Текст книги "Искусство любить Пышку (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Глава 29
Максим
С самого утра ношусь по городу в припадочном состоянии. Нужно столько всего организовать, а времени – в обрез.
На выручку приходят друзья. Батя организует срочный разбор и перевозку ринга. Соболь по моей просьбе таскается по цветочным магазинам и засыпает меня фотографиями готовых букетов.
Док зазывает публику. Поднимать шумиху и заманивать людей через соцсети мы боимся, Алёнка ненароком может прознать, что затевается что-то грандиозное, поэтому приходится действовать по старинке: набрал номерок, пригласил, приступил к следующему.
Мы с Грязным – это мой коллега, инструктор спортшколы Илюха; своё прозвище он получил, когда на протяжении полугода мылся и стирался в зале из-за капитального ремонта труб, который шёл в его доме, – в общем, мы с Грязным тоже носимся с высунутыми языками.
Всё действо решено перенести в соседний двор. Заниматься приготовлениями у Алёнки под окнами – верх идиотизма, так никакого сюрприза не получится.
Грязный предложил место у детской площадки: тут и пространство есть, и асфальт ровный. Доставили конструкцию, приступили к сборке.
– Док, держи угол! – кричу я. – Соболь, подтягивай канаты! Бать, проверь крепления!
– Слухай, Тигрыч, – ворчит Соболь, утирая пот со лба, – ты уверен, что это не перебор? Может, просто в ресторане бы…
– Нет, – отрезаю я. – Алёна заслуживает чего‑то по‑настоящему запоминающегося. Чтобы потом внукам рассказывала: «А знаете, как...»
Договорить не успеваю, трезвонит телефон. На экране убийственно страхолюдская физиономия Игорёхи, прозванного Кувалдой. Битуха у него такая, что хоть караул кричи, левой шпарит, что Тор – молотом.
– Романтик, ты, Макса, недобитый, – с восхищением сипит Батя, а я лишь отмахиваюсь и принимаю вызов.
– Здорова, брат!
– И тебе всех благ, чемпион! – басит приятель. – Я задержусь чутка. Тёща вторые сутки на звонки не отвечает. Моя благоверная бьётся в истерике. Я вроде объясняю, что с её матерью вряд ли худое приключиться может, гадюки обычно...
Слышу в трубке шипящий женский голос: «Игоряш, ну ты чего мелешь?!»
–...живучие они, потому что ядом под завязку набитые, – как ни в чём не бывало продолжает Игорь. – Так что повременить придётся. Максимум на час опоздаю.
– Да без проблем, – отвечаю с лёгкостью, а у самого паника в мозгу пульсирует. – Семья – это самое важное.
– Твоя правда. Всё, отключаюсь, гайцы на горизонте. Зажопят с телефоном, не отбрехаюсь.
К вечеру ринг полностью смонтирован. Массивная чёрная конструкция с чёткими геометрическими очертаниями. Четыре угловых столба из прочного стального профиля надёжно фиксируют каркас, а три ряда упругих канатов натянуты с профессиональной точностью.
Мы с ребятами отошли на несколько шагов, чтобы оценить результат. Ринг больше не напоминал импровизированную площадку, он выглядел как полноценная арена в миниатюре.
– Ну что, – произношу я, невольно залюбовавшись результатом, – выглядит по‑настоящему солидно. Словно прямо со спортивной арены сюда перенесли.
В последнюю минуту решаюсь пригласить коллег Алёны, чтобы ей было с кем обсудить мою выходку. Инна, подружка моей девушки, накануне помогла раздобыть все нужные контакты.
Отправляю им сообщение:
«Уважаемые педагоги! Приглашаем вас на показательный поединок по боксу, организованный тренером Максимом Дягилевым для популяризации спорта среди молодёжи. Начало в 21:00, двор дома № 15 по улице Бакинских Комиссаров. Будет весело и динамично. Алёна тоже приглашена (но пока не знает). Просьба не обсуждать с ней предстоящий бой».
В конце апреля темнеет достаточно поздно, но на случай пасмурной погоды мы позаботились о дополнительном освещении и расставили автомобили вокруг ринга. В случае чего включим фары и вдарим рока в этой дыре!
Народ начал подтягиваться к означенному часу. Местные жители высыпали во двор ещё на стадии приготовлений.
Оглядываю разношёрстную толпу, примечаю Миху Сысоева, восходящую звезду ММА и своего воспитанника, и жестом подзываю к себе.
Плечистый подросток с уверенностью прокладывает себе дорогу, но по мере приближения ко мне как-то подозрительно уменьшается в росте. Сутулится, втягивает подбородок в грудь. В глазах сквозит тень стыда.
– Как прошла сегодняшняя тренировка? – спрашиваю с нажимом, потому как догадываюсь, что значит смущение моего ученика.
Эх, напрасно я не предупредил ребят, что занятие у них сегодня проведёт Алёнка. Хотел поставить честный эксперимент, понадеялся на этих оболтусов, а они...
– Пережали чутка, – подтверждает мои опасения Миха и пускается описывать злоключения моей Белоснежки.
Пытаюсь отловить имена особо отличившихся, но парень – кремень, чисто мальчиш-Кибальчиш на допросе у фашистов, ни единого намёка не выдаёт. С его слов выходит, что глумился он один, за что многократно извиняется.
– Завтра после уроков жду вас всех у себя, – цежу рассерженно.
И плевать, что во второй половине занятия ребята реабилитировались. Я их не для того три с лишним года учу уважению, чтобы они свои когти оттачивали на первом же тренере-новичке.
Стартуем ровно в девять вечера. Игоряна всё ещё нет, поэтому мы с Грязным берёмся развлекать публику.
Батя, он же ведущий, громко объявляет:
– В красном углу ринга – Макс Дягилев, заслуженный мастер спорта и чемпион мира по панкратиону! В синем углу – Илья Наумов, мастер спорта по лёгкой атлетике и многократный призёр областных соревнований!
Я киваю Грязному, он отвечает коротким кивком, в глазах у обоих вспыхивает азарт. Зрители торжествуют. В нас летят подбадривающие крики.
Судья подходит, коротко напоминает правила: никаких ударов локтями и коленями, никаких захватов, всё строго по боксёрским канонам. Три раунда по две минуты. Мы с Ильёй занимаем позиции.
Гонг звучит резко, будто выстрел. Мы сходимся в центре ринга. Илья двигается легко, пружинисто, держит руки чуть ниже обычного – он не профи, но явно готовился. Я сразу беру темп: джебы, лёгкие финты, прощупываю его защиту. Он парирует, уходит в сторону – умело, надо отдать должное.
В первом раунде провожу разведку. Я работаю на дистанции, выбрасываю двойку: левый джеб, правый кросс. Илья уходит от первого, но второй слегка задевает его плечо. Он отвечает серией не самых мощных, но быстрых ударов. Я блокирую, бравирую:
– Неплохо, Илюх, неплохо.
Он огрызается в ответ:
– Ты тоже не расслабляйся, тигрёнок!
Я наращиваю темп, захожу под левую руку, пробиваю апперкот – не в полную силу, но достаточно, чтобы он сделал шаг назад. Чувствую, что преимущество на моей стороне: опыт, техника, чувство дистанции. Но Илья не ломается, он подстраивается, меняет ритм, пытается поймать меня на контратаке.
Второй раунд начинается активнее. Грязный прёт напролом, давит, пытается навязать свою игру. Он делает ложный выпад, я ведусь – и тут же получаю лёгкий боковой в челюсть. Публика взрывается аплодисментами.
– О, вот это уже интереснее! – кричит кто-то во всю мочь.
Я смещаюсь в сторону, разрываю дистанцию, восстанавливаю контроль. Отвечаю серией ударов – джеб‑кросс‑хук. Последний попадает точно в цель, приятель моргает, но остаётся на ногах. Вижу, как в его глазах вспыхивает лютый голод: он не собирается сдаваться.
Третий раунд решающий. Мы оба уже чувствуем усталость, дыхание сбивается, но адреналин держит на ногах. Илья идёт напролом, я работаю на контратаках. Обмен ударами. Я пропускаю пару, но отвечаю жёстким правым прямым. Он отступает, вытирает пот со лба и ухмыляется:
– Ну ты и зверь, Макс!
Последние тридцать секунд. Мы оба выжаты, но бьёмся до конца. Я провожу финальную комбинацию, он отвечает. И тут звучит гонг.
Мы сходимся в центре ринга, обнимаемся. Грязный хлопает меня по плечу.
– Ты как всегда на высоте.
Я смеюсь:
– А ты меня удивил. Не так-то просто было тебя продавить!
Судья поднимает мою руку, знаменуя победу по очкам. Но я заранее предвижу: если будет реванш, Илюха даст мне куда более серьёзный бой.
Вдалеке маячит мощная фигура Игоря. Он бежит, размахивая руками, и уже издали начинает кричать:
– Тайгер! Готов расстелиться на канвасе красиво?
– Готов, – наваливаюсь на канаты, делаю знак одному из своих учеников, чтобы гнал за Алёнкой, и потираю руки в предвкушении веселья.
Сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот‑вот выскочит. Но я уверен: всё получится. Я вложил в этот план столько сил, столько любви, что он просто не мог провалиться.
– Дамы и господа! – зычно объявляет Батя, размахивая микрофоном. – Сейчас на ринге сойдутся два титана! С одной стороны – наш неустрашимый Макс, гордость района и наставник юных чемпионов! А с другой – сам Громовержец Игорь, звезда рингов и арен, гроза октагонов, живая гора мускулов!
Толпа взрывается аплодисментами. Многие визжат, улюлюкают, пророчат мне место на больничной койке.
Я кошусь на своего соперника, здоровяка Игоря. Он напоминает Николая Валуева: два метра живой мощи, широкие плечи, кулаки размером с мою голову. Но глаза у него добрые, как и нрав. Он подмигивает мне исподтишка.
Я снова в красном углу, чувствую, как пот стекает по виску и норовит затечь в ухо, очень отвлекает, между прочим. Напротив зиждется непрошибаемая гора мускулов. Мой соперник спокоен, собран. Взгляд холодный, расчётливый, будто он не на ринге, а в очереди за кофе в утренний час пик. Пространство между нами кажется крошечным, воздух гудит от напряжения – или это у меня в ушах звенит от адреналина? Ведущий громко объявляет бой, зрители неустанно чествуют нас.
Я высматриваю среди множества лиц Алёнку, но безуспешно.
– Макс, держи дистанцию! – кричит Грязный, размахивая полотенцем прямо у меня под носом. Неужели вызвался быть моим тренером на этот вечер? – Не давай ему загнать тебя в угол!
Гонг. Первый раунд начинается.
Я выхожу вперёд, выбрасываю джеб. Кувалда парирует. Ещё один – мимо. Пробую двойку: левый‑правый. Правый попадает точно в челюсть! Игорь слегка отшатывается, но тут же улыбается – и не как злодей из боевика, а как человек, которому только что сказали забавную шутку.
– Неплохо, Макс, – бросает он сквозь зубы, – но не зазнавайся. Ты же не думал, что я сразу упаду и попрошу автограф?
Я не отвлекаюсь на разговоры, достаточно уже того, что жадно выискиваю глазами Белоснежку. Работаю на дистанции, ухожу от атак, пробиваю контратаки. Публика ревёт. Слышу, как Алёна вскрикивает, значит, она где-то поблизости, – я пропускаю лёгкий боковой, но устоять на ногах получается.
Поворачиваю голову на звук её голоса, и на сердце теплеет. Она стоит в паре метров от канатов. В лице – ни кровинки. Смотрит на меня диковинно огромными глазищами.
Пока отдыхаю в углу, разглядываю её с улыбкой восторженно-влюбленного идиота. Даже в домашнем платье она выглядит так, что слюнки текут. Закусывает губу, таращится на меня с немым укором, потом привстаёт на мыски и с опасением разглядывает Игоря. Глаза становятся большими-большими, рот округляется.
Второй раунд. Игорь меняет тактику. Он прёт вперёд, как танк: мощные удары, жёсткие комбинации. Я ухожу, но один левый кросс всё‑таки достаёт меня в висок. В глазах темнеет на секунду, перед ними пляшут разноцветные круги, будто кто‑то включил диско‑шар прямо у меня в голове. Судья вмешивается, растаскивает нас по углам.
– Ты в порядке? – спрашивает он коротко.
Киваю. Тренер Илюха вытирает кровь с моей брови, действует аккуратненько, как реставратор с древней фреской.
– Он давит, Макс. Меняй тактику! И перестань улыбаться – это пугает публику! Выглядишь, как полоумный маньяк.
Не могу. Я лыблюсь вовсе не потому, что предвкушаю победу или кайфую от мордобоя. В моей башке звучат слова, которыми окончится этот вечер и...
– Тигрыч, хорош дурака валять! Выйди и наваляй этому шкафу по полной! – ободряет Батя и чуть ли не силком выталкивает на центр ринга.
Игорь выходит из своего угла с хищным оскалом.
– Что, устал? – бросает он. – Это только третий раунд. У тебя ещё целых две попытки, чтобы передумать и сдаться по‑хорошему.
Начинается ад. С элементами цирка.
Игорь идёт напролом. Я пытаюсь контратаковать, но он читает мои движения, как открытую книгу – и, похоже, эта книга ему не очень нравится. Удар за ударом я пропускаю хук в корпус, затем правый прямой в голову. Отступаю, теряю равновесие. Судья снова растаскивает нас.
– Держись, Макс! – голос Грязного звучит откуда‑то издалека, будто он вещает из соседней галактики. – Представь, что это спарринг!
Оглядываюсь на Алёну. Она закрыла лицо руками, плечи дрожат. Кто‑то рядом с ней пытается её успокоить, протягивает бутылку воды. Она машинально берёт её, но так и не пьёт.
– Я не могу на это смотреть… – слышу её шёпот. – Зачем понадобилось устраивать... это? По-настоящему...
Игорь приближается. Я бросаюсь вперёд в отчаянной попытке переломить ход боя, но он ловит меня встречным апперкотом. Мир на мгновение замирает. Я уворачиваюсь, но следующий боковой всё равно попадает в цель.
Болельщики кричат. Кто‑то поддерживает меня, кто‑то уже уверен в победе Игоря. Одна бабушка в третьем ряду машет платочком и кричит: «Сынок, береги себя!» – и это почему‑то мотивирует сильнее, чем все остальные крики.
– Сдавайся, Макс, – говорит Игорь, тяжело дыша. – Ты хороший боец, но это не твой уровень. Хотя… признаю, ты дерёшься с упорством.
Я сплевываю кровь, краем перчатки вытираю пот с глаз.
– Ещё нет, – хриплю в ответ. – Ещё раунд. И вообще, я обещал Алёне, что вернусь к ужину. А я человек слова!
Последние секунды. Я бросаю всё, что осталось: джеб, кросс, хук. но Игорь блокирует, отвечает жёсткой комбинацией. Запоздало приходит осознание, что я напрасно потратил силы на первый бой. Хотя...
Оглядываюсь на Алёнку, пробую ободрить её взглядом, и мой соперник не упускает такой шанс. Сокрушительный удар прилетает в голову. Я на рефлексахпытаюсь уклониться, но у Игоряна такие габариты и обезьянья длина рук, что мой фокус лишь гасит силу.
В итоге я на полу. В глазах пляшут радужные искры. Наверняка и птички кружат над головой, как в каком-нибудь забавном мультике. Издалека слышу удар гонга. Бой окончен.
Оставшуюся часть представления досматриваю из положения лёжа. Я в сознании, соображалка на месте, однако ситуация требует поактерствовать, так что подглядываю за всем происходящим из-под ресниц.
Игорян, бабуин этакий, по-африкански жарко празднует победу. Молотит себя кулаком в грудь, кидается на канаты, рычит на публику – не иначе, как американского реслинга насмотрелся, ну чисто Халк Хоган в лучшие годы. В конце этого маленького парада дикости бугай рвёт на себе майку, а под ней ещё одна, чёрная, с красной надписью на спине «Алёна».
Рядом со мной падает Док. Гремит чемоданчиком, прощупывает пульс для вида. На спине его белого халата намалевано «выходи».
Соболь спешит на подмогу. Он у нас отвечает за предлог «за», как ни странно. Ну а Батя, вооружившись микрофоном для оглашения результатов, щеголяет призывом «меня».
Я всё спланировал. В кармане шорт дожидается своего часа заветная бархатная коробочка. Не учёл самую малость: припадочное состояние Алёнки.
Она не читает надписи на одежде друзей. Сомневаюсь, что она вообще видит кого-то кроме меня, развалившегося в позе звезды посреди ринга.
Моя скромная, тихая, всегда сдержанная учительница на полную мощь орёт матюки, взбирается по ступенькам, отодвигает в сторону Грязного – нет, не так, попросту отшвыривает 90-килограммового мужика как пушинку. Приподнимает канаты, подныривает под них и оказывается на ринге.
Минута уходит на то, чтобы удостовериться, в каком я состоянии.
– Да в порядке он, Алён, – пробует успокоить Док. – Через пару минут в сознание придёт.
– Через пару?! – восклицает она так грозно, что мне начинает казаться, будто пора спасаться бегством. – Вы откуда приволокли этого гамадрила? – Наверняка речь об Игоре. Подсматривать не рискую. Реально же отправит всю компашку в нокаут, ежели заподозрит подставу. – И кто вообще надоумил Макса устроить этот мордобой?! А ты! – Любопытство столь велико, что решаюсь глянуть одним глазком. Алёна хватает Дока за грудки и притягивает к себе.
Стёпа не робкого десятка, почти десять лет женат на Алинке, которая только с первого взгляда производит впечатление кроткой овечки, а на самом деле тайфун, ураган и смертоносное торнадо в гневе. Но моя Белоснежка в данный момент превосходит все разрушительные стихии вместе взятые.
Док бледнеет. Я холодею. Весь сценарий несётся под откос. Алёнка встряхивает несчастного приятеля и величественно встаёт. Резко разворачивается на пятках и бронебойной ракетой земля-воздух-кирдык мчит на Игоряна.
Хрясь! Бедолага ловит по мордасам. Я невольно восхищаюсь своей женщиной. Как ей вообще росту хватило огреть эту орясину по щам? Очевидно, пылкий гнев добавляет женщинам внушительности.
Белоснежка замахивается ещё разок. Игорян испуганно косится на меня. Понятное дело, отвечать он не собирается, не то воспитание. Но всё же не слишком приятно стать объектом для избиения на глазах у многочисленной публики.
«Сейчас меня прикончат, сейчас я двину кони», – думается мне безрадостно, и я резво вскакиваю на ноги. Лицо малость побаливает, челюсть ощущается неродной, а в остальном самочувствие на пять с плюсом. Пока что.
Игоря я спасаю. Наваливаюсь сзади на буйствующую училку, фиксирую ей руки по швам и шепчу:
– Тпру-у, тормози, амазонка. Я в полном порядке.
Она брыкается ровно секунду. Потом изворачивается в моих объятиях и вскидывает голову.
Всегда надо действовать на опережение. Так что без лишних слов падаю на одно колено и с заискивающей улыбкой преподношу кольцо.
Соболь ориентируется на ходу. Включает на телефоне песню Survivor «Eye Of The Tiger» (да, не романтично, зато целиком в моём стиле, а уж в эпичности этой мелодии не откажешь, проверена временем и множеством поколений). Динамики Андрюхиной «Хонды» надрываются на полную мощьность.
Толпа замирает, потом кто-то охает. Алёнка расширившимися глазами пялится на бархатный футляр.
Парни перестраиваются под обстоятельства. Краем глаза замечаю их мельтешение. Игорь, Стёпа, Андрюха и Николай выстраиваются в шеренгу за моей спиной и тычут большими пальцами в надписи. Доку приходится встать к моей даме спиной, чтобы она могла сложить фразу.
Я хватаю распахнутую коробочку зубами, разрываю на себе футболку (по плану это должен был сделать Док, чтобы провести непрямой массаж сердца, но это теперь условности) и растягиваю на груди майку со словом «замуж».
Волнение начинает сказываться. Напрочь позабыв о бархатной подложке во рту, пробую озвучить короткий текст предложения. Но выходит только мычание.
Браво, Макса, плеваться слюнями, стоя на одном колене перед девушкой – высший пилотаж. Фигура называется «мёртвая петля».
Вынимаю штуковину изо рта и тут замечаю выражение лица Белоснежки. Она глядит на меня с ужасом. Переминается с одной ноги на другую, беспомощно оглядывается и беззвучно разевает рот. Только слова не идут.
Неужто откажет?
– Макс, – она пробует что-то сказать, но чересчур тихо. За возгласами от зрителей едва могу её расслышать. – Зачем? Как? Я...
Алёнка хлопает ресницами, прижимает ладони к щекам и мотает головой. Отрицательно. Серьёзно? Она просто ответит «нет»?
Меня прошибает холодный пот. Такого развития событий я не предполагал.
И тут, буквально за пару секунд до моей безвременной кончины, Белоснежка хватает из моих рук злосчастную коробочку, захлопывает крышку и повисает на моих плечах.
– Да! Да! ДА! – верещит мне на ухо. – Конечно, я согласна!
Выдыхаю с облегчением роженицы, разрешившейся от бремени, и вместе с будущей женой выпрямляюсь. Целую её так жарко, что сводит скулы.
Публика неистовствует. Ритмичная музыка долбит по мозгам. Друзья хлопают меня по плечам, поздравляя с очередной победой. А я никого не чувствую и ничего не слышу. В моих руках бесценное сокровище, которая согласилась стать моей на всю оставшуюся жизнь. Все прежние медали, ордена, значки и кубки теряют свою значимость в сравнении с её воплями: «Да! Да, я стану твоей».
Вот он, истинный миг моего триумфа.
«Rising up, straight to the top
Had the guts, got the glory»
«Поднимаюсь – и прямо на вершину
Имел смелость – получил славу»
В моём случае можно смело перефразировать: «Имел смелость – получил счастье». В лице этой обалденной женщины.
Все скандируют «Горько!», ведут счёт секундам, но я-то знаю, что стараются они напрасно. Ни один катаклизм не заставит меня прервать этот поцелуй. Потому что он слаще любого десерта.
Жаль, Алёнка считает иначе. Отлипает от меня, смущённо утыкается лбом мне в плечо:
– Какой же ты всё-таки... сумасбродный! – и жмётся ещё крепче.
А я что?! Люблю её до беспамятства, потому и куролесю. Это ж надо было так попасть на четвёртом десятке лет! Но лучше поздно, чем никогда. Ведь правильно говорю?
