Текст книги "Пока не развели мосты (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 38

После еды в тепле обоих разморило. Алла устроилась на заднем сидении. Юрка в полудреме сидел за рулём. Единственный верный способ борьбы с желанием спать, когда ты в дороге – это спать. Никаких других вариантов. Получаса хватило, чтобы прийти в себя. Но одежда, конечно, не высохла.

– Поехали. Мой дом по этому шоссе, – Юра взялся за руль. Благо, дождь стал стихать и видимость заметно улучшилась.

– Юр, нет... Ну куда я к тебе в таком виде? – Алла ещё плотнее закуталась в плед. Но коленки все равно соблазнительно торчали.

– Аллусь, а к себе ты как в таком виде?

Да, это было верно. Алла на какое-то время успокоилась. В конце концов, это так хорошо, когда рядом кто-то большой и сильный знает, что делать. Но паника снова накрыла её волной, стоило машине притормозить возле жилого дома уже в черте города.

– Я не пойду, – запротестовала Алла и стала шарить на заднем сидении, где сохла её одежда. Она здорово испугалась. А что если Юра просто скажет, что "нет, так нет", и ей придётся уйти прямо сейчас в мокром. Ещё бы понять, где они. Метро, вроде недавно проехали.

– Конечно, ты не пойдёшь, – на лице Юрика была улыбка, – Я тебя понесу, – он распахнул пассажирскую дверь и подхватил Аллочку на руки раньше, чем она успела хоть что-то сообразить. Только ахнула, крепче обняла Юру за шею и спрятала лицо у него на плече.

Бодровский занёс её к себе в комнату на руках мимо ошарашенной мамы и опешившего отца. Закрыл дверь и только после этого поставил Аллу на ноги.

– Посиди, я вещи принесу. К тебе никто не зайдёт.

Алла цеплялась за его руку. Оставаться в чужом доме, когда на ней кроме белья только плед, было неловко до ужаса.

Юра действительно быстро вернулся. С их вещами и утюгом. – Я сама, – поднялась Аллочка. – Хорошо. Что ещё нужно? Фен?

Аллочка довольно быстро привела себя и свои вещи в нормальное состояние. Юра вернулся в сухой одежде.

– Пойдём, – протянул ей руку.

– Куда?

Алле не хотелось выходить из этой небольшой комнаты. Она успела разглядеть детские фотографии Юрика и ещё какого-то мальчика. Книги в шкафу. И оценить армейскую простоту и порядок в Юрином жилище.

– Мам, пап, познакомьтесь, пожалуйста. Это моя Алла.

Голос Юрика звучал мягко. Алла нашла в себе силы поднять глаза на Юриных родителей. Его мама улыбалась ей такой же открытой улыбкой, как у сына.

– Рады тебе, Аллочка, – обняла её, – Я Валентина Вениаминовна, но ты меня тётя Валя зови. Хорошо?

Алла кивнула. И тут же замерла от неожиданности. Потому что Юрин отец чуть склонил голову, протянул ей руку и вдруг поцеловал тыльную сторону её ладони.

– А я Алексей Павлович. Дядя Лёша, получается.

Юрик с трудом удержался от шумного выхода облегчения. Аллочка родителям явно понравилась. План удался. А в том, что его девушка понравится Ветру, Бодровский не сомневался.

Глава 39

Юрик повёз Аллу домой уже поздно вечером. По дороге заехали к общаге.

– Я только вещи заберу. Подожди меня, пожалуйста, – Юра забежал в здание.

Вернулся не один. С другом. Алла про него уже слышала. И догадалась, что высокий сероглазый парень рядом с её Юрой – это Вадим Ветров.

– Аллуся, это мой лучший друг Вадим, больше, чем друг. Брат. У нас даже дни рождения рядом, – Юрка приобнял Аллочку, бессознательно обозначая территорию. Мол, моё. Даже не думай в её сторону.

Ветров заулыбался, словно сразу всё про них с Аллой понял.

– Я рад с Вами познакомиться, – церемонно поцеловал Алле руку. Она засмущалась.

– Мы же можем на "ты"?

– Конечно! Рад, что Бодрю наконец кто-то очаровал по самые уши. Ты психолог?

– Нет, то есть, да. Ещё не настоящий. Мне год остался в универе.

– Супер! Будет с кем проконсультироваться по психологии.

– У вас есть такой предмет? Я-то детский психолог, – удивилась Алла.

– У нас, Аллочка, чего только нет. А матросы, поверь, они как дети, – развёл руками Ветров, – Бодря, ты привёз? – кивнул на багажник.

– Привёз. Гири свои сам неси, – Юрик открыл машину.

Алла удивилась, как Вадим без напряжения взял в каждую руку по гире.

– Ого! Пудовые?

Она почему-то не сомневалась, что её Юра тоже может вот так поднять тяжёлые гири. Вон у него какие мышцы на спине и на руках.

Жаль, что она не может позвать его в гости. Их тянуло друг к другу. Расставаться с каждой новой встречей становилось всё сложнее. Единственный положительный момент, который видела Аллочка – взаимность. Их тяга была обоюдна. Юра тоже с трудом размыкал объятия, когда провожал её домой. И долго не мог оторваться от её губ, прежде чем пожелать спокойной ночи. Как Вадим сказал? Она очаровала Бодрю по самые уши? Слышать это было приятно. Тем более от Юриного лучшего друга.

Уже ночью Аллу вдруг догнали мысли о реальности. Это сейчас, пока все в отпуске, она может себе позволить много времени проводить с Юрой. А что будет, когда вернутся отец, мачеха и сестры. Она сегодня сдуру озвучила Юре свой список дел. Тот даже не понял, что она это серьёзно.

– Ты что, Золушка, что ли?

– Нет, просто они все должны вернуться в чистую квартиру.

– Слушай, нет проблем. Грядки выполют зайцы, фасоль разберут мыши, кофе намелют кошки. А розы вырастут сами, – легко процитировал старый фильм-сказку Юрик, – Давай наймем специальных людей. Один день – и всё будет. Про деньги не думай!

Нет-нет. Алла не могла не думать про деньги. И она конечно, не станет никого нанимать. Не дай бог, доложат мачехе, скандал будет выше гор. Ей проще самой. Она всё умеет.

Ещё одна страшная мысль посетила Аллочку той ночью. Вдруг кто-то подумает, что она с Юрой из-за денег. А ещё хуже, если так подумает сам Юра. Она не переживёт. Да, у него совершенно другие представления о деньгах и ценах. Но материальная сторона в её отношении к Юре вообще отсутствует.

Вернее, Алла ценит то, что Юрик для неё делает. И цветы прекрасны. И ресторан. Она никогда в таком не была. Это очень хорошо, что Юра крепко стоит на ногах. Уже капитан третьего ранга. Теперь она в курсе, как отличать погоны флотских офицеров. И одна из планочек на его форме означает орден, только Юра пока не рассказывал, какой и за что. Всё это вместе добавляет положительных красок к его характеру. Но... Аллочке важнее то, каким взглядом Юра смотрит на неё. Эта вполне осязаемая нежность – бесценна.

Как там было в сказке? Никакие связи не помогут тебе сделать ножку маленькой, душу – большой, а сердце – справедливым.

Глава 40

Алла не знала, как оно будет лучше: рассказать Юре всю свою жизнь, как есть, или просто начать рядом с ним новую. С чистого листа. Так, чтобы потери остались в прошлом. Чтобы была только любовь. Это слово не было сказано ими вслух. Но никакие другие слова и не смогли бы описать то, что происходило. Любовь оказалась очень простой. Безусловной. И всё на свете затмевающей.

И всё же Алла проговорилась. Старые привычки сыграли с ней шутку. Гуляя по набережной Фонтанки, вышли к Ломоносовскому скверу. Юра потянул её за руку пройти сквер насквозь. Но Алла по старой балетной примете предпочла обойти по кругу.

– Что ты! Удачи на сцене не будет! – произнесла раньше, чем подумала.

Юрка аж столбом встал. Внимательно посмотрел на испуганную Аллочку. Потом на здание Академии русского балета, а потом зачем-то на бюст Ломоносова в центре сквера.

У Бодровского от осознания, что Аллочка должна была стать балериной, но почему-то не стала, скрутило в узел внутренности. Глаза у неё с перепугу, что она приоткрыла дверь в свое прошлое, где произошло что явно нехорошее, стали ещё больше. Юрка судорожно соображал, как выкрутиться. Сделать вид, что он ничего не понял, или задать прямой вопрос.

В результате выбрал древний способ отвлечения внимания женщины от любой проблемы. Взял её лицо в ладони и поцеловал. Сначала едва касаясь губами её губ. Дождался, пока Алла выдохнула и потянулась к нему сама. Юра целовал своего Эльфа, пока хватало дыхания, отпускал на секунду и снова целовал.

У Аллы из головы почти сразу исчез тревожный колокольчик. Прижавшись к Юре всем телом, она подняла на него глаза.

– Я тогда училась в Вагановском... Когда мы впервые встретились...

– Мне сразу показалось, что ты похожа на балерину, – Юра не спешил. Если Алла захочет, сама расскажет, что случилось.

– А потом мама умерла и я заболела. Вернуться было уже никак.

Алла не знала, откуда у неё взялись силы это произнести. Но стоило рассказать Юре, как огромный валун тревоги и боли упал с души. Да, она училась в хореографическом училище. И не закончила. Но это никак не влияет на то, как Юра к ней относится. Он всё так же смотрел с восхищением. И явно давал ей возможность рассказать ровно столько, сколько она сама сочтёт нужным.

После этого разговора разглядывать афиши Мариинского театра было совсем не сложно.

– В "Спящей красавице" я участвовала. А "Щелкунчик" и "Фею кукол" танцуют целиком ребята из Академии, – рассказывала Алла.

Бодровский решил, что сейчас будет только наблюдать. За этой историей с балетом боли было точно в разы больше, чем Алла произнесла вслух.

– А ты смотрел балеты когда-нибудь? – Алла особо не рассчитывала на положительный ответ.

– Конечно! – ошарашил её Юра, – Нас в Нахимовском ещё водили и в Михайловский театр, и в Мариинский, и в БДТ. Но там, конечно, не балет, – улыбнулся Бодровский, – Но пацанам-подросткам, сама понимаешь, не то, чтоб интересно. Но полезно было очень, как я теперь понял. А тогда нас больше занимало, что балеруны под колготки на причинное место надевают.

– Фу-у-у! Юра!

– Что? Я ж не говорю, что мне это до сих пор интересно!

– Никогда не говори "балеруны"!

– А как? Не балерины же.

– Танцовщики. Или артисты балета, – Алла еще раз глянула на афиши, – Может, мы сходим куда-нибудь? Правда, летом только гастрольные спектакли, – предложила осторожно.

Аллочка не была в театре сто лет. Но если Юра сейчас откажется, она поймет.

– А давай, – легко согласился Бодровский, – Только ты сама выбери, что нравится. А то я в этом не сomprendre (понимаю).

– Ого! Французский?.

– Ну да... И английский. А у Ветра ещё и японский.

– У меня тоже английский и французский, – обрадовалась Аллочка, – Одноклассники в Вологде на меня смотрели, как на Алису Селезневу. Помнишь фильм "Гостья из будущего"? Она там говорит, что не очень способная и знает только восемь языков, – рассмеялась Аллочка, так и не заметив, что выдала Юрке ещё один свой секрет.

Глава 41

С идеей похода в театр решили не тянуть. Тем более, что в театре «Буфф» был спектакль с известными актёрами в главных ролях. Не балет. Но туда они ещё успеют. Юра купил билеты накануне. Аллу очень хотелось порадовать. Но ночью всё пошло наперекосяк.

Приступ у отца случился под утро. Юрка очень старался быть спокойным и собранным. Хотя его колотило. Скорая из Военно-медицинской академии пришла быстро по пустым улицам. Забрали. Хоть старший Бодровский и сопротивлялся. Взгляд отца с носилок Юру поразил до глубины души.

– Ложись. Надо ещё поспать, – уговаривал Юрик маму, когда скорая скрылась из виду.

– Не могу. Сердце колотится. Не уснуть. А если будут звонить?

– Если будут звонить, я возьму трубку, – Юрка капал валокордин в чашку. В кухне резко запахло, – Пей, пожалуйста. И попробуй уснуть.

Бодровский-младший встал возле окна. Открыл резким движением. Жадно вдохнул ночной воздух. Легче не стало.

Утром оборвал телефон справочной. Потом нашёл номер ординаторской. Может, там бы и послали по азимуту кого-то другого. Но капитана третьего ранга Бодровского – без шансов. Выяснилось, что перевели из реанимации. И состояние стабильное.

– Идите, сыночек, когда ты последний раз был в театре? И Аллочка расстроится. Надень костюм, наконец. Вы такая красивая пара.

– Звони мне, пожалуйста, если что.

"Если что" случилось, когда Юра даже до метро не дошёл. Маме стало плохо. Сильно поднялось давление. Пришлось вернуться.

Алла, конечно, расстроилась. Предложила помощь. Но чем сейчас поможешь?

Ближе к ночи приехал Ветров. Телефон в отделении не отвечал. Матери всё ещё было плохо, хоть скорую вызывай. Пока измерял ей давление, пока давал лекарство и приводил в чувство, Алла звонила несколько раз.

– Ответь уже Алле, – Вадим отдал Юрке телефон, – Или поговори. Отвлекись. Я с тётей Валей побуду.

Юрка вышел на балкон. Набрал Аллу.

– Аллусь, прости. У нас тут совсем тухло.

Тут из квартиры подошёл Ветров. Тронул Юру за плечо.

– Держись, брат, – протянул трубку городского телефона.

– Аллочка, я перезвоню..., – выговорил Бодровский и взял в руку вторую трубку. Он откуда-то точно знал, что именно услышит.

– Да. Бодровский. Слушаю.

Доктор сообщал, что Бодровского Алексея Павловича не стало. И он сочувствует. А потом ещё что-то... Что Юрка уже не очень понимал.

– Юрочка, что там? – подала голос мама.

Как ей сейчас сказать? Может, утром?

– Папа умер, мам, – выдохнул Юрик и опустился в кресло, держа обе трубки в руках.

И только потом увидел, что звонок с мобильного он так и не сбросил.

– Алла..., – тихо позвал в трубку.

– Я здесь. Я еду.

Глава 42

Алла терпеть на могла фразу «Я тебя понимаю». Потому что это почти всегда неправда. Человек, который её произносит, в большинстве случаев не понимает собеседника. Совсем. Не может даже приблизительно знать и хотя бы вполовину чувствовать то, что с ним происходит.

Но она сама прекрасно сейчас понимала Юру. Чувствовала его эмоции как свои собственные. Горевала вместе с ним. Ощущала жгучую разъедающую сердце горечь потери близкого человека. Из памяти всплывал свой страшный опыт. Тот, что очень хотелось бы оставить в прошлом.

Юра отца боготворил. Видел в нем пример, достойный подражания. Алла это заметила сразу. Алексей Павлович сына любил. Но очень старался не демонстрировать эмоции. Но разве спрячешь гордый за сына взгляд? Разве возможно не заметить, как отец радовался Юриным успехам и удачам?

Тысячи мыслей неслись в голове у Аллы, пока она ехала с Васильевского острова в Рыбацкое. Она, конечно, почти дипломированный психолог. Вот и время вспомнить всё, чему учили. Иначе её академическим знаниям грош цена.

Возле метро её перехватил Вадим. Юра отправил друга ей навстречу.

– Как они?

– В шоке, – Ветров сам был белее простыни, – Я тоже, если честно. Не могу поверить, что это правда. Дядя Лёша с тётей Валей меня с двенадцати лет растили фактически.

Алла сделала глубокий вдох прежде чем войти в квартиру. В нос ударил запах успокоительного. Для чего она здесь? Чем она сможет помочь? Юра лежал у себя, отвернувшись к стене. Плакал. Алла осторожно погладила его по волосам. Он не обернулся.

Обижаться сейчас бессмысленно. Хотя внутри, конечно, царапнуло. Вряд ли Юра хотел, чтобы она видела его плачущим. Горе огромное. Надо просто делать, что она может.

Сначала обняла тётю Валю, померила давление, потом нашла в аптечке сильное успокоительное. То, что сейчас нужно. Уговорила Юрину маму выпить лекарство. Дождалась, пока женщина уснула. Прошла на кухню. Вымыла посуду. Убрала. Прикинула, чем завтра всех накормить. Хорошо, что ещё Вадим здесь. Поздней ночью думала уже уехать к себе. Но присела в кресло рядом с Юриной мамой и не заметила, как заснула.

Юрка плохо помнил следующие сутки. Он сообщил отцу на службу. Там мгновенно подключились к организации похорон. Они с Ветром ездили в госпиталь. Отвезли отцовскую форму.

Когда Юрка вышел после оформления бумаг на захоронение с отцовскими часами в руках, снова заплакал. Горько и по-мальчишески. В голове неслись убыстренным в несколько раз кино картинки, где он был рядом с отцом. С самого раннего детства и до того взгляда с носилок. Прощального.

Как и откуда дома оказался приготовленный обед, как так случилось, что мама была относительно спокойна и в доме порядок, понял не сразу. Когда из кухни появилась Алла.

– Юрочка, Вадим, надо поесть.

– Ветер..., – зашептал Бодровский другу, – Я, видимо, невменяем. Когда Аллуся приехала?

– Вчера ещё.

– А где спала?

– У тёти Вали в кресле. Я под утро на диван переложил.

– Ох, ёлки...

Юра понял, что он утром даже не зашёл в гостиную. А Аллочка весь день была в их доме и молча взяла на себя весь быт.

Глава 43

Алла никогда не видела таких похорон. Очень много людей в форме. И в чёрной, как у Юры, и в зелёной. Звезды разного размера на погонах. Почётный караул. Военный оркестр, рвущий душу на части пронзительной траурной музыкой. Оглушающие и безнадежные оружейные залпы над могилой.

Сам Юра будто стал старше на несколько лет. Алла обратила внимание, что погоны у него такие же, как и у некоторых совсем солидных мужчин. Форма парадная. С орденом. С самым настоящим Орденом Мужества. Она наконец разглядела его награды. Через что же он прошёл, её необыкновенный парень?

Где в большой людской толпе родственников и знакомых её правильное место, сориентировалась не сразу. Держалась у Юры и тёти Вали за спиной. Прихватила из дома лекарства и воду. Поглядывала на Вадима. У того была очень острая реакция на появление на кладбище одной семейной пары. Мужчина, видимо, сослуживец Алексея Павловича, а вот женщина смотрела на Ветрова с вызовом. Бывшая? Яркая брюнетка тоже смотрела на погоны. У её мужа и у Вадима они были одинаковые. Сравнивала? Или понимала, что прогадала?

Только на выходе с кладбища Юра, поручив маму Вадиму, взял Аллу за руку. Она уткнулась носом ему в грудь. И все поминки Юра так и не выпустил её ладонь. Алла и не пыталась её отнять. Представляла себе, как через сцепленные руки она даёт Юре силы достойно пережить горе.

Люди один за одним произносили речи. Сначала на кладбище. Потом в кафе за поминальным столом. Говорили много. И очень по-разному. Алла внутренне ёжилась, когда улавливала ледяные ноты фальши. Ей думалось, что если не можешь в такой момент сказать что-то от чистого сердца, то вообще лучше промолчать.

Тётя Валя держалась молодцом. Всё-таки лошадиная доза лекарств лишней не была. Но, понятное дело, их действие скоро закончится. И тогда неминуемо будет филиал ада в отдельно взятом доме. Это Аллочка тоже знала. Но ей хотелось верить, что есть в Юриной маме внутренние силы. Именно они помогут "всплыть" на поверхность жизни.

А стадии горевания придётся пройти. С той или иной скоростью они бывают у всех. Так говорят учебники. И у Аллы Ларионовой, учитывая её собственный опыт, не было основания им не доверять.

С поминок Бодровский вышел практически трезвым. Но его шатало. Гигантское напряжение, которое он старательно сдерживал усилиями воли последние три дня, шарахнуло-таки по мозгам. Рука Аллочки в его ладони была как спасательный круг.

– Тебе очень нужно домой? – в глазах Юры Алла чётко прочла отчаяние.

– Мне надо быть там через два дня. Все возвращаются, – меньше всего Алла хотела бы сейчас думать о том, что её свобода вот-вот закончится. Это сейчас совсем не важно.

– Останься со мной, пожалуйста. Просто рядом. Просто побудь...

– Конечно. Я с тобой. Никуда не уйду.

Половину ночи Юрка рассказывал своему Эльфу про отца. Про его жизнь. Про то, как отец сменил место службы и они переехали, чтобы лечить старшего сына. Про Нахимовское и свои обиды на папу. Про то, что он долго не верил, что отец его действительно любит.

Потом силы кончились. Тяжёлые от напряжения веки сомкнулись. Юрка задышал ровнее. Алла устроилась вдоль его тела. Положила голову на плечо. Ночь с её мужчиной. Пусть такая. Полная горестных мыслей и откровенных разговоров. Алла не могла даже себе обещать, что однажды сможет вот так откровенно рассказать Юре про свою жизнь.

Глава 44

Отец с мачехой и сёстрами подъехали на такси. На себе Ирина не экономила. У Аллы уже было всё готово. Она на всякий случай оглядела квартиру. Больше всего было жалко корзинку с цветами. Они, правда, уже начали вянуть. Всё равно обидно. Юра же подарил. Но Алла не собиралась ничего рассказывать про него ни мачехе, ни отцу.

Ирина вошла в дом, придирчиво оглядела всё. Не нашла, что сходу сказать. Отец молча втащил большие чемоданы. Маленькие Ника и Лика кинулись к сестре. Аллочка обняла обеих.

– Говорят, ты только и делала, что гуляла, – прошлась мачеха по квартире, заглянув в углы.

Алла молчала. "Говорят" – это значит Зинаида Фёдоровна с первого этажа. Чего у этой старушки никогда за зубами язык не держится, непонятно. И лучше ничего не отвечать. Без реакции Ирине быстро надоедало её пилить. А вот если возразить, то тогда скандала не избежать. Истерила и кричала мачеха высокохудожественно и артистично. Но всё больше для себя и мужа. Аллочкин отец каждый раз как последний баран вёлся на эти провокации и кидался успокаивать и задабривать жену. Что, собственно, и требовалось.

– Руки мыть! – скомандовала мать двойняшкам. Зашла в ванную, – Полотенца не те. Принеси зелёный комплект. А то, как в отеле, – скинула на пол всё полотенца, которые приготовила Алла.

Теперь придётся стирать. В шкаф обратно при Ирине не уберешь. Алла сцепила зубы. Если ещё несколько месяцев лет назад она была почти безучастна ко всем придирками Ирины, то сейчас её задело. Но деваться пока некуда. Алла поменяла полотенца. Подала ужин. Её очередь поесть будет тогда, когда она уложит сестёр.

Когда она только вернулась домой, то обнаружила, что в её комнате теперь детская комната и там живут её крохотные младшие сестры Вероника и Анжелика. Аллочке полагалась раскладушка между двумя детскими кроватками. В гостиной диван в спальное место Ирина не разрешила превращать.

На кухне возле стола было два взрослых стула и два детских. Алле места не было. На робкие возражения Аллиного отца, что нужен ещё один стул, Ирина сладко улыбнулась.

– Гошенька, ну куда здесь ещё стул? Тебе на голову? Вот Аллочка девочек покормит, тогда и поест спокойно. Стулья будем ставить в квартире побольше. Правда, котик.

Аллу передернуло от этого приторно-кошачьего обращения и в первый момент затопило отстрой обидой. А потом она даже обрадовалась. Не хватало ей ещё сидеть с Ириной за одним столом. Лучше было поесть позже, зато в одиночестве. Тогда была иллюзия, что всё как раньше. Поздно вечером Алла и училась. Ирина на кухне появлялась только поесть.

Теперь Аллочке предстояло очень сильно постараться, чтобы об её отношениях с Юрой как можно дольше никто ничего не узнал. Ей нужно пережить только этот учебный год. А там, возможно, удастся как-то вернуть свой паспорт. И найти новую работу.

Телефон на всякий случай стоял на беззвучном режиме. Они с Юрой договорились, что встретятся после её занятий в институте. Аллочкино вечернее отделение заканчивалось достаточно поздно. И она надеялась, что можно будет выделить хоть немного времени для свиданий. Без этой радости жить было бы совсем беспросветно.