290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Союзник (ЛП) » Текст книги (страница 1)
Союзник (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 декабря 2019, 13:00

Текст книги "Союзник (ЛП)"


Автор книги: Анна Бэнкс






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Анна Бэнкс
Союзник

 Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Ally

Автор: Анна Бэнкс / Anna Banks

Серия: Немезида #2 /Nemesis #2

Перевод: mariya0812, lena68169, Taube770, Jasmine

Редактор: lena68169

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1

СЕПОРА

Наконечник меча Сетоса проноситься мимо, едва не задев моего носа. Отклоняясь назад, я внутренней стороной стопы швыряю ему в лицо песок за то, что он осмелился подойти ко мне так близко. В конце концов, это просто тренировка, и если он таким образом хочет меня проверить, я обязательно верну ему должок. Он легко скользит влево, уклоняясь не только от песка, но и от поднятого облака пыли.

Я злюсь и одновременно меня охватывает своего рода безумие.

Я даже представить не могу, что кто-то может быть быстрее Сетоса, младшего брата Тарика. Я видела не так много тренирующихся мастеров Маджай, так как высококвалифицированные воины армии короля, когда не стоят на страже, проводят все время в Лицее. Но из всех одарённых, за которыми я наблюдала с балкона, выходящего на этот двор, никто не был быстрее Сетоса, которому недавно исполнилось шестнадцать. Даже его тень не успевает за его движениями. Интересно, обладал ли его отец, король Воин Кноси, такими же проворными ногами.

Сетос смеется.

– Твои выходки могли бы сработать с более слабым воином. Но, боюсь, если хочешь сравняться со мной, тебе придется стараться лучше, принцесса.

Мы оба знаем, что я никогда не смогу достигнуть его мастерства, сколько бы мы не тренировались. И мы оба знаем, что эти уроки проводятся не только ради того, чтобы научить меня сражаться. Пока тренируемся вмести, мы на короткое время можем забыть о том бреде, что называем жизнью. Было время, когда мы оба были вольны самостоятельно принимать решения, вольны женится на том, кого выберем сами – или, по крайней мере, думали, что у нас есть такой выбор, а также могли свободно покидать стены дворца.

Теперь же свобода напоминает заржавевшие от редкого использования петли двери.

Отношения Сетоса и Тарика стали напряженными. Простодушное подшучивание, уступило место колкостям и неискренности. Там, где раньше они придерживались общего мнения, теперь Сетос занимает полностью противоположную Тарику позицию, независимо от темы спора. Иногда тяжело наблюдать, как ухудшаются отношения между этими двумя, которые когда-то были такими близкими.

Я качаю головой, опуская меч. Поймать глоток воздуха в душной теорийской жаре кажется почти так же невозможно, как прикоснуться к Сетосу мечом. Мне так хочется ранить его или хотя бы просто нанести царапину, только чтобы ненадолго стереть с его лица это самодовольное выражение. Но это не получается даже у другого Маджая, так что, когда мне удается приблизиться к нему, я понимаю, что он просто со мной играет.

– Поверь, я делаю все возможное, – уверяю я.

Он цокает языком. Ненавижу этот звук, такой насмешливый и снисходительный.

– Ты же знаешь, что это неправда. Ты же знаешь, что могла бы…

– Не произноси этого, – шиплю я, снова поднимая меч.

Я уже начинаю уставать от того, что на каждой тренировке мы ведём один и тоже разговор. Он обязательно хочет увидеть, как я создаю спекторий, хочет показать, как я могу использовать эту способность для защиты. Он утверждает, что если бы я научилась создавать спекторий достаточно быстро, то могла бы использовать его, чтобы обжечь противника. Я предполагаю, что он прав. Но даже если бы я хотела создавать, я бы не смогла. Не под открытым небом. Я знаю это и Сетос тоже.

Два наших непробиваемых короля, Тарик и мой отец, решили сохранить мои способности создавать в секрете от королевств. Потому что моя сила, как единственного Создателя спектория, подвергает меня опасности. А мое благополучие сейчас имеет первостепенное значение.

Конечно. Тарик из-за чувства долга сделал мою безопасность своей заботой. Но отец? Его намерения кажутся мне полностью противоположными. С каждым днём он становится всё более нетерпеливым, что касается моего «благополучия» и угрожает заковать меня в цепи в подземелье, пока я не создам для него спекторий, хотя дворец в Аньяре, столице Теории, не имеет такого подземелья. Когда мы наедине, он придаётся приступам гнева и требует, чтобы я создавала, а когда мы в компании короля Сокола, он находит много дипломатических способов порекомендовать Тарику то же самое. Но по какой-то причине Тарик не хочет принуждать меня – пока не хочет. Скорее всего король Сокол думает, что я сама соглашусь, сдамся и в какой-то момент обеспечу его спекторием, необходимым для борьбы с чумой.

Он ошибается.

Я больше не собираюсь снабжать спекторием ни одно из пяти королевств. Ни Теорию ради борьбы с чумой или в качестве рычага давления для Тарика, ни Серубель ради его экономики и амбиций отца. Ледяное королевство Хемут должно будет обходится без элемента, как и Вачук с Пелусией, которые, к счастью, не проявляли к нему большого интереса и раньше. Эпоха спектория закончилась.

Я больше не позволю использовать себя как пешку. И больше никому не доверю решать, что лучше для моего благополучия.

И, к сожалению, я должна включит в этот список и Сетоса. Как я могу быть уверена в том, что Сетос втайне не присоединился к Тарику, чтобы принести ему свежий спекторий, который я создам во время наших тренировок? Хоть Сетос сейчас и был одним из самых дорогих мне людей, он достаточно хитер и коварен, чтобы совершить такое предательство. Может именно поэтому он постоянно и донимает меня, потому что Тарик подговорил его. Хотя эта версия маловероятна. Сетос почти больше не разговаривает с Тариком, и хоть я не Лингот, как Тарик, способный отличать правду от лжи, я все-таки не дура. Ясно, что Сетос считает своего старшего брата тираном, и то, что Тарик приказал ему жениться на принцессе Хемута Тюль, является неопровержимым доказательством. Он опустился до королевского указа, и вся Теория знает об этом, чего Сетос не может простить своему брату. Нет, Сетос не пытается предать меня. Не ради Тарика.

Честно говоря, наши совместные тренировки – это единственное время, когда Сетос похож сам на себя. Что-то случается с ним после того, как мы заканчиваем, после того, как истратив всю энергию, возвращаемся к нашей повседневной жизни. Когда он появляется на ужине во дворце – еще одно требование Тарика – он угрюм, молчалив и лишен очарования.

Он больше не Сетос.

Мне известно, что это предстоящий брак с Тюль так исказил его былое очарование и наполнил злобой. Я не могу осуждать его за это, потому что мы оба столкнулись с браком без любви, и такая перспектива лишает меня аппетита. Но обстоятельства Сетоса усложнены тем, что он презирает свою будущую супругу, в то время как я решила просто оставаться безразличной. Та симпатия, которую мы с Тариком испытывали друг к другу, превратилась в карикатуру из хороших манер и дипломатии.

Сетосу хорошие манеры и дипломатия никогда не давались легко.

– Почему ты ненавидишь принцессу Тюль?

Я сразу же сожалею о вопросе, который вылетел необдуманно. Замечаю, как он тут же закрывается от меня. Видимо, наш урок окончен, я вижу это в его глазах. Разочарование добавляет вес моему мечу.

Он одаривает меня странной ухмылкой, когда отвечает.

– Не переживай, принцесса. Тюль тоже меня не любит. Тебе повезло, ты можешь выйти замуж по любви.

Мое лицо внезапно заливает тепло, румянец, который невозможно скрыть. Я не должна так реагировать на Тарика после всего, что он сделал. Было время, когда я вышла бы за него по любви. Но время нашей любви друг к другу прошло. Как и мое желание выйти за него замуж.

Сетос зло ухмыляется.

– Значит вы с братом считаете меня слепым? Знаешь ли ты, что только за одним ужином вы переглядываетесь не менее дюжины раз?

Я задираю подбородок. Я прилагала много усилий, чтобы не смотреть на Тарика. Чтобы вообще не обращать внимания на его присутствие. И, кажется, потерпела неудачу.

– Я просто стараюсь быть вежливой. Может тебе следует выделить время в своем напряженном графике, чтобы поразмышлять над хорошими манерами?

Подло с моей стороны намекать на то, что Сетос слишком занят. Он был назначен начальником охраны во дворце, но, по его словам, для этой должности не нужно было прикладывать много усилий. Его единственное развлечение состояло в том, чтобы иногда, когда есть настроение, собрать группу охранников, изобразить из себя злоумышленника, которого они должны выследить и выяснить, как тот вошел и что ему нужно. Но в итоге, всё вело к тому, что он начинал чрезмерно сердиться; его эго не позволяло, чтобы его схватили, поэтому охранником приходилось мириться с еще одной тренировкой, при которой они снова терпели неудачу, и им приходилось выносить ругань мастера Маджайев. Не одному из участников это не понравится.

– Вежливой? – восклицает Сетос. – Ваша форма «вежливости» безупречна, принцесса. Как и у моего брата.

Я убираю меч в ножны, закрепленные на спине, на манер теорианцев.

– Если ты так хорошо разбираешься в чувствах других, то как так получилось, что ты не смог обеспечить себе привязанность Тюль?

Сетос сплевывает себе под ноги.

– Почему ты так одержима тем, чтобы я был связан с таким мерзким человеком, как Тюль? Что я тебе сделал?

– Не считая того, что купил меня для гарема брата? Ничего. Почему ты так сильно хочешь избежать этого разговора?

Если уж я не могу победить его мечом, то, по крайне мере, постараюсь словами.

Или всё же нет.

Он быстро преодолевает расстояние между нами и хватает меня за руки прежде, чем я успеваю отскочить, прежде, чем у меня даже возникает мысль отскочить.

– Давай убежим, Сепора. Давай убежим сегодня ночью.

Я пытаюсь сделать шаг назад, вырваться из его хватки, но всё напрасно. У него руки большие, а у меня маленькие, его голени и пах защищены латами из медных пластин. Вот тебе и научилась защищаться!

– Мы могли бы обосноваться в Вачуке. Построить там совместную жизнь, – он почти кричит. – Скажи «да», и я позабочусь о том, чтобы ты могла взять с собой Нуну, своего великолепного Змея Защитника. Я никогда не заставлю тебя создавать спекторий. Ни капли.

Я чувствую, как округляются мои глаза, как они мечутся, осматривая внутренний двор, отчасти надеясь на помощь, отчасти опасаясь, что это безумие кто-то услышит.

– Сетос, у тебя солнечный удар? – шиплю я. – Отпусти меня!

– У нас будут прекрасные дети, – рычит тот, притягивая меня ближе. Клянусь, его крики могут разбудить и мертвых, покоящихся в пирамидах по другую сторону Аньяра. – Я хочу девочку с такими же глазами, как у тебя.

Дети! Если я пну достаточно сильно, возможно, медь не сможет его защитить…

– Если ты действительно хочешь когда-нибудь произвести на свет детей, ты отпустишь ее немедленно, – кричит знакомый голос сзади.

Мы оба поворачиваемся к Тарику, ярость которого не может скрыть даже покрывающая тело золотая краска, которую он вынужден наносить в соответствии с королевским статусом.

Сетос отпускает меня и искренне смеется. Неудивительно, что он кричал. Со своего места он точно видел, когда появился Тарик и сделал это нарочно. Негодяй.

– Я убью тебя, – восклицаю я и тянусь за мечом на спине.

Но Сетос уже уходит, и, безусловно, даже не волнуется.

– Тебе нужно почаще дурачить моего брата, принцесса. Как видишь, это забавно, – бросает он через плечо.

Когда он проходит мимо Тарика, то не удостаивает его даже кивка. Но Тарик это вряд ли заметил. Он смотрит на меня так, словно это я планировала растить языческих детей с его языческим братом в языческой стране.

Я скрещиваю на груди руки.

– Что ты здесь делаешь? – киваю я на бронзовые солнечные часы у стены двора, хотя не могу с уверенностью сказать, что они показывают. – Мой урок еще не кончился.

Тарик поднимает бровь и многозначительно смотрит на мой меч в ножнах.

– Кажется, твой учитель думает иначе.

– Ты рано, – настаиваю я, чуть не топая ногой.

Единственная свобода, которая у меня ещё осталась, это право обучаться самообороне с Сетосом во дворе. Хоть Тарик от этого и не в восторге, но позволяет нам, поэтому я использую каждую минуту, чтобы сбежать от происходящего во дворце и моего нового положения в нем. И когда мои занятия заканчиваются преждевременно, я намеренно виду себя строптиво.

– Твоя мать тоже прибыла рано, – протягивает он.

В последнее время он научился держать свои эмоции при себе. Выражение лица, язык тела. Мастер Лингот Саен научила меня обращать внимание на эти сигналы, как Лингот; мы говорим не только словами. Но Тарик ничего мне не показывает. Если он и взволнован, что встретится с моей матерью, если боится, то я этого не вижу.

– Королева Ханлин приземлилась на своем змее в дальнем дворе несколько минут назад. Я подумал, ты захочешь встретиться с ней перед ужином.

Королева Ханлин. Моя мать. Она должна была прилететь только завтра; вместе с моим отцом она примет участие в процессии по случаю королевской помолвки, как это принято в Теории. Мы с Тариком будем возглавлять эту процессию на колеснице, что, как мне сказали, показная демонстрация богатства и целостности трона, во время которой раздаются подарки. И это, фактически, соединит мою судьбу с Тариком. Мысли об этом, несмотря на жару, вызывают у меня дрожь. Или я вздрогнула от взгляда Тарика, полного любопытства и чего-то еще, чего я не могу описать? Против воли я заставляю себя выдержать его взгляд. Что-то другое выдало бы меня с головой.

Чтобы успокоить нехорошее чувство в животе, я стараюсь сосредоточиться не на его лице, а на словах. Я впервые увижу мать с тех пор, как она отправила меня в Теорию несколько месяцев назад. Ее короткий визит покажет, была ли моя миссия успешной, а также мне более чем интересно узнать, как она отреагирует на то, что случилось, будет меня хвалить или гневаться. Что-то ведь должен значить тот факт, что я принесу себя в жертву, выйдя замуж за Тарика. И когда я взвалю на мать задачу сдерживать отца в том, что касается моего создания спектория, наконец вдохну с облегчением. Только она сможет справиться с ним, даже если он покажет себя с самой плохой стороны. А если нет, то будет так долго отвлекать от замыслов, пока всё же не совладает с ним. Но, прежде чем мы поговорим об отце, нам нужно поговорить о Тарике.

О том, что великий король Сокол – Лингот, способный отличить правду от лжи.

И что по этой причине его невозможно контролировать.


2

ТАРИК

Тарик сворачивает и разворачивает лежащий перед ним маленький свиток, плотно обматывает его вокруг пальца и быстро отпускает, так что тот начинает вращаться. Он более чем обеспокоен мыслью о том, что в этот самый момент Сепора навещает мать, королеву Серубеля. Что Сепора расскажет ей? Какое впечатление создаст у королевы прежде, чем Тарик сможет доказать, что достоин ее дочери? И почему его так волнует то, что королева Серубеля подумает о нем?

Рашиди, терпеливо сидящий на другой стороне стола, тихо прочищает горло. Как самый верный советник его отца, а теперь и самый близкий друг Тарика, он имеет полное право проявлять некоторое нетерпение, когда видит, как король сидит, погрузившись глубоко в мысли и ничего не замечая вокруг. Но все же позволяет ему продолжать, словно понимает, где именно бродят мысли Тарика.

– Возможно, мы могли бы обсудить это в другой раз, Ваше Величество, – говорит Рашиди. – У нас еще есть несколько дней, чтобы определить детали процессии по случаю помолвки, – он берет графит с карты Аньяра, на которой начертил маршрут для процессии. Тарик видит, что с моста Хэлф-Бриджа они должны вернуться во дворец. Обычно это было бы само собой разумеющимся.

Но в его жизни больше нет ничего обычного.

Тарик качает головой, напрягаясь в ожидании возражений, которые вызовут его следующие слова:

– Мы должны включить в маршрут процессии кварталы низшего класса, Рашиди.

Старый советник стонет, но не удивляется.

– Я предчувствовал, что вы это скажете.

Тарик усмехается.

– Вы знали, что скажу. В кварталах низшего класса живут потомки освобожденных серубельских рабов. Народ моей будущей королевы должен принять участие в торжестве.

– Но цель процессии не в этом, Ваше Величество. И это пойдёт в разрез с обычаями.

– Тогда просветите меня, Рашиди.

Хотя Тарик хорошо знаком с традицией и обычаями процессии. Рашиди обучал его несколько месяцев назад, когда решил, что Тарик должен жениться на принцессе Тюль. И если бы он женился на принцессе Тюль, этого спора не было бы.

Но как дело касается Сепоры, начинаются дискуссии.

Его друг откидывается на своем стуле, положив серебристый посох на грудь. Тарик с уверенностью может сказать, что Рашиди подбирает слова. С помощью слов Рашиди устраивал мир, когда мира не было, организовывал брак, когда не было любви и успокаивал гордость, когда ничего, кроме гордости не оставалось. Рашиди и его слова могут оказать огромное влияние. Но Тарик не сдастся, несмотря на всю дипломатию Рашиди.

– Суть любой королевской процессии по случаю помолвки в том, чтобы произвести впечатление на тех, кто заключает союз с нашим королевством и показать, что они, безусловно, получат наибольшее преимущество. Если они не верят в это, то вольны включить свои собственные обычаи, чтобы продемонстрировать превосходящее богатство своего королевства, Ваше Величество.

Насколько известно Тарику, такого еще не случалось в истории Теории, чтобы какое-нибудь королевство пыталось затмить Теорию. И Тарик сомневается, что Серубель способен на это. Но глаза Рашиди вспыхивают.

– Возможно, король Эрон и королева Ханлин могли бы устроить серубельский праздник для всего королевства и включить в него своих людей. Это, безусловно, успокоит кварталы низшего класса и конечно же вашу королеву.

– Это вряд ли поможет расположить ко мне низший класс. И к Сепоре. Это не просто попытка сделать приятное Сепое. Я хочу убедиться в том, что и эти люди встанут на сторону Теории, когда придет время.

Рашиди хмурится. Тарик знает, что его мысли устремляются к королевству Хемут, где, возможно, уже готовятся к войне.

– Мудрая мысль, конечно. – гримаса советника знак того, что Тарику может не понравится, что ему собирается сказать Рашиди. – Простите, Ваше Величество, но жителям нашего королевства будет трудно остаться лояльными принцессе Сепоре после того, что она сделала. Думаю, что даже низший класс возмутился бы, поскольку это был их труд, а она его уничтожила.

Ага. Значит Рашиди не столь озабочен традициями, как думал Тарик. Нет, он хочет наказать Сепору за то, что она сделала. Вернее за то, чего не сделала. Тарик старается не выказывать эмоций. Рашиди все еще сердится за то, что все это время Сепора могла создать свежий спекторий, чтобы целитель Сай мог использовать его для борьбы с Тихой Чумой, но предпочла промолчать об этом. Если быть честным, то он и сам до сих пор чувствует горечь. Горечь и предательство. Но по какой-то необъяснимой причине он чувствует необходимость защищать Сепору, и в тоже время это его злит. Но несмотря на все эти сложные эмоции, которые его до бесконечности будоражат, он понимает, что нельзя позволять слуге – даже Рашиди – плохо отзываться о своей будущей жене, потому что это может запустить волну такого поведения, которое потом будет сложно контролировать. Им с Сепорой следует держаться вместе, даже если она еще этого не осознает.

– У нее опасный дар, Рашиди. Она только хотела защитить его.

Это правда. Он до сих пор помнит выражение ее лица, когда она впервые увидела взрыв кратория во дворе. Она знала об этом и испытывала страх. Она боялась, что оружие попадет не в те руки. И кто может винить ее за это?

И всё же в его разум закрадывается упрёк, который не оставит его до тех пор, пока он не найдёт возможности обсудить с ней, почему она приняла такое решение.

– Ценой пирамиды вашего отца? – почти выплевывает Рашиди. – Когда королевство узнает об этом…

Тарик вскакивает на ноги и опирается руками о стол. Он не хотел пугать своего друга, но, возможно, его другу следовало бы сменить тон. Он затронул опасную тему. Если бы его народ узнал, что она могла предотвратить снос пирамиды их горячо любимого короля Кноси, они, несомненно, подняли бы бунт.

– И как об этом узнает королевство? Думаю, я ясно дал понять, что никто не должен знать о способностях Сепоры создавать спекторий. А теперь скажите, Рашиди. Вы собираетесь рассказать народу о том, что произошло?

В конце концов, он является послом народа. Тарик прекрасно понимает, что то, что он ожидает от своего друга, идет вразрез с его верностью гражданам.

Его советник глубоко вздыхает и медленно выдыхает свой гнев. Рашиди склонен к приступам гнева, особенно, когда они находятся наедине. У Тарика вызывает уважение его стремление обуздать свой нрав. Тем не менее Рашиди требуется время, пока он снова поднимает свой взгляд на Тарика, показывающий, что его друг успокоился.

– Нет, Вше Величество. Я бы никогда не бросил вам вызов.

Правда. Гордость пирамид, но ему нужно было это услышать. Если бы он потерял верность Рашиди перед лицом всего того, что их ожидает… Он даже не может представить себе отчаяние, которое охватило бы его. Тарик снова садится, положив руки на подлокотники кресла.

– Вы думаете, я простил Сепору за то, что она не оставила мне выбора, кроме как разобрать пирамиду моего отца.

Это не вопрос. Его отец, король Воин Кноси, много значил для Рашиди. Естественно, что самый старый друг семьи испытывает горечь. Естественно и лояльно с его стороны, напоминает себе Тарик. Реакция Рашиди такая, какая и должна быть.

– Она завладела вашим сердцем, Ваше Величество. Но я надеялся, что несмотря на это, она не завладела вашим здравым смыслом.

– Не завладела.

Даже он может различить смятение в этих словах. Разве рассудок всегда так неудобно не переплетается с желаниями сердца?

– Будь я Линготом, смог бы понять, что вы на самом деле чувствуете.

Тарик постукивает пальцами по подлокотнику.

– Понимаю. Вы хотите получить от меня подтверждение, мой друг. А я понятия не имею, как вам его дать.

– Не оказывайте почести той, кто столько раз обесчестил вас. Ваше Величество, если вы включите в маршрут процессии кварталы низшего класса, это покажет вашей будущей королеве, что она может издеваться над вашей гордостью, а вы ничего не предпринимаете, чтобы пресечь это.

Тарик вздыхает.

– Я не могу наказывать ее за преступление, о котором она даже не подозревает.

Рашиди долго смотрит на него.

– Хотите сказать, что вы ничего не рассказали ей о пирамиде своего отца?

– Нет, не рассказал.

– Почему, во имя Пяти королевств?

Тарик горит желанием провести рукой по лицу, но это смажет искусно и тщательно нанесенную раскраску, а у него нет времени наносить ее снова перед ужином.

– У меня ещё не было возможности. Мы почти не бываем наедине, и эти моменты не подходят для того, чтобы начать говорить о том, что мне так… дорого. Мне нужно ещё немного время, чтобы подумать об этом, Рашиди. Сейчас она настроена бросать мне вызов любыми доступными ей способами.

– Вы боитесь, что она не выкажет надлежащего уважения, присущего ситуации.

– Да.

И он боится того, что почувствует, если это произойдет. Если Сепора не захочет говорить на эту тему или снова выкажет упрямство, как уже часто в последнее время, или не проявит заботы: его бросает в дрожь при мысли, что придется прожить так с ней всю жизнь.

Это было бы просто невозможно.

– А что, если она никогда не успокоится? Если она собирается вести себя так все время своего правления и супружества с вами?

– О, я совершенно убежден в том, что именно так она и намерена поступить.

– Что вы будете делать?

– Мы с Сепорой не будем жить, как чужие друг другу люди. Я этого не допущу. Если мне придется вновь ухаживать за собственной женой, я так и сделаю. Когда она станет моей – во всех смыслах этого слова – тогда я и затрону эту тему. Но ни мгновением раньше. Понимаете, я не могу рисковать и ссориться с ней. Это даст ей повод сбежать или попытаться разорвать наш союз. Нам нужны серубелиянцы, как бы не хотелось этого признавать, особенно теперь, когда мы, вероятнее всего, обидели Хемут.

Хотя, если честно, он больше беспокоится о потере Сепоры, чем о столкновении с Хемутом без поддержки короля Эрона. Но в этом он не может признаться своему советнику, ведь это доказывает, что Сепора украла его рассудок вместе с сердцем.

Рашиди улыбается.

– Ваш отец гордился бы вами, Ваше Величество. Он не ошибся, когда назвал вас принцем Соколом. Вы, действительно, смотрите на вещи с более высокой точки зрения, чем большинство людей.

Если бы только Рашиди был Линготом. Тогда он видел бы меня насквозь, и я бы освободился от этого фарса. Тарик поднимает графит, который использовал Рашиди, чтобы обозначить маршрут процессии по случаю помолвки и обводит кварталы низшего класса.

– Итак, мы включим кварталы низшего класса в нашу королевскую процессию и осыплем людей столькими подарками, скольких они еще никогда не видели.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю