Текст книги "Искусство любить Пышку (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25

Максим

– Так чего ты явилась? – негодует Алёнка, и я втайне радуюсь, что её гнев адресован соседке.

– Так за феном!

– Он в спальне, ты знаешь...

Спустя миг Белоснежка бледнеет, выпутывается из моих рук и шмыгает в комнату. Возвращается с феном, пихает его Инне в грудь и ворчит:

– Могла бы просто написать, я бы занесла, – и это недвусмысленный намёк покинуть территорию.

Ликую, потому что меня не выгоняют. Вроде бы.

– Я бы даже позвонить не поленилась, да только у тебя телефон аля-улю! И что случилось с твоей квартирой?

– Ой, позже. Завтра поболтаем, – Алёна бесцеремонно хватает её под локоть и тащит к двери.

Инна пробует возмутиться, а я мысленно машу ей вслед платочком. Наконец-то одни.

Моя девушка думает о чём-то схожем. Крутит рычажок замка, поворачивается спиной к двери и призывно выгибается.

– Знаешь, сегодня заглядывал бывший, – произносит странно севшим голосом и закусывает нижнюю губу. Смотрит на меня голодно.

– Ага, и что? – истуканом стою у стены и пытаюсь считать её настроение. Смысл фразы доходит с опозданием. – В смысле, бывший?! Тот козёл, который посмел тебя обидеть, притом неоднократно?!

Она отталкивается от двери и походкой от бедра приближается ко мне. Это уже не призыв. Это брошенная мне в рожу дуэльная перчатка. Наглая, самоуверенная и такая желанная. Давлюсь словами, слюнями и желаниями.

– Я ему врезала по морде. – Алёна подходит вплотную, кладёт одну руку мне на плечо, а другую подносит к моим глазам, демонстрируя сбитые костяшки. Машинально целую ссадинки. – И оттаскала на великом могучем. Ты бы видел его харю! Аж прокис весь!

Она делает ещё шажок вперёд, вскидывает голову и ласкает меня откровенно дразнящим взглядом.

– Он ничего тебе не сделал?

Живьём на кладбище прикопаю, если хоть пальцем пригрозил.

– Не посмел. И больше не посмеет. – Она заводит обе руки мне за голову и льнёт, как мартовская кошка. – Никому больше не дам себя в обиду.

– Золотые слова, – хочется сказать мне, но её губы лишают этой возможности.

Осторожно обнимаю Белоснежку в ответ. Целую сдержанно, потому что ещё не понял, настроена она серьёзно или нет. А я вряд ли сумею вовремя остановиться. Не сейчас, когда в башке неразбериха. Не после недавнего урагана эмоций, где сначала бесновался, потом холодел от страха за свою вкусняшку, после наблюдал за её купанием. От этих качелей меня слегка повело.

Она запутывается пальчиками в моих волосах и вдруг оттягивает их назад, прикусывает подбородок, спускается с поцелуями на мою шею. Тянет бегунок замка на куртке вниз и вслед за ним оседает на пол.

Жаркие губы касаются футболки. Ощущаю огненное покалывание на коже, которое моментально передаётся в пах.

Алёна встаёт на колени, вонзает зубки в клапан ширинки, задирает голову и дерзко смотрит на меня.

А что я? Спешу сбросить верхнюю одежду и как-то одновременно умудряюсь расстегнуть ремень и спустить джинсы. Нетерпение такое, словно мы оба подростки, которые договорились потискаться в отсутствии родителей, а те должны вернуться вот-вот.

Белоснежка с довольной улыбкой прикасается ко мне губами. Дразнит. Покрывает лёгкими поцелуями. Упираюсь кулаком в стену, чтобы не мешать. До пелены перед глазами хочется сделать всё по-своему. Быстро, жёстко, несдержанно. Её это испугает, а мне испортит охренительный момент.

Алёна развязывает поясок своего халата и смыкает на мне губы. Не знаю, что лучше. Её ласка или то, что вижу перед собой. Одной рукой она помогает себе, другой выпутывается из одежды. Потом распускает мокрые волосы. И меня трясёт.

Фонари в мозгу гаснут по очереди, и наступает кромешная тьма. Срываю с себя футболку, поднимаю Шоколадку с колен и со щенячьим повизгиванием прижимаю к себе. Кожа к коже. Тепло её тела сливается воедино с моим.

Она дрожит.

– Я сделала что-то не так?

– Ты не умеешь делать не так, всё идеально. Просто я слишком долго этого ждал. Хочу любить твоё тело.

Она вздрагивает, когда поднимаю её на руки. Смеётся. Мне нравится такая реакция. Правильная. Не трусливая. Мы целуемся, поэтому путь я прокладываю по памяти. Огибаю диван, прохожу мимо балкона. Алёнка отстраняется и пищит:

– Макс, только не в спальню!

Ей, видимо, не хочется объяснять, почему там такой кавардак. А мне плевать на беспорядок, требуется лишь найти горизонтальную поверхность, рухнуть на неё в обнимку с этой невозможной женщиной и потерять счёт стонам.

И всё-таки желание девушки для меня – закон. Разворачиваюсь к дивану и аккуратно укладываю своё лакомство на спину. Нависаю сверху.

– Так сойдёт? – мне важно понимать, что ей комфортно.

– Да-а-а-а, – она зажмуривается и подаётся вверх к моей руке, которая ложится на грудь.

Чертовски идеальная. Вся, целиком. И кожа у неё невероятная. Шелковистая, сливочная, без единого изъяна. Пользуюсь тем, что она прячется от меня за опущенными веками, и любуюсь плавными линиями и мягкими изгибами. Гладкая. Красивая. Загрызть охота, до чего хороша!

Осторожно ложусь сверху. Задним умом вспоминаю обрывки рассказов о прошлом опыте. Всегда в одной позе. Без ласк и прелюдий. Как справить нужду.

На такое способен только отъявленный отморозок. Не наслаждаться таким телом, пользоваться им, как резиновой куклой – это преступление против человечества, вот без дураков.

Даже я в своей дикой похоти не смею набрасываться с наскока.

Миллиметр за миллиметром пробую её на вкус. Губами, зубами, руками. Пьянят её запах, её сбивчивое дыхание, её тихие стоны. Она реагирует на каждое прикосновение и, когда я уже возле живота, вдруг распахивает глаза и глядит на меня с ужасом.

– Моя красивая девочка, – ныряю языком в пупок и посасываю края.

Она хватается руками за подлокотник над головой и приподнимает бёдра. Паника во взгляде сменяется нетерпением. Так-то вот. Ей нужна похвала, одобрение. Делаю мысленную зарубку и веду губами ниже.

Очередной виток истерики настигает через полминуты. Едва касаюсь языком треугольника кожи с короткими волосками, Алёна резко садится и отпихивает мою голову.

– Нет, Макс, пожалуйста, без этого. Мне... мне... стыдно.

В другой ситуации я бы поспорил, но сейчас хочу расслабить свою недотрогу и показать, что секс – это вовсе не гадко.

– Как скажешь, Алён, – чмокаю внутреннюю сторону бедра и возвращаюсь к лицу. – Всё, что пугает или отталкивает, озвучивай. Я не собираюсь ломать тебя, заставлять или делать неприятно. Хорошо?

Вместо ответа она в отчаянии прижимается к моим губам. Снова прячется, но это неизбежно. От старых привычек сложно отказаться, поэтому я поддаюсь её напору.

Чувствую, как выгибается подо мной, шарит руками по телу, находит искомое и смело гладит. Обвивает меня ногами и прижимается. Елозит, поторапливая.

Её разрывает на части от дискомфорта. Однако возбуждение острее, пересиливает все внутренние страхи.

Мне нужно убедиться, что она готова. Физически. Аккуратно веду пальцами по складочкам, с удовольствием подмечаю, сколько на них влаги и улыбаюсь. Алёнка, понятное дело, опять стопорится. Замирает, словно в ожидании хлёсткого удара. Повисает на моих плечах и жмётся лбом к шее.

А мне хочется поиграться, раззадорить её по-настоящему. Только с этим придётся повременить.

Медленно направляю себя внутрь. Она деревенеет. Даже внутри у неё всё сжимается в тугую пружину.

– Т-ш, маленькая, – шепчу у самого ушка и быстро целую всё, на что падает глаз, – никакой боли не будет. Лишь нежность. Лишь тепло. И немножко приятно.

– Только немножко? – она почти не шевелит губами, зато жмурится так, будто я с неё кожу живьём сдираю.

Вздыхаю. Если не доверится, удовольствия точно не выйдет. Я просто сверну это шапито на полпути. Не хочу мучить ни себя, ни её.

– Давай по-другому, – осмеливаюсь предложить. – Я сделаю тебе очень приятно, а потом мы продолжим, если захочешь.

Она тоже набирается храбрости и смотрит на меня. Слегка щурится от яркого света. Даже удивительно, что не заставила его выключить.

– Нет, продолжай. Мне понравились твои пальцы. Понравится и... он. И прости, что...

Накрываю её губы своими, просто чмокаю, чтобы перебить.

– Не извиняйся. Мы всё исправим. Ты только доверься мне.

Она с серьёзным лицом кивает, гладит меня по щекам и подаётся вверх, отыскивая мой сжатый в руке член. Ойкает, когда прикасаюсь им, чуть углубляюсь. Дышит со свистом. Морщится, но тут же заставляет себя расслабиться.

Мы замираем, когда я полностью оказываюсь в ней.

– Всё? – спрашивает с лёгким удивлением.

Вопрос тупиковый. Алёнка замечает моё недоумение и быстро говорит:

– Мне совсем не больно. Даже... – приподнимается на пятках и чуть отползает вверх, – даже приятно. Ты такой...

Я, наоборот, двигаюсь навстречу. Она округляет глаза и стонет.

– Боже-е-е, да. Ещё раз так сделай.

А когда повторяю, вонзает зубки мне в плечо и гортанно стонет.

Опосля приходит мысль, что мы не подумали о защите. Вот, что со мной делает это женщина – плавит мозги.

Через пару минут её полностью отпускает. Робкие стоны перерастают во всхлипы. Она перестаёт пугаться и жмётся ко мне, как мотылёк к огоньку. Взгляд затуманивается, напитывается блаженством. Ей и впрямь начинает нравиться.

Только я уже почти не могу сдерживаться. Стараюсь думать о чём-то постороннем, отвлекаться, но стоит глянуть вниз на её полураскрытые губы и краем глаза зацепиться за колыхание сочной груди, и всё летит к чертям.

– Алён, я... – хочу предупредить, что собираюсь сделать, только она не даёт.

Поднимает голову, жадно впивается в мой рот поцелуем и одурело посасывает язык. С трудом успеваю не наделать глупостей и с тигриным рёвом кончаю ей на бедро.

– Макс, погладь, пожалуйста. Я почти, – шепчет смущённо, и я ликую, как пацан.

Нет, конечно, стрёмно, что не дождался вначале даму, не по-джентельски как-то. Только в этом и её вина есть. Столько времени держать меня на голодном пайке! Пусть скажет спасибо, что я не сорвался на самом старте, мог ведь финишировать, не начав.

Её просьбу я выполняю. Проталкиваю внутрь два пальца, а большим наглаживаю чувствительную точку.

Алёна запрокидывает голову, бормочет что-то, подмахивает мне бёдрами. И так тесно обхватывает изнутри, что меня снова захлёстывает с головой.

Ну же, Белоснежка, кончай. Мне сбежать от тебя нужно на пару минут, а потом вернуться и передать бразды правления гному Похабнику.

И она срывается, как будто слышит всю эту мысленную чушь. Хватает меня за руку, приподнимается и громко стонет моё имя:

– Ма-а-акс!

Йес! Мы это сделали! Расколдовали недотрогу.

Сияю, что котёл на столовской кухне в день проверки. Покрываю поцелуями её лицо. Скатываюсь на бок и забиваюсь в промежуток между спинкой дивана и кайфующим телом Белоснежки. Она тоже переворачивается на бок, освобождая для меня место, и тянется ко мне с благодарственным поцелуем.

– Тебе понравилось? – уточняет она настороженно.

– Вкусновато, но маловато, – повторяю за Машей из мультика. – Добавочки бы. А тебе?

– Неси дневник, поставлю пятёрку с плюсом, – хохочет и без всякого стеснения закидывает на меня ногу. Гладит по груди, царапает ноготками. Мряуф, мурчать тянет.

Мы пару минут неистово целуемся, потом я всё же рискую спросить:

– Алён, а всегда в одной позе – это в какой? Чтобы знать наперёд, как не стоит делать.

Она не сбавляет улыбки, но отвечает нервозно. Я бы и рад не задевать подобных тем, только где гарантия, что не ошибусь на следующем шаге.

– В йоге есть такая асана: поза собаки мордой в пол.

Исчерпывающе. В который раз убеждаюсь, что созрел для душегубства. Глажу пылающую румянцем щёку и перевожу разговор в безопасное русло.

– И всё-таки, кто разгромил твою спальню и раскурочил кухню?

– Сама, – заявляет с гордостью, – перебарывала стресс от встречи с прошлым. Вначале хотела по привычке наесться вкусностей, потом вот... вспылила. Но знаешь, что удивило куда сильнее? – Ответ ей не требуется, поэтому я помалкиваю. – Пока кромсала простынь, подумала вдруг, что есть ещё один способ снять напряжение. Например, приласкать тебя, как накануне.

И эта чертовка облизывается. Таращится на меня своими огромными глазищами невинной девы и водит кончиком языка по губам.

С ворчанием набрасываюсь на неё, взваливаю на себя и впиваюсь поцелуем. Сейчас вместе сгоняем в душ, а дальше я избавлю её от стрессов и волнений на месяц вперёд. Изголодался по ней до опупения.

Глава 26

Алёна

Мой сегодняшний образ – гулящая бабень из 90-х. Долго крутилась перед зеркалом, сомневалась, отвергала совсем уж откровенные детали гардероба. В итоге на сборы ушло без малого три часа, но результат того стоил.

Вырядилась в кроп-топ из блестящей лайкры, все излишества фигуры спрятала под оверсайз-рубашку в красно-чёрную клетку. Ноги в кричаще красных лосинах прикрыла ужасной юбкой в мелкую сетку. Думала, это будет смотреться вульгарно, но вышло неожиданно интересно. Вроде и чересчур, зато с изюминкой. И этот образ, как ни странно, стройнил.

От каблуков я отказалась сразу. Весь вечер передвигаться на ходулях – такой эксперимент может закончиться плачевно. Поэтому я отдала предпочтение притащенным Инкой из закромов родины берцам на толстой подошве. Мы разбавили их шнурками малинового цвета, и получилось довольно удобно и практично.

С причёской соседка предложила не заморачиваться, так что я просто зачесала волосы к макушке, собрала в хвост и распушила по тогдашней моде.

Чтобы полностью соответствовать девчонкам из группы «Комбинация», в привычный макияж в пастельных тонах пришлось добавить яркости. Золотые тени с растушёвкой до бровей и чёрная подводка для глаз в стиле «кошачий взгляд» сделали своё дело – из отражения на меня таращилась весьма вольнодумная девица. Прибавьте к этому объёмные серьги-кольца, звенящие на каждом шагу браслеты и мини-рюкзак из винила, и облик сбрендившей хипстерши сложится как по щелчку.

– Инн, не чересчур, а? – в сотый раз заныла я, вертясь перед зеркалом.

– Не, ты что! Самый кайф. У твоего Макса как челюсть отъедет, так и не вернётся назад. Ты только это, – соседка приблизилась вплотную и жестоко мазнула по моим губам кисточкой с глянцевым блеском, – не кипишуй. Лучше представь себя в роли... кто там у нас из знаменитостей процветал в 90-е?

– Хакамада, Матвиенко и Зыкина, – навскидку перечислила я фамилии.

– Ага, ещё Хлебникову вспомни, сельпо ты моё колхозное! Давай, запевай: «Два кусочека колбаски у меня лежало на столе...»

– «Я уеду жить в Лондон», – прохрипела по-Лепсовски и зажмурилась в ожидании звонка от Макса. – Подальше от тебя, Инка!

– Твоя цель на сегодняшний вечер: свалить на ночь в Максиляндию, а дальше хоть в Тунис, хоть в Эмираты, хоть в соседний Улан-Удэ.

Парировать не успела. В руке заверещал мобильный.

– Да, спускаюсь.

– А я думал подняться и поторопить, – со смехом отозвался Максим. – Или наоборот, чуточку подзадержать.

– Не надо! – заорала фальцетом, схватила пуховик и бросилась к двери.

Если сейчас разденусь, никакими уговорами меня обратно не запихнуть в эти, прости господи, тряпки из ближайшего рыболовного магазина.

Максим ждал меня у подъезда. Стоял у какой-то серебристой машины, небрежно опершись согнутой в колене ногой на колесо. При моём появлении расцвел всеми искрами радуги.

– А что с твоим «Ниссаном»? – спросила вместо приветствия и хотела быстренько шмыгнуть в салон, чтобы избежать неловких комментариев, но с Максом такие трюки не проходят.

– Хей, Белоснежка, это же символ эпохи! – Он любовно постучал ладонью по капоту и пошёл мне на встречу. – ВАЗ-2109, прозванный в народе «девяткой». Любимый братками автомобиль. Специально одолжил у приятеля.

– В смысле «Жигули»?

– Сама ты «Жигули», невежда!

Макс поймал меня рядом с пустующей скамейкой, прихватил за попу и смачно поцеловал в губы. Пахнуло чем-то сладким и леденяще-морозным.

Я оторвалась ненадолго и пожевала вкус его языка на губах.

– Дай угадаю, «Орбит» без сахара?

– Круче, малыш, «Стиморол». Заказал на Вэбэ. Хочешь? – Он демонстративно выдул огромный пузырь из жвачки и лопнул его языком.

Невольно позавидовала всем мужчинам на свете. Вот мне, чтобы собраться на тематическую вечеринку, потребовались неделя подготовки, три часа времени и уйма нервов. А Макс просто напялил кожанку, белую облегающую футболку, упаковался в голубые джинсы-бойфренды с лёгкой потёртостью на коленях и высокие кроссовки от «Reebok», водрузил на макушку очки «вайфареры» с логотипом «Ray Ban» и вуаля, перед нами типичный мажор времён развала СССР. Хитрецу всё к лицу, как говорится. А мой Макс тот ещё лис.

Загородный клуб, где проходила вечеринка в стиле 90-х, располагался в живописной лесопарковой зоне в нескольких километрах от города. Уже на подъезде я начала нервничать. Вцепилась обеими руками в ремень безопасности и вжалась в жёсткое сиденье.

– Напомни мне, пожалуйста, почему я согласилась на эту авантюру?

– Потому что там соберутся все мои друзья, – пожал плечами Макс. – А ты проиграла мне желание.

Дёрнул же чёрт скачать викторину на знание серии книг о Гарри Поттере. Я засыпалась на вопросах о волшебных палочках, тогда как тренер-всезнайка откуда-то знал все правильные ответы и не ошибся ни разу.

Мы подъехали к главному корпусу. Два этажа, большие панорамные окна, колонны у входа и вывеска с неоновой подсветкой.

Парковка заполнена автомобилями той эпохи: вишнёвые ВАЗ-2109, «Волги», редкие иномарки вроде Jeep Grand Cherokee (Макс объяснил, что в ту пору их называли «джип широкий») и Mercedes-Benz S 600, прозванный «шестисотым».

На застеклённой террасе с танцполом, украшенной диско-шарами, цветными прожекторами и растяжками с лозунгами: «Вечно молодой, вечно пьяный!» и «Мы ждём перемен!» толкались десятка три людей. В основном парни и девушки в районе тридцати лет.

Не успели мы подобраться к крыльцу, как навстречу нам вылетела группа мужиков в ярких спортивных костюмах.

– Максон!

– Тигрыч пожаловал со своей цыпой!

– Ба! Вы только гляньте на неё!

– Попутал ты, братан, бережищи в очередной раз! Опять самую красивую цацу увёл!

– Мадемуазель, позвольте вашу ручку!

Я не успевала реагировать. Бородатый парень в кепке гопника наскочил на Макса сбоку. Широкоплечий бугай в «Адидасе» двинул моему парню под дых (шутливо, к счастью), а после взлохматил ему макушку. Суровый дядька в малиновом пиджаке с толстой золотой цепью на шее оттеснил меня в сторону, сграбастал за руку и приложился к ней губами.

Все хохотали, дурачились. Макс и трое верзил принялись отрабатывать приёмы каратэ, а меня взял под ручку «криминальный авторитет» с горбоносым профилем и под шумок повёл через вестибюль, обклеенный плакатами групп «Комбинация», «Ласковый май», «Spice Girls» и «Aqua».

Остановились мы у зоны с неоновой вывеской «Коктейль-бар» со стойкой из ламинированного ДСП с узором «под орех». Перед глазами пестрели полки с бутылками «Распутин», «Смирнов», «Белый аист», «Амаретто». Слева стоял кассетный магнитофон и звучал хит той эпохи в исполнении Кая Метова «Potions №2».

– Тебя как звать-то? – громко спросил мой провожатый, подавая знак официанту.

– Алёна. А вас?

– А я Стёпа, – он неожиданно тепло улыбнулся, откинулся на стуле и помахал рукой за моей спиной, явно кого-то подзывая. – Можно просто Док, это моё прозвище в нашей сумасшедшей компании. Кстати, я всамделишный врач. Работаю в поликлинике.

– На осмотр мою Белоснежку зазываешь? – разразился смехом Макс, приобнял меня за талию и завалился на ближайший стул. Хлопнул ладонью по столешнице и громогласно заявил: – Всем «Буратино» за мой счёт!

– Ох вы трезвенники-язвенники! – запричитал «Адидас», крепкий мужчина лет сорока с военной выправкой и цепким взглядом матёрого волка. – Ромыч, плесни и мне чего-нибудь!

– Пять сек, Бать! – живо отозвался бармен.

– Давайте и мы познакомимся, Алёнушка, – молвил Батя и подал мне мясистую ладонь. – Николай, инструктор по рукопашному бою.

– Ветеран боевых действий, солдафон и наш негласный старейшина, – с толикой ехидства прокомментировал парнишка в кепке гопника. – Кажись, я тоже не представлен даме. Андрюха.

Вместо рукопожатия он потянулся к моей щеке и хотел чмокнуть, только Макс одёрнул его за шкирку и вернул обратно на стул.

– Андрюха – жёлтое брюхо. На месте сиди и не рыпайся, – последовала наигранно ревнивая отповедь.

Нам, наконец, разлили напитки. Большинство и впрямь наслаждалось газировкой. Лишь солидный Батя «Адидас» баловался чем-то «взрослым».

Бармен по очереди улыбнулся нам с Максом, а потом поставил на стойку большой контейнер с мобильными и велел сдать телефоны. Вместо современных моделей нам выдали похожие на чёрные кирпичи мобилы со складными антеннами и откидными крышками, под которыми прятались кнопки с цифрами. Раритет чистой воды, музейный экспонат, можно сказать!

Последней к нашей разношёрстной компании присоединилась девушка в короткой кожаной юбочке, сетчатой майке и сапогах-ботфортах. Она тряхнула рыжей химкой, повисла на шее у прилизанного парня в олимпийке и жеманно протянула мне руку для пожатия.

– Марина, репортёр местного телеканала. А ты та самая учительница, которая взялась перевоспитывать вечного двоечника?

Я успела только представиться. Остроумный ответ застрял в горле, потому что гопник Андрюха подскочил на месте и завопил:

– Первое задание сбросили! По коням, братва! – и продемонстрировал всей честной компании горящий зелёным экранчик пейджера.

Батя зычным голосом зачитал вслух:

«Вас ждёт «Battle City».

Все оживились, заголосили в разнобой:

– Ура! Танчики!

– Ща мы вас уделаем, недомерки!

– Соболь, готовь слюнявчик! Мы откатим вас на три эволюционных ступени назад!

– Слышь, Док, побереги пальцы! А то сложно будет ортопедить вывихнутыми руками!

Макс подтянул меня к себе за талию, поцеловал в висок, шепнул:

– Я только сейчас разглядел, какая ты. Вкусняха моя! – и бесцеремонно щипнул за попу.

Игровая комната была заставлена допотопными ламповыми телевизорами и ретро-приставками Dendy и Sega Mega Drive. Моё детство проходило в компании Леонида Якубовича, Николая Дроздова, передачи «Пока все дома» и игр «КВН». В компьютерных играх я не смыслила ничего, но с огромным удовольствием устроилась на полу в одном кресле-мешке с Максом и уставилась на экран.

Мужчины сражались с азартом заядлых футбольных фанатов. Переругивались, жаловались на подлые приёмы, постоянно норовили отобрать друг у друга джойстики и в целом вели себя несолидно, но при этом умудрялись сохранять атмосферу лёгкости и веселья. В финальной схватке сошлись мы с Мариной. В два счёта потеряли все свои «жизни», обе по разу умудрились расстрелять собственный «штаб» и заработали ничью для своих команд.

Следующим зазвонил телефон (да-да, тот самый антикварный мобильник) у Стёпы «Дока», и мы перебрались в караоке-кабинет с микрофоном «как у звёзд эстрады», экраном для видео и подборкой песен 90-х на кассетах и CD.

На сей раз я целиком включилась в общее веселье. На полную катушку горланила песни Виктора Цоя, Богдана Титомира и «Иванушек International». В перерывах с интересом разглядывала на полках коллекцию видеокассет с фильмами «Терминатор», «Криминальное чтиво» и записями сериалов «Санта-Барбара» и «Богатые тоже плачут». И гадала, сохранились ли на них звуковые дорожки с гнусавой озвучкой.

К середине песенного сражения к нам присоединились размалёванные девицы. Алина в сетчатых капронках и коротеньких джинсовых шортах оказалась женой Стёпы. Суровая с виду Ольга в кислотно-розовом спортивном костюме подсела к Бате, а хохотушка Анжела в простой чёрной футболке и джинсах (только позднее я заметила, что верх её наряда изрезан со спины поперёк в мелкую лапшу) повисла на шее у гопника Андрюхи.

Всем составом мы приняли участие в танцевальном баттле с макареной и брейк-дансом. Соревновались «Кто быстрее наденет варёные джинсы», определяли на вкус разновидность сока «Инвайт» в пластиковых стаканчиках, фотографировались на Polaroid, лакомились шашлыками и сосисками-гриль и запивали всё напитками «Байкал» и «Тархун».

Когда вернулись в банкетный зал и расселись за столы, настал черёд разговоров. И я слушала с неподдельным интересом.

– Ну что, братва, за встречу! За то, что наш чемпион наконец остепенился, – громкоголосый Батя отсалютовал бокалом в мою сторону, – и нас не забывает, простых сибирских ребят. Пусть сила, что в тебе есть, Макса, идёт не только на победы на ринге, но и на добрые дела здесь, в нашем краю. Чтобы залы наши полнились молодёжью, а ты всё также рвался вперёд! За тебя, брат! С днём рождения, Тигрыч!

И у меня внутри всё ухнуло вниз. С днём рождения?!

Повернулась к Максиму, горя возмущением, а он, тихушник этакий, чмокнул мой приоткрытый рот и быстро поднялся вслед за друзьями, чтобы чокнуться со всеми.

Все загалдели хором:

– За Макса! За нашего чемпиона!

– А я вот вспомнил, – подхватил Андрей, с аппетитом жуя куриную ножку, – как мы с этим искателем приключений в тайге в 2008-м чуть не замёрзли. Зима, метель, мы на снегоходах заплутали. Я тогда говорю: «Всё, брат, каюк. Тут и останемся – памятник поставят: «Здесь замёрзли два придурка». А он: «Соболь, не раскисай! Пошли вперёд, там речка, вдоль неё выйдем». И ведь вывел! По звёздам, по ветру, по каким-то своим приметам…

Док кивнул:

– Да, нюх у него всегда был звериный. Я ему часто по молодости повторял: «Из тебя бы отличный егерь вышел!» А он: «Нет, Док, я в спорт пойду!» Вот и пошёл...

Тут в беседу включился Николай «Батя», глянул на изменника строго, но с теплотой и пробасил:

– Помню, как он первый раз ко мне в зал пришёл. Худенький, но упёртый. Это ещё до Михалыча было, до всех этих вольных единоборств. Я тогда только подрабатывал тренером по рукопашному бою, в свободное от работы время с детворой возился. Ну, вот я ему тогда говорю: «Может, сначала общефизическую подготовку?» А он: «Нет, хочу бороться!» И боролся! Падал, вставал, опять падал… Зато теперь в человека вырос, спортсмен-международник. Непонятно, правда, какого лешего в Думу полез, ну так все мы не без греха! Короче, Макс, желаю, чтобы эта упёртость в тебе не пропадала. Чтобы ты и дальше шёл своим путём, учил молодёжь не только приёмам, но и стойкости.

Все увлеклись едой и закусками, а я склонилась к плечу виновника торжества и зашипела:

– Поверить не могу, что ты не сказал мне о дне рождения! Подставщик! С меня подарок.

Он поддел вилкой тоненький пласт буженины, скрутил трубочкой вместе с салатным листом, пропихнул внутрь оливку и поднёс к моему рту.

– Успеешь ещё отдариться, Белоснежка. – Он доел оставшийся кусочек и с лукавством посмотрел на меня. – Пижамку захватила? У нас с тобой афтер пати запланировано, всего двое приглашённых, – и коварно подмигнул, от чего у меня всё недовольство разом выветрилось.

После всех тостов и поздравлений Макс поднялся, окинул растроганным взглядом всю компанию и взялся держать речь.

– Ребята… Спасибо. Честно, даже не знал, что вы такие красноречивые! Особенно ты, Бать, раньше-то от тебя слышны были только «ать-два, левой-правой»! – Все грянули хохотом. – Но если без шуток, я действительно счастлив иметь таких друзей. Отдельное спасибо Маринке за идею с тематической вечеринкой. Давненько я так не отдыхал душой!

– Таёжный чай стынет, сворачивай свои пасибушки! – в деланном возмущении воскликнул Андрей.

Макс швырнул в него помидоркой-черри и с блеском в глазах продолжил:

– Видимо, благодарить надо всех вас, а то Соболь обзавидовался. Вы – моя опора, моя команда, моя семья. Обещаю, что сделаю всё, чтобы наш город стал ещё сильнее, чтобы молодёжь росла здоровой и целеустремлённой.

– Сам не забудь над демографией поработать! – выкрикнул Док, и все загоготали, а я уткнулась носом в пластиковый стаканчик с минералкой. Румянец залил щёки.

– Алин, что-то твой муж разгорячился. Сыпани ему льда из своего бокала, – хохотнул Макс, и Стёпа пулей выскочил из-за стола, спасаясь от праведного гнева супруги. – И давайте почаще вот так собираться, – успел выкрикнуть Макс, залпом опрокинул газировку и кинулся вдогонку за приятелем.

Андрей бросился не то разнимать друзей, не то добавить их гонкам адреналина. Девчонки подбадривали своих кавалеров, а Николай трубным басом закончил тост:

– За дружбу, за Сибирь, за наши общие дела!

Однако самым запоминающимся моментом вечера стал наш с Максом танец.

Не успел мой Тигрыч (я запомнила, если что) упасть обратно за стол и залпом влить в себя стакан брусничного морса, как заиграла лирическая мелодия. Девушки за нашим столом несказанно воодушивились, именинник, как ни странно, тоже. Вмиг выпрямился, сцапал меня за обе руки и поволок на танцевальную площадку.

– Эй, полегче! Я не танцую, забыл?

– Не разочаровывай меня, Белоснежка, – зловеще прищурился он.

Смутно знакомая мелодия породила что-то внутри живота. По спине заструилось мягкое тепло, а вслед за ним и жар от ладони Макса.

И тут все вокруг заголосили разом:

 
«Я так привыкла жить одним тобой, одним тобой.
Встречать рассвет и слышать, как проснешься не со мной.
Мне стало так легко дышать в открытое окно
И повторять ей лишь одно…»
 

Максим громче всех надрывал глотку, подпевая тёзке, и в оголтелом ритме кружил меня по площадке. В ту минуту от него было невозможно отвести взгляд. Такой живой, настоящий, искренний и… балбес, натуральный балбес.

Перед припевом к нам подоспела вся «братва». Андрей, Стёпа и Николай взяли нас в круг и загорланили на разные тона:

 
«Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог
Шла босиком, не жалея ног.
Сердце его теперь в твоих руках,
Не потеряй его и не сломай».
 

Словам вторили все. Целый зал дышал в едином порыве, проживая тот самый эпизод из прошлого, накрепко связанный с этой песней. Одна я не могла похвастать энтузиазмом, потому что в школьные годы не ходила на дискотеки и никогда не целовалась с парнями под слащавые мелодии. Но их ностальгия заражала.

Я уткнулась носом в плечо Макса и всхлипнула. Светлый клубочек счастья в груди разросся до космических масштабов. Мне так нравился этот вечер. И друзья у моего парня просто замечательные. Все такие лёгкие, улыбчивые, позитивные…

Пока предавалась излишней эмоциональности, руки сами нащупали бока любимого тренера. А потом и до живота добрались. Я повела пальчиками по рельефным мышцам, и внезапно как полоснуло рациональной мыслишкой.

– Ты же скорпион по гороскопу! – Мне вспомнился ответ Макса на вопрос, что означает его татуировка.

– А-а, догадалась, наконец, – без тени смущения сказал он и прижал к себе теснее. – День рождения у меня 4 ноября, а сегодня так, репетиция.

– Прошу заметить, что очень удачная репетиция, – влез с комментарием Док.

И что мне с ним делать, с этим великовозрастным оболтусом? Правильно, повиснуть на шее и залюбить до искр из глаз.