Текст книги "Пока не развели мосты (СИ)"
Автор книги: Анна Аникина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
Глава 82
У Аллы руки слегка дрожали, пока она отпаривала парадный мундир мужа. К брюкам Юра ей даже прикасаться не давал. Всегда гладил только сам. А тут – особое удовольствие. Новые погоны капитана второго ранга, полученные и уже обмытые неделю назад. И сегодня пройдет торжественная церемония принятия командования корветом «Стойкий».
Они пока окончательно не перебрались в Кронштадт. Дача была оплачена до конца лета. Август взял на себя Аллочкин отец. Возражения даже слушать не стал. Он вернулся на Балтийский завод, где работал раньше. Ездил на работу прямо с дачи. Благо, в такую рань, когда начинают утреннюю смену заводы, дороги из пригородов еще не загружены.
Сегодня они ждали в Кронштадте всю свою семью. Захаровы, само собой, придут. А Ветровы давно в Североморске. Там Вадим со своим "Разящим", наверное, уже ушел в Арктику. В Кронштадте им дали служебную квартиру. Крохотную, но отдельную. Полторы комнаты и маленькая кухня. Но Аллочке она безумно понравилась. Даже то, что третий этаж без лифта, не сильно напрягало. Она старалась брать пример с неунывающей Иры Захаровой.
– Коляску все равно в квартире девать некуда, – улыбалась Алла.
А Бодровский живо представил себе, сколько же будет весить Мишаня уже через три-четыре месяца, когда наступит зима. Особенно со всем зимним обмундированием. Валентина Вениаминовна, может, и хотела предложить Аллочке остаться с сыном в Рыбакцом. Всё-таки не одни руки. И комфортнее. Но даже вслух это не произнесла. Такое у невестки было счастливое лицо в их маленьком, но отдельном жилье.
Они в четыре руки намыли квартиру. Купили всякие мелочи. Юра ушел на службу рано утром. Алла дождалась приезда своих. Ее отец с порога сразу забрал на руки внука. Сестры тоже сразу помчались к Мишуте. Аллочке с Юриной мамой дали возможность привести себя в порядок.
Народу около Средней гавани собралось много. Экипаж построен. Начальство прибыло. Юру Алла увидела сразу. Было заметно, что Бодровский волнуется. Но к нему сейчас даже подойти нельзя. Оставалось только встать в первом ряду зрителей так, чтобы он сразу увидел своих.
– А это чьи? Первый раз тут вижу, – услышала Алла у себя за спиной. Говорили явно про них.
– Тише ты, – отозвался еще один женский голос, – это семья нового командира.
К ним ближе протиснулись Захаровы.
– Ну что, мать-командирша, готова? – посмеивалась Ира.
– А куда я денусь... с корвета? – кивнула в сторону грозного военного корабля Алла. Тут грянул оркестр. Торжественно вынесли знамя. К микрофону вышел командующий группировкой.
– Товарищи офицеры, мичманы, старшины и матросы, приказом командующего Военно-морским флотом новым командиром корвета "Стойкий" назначен капитан второго ранга, кавалер Ордена Мужества Бодровский Юрий Алексеевич.
Знамя корабля командующий вручил Бодровскому. Тот принял командование "Стойким", промаршировав вместе со своим экипажем мимо начальства и многочисленных гостей.
– Ох, жаль, отец не дожил..., – всхлипнула Аллочке в плечо Юрина мама, – Он бы очень гордился Юрой. – Мы все им гордимся, мама. Он лучший!
Глава 83
В Кронштадте Бодровские потихоньку обжились. Не без помощи Захаровых, конечно. Город городом, но это всё-таки гарнизон. Все всех знают. Но Кронштадт и не край света, как Североморск. По дамбе от города до острова Котлин всего-то пятнадцать километров, которые Аллочка теперь легко преодолевала на машине. Учиться водить ее уговорила свекровь, у которой давно были права. Но только недавно она решила восстановить навыки.
– Так, дамы, я понял – одной машины нам мало. Тут Ветер мне отдал мою долю от североморской машины. Мы там с ним на двоих покупали. Так что, мам, я тут тебе купил. Вот..., – Юра протянул матери ключ от машины, – не новая, правда... А мы с Аллусей вдвоем на той.
– Ой, сыночек, спасибо огромное!
– У меня еще новость есть.
Алла с Юриной мамой застыли. Выражение лица у Бодровского было довольным.
– Я сдал кандидатский минимум. Не буду учиться в адъюнктуре. Иду просто соискателем. В ученом совете сказали, что мои статьи в совокупности тянут на кандидитскую. Только в божий вид привести. Ну и всякие формальности, конечно.
Алла аж в ладоши захлопала. Правда, почти без звука, чтобы не разбудить уснувшего сына. Она знала, что Юра добьется своего. Не просто так он уже давно посматривал в сторону науки. Однако, с нынешней службой очень трудно стало со свободным временем. Валентина Вениаминовна ладони к щекам приложила. Ее Юра кандидатскую готовит. Видел бы Алексей! Бодровский защищался очень быстро. Ученый совет собирается всего дважды в год. Таких темпов подготовки не ожидали от действующего командира боевого корабля.
Чего ему стоила эта подготовка, Юра предпочел бы не вспоминать. Когда все закончится, он обещал себе двое суток сна. Если бы не Аллуся, не потянул бы весь этот марафон ни с физической, ни с психологической точки зрения. Она еще и текст диссертации вычитывала, задавая иногда интересные вопросы по сути. И защиту с ним репетировала.
Юра ехал домой в Кронштадт. Весна только-только наметилась. Едва различимым запахом в воздухе. И высоким чистым небом. Морской Никольский собор сверкал куполом издалека. Как символ морской славы. Как маяк, показывающий, что дом близко. На дамбе было ветренно. Впрочем, тут всегда дует.
Юра глянул на букет белых тюльпанов и лоточек клубники на переднем сидении. Цветы от него. А клубника от дяди Гурама. Аллусе теперь можно. Бодровский знал, что дома его ждут. Надо было, наверное, позвонить, чтобы не волновались. Но ему хотелось самому все рассказать. И своими глазами увидеть радость и гордость на лицах родных.
– Я дома! – прокричал он с порога.
Выскочила из кухоньки мама. С сыном на руках вышла его встречать жена. Бодровский снял фуражку. Надел на сына.
– Ну? Что? Да? – Алла аж подпрыгивала от нетерпения.
– Да! Ни одного "черного шара"!
– Юрочка!
– Мам... Я теперь кандидат военных наук. Представляешь? Папа бы сейчас... Ну, не плачь! Не надо!
– А у нас тоже новости. Мишаня, покажи папе! – Алла поставила сына на ноги, – Юр, позови его!
– Сыночек, иди к папе! – Юра протянул к сыну руки. Михаил Юрьевич Бодровский во флотской фуражке радостно улыбнувшись аж шестью зубами и расставив руки, сделал свои первые шаги.
Эпилог 1
Капитан первого ранга Бодровский вышел из здания Академии имени Кузнецова. Весна в Питере! Солнце вовсю. А с точки зрения службы это означает одно – скорое распределение молодых офицеров.
К себе в Учебно-испытательный центр Балтийского флота Бодровский брал головастых. Тех, кто еще на стажировках "не сидел на жопе ровно", а искал недостатки существующих систем и механизмов.
Эта замечательная юношеская уверенность, что до них все и всё делали не правильно, не переставала радовать Юру. Они с Ветром тоже так начинали. И теперь на флоте очень многое придуманное их еще совсем молодыми мозгами вовсю используется.
Четыре года назад на Балтийский флот распределился Ветров. Тот, который Аркадий Викторович – племянник Вадима. Парень отличник. Дядины адмиральские погоны непричем. И Бодровский взял его к себе без тени сомнений. Очень уж у того "глаз горел".
Аркадий, конечно, знал, кто будет его начальством. Но представлялся по всей форме.
– Товарищ капитан первого ранга, лейтенант Ветров прибыл для дальнейшего прохождения службы.
– Вот, Юрий Алексеевич, – обрадовался заместитель Бодровского, – Классного инструктора для штурмонят добыл. Аркадий Викторович лучший!
– Не сомневаюсь, – Юра протянул руку лейтенанту, – Мы все еще помним Ваш первый дальний поход, Аркадий Викторович, – улыбнулся.
О чем говорит начальник учебно– испытательного центра, никто из присутствовавших, конечно, не понял. Лейтенант Ветров все же заулыбался в ответ.
– Фон Ратту и Кузьмину-Склодовскому еще четыре года в училище, – добавил.
Их компанию по давней детской шалости не разделили годы. И в Нахимовском, и после они старались держаться вместе несмотря на разницу в возрасте.
Юра вспомнил про Аркашу Ветрова не случайно. В совсем скоро будут распределяться и эти два архаровца – Игорь Кузьмин-Склодовский, внук адмирала Склодовского и брат адмиральши Кати Ветровой, из Военно-медицинской академии. И Алекс фон Ратт, этот вообще немецкий барон, из гражданского морского училища. Оба были в свое время большими занозами в задницах нахимовского начальства.
На набережной Невы было солнечно. Бодровский даже снял фуражку. Подставил лицо к свету. Постоял немного. Снова надел фуражку. До настоящего тепла все же еще далековато.
– Юра! Юрий Алексеевич!
Бодровский обернулся. Голос был ему знаком, но что это за женщина машет с той стороны улицы, он понял не сразу. Только когда она перебежала дорогу.
– Юра, здравствуй. Ты же меня помнишь? – она подошла ближе, – Я Таня Рюмина.
– Рюмина?
– Нет, конечно, Колесник. Конечно. Да. Просто... Вдруг ты так не вспомнил бы.
– Я помню, – Юра только не мог понять, что может быть нужно от него жене капитана второго ранга Колесника из штаба группировки. А по совместительству – очень давно бывшей девушке Вадима Ветрова.
– Юра, понимаешь... – Татьяна опустила глаза, – У меня сын в этом году выпускается.
– Поздравляю. Откуда? – вопрос был не шибко вежливый, но вариантов не очень много. Нахимовское, военно-морское или Академия. Кто ж его знает, сколько лет ее сыну. Он как-то не следил за жизнью Татьяны. Ветровский-старший – Андрей Вадимович вон еще только в Нахимовском. И его Миша тоже.
– Из училища Фрунзе, – Татьяна подняла на Бодровского полный надежды взгляд.
Так вот оно что! За сына пришла просить, что ли?
– И как выпускается? – осторожно спросил Бодровский.
– Средний балл три и девять.
– И девять... Ну-ну... И куда?
Бодровскому уже было жалко времени. Дома ждала Аллуся. А это было куда приятнее, чем слушать Ветровскую бывшую, включившую яжемать.
– На Севереый флот, – выдохнула Татьяна обреченно, – А у него горло.
– Что с горлом у будущего лейтенанта Колесника с баллом три и девять? – жалеть Татьяну Юра был не намерен.
– Слабое... А его на север... Может, ты попросишь Вадима? Ну... контр-адмирала Ветрова, то есть... Мы же...
– Я понял тебя, Таня. Вадиму скажу, если увижу. Извини. Служба.
Юра развернулся и пошел вдоль набережной к машине. Он, конечно, скажет Ветру. Но это вряд ли что-то изменит.
Эпилог 2
Поступающих девочек просматривали десятками. Ожидающие своей очереди на просмотр тряслись как осиновые листья. То ли от страха, то ли от холода. Кто-то что-то шептал. Кто-то поправлял прическу.
Полина рассматривала высокие потолки с лепниной и фотографии на стенах. Страха не было. Они приехали вместе с мамой и папой. Но все сопровождающие остались за дверями.
И уже в который раз открылись высокие тяжелые двери в зал. Преподаватель произнесла последние десять фамилий. Полина услышала свою. Помогая себе плечами, протиснулась к входу.
– Ты кто у нас?
– Бодровская Полина.
– Заходим. Становимся в линию перед комиссией.
Это был третий решающий тур. Собственно танец. Полина репетировала даже дома, сводя с ума пришедшего в увольнение брата. Мама, конечно, помогала.
– Поленька, представь, что ты и есть эльф, про которого танцуешь. У тебя не руки, а крылышки. Такие тонкие, прозрачные. И не танцуй специально ногами. Живи и дыши под музыку. Ножку держи аккуратно мышцами и мыслями.
Полина, так ей показалось, свою минуту танца вообще не дышала. Только слушала каждую ноту музыки и представляла себя эльфом с крылышками и почему-то в серебряной короне.
Педагог классического танца снова обошла строй поступающих девочек.
– Ларионова зачислена, – крикнула в сторону стола комиссии.
– Варвара Яковлевна, у нас нет Ларионовой в списке, – отозвалась секретарь, просмотрев документы.
– Как нет? Ларионова есть, – она ткнула пальцем с огромным перстнем в сторону Полины, – А в списке нет?
– Я Бодровская, – тихо сказала Полина.
– Детка, на морочь мне голову. По документам ты, может, и Бодровская. Но я-то вижу, что Ларионова, – и подмигнула, – Мама здесь? – спросила очень тихо, наклонившись к самому Полининому уху.
Девочка кивнула. – И папа тоже.
– Тогда попроси их подождать, будь любезна.
Полина выскочила на улицу бегом. Папа с мамой стояли возле машины.
– Я поступила! Такая седая дама сказала, что Ларионова зачислена. А я говорю, что я Бодровская. А она... мам, она подождать просила.
– Солнышко, поздравляю! – Полину подхватил на руки отец, поднял высоко, – Горжусь тобой, эльфеныш мой!
– Поленька, детка, ты умница, – Аллу трясло. И от радости за дочь, и от предстоящей встречи, – Перстень был у дамы? Такой большой.
– Да, мам. Это твой педагог?
Алла не ответила. Она кинулась к дверям. Там на ступенях, опираясь на трость, стояла Варвара Яковлевна.
– Ну, здравствуй, пропавшая звездочка! Глаза-то какие счастливые! Нашла того, о ком думала во время моих уроков? – педагог кивнула на Юру, – Фомина Таня сказала, что видела тебя с мужем-офицером. И что ребенок у тебя. Только...
– Да, Варвара Яковлевна. Сын еще старший. В Нахимовском учится. Муж капитан первого ранга. Доктор наук.
– Ого! И где ж таких берут?
– В метро! – рассмеялась Аллочка.
– Доверишь мне дочь? Поверь мне, девочка, она сможет.
Эпилог 3
Алла накинула на плечи шаль. Всё-таки от воды холод даже в начале лета. Но Юре всегда так нравилось это место на озере, что он не сомневаясь купил дачу именно здесь. Много лет прошло, а она помнит, как Бодровский «украл» ее на выходные в пансионат. Их самый первый раз тоже был будто бы вчера. И муж все эти годы смотрит на нее своим особенным магнетическим взглядом. Вот только дети уже взрослые совсем. А ее Король эльфов обзавелся сединой.
– Аллуся, ты не замерзла? – Юра подошел к жене. Обнял за плечи. Поцеловал в шею. Алла прижалась крепче. Нет ничего лучше, чем оказаться в кольце любимых рук.
Гостей приехало много. Все свои. Ветровы, Юрина мама, Аллочкин отец. Лика с женихом. Ника с мужем и дочерью. Юра шутит, что они "вторые Захаровы".
Вероника еще школьницей попала на бал в Нахимовское училище. Один танец с Никитой Комиссаровым – и оба пропали. Еле дотянули до совершеннолетия и поженились. Сразу родили Машку. У Маняши с дядей Юрой особые отношения. Свои секреты.
– Дядь Юр, ты же помнишь, да? – Десятилетняя Мария Никитична хитро прищурилась и помчалась вглубь участка. Алла подумала, что вот еще немного, и от ее детской непосредственности мало что останется. Начнется подростковый возраст и им всем мало не покажется.
– Бодря, колись, что наобещал мелочи? Вадим с таким удовольствием "выключал адмирала" на даче у друзей.
– Обещать, Ветер, ты ж знаешь, легче, чем исполнить. История, значит, такая. Месяц назад был теннисный турнир – «Белые ночи». Мы на финал всей толпой приехали за Маняху болеть. Ты ее видел? – Бодровский кивнул на Машу. – Она ж метр с кепкой на роликах, еле из-под сетки видно. А там лошадь.
Ветров совсем несолидно заржал по-лошадиному.
– Вадь, ты как пацан. Хорошо, молодые офицеры не видят, – обняла мужа Катя.
– Мне можно. Я в отпуску. Пусть смотрят. Адмиралы тоже люди. Прости, Бодря. И что лошадь?
– Такая шпала года на два старше. Ростом уже как Аллуся, ну и все при ней. Ну я и ляпнул просто так для мотивации, что если Машка выиграет, поедет в Нью-Йорк смотреть Usopen.
– Смотивировал?
– Еще бы! Наша мелочь приложила ее от всей души, только мы успевали головой крутить. Та вроде крупнее. По идее сильно бить должна, а у нее мяч еле летит. Так Машка как начала лупить «главным калибром». Аллусь, как это называется, когда подача навылет?
– Юрий Алексеевич, а еще доктор наук, – смеялась Аллочка, – Эйс называется. Не придуривайся. Все ты помнишь.
– Я ж военных наук доктор, мне можно. Эйсов было двенадцать. Знаешь, как эту мелочь теперь зовут?
– Даже не представляю! – развел руками Ветров.
– Карманный линкор! И вот теперь надо как-то исполнять, раз обещал.
Катя с Вадимом переглянулись.
– Кажется, все не так безнадежно. Вадь, давай ты позвони нашему "верховному". У них же там выходы на Америку.
Ветров набрал номер. Разговаривал недолго. Но с таким лицом, будто звонил высокому руководству.
– Все Бодря, считай, отправили мы ваш "Линкор" в Америку. Наш Игорек теперь уже целый доктор и очень удачно женат! Там есть выходы куда надо. И к кому надо. В Нью-Йорке как раз. И, между прочим, у человека на афганке иконостас такой, что больше наших с тобой вместе взятых.
– Юрочка, самовар неси! – Валентина Вениаминовна вынесла к столу блюдо с пирогами.
У Вадима зазвонил телефон. Он даже встал. Бодровский усмехнулся. Видимо, серьезных людей напрягать пришлось ради Маши. Потому что Ветер даже с главкомом по телефону разговаривал сидя. Алла с Катей накрывали на стол.
– Катюш, а кто это у вас там "верховный"?
– А это, не поверите, бабушка жены Игоря, – заулыбалась Ветрова. – Она у нас в Североморске – легендарная личность! Никогда не предупреждает о своем приезде, кормит пирожками всех, кто под руку попадется. И ставит весь гарнизон на уши так, как ни одна московская проверка.
– Всё. Готовьте документы. Ждут Машу в Нью-Йорке. Сделают аккредитацию. Сможет всех чемпионов близко увидеть. Только она хоть и Маша, но этих "медведей" чур не мучить! Бодря, с тебя коньяк.
Эпилог 4
По набережной Фонтанки в сторону метро «Гостиный двор» спешила изящная женщина.
Отпуск уже закончился. В Академии русского балета скоро новый учебный год.
Алле Георгиевне Бодровской нравилась ее работа. Психологов, когда она училась, в училище не было. Нынешним детям полегче.
Лето получилось замечательным. Они с Ветровыми наконец-то самые настоящие родственники. И Бодровских прибыло.
Миша женился на Алевтине Вадимовне. На своей Алечке, с которой глаз не сводил и за которую был готов убить, кажется, еще с ее детства. Не испугался ни старших братьев, ни погон отца и прадеда.
Но сегодня особенный день. Они с мужем очень стараются его не пропускать.
Алла улыбнулась, когда комендантский патруль прошел в метро почти перед ней. Толкнула высокие двери. В вестибюле лицом к дверям стоял высокий мужчина в форме контр-адмирала. В руке – роза без шипов с лентой на длинном стебле.
Алла сунула руку в сумочку и нащупала жетончик.
