290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Союзник (ЛП) » Текст книги (страница 3)
Союзник (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 декабря 2019, 13:00

Текст книги "Союзник (ЛП)"


Автор книги: Анна Бэнкс






сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

5

 СЕПОРА

Нуна, следуя моим командам, мягко приземляется в величественном главном саду дворца. Она мягко скользит по траве, не оставляя слишком глубоких следов. Визит в этот сад вызывает горьковато-сладкий привкус. Именно здесь, в этом саду, я впервые увидела Доди, Змея-Наблюдателя, которого обучила для Тарика. Неподвижное тело животного лежало у огромного мраморного фонтана в траве, подстреленное со стены охранниками Тарика. Хоть Доди и был Змеем серубельского генерала Галиона, я научилась принимать его, как своего. По-другому бы и не смогла, потому что видела его каждый день, была той, кто кормил его и ворковал на ухо слова нежности, прежде чем закрыть на ночь. Возвращение Нуны немного успокаивает жалящую боль от его утраты. Но память о Доди, время от времени, все еще тревожит мое сердце.

С Нуной я буду более осторожна. Я смогу защитить ее, как не смогла защитить Доди, когда мы вместе падали с неба. На самом деле, в мерах предосторожности, я уже предприняла шаги, чтобы гарантировать, что нас с Нуной не подстрелят, когда мы улетаем ночью из дворца. Хотя по приказу короля Сокола я не должна покидать его стен, но Сетос был рад помочь мне обойти это правило. Он каким-то образом уговорил охранников позволить нам с Нуной беспрепятственно улетать, и хоть и не гарантировал того, что королю не доложат о наших ночных похождениях, Тарик, получив эту информацию, до сих пор ничего не предпринял.

До сих пор.

После моей выходки за ужином, не стоит удивляться, когда, приземлившись, я обнаруживаю Тарика, сидящего на бортике фонтана в тени цитрусового дерева. Как жаль, что я не заметила его раньше, но он, наверняка, позаботился о том, чтобы этого не случилось.

Он будет расспрашивать о моем поведении за ужином. Из-за непреодолимого желания бросить ему вызов, я откажусь отвечать. Он просто не оставляет мне другого выбора. Я не хочу отказываться от контроля в наших беседах. Поняв, что я не уступлю, он задумается и оставит меня одну, а я отпущу его, надеясь, что в этот раз победила.

Таково теперь положение вещей.

– Как вижу, тебе лучше, – говорит он.

Вот оно, снова это бесстрастное выражение лица. Либо он не верит, что я болела, либо ему все равно. Скорее всего и то и другое. Он хлопает ладонью по мраморному бортику рядом, приглашая присесть.

– Ты, видимо, шутишь. – Я поднимаю глаза на Нуну, хорошо осознавая, что при этом почти незаметно задираю нос.

Краем глаза замечаю, что его грудь поднимается и опускается от тяжелого вздоха, когда он встаёт и медленно идёт ко мне, пока я почёсываю Нуну за ухом. Она заслуживает того, чтобы её хорошо обтёрли после полета, который мы совершили с ней сегодня вечером, но с этим придётся подождать, пока не уйдёт Тарик. Чистка Нуны занимает около часа, а так как сегодня она была особенно послушной, я подольше уделю внимание ее позвоночнику, чтобы расслабить мышцы в этой области.

– Ты была молчаливой за ужином, – говорит Тарик.

– Если бы только ты тоже промолчал.

– Что? Ты же не сердишься из-за того, что я выразил желание, чтобы ты проявила ко мне слабость.

В его тоне слышится игривость, которую я не могу игнорировать. Вот чёрт.

– Такие пожелания должны озвучиваться только наедине.

– Сейчас мы наедине.

Он прислоняется к Нуне, склоняет голову на бок и смотрит на меня. Теперь он ещё больше кажется мне незваным гостем, потому что Нуна, похоже, чувствует себя с королем Соколом непринужденно. Да это и понятно, ведь он часто приходит в ее загон, кормит яблоками и кусочками мяса, пока пытается вежливо со мной поговорить. Он даже рассеянно поглаживает ее, расспрашивая, как прошел мой день. Мой Змей-Защитник полностью в его власти.

После вечерней трапезы Тарик смыл королевскую краску с тела, а его волосы слегка растрепались, словно он только что проснулся. Раньше он больше нравился мне именно таким, когда был Тариком, а не королем Соколом. И он знает об этом. Мысль о том, что он пришел ко мне как Тарик, а не как мой правитель, заставляет меня быть осторожной со своими эмоциями. Возможно, я бы так не нервничала, если бы раньше не улизнула с ужина со столь откровенной ложью – ложью, которую только он мог заметить.

– Вы спали в саду, Ваше Величество? – спрашиваю я, отчаянно желая сменить тему. Мне не нравится, как он всё время смотрит мне в глаза.

Он отвечает слабым пожатием плеч и ленивой улыбкой, которая, однако, не уменьшает интенсивность его взгляда.

– Возможно, я задремал, поджидая тебя, – он придвигается ближе, его плечо почти касается моего подбородка. – Я надеялся, что ты зайдешь в сад, прежде чем устроить ее на ночь. Охранники говорят, что ты часто так делаешь.

Его голос – почти шепот – дрожью откликается в моем теле.

– Если тебе нужно было увидеть меня, мог бы просто сказать. Хотя мы и так уже дни напролёт говорим о делах королевства, у меня почти нет ни одного свободного момента.

И это достаточно верное замечание.

– Ничего из того, о чём я хочу поговорить этой ночью, не относится к делам королевства.

Я чувствую, как мои щеки краснеют, когда он приближается. Его дыхание легким бризом касается моих волос, когда он говорит:

– В этот момент я не король, а слуга. Твой слуга, Сепора.

Святые Серубеля. Теперь он такой же коварный, каким может быть Сэтос.

– Мой слуга? Что ж, Тарик, мой слуга, тогда иди и спрыгни с моста Хэлф-Бридж.

Он убирает с моего лица прядь волос. Я хочу отвернуться, но он хватает меня за руку и тянет к себе. Я могла бы легко вырваться, так же легко, как уклониться от его руки. Нуна позади него начинает беспокоиться. Тарик пристально смотрят мне в глаза.

– Похоже, я не ясно выразился. Говоря, что я твой слуга, я имел ввиду, что предлагаю тебе свои услуги.

Мои глаза расширяются, и я ненавижу себя за это. Он всё замечает, даже крошечное волнение. Он знает, что его слова находят отклик в моём сердце – по крайней мере, небольшой.

– Услуги?

Мы же ещё не женаты. Какие такие услуги может оказать неженатый Тарик незамужней Сепоре, я не знаю. Или всё-таки знаю. И из-за этого мой голос дрожит.

– Ты сказала, что никогда не проявляешь слабость. Я подумал, как жаль, потому что это может быть довольно приятно – проявить из-за кого-то слабость. Итак, я здесь и готов помочь тебе в этом.

– Мне не нужна помощь для проявления слабости.

Хорошо сыграно, идиот.

– Не нужна? Значит ты иногда всё-таки её проявляешь?

Его поддразнивание безжалостно, а его взгляд еще хуже.

– Прекрати это. Немедленно.

– Боюсь, я не могу. Ты сама спровоцировала меня за ужином.

– Ничего подобного.

Не нужно быть Линготом, чтобы услышать отчаянье в моём голосе.

– С такими бредовыми представлениями тебе стоит показаться целителю. Наверняка, мастер Сай сможет помочь.

– И к несчастью для тебя, я принимаю твоё предложение.

Несмотря на моё бахвальство и напряжение между нами, я не отступаю, когда он запускает пальцы в мои волосы и притягивает к своим губам. Когда он открывает мой рот своим языком и требует ответа, я отвечаю. Когда он прижимается ко мне всем телом, я охотно позволяю. Даже больше. Я сама прижимаюсь к нему так, что между нами не остается свободного пространства.

А когда он стонет мне в рот, я отвечаю тем же.

Запустив одну руку в мои искусно заплетённые волосы, другой он берёт меня за руку, и наши пальцы переплетаются. Но ему этого недостаточно. Он отпускает волосы, прокладывает кончиками пальцев горячий след по моей спине и кладёт ладонь на обнаженную кожу на талии.

Весь мир замирает от его прикосновения, в то время как я таю от его заботливых услуг. И это неприемлемо. Да, он способен заставить меня проявить слабость. Конечно, способен. Я злюсь на него, но всё рвано уязвима. Я никогда не смогу отвергнуть Тарика.

Но, чёрт возьми, я тоже могу сделать так, чтобы он потерял голову.

Я расцепляю наши пальцы и обнимаю его за шею, затем обхватываю ногами его талию. Он стонет, прислоняя меня к Нуне, его руки хватают меня за бедра, притягивая ещё ближе к себе. Я наслаждаюсь ощущением, что мы на одной высоте, но он быстро лишает меня концентрации, когда его пальцы скользят по моей талии и то и дело проникают за пояс моих почти прозрачных брюк, проводя по голой коже. Чтобы не отставать от него, я изгибаюсь ему навстречу, ощущая непреодолимое желание, которое пробудило в мне это движение. Несмотря на мои намерения заставить его потерять голову, тепло наполняет меня, и внезапно я сожалею о своем безрассудном решении соблазнить его.

Потому что для меня невозможно целовать Тарика, не задействовав сердце. Ни во сне. Ни наяву. Никогда.

Похоже, Тарик ощущает тот момент, когда я осознанно ухожу от поцелуя, потому что отстраняется от моих губ. Он выиграл? Я не уверена. Тем не менее, я с радостью осознаю, что он задыхается так же, как и я. Он медленно опускает вниз мои ноги и руки, и вот я снова стою перед ним. Облако заслоняет луну, и становится темно, но я успеваю мельком увидеть выражение его лица.

Поцелуй взволновал его так же сильно, как меня.

Он проводит по волосам рукой. В темноте плохо видно, но мы долго смотрим друг на друга. Он сглатывает. Я не могу удерживать руки на месте, поэтому рада темноте. Когда луна снова выглядывает из-за облака, освещая лицо Тарика, я отступаю на шаг и прижимаюсь к Нуне.

Он выглядит ужасно разочарованным.

– Я был неправ, относясь к этому как к игре, – хрипло говорит он. – И встретил в тебе достойного противника.

Он подходит, и грубо поднимает вверх мой подбородок согнутым пальцем.

– Но в следующий раз, когда ты так меня поцелуешь, я приму это за приглашение избавить нас обоих от страданий.

Затем он резко отворачивается, и я смотрю ему вслед, как он большими шагами поднимается по садовой лестнице во дворец.



6

 ТАРИК

Почему Сепора всегда заставляет меня ждать?

Но с другой стороны, разве поспоришь с тем, что ожидание Сепоры теперь контролирует его жизнь? И разве поцелуй прошлой ночью не доказал это во всех отношениях? Он начал поцелуй и закончил его – но когда их губы слились, весь его вклад на этом закончился. А как же Сепора? Она приняла его подобие вызова и превратила его в настоящий, полностью покорив своими губами. Он быстро понял, что хотя весь день и раздаёт приказы и команды, Сепора та, кто управляет его миром. И целовать её никогда не будет просто игрой, по крайней мере для него.

Смущенный этой мыслью, Тарик переступает с ноги на ногу в своей церемониальной колеснице – той самой, в которой король Кноси казался властелином всех пяти королевств. Несмотря на богато украшенный, высокий головной убор Тарика, золотую краску на его теле и тот факт, что его широкие плечи занимают почти всю колесницу, он все равно чувствует себя ужасно недостойным управлять ею. Как он сможет выглядеть в ней также величественно, как его отец? Возможно, люди – или что ещё хуже, Сепора – высмеют его сегодня во время процессии в честь помолвки, потому что сочтут недостойным разъезжать в таком дорогом творении, изготовленном из блестящего дерева, самого лучшего красного дерева, которое можно найти в лесах Вачука. Изогнутая резьба колесницы рассказывает историю теорийского королевства – гордую историю, изображающую шествие через пустыню, победу в сражениях и строительство пирамид. Позади него на сухом ветру развеваются синие и золотые знамена, а цветы, специально для этого случая окрашенные в синий цвет, украшают переднюю часть колесницы.

Когда Рашиди заказывал роскошную колесницу для короля Кноси, он использовал все средства, чтобы оформить её как можно более экстравагантно. И колесницу Тарика тоже приказал украсить сегодня всем возможным великолепием.

Однако всё это не имело значения. Проблема в том, что Тарик стоит здесь, во главе королевской процессии в честь их помолвки, а будущей королевы рядом нет. Конечно, он не настолько глуп, чтобы отрицать, что в этом может быть его вина. Да, прошлой ночью она контролировала ситуацию, но то, как он закончил их поцелуй, было бездушно. Он не хотел, чтобы всё так получилось. И всё же… Неважно, что доказал этот поцелуй, и какие повлёк за собой последствия, он о нём не жалеет. Моменты, подобные этому, возможно все, на что он может рассчитывать в их браке, если учитывать ее нынешнее недоверие к нему. И если это так, он будет держаться за каждый из них и ценить как священные. Хотя, по правде говоря, он предпочел бы, чтобы она одумалась как можно быстрее и простила его. Каким бы дураком он не был, желая брака с Сепорой, даже если тот будет сложным, всё же, он надеется, что этот брак будет полон любови, уважения и, возможно, однажды даже доверия.

Как раз, когда Тарик решает, что Сепора нарочно задерживает всю церемонию, включая ее собственную семью, королева Ханлин обращается к нему из колесницы прямо позади него.

– Мне доставит большое удовольствие найти для вас мою дочь, – говорит она, её тон немного окрашен волнением. Тем не менее, она говорит правду. В то время как Тарик убеждён в том, что король Эрон считает опоздание Сепоры потенциальным оскорблением и весьма забавным, его жена, очевидно, придерживается другого мнения.

Он отказывается посчитать за оскорбление то, что собственная мать Сепоры признала, что её дочь бесстыдно пренебрегает его гордостью. Сегодня процессия по случаю их помолвки – важный момент в начале их совместной жизни. И Тарик не позволит горьким мыслям разрушить его. Он поворачивается к королеве Ханлин и улыбается, в надежде, что его улыбка не выглядит настолько кислой, как он себя чувствует.

– Я бы и не подумал посылать вас за ней, – дружелюбно говорит он. – Если она задержится ещё дольше, то я отправлю за ней одного из моих охранников.

В конце концов, Сепора привыкла, что охранники гоняются за ней по всему дворцу.

Королева Ханлин кивает.

– Разумеется, Ваше Величество.

Однако, её недовольное выражение лица показывает, что она действительно предпочла бы лично отыскать Сепору – возможно, чтобы в волю пожурить ее, как это делают матери. Тарик рад, что здесь нет его собственной матери, чтобы увидеть это унижение, не потому что она рассердилась бы на Сепору, а потому что ей доставило бы большое удовольствие наблюдать за страданиями сына, возникшими под таким давлением. Она бы сказала то, что и всегда: «загадки обостряют остроумие и притупляют скуку».

Как раз, когда Тарик уже не знает, что и делать, Сепора появляется у колесницы. И у него захватывает дух.

– Примите мои извинения, Ваше Величество, – тихо говорит она. – Мои слуги все утро не отпускали меня. Надеюсь, моя внешность того стоит, так как для того, чтобы выбраться из этого одеяния живой, потребуется несколько часов.

Правда. Он с облегчением протягивает ей руку, чтобы помочь подняться на колесницу, и ему приходится сдерживаться, чтобы не глазеть на неё с открытым ртом. Его будущая королева выглядит сногсшибательно.

– Поверь моим словам, это того стоило.

На ней одет серебренный цилиндрический головной убор, инкрустированный алмазами и сапфирами, переднюю часть которого украшает серебряный сокол; тяжелый на вид, серебренный нагрудник, сделанный из ещё большего количества алмазов и сапфиров, расположенных замысловатой спиралью; серебренные браслеты на плечах с теми же рисунками соколов, только здесь они придерживают прозрачный, синий шлейф, который широко растекается позади нее. Прозрачный материал также прицеплен к браслетам на запястьях, так что конструкция похожа на крылья, а она сама выглядит словно сокол. На её лице нарисованы чёрные и синие завитушки, образующие контраст к серебренной телесной краске. Тарик просто в восторге от того, что сегодня она не отказалась, как обычно, от телесной краски. Само платье сшито из голубого шелка, который простирается до ее ступней.

Он знает, что меркнет по сравнению с ней. Хотя он одет, как и она, только в золото, она похожа на изысканную серебренную статую, но все же мучительно живая. Возле неё он будет чувствовать себя как дурак, и не только потому, что она заставила его ждать. Он не может избавиться от ощущения, будто он мальчик, маскирующийся под короля.

Когда она поднимается на колесницу, Тарик улыбается, видя, что она решила вообще не надевать обувь.

Она улыбается в ответ, пусть даже улыбка мимолётная.

– Сандалии были сделаны из чистого серебра, – говорит она, словно хочет упрекнуть его за то, что он сделал их такими. Будто он самолично придумал для нее это искусное творение.

– Если я весь день буду на ногах, то, по крайней мере, должна чувствовать себя хоть немного комфортно, ты не согласен?

– Сейчас я бы согласился со всем, что угодно.

Он чувствует, что без серебряной краски на лице, он бы увидел, как она покраснела, хотя она отворачивается, чтобы скрыть этот факт. Когда колесница начинает двигаться, она делает вид, что рассматривает дворец. Но её взгляд задерживаться там только до тех пор, пока дворец не исчезает из виду.

Затем она устремляет взгляд вперёд, хотя кварталы высшего класса ещё далеко. Она напряжена и застыла, а рукоятку перед собой сжимает так крепко, что костяшки ее пальцев белеют от напряжения.

– Вы в порядке, принцесса? – шепчет он, не поворачивая головы, чтобы её родители не заметили, что что-то не так.

– Я нервничаю, – выпаливает она, наклоняясь ближе к нему.

Это откровение шокирует. За все время, что он знает ее, она никогда не признавала, что чувствует себя как-то иначе, кроме как чрезвычайно уверенной в себе. Возможно, прошлой ночью он взволновал ее поцелуем больше, чем думал. Ничто не смогло бы удовлетворить его больше, чем это.

– Что если народ не признает меня своей королевой?

Ах, вот в чем дело. Значит причина её волнения не в нём. Сглатывая небольшой комок разочарования, он говорит:

– У народа очень давно не было королевы. Они, наверняка, признают тебя.

Она вздыхает.

– Значит, они примут меня только потому, что у них нет королевы. В таком случае, разве Тюлль будет недостаточно?

– Я надеялся, что принцесса Тюлль не будет сегодня предметом нашего разговора.

– Как же это возможно?

В этот момент он кладет свою руку поверх ее руки, которой она сжимает переднюю часть колесницы, чувствуя, как она напрягается под его прикосновением. И все же, от него не ускользает и легкая дрожь.

– Я даже не думаю о ней. Ты и только ты занимаешь все мои мысли.

Она оглядывается назад, посылая своей матери мимолётную поддельную улыбку. Значит, она, как и он желает, чтобы этот разговор остался между ними. Его наполняет облегчение.

– Этого недостаточно, – шепотом отвечает она.

– Скажи, что мне сделать, Сепора, – просит он, но они уже приближаются к кварталу высшего класса, и у них больше не будет возможности поговорить друг с другом. – Я доверил бы тебе всё что угодно.

Но у нее всё ещё нет ответа. Или, возможно, ответов слишком много, чтобы можно было обсудить их сейчас.

Когда они приближаются к первым рядам граждан из высшего класса, одетых в свои самые элегантные наряды, она глубоко вздыхает и расплывается в улыбке. Он следует её примеру, хотя Рашиди дал ему строгие указания не проявлять чувств при приветствии подданных. Если Сепора хочет расположить к себе толпу, он ей поможет. Он одобрительно кивает и улыбается, смотрит, как люди осторожно бросают рубины и изумруды на пышную колесницу и солдат-Маджаев, хотя процессия попирает ногами пустынные цветы и драгоценные камни. Позади он слышит, как ахает королева Ханлин и не может сдержаться, расплывшись ещё шире в улыбке.

Наклонившись к Сепоре, он говорит:

– Это единственный отрезок пути, где граждане осыпают нас подарками. Так заведено, что высший класс выставляет на показ своё богатство, чтобы продемонстрировать экономическую силу нашего королевства. Всё, что не так ценно, как драгоценные камни, было бы оскорблением для трона.

Сепора невозмутимо и с явным чувством отвращения смотрит на него, приподняв вверх бровь. Он смеётся, зарабатывая строгий неодобрительный взгляд Рашиди, который скачет перед ними рядом с Сетосом на богато украшенной лошади. Когда Рашиди оборачивается, Сетос быстро подмигивает Сепоре.

– И почему Рашиди всегда должен выглядеть как разъярённая кобра? – шепчет Сепора сквозь улыбку.

– В противном случае, дети не давали бы ему проходу, – шепотом отвечает Тарик.

Против воли, Сепора хихикает, и снова Рашиди резко поворачивается в седле.

– Вы насмехаетесь над дарами ваших граждан? – шипит он.

Сепора смотрит на него в ответ также сердито, и как раз в тот момент, когда она открывает рот, чтобы оскорбить его, Тарик снова берёт её за руку и указывает на толпу людей, ожидающую их.

– Ты это слышишь? Они выкрикивают твоё имя. Думаю, они тебя принимают.

Он не собирался наклоняться к ней так близко, правда не собирался. Он только хотел, чтобы она его услышала. Но она одаривает его таким взглядом! Сначала этот взгляд задерживается на его губах, затем их глаза встречаются и то, как она удивлённо и в тоже время с желанием противостоит ему… Его сердце выстукивает дробь в такт с фанфарами, которые непрерывно объявляют об их прибытии. Внезапно вспоминание о вчерашнем поцелуе накрывает его.

Сепора первая берёт себя в руки, прочищает горло и отстраняется. И к его разочарованию, она высвобождает свою руку, а затем улыбается и машет людям, стоящим на обочине дороги. Он благодарен, что она такая находчивая и выказывает учтивость своим подданным, потому что он сам на одно мгновение потерял над собой контроль.

Тарик использует её новообретённое самообладание, чтобы собраться. Он снова пытается сосредоточиться на своём народе и на поводе, по которому состоится процессия. Последняя подобная процессия была в честь похорон его отца. В то время он был далёк от того, чтобы жениться. А теперь, всего лишь несколько месяцев спустя, он более, чем готов сделать своей королевой эту темпераментную соблазнительницу рядом с ним.

У него захватывает от неё дух. Всё же он машет рукой и улыбается, улыбается и машет рукой, пока они медленно не оставляют квартал высшего класса позади себя.

Она показывает ему свою руку, которая сильно дрожит.

– Когда на тебя направлено столько глаз, то можно немного переволноваться. Я ещё никогда не делала ничего подобного.

– Это не правда, – дразнит он. – Если я правильно помню, ты уж много раз выступала перед публикой. Один раз, когда сбежала из гарема, а потом, кода спрыгнула с моста Херф-Бридж. И когда…

Она бесцеремонно толкает его в бок.

– Но я ещё никогда не выставляла себя на показ, – настаивает она.

Он с сомнением пожимает плечами.

– Насколько я знаю, высший класс устраивает самую большую шумиху. Остальная часть пути будет не такой пугающей. Во время похоронной процессии моего отца…

Но он не в силах продолжать, потому что похоронная процессия закончилась возле пирамиды, которой больше нет – потеря, о которой скорбел даже его народ. Благодаря демонтажу этой пирамиды, Тарик предстал перед людьми как мудрый, расчётливый правитель. Он показал им, что не остановится не перед чем, чтобы дать им то, в чём они нуждаются. Однако сам Тарик считал себя дураком.

Дураком Сепоры.

Тарик заставляет себя сглотнуть горечь, подбирающуюся к горлу.

– Да? – спрашивает Сепора.

– Ах, ничего. Я вижу квартал среднего класса впереди. Или, по крайней мере, сады с цитрусовыми деревьями.

Его подразнивающий тон исчез. И он не сможет вернуть его для неё сейчас, так же как восстановить пирамиду, которая когда-то так гордо защищала останки его отца.

– Я не хотела заводить разговор о твоём отце, – серьёзно говорит она. – Надеюсь… надеюсь, что наша процессия в честь помолвки не слишком напоминает тебе об утрате.

Сначала не напоминала, но теперь – да. А ведь она до сих пор не знает истинных масштабов его утраты.



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю