Текст книги "Пока не развели мосты (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 70

Алла отработала первое полугодие вполне нормально. Школа рядом с домом. Работа любимая. Да и деньги тоже не лишние. Она на шее ни у кого сидеть не привыкла. Юра, конечно, уговаривал, вообще на работу не выходить, как только узнал, что у них будет малыш. Но Алла даже представлять не хотела, что будет сидеть дома до самых родов.

У Юры это был выпускной курс в Академии. Беспокойство за распределение усилилось. Можно было, конечно, воспользоваться связями отца. Поговорить с его друзьями, которых знал с детства. Они бы не отказали. Составили бы протекцию. Можно было бы остаться в штабе Балтийского флота. Да и академические преподаватели говорили, что он бы потянул работу на кафедре.

Но это всё было не то. Не ради этого он шёл на флот. С таким же успехом можно было слиться после Нахимовского. Были же у них ребята, которые не пошли в военные училища, а поступили в гражданские университеты. Или выбрали торговый флот, а не военный.

Бодровский чувствовал себя некомфортно. К Питеру его словно канатом привязали. И морским узлом затянули – не развяжешь. Так до старости можно просидеть возле маминого холодильника, ничего толком не добившись. Какой результат его службы в Североморске? Погоны кап три? И что с ними делать, если к ним не полагается никакая толковая служба?

Теперь на север ему точно путь заказан. Малыш будет. Тащить его за полярный круг – не самое разумное решение. Дети, конечно, рождаются и растут везде. Но сознательно выбирать Североморск? Для чего? На крейсер его не вернут, это ясно. Даже если летом будут погоны кап два, то куда?

Замом к Ветрову? У самого Вадима пока такая же ситуация с погонами. А заместитель тоже свой парень – Серёга Леонидов. Да и служить под командованием лучшего друга – такой себе вариант. Причём для обоих не выигрышный. Они всегда были равными. Вот только теперь Ветер равнее получился.

– Юрочка, не переживай, пожалуйста, – Алла обняла мужа. Видела, как он каждый день погружается в тяжёлые мысли. Явно о собственных служебных перспективах.

– Ал, я так всю жизнь просижу как мальчик в коротких штанишках. Дальше Питера не выезжая. Морской теоретик, а не боевой офицер.

– Что плохого в теоретиках? Кто-то же работает и в Академии. Разве это плохая служба? Ты ещё говорил, в штаб флота можно...

– Это не я говорил, – Бодровский был уже на взводе, – Это мама говорила.

– Это плохая служба? – Алла и правда не понимала, чем плохо служить, никуда из дома не уезжая.

– Ты не понимаешь! – Юра повысил голос, – Чем отличается "эй ты, кап два" от "товарищ капитан второго ранга"! Это, блин, разные вещи! Совсем!

– Не кричи на меня, – Алла произнесла это со спокойным достоинством, а Юра мельком про себя отметил, что именно эта её уверенность и спокойствие – результат их отношений, – Ты ему завидуешь? – выдала неожиданно.

– Кому? – не понял Юрик.

– Ветрову. Что он командир. Что на флоте именно ему прочат карьеру едва ли ни адмирала.

– Ты ничего не понимаешь! – бросил зло. Влез в ботинки и куртку, выскочил из квартиры оставив жену одну. Ему было душно и маятно.

Сел во дворе на скамейку. Нащупал в куртке пачку мятую пачку сигарет. Купил утром. Думал даже закурить. Но потом вспомнил, что Аллочка унюхает мгновенно. Черт! Мелкий колючий снег зарядил. Юра поднял меховой капюшон. Сразу вспомнился тот его первый шторм на Онеге. Аж затошнило. Он щелчком отбросил сигарету. А ведь Алла права...

Глава 71

В феврале снова ждали на сессию Ветрова. Он приезжал не один. Со своей невестой Катей. Бодровский нашёл им однокомнатную квартиру недалеко от Академии. Не тащить же девочку в общагу.

Для Юры это была последняя сессия в Академии. Дальше диплом.

Бодровские ждали друзей в гости. Знакомиться с Катей. Всем было не просто интересно, а до жути интересно, что ж это за принцесса такая у Ветрова. Внучка самого Склодовского. Тётя Валя целый день простояла у плиты, не слушая ни сына, ни невестку.

– Мам, хватит. Мы не съедим. Ты и так полный холодильник Вадиму затоварила. Он лопнет. А ему ещё жениться!

– Отстань, Юр, я так хоть занята и не очень волнуюсь. Вот что там у него за девочка такая. Совсем молоденькая. Как она сможет-то в вашем Североморске?

– Как все, мам. Не просто ж так она за Ветра замуж собралась. Она-то в курсе, кто он и что он.

Звонок в дверь, как они ни готовились, оказался неожиданностью.

Дверь открыл Юрка. Налетел сначала на друга.

– Ветер, здорово! Хорошо, что добрались до нас. Знакомь давай. Я Юра.

Явно смущенная Катя выглядывала у Вадима из-за плеча.

Аллочка вдруг обошла мужа, подвинула Вадима и обняла Катерину.

– Привет. Я Алла. Жена вот этого шумного человека, – она кивнула на мужа, – Ты же Катя? Проходи. Мы вас ждали. Мама, Ветровы приехали! – крикнула в сторону кухни.

Алле Катя сразу понравилась. Прямой взгляд, открытое лицо. И красивая. Но не кукла. На Вадима смотрела тем особенным взглядом, которым смотрят только любящие женщины.

– Ох, батюшки, уже? Господи, ну наконец-то! – появилась из глубины квартиры Юрина мама. Обняла сразу обоих, – Ну, вот! Вижу глаза счастливые! Слава богу! Какая ты красавица, Катюша! Нашему Вадику только такая и нужна была.

– Мам, ну Вы не смущайте Катю, – вступилась Аллочка.

– Да это я от радости. Ветровы наконец явились. Давайте все за стол.

Тётя Валя принялась всех кормить. А Катю ещё и разглядывать. Юра заметил, как друг ободряюще сжал пальцы своей невесты.

Катя всем понравилась. Простая и улыбчивая. Умненькая. А самое главное – они с Ветровым смотрели друг на друга счастливыми влюблённым глазами. Оставалось только искренне порадоваться за Вадима. Нашёл-таки счастье.

– Вы жениться-то где задумали? Не в Питере? У нас тут летом бы и сыграли свадьбу. Ты ж будешь на сессии как раз, – Юрина мама с умилением разглядывала обоих мальчиков и их половинки.

– Не, теть Валь, придётся Вам к нам в Москву приезжать. Или в Североморск. Катина семья и там, и там.

– У нас правда очень красивые свадьбы. Нева, сирень цветёт, – подтвердила Алла, – Хочешь, наши фотографии покажу?

Алла и сама очень любила это фотографии. Совершенно волшебные. Возвращающие в тот прекрасный день. Вот только Катя хмурилась всякий раз, когда видела на фото Арину, висящую на Вадиме.

– Ты не думай, Ветров её знаешь, как отшил. Высокохудожественно. Она, между прочим, с тех пор с нами не общается. Но я не жалею. Я с Юриком рядом только жить начала по-настоящему, – поделилась вдруг Алла с Катериной.

– Когда тебе рожать? – Катя потянулась к Аллиному животу, – Можно?

Аллочка кивнула.

– В начале мая. Но мы к вам на свадьбу обязательно приедем.

Движения ребёнка уже угадывались. Словно большая рыба била хвостом.

– А ты хочешь? – почему-то шёпотом спросила Алла.

– Очень. И очень боюсь, – так же шёпотом ответила ей Катя.

– Не бойся. За такими, как твой Ветров и мой Бодровский, вообще ничего не страшно.

Глава 72

На базу Балтийского флота в Кронштадт Бодровский поехал не из праздного любопытства. Академическое начальство отправило. Дел было на несколько часов. По-хорошему, нужно были ещё до Приозерска добраться. Там опытные и учебные корабли полигона.

Бодровский зашёл в штаб Ленинградской группировки. Поймал себя на том, что многих офицеров знает лично. В коридоре здоровался за руку то с одним, то с другим.

– Бодровский, – окликнул его кто-то со спины. Пришлось развернуться. Этого капитана первого ранга Юра точно где-то видел, – Вы же Бодровский? – капрал протянул руку для приветствия.

– Так точно. Бодровский.

Юра ответил на крепкое рукопожатие. И только потом до него дошло, что это командир бригады капитан первого ранга Савченко. Дай бог памяти припомнить имя и отчество, а то неудобно получится.

– Я видел Ваше выступление на конференции в Академии. Дельное очень.

– Спасибо.

– Откуда опыт?

– "Амирал Кузнецов". Североморск, – не стал сильно вдаваться в подробности Бодровский.

– Тот пожар? – кивнул Савченко на орденскую планку. Юра только кивнул. Кому надо, и так в курсе, что там было и как.

– Академия же очно?

– Так точно. Третий курс.

– И кап два, получается, уже скоро?

– Не от меня зависит, – Юра никак не мог понять, к чему эти вопросы.

– Мне тут, Юрий Алексеевич, про Вас академическое Ваше начальство напело в уши. Что ж ты, мол, Виктор Петрович, мимо таких офицеров смотришь.

У Бодровского была каша в голове. Слава богу, хоть имя и отчество теперь вспоминать не надо. Интересно, кто ж его так хвалил? Не иначе начальник кафедры. И к чему эти реверансы?

– Как Вы, Юрий Алексеевич, к корветам относитесь?

Это было совсем оглушительно. Как можно относиться к кораблям второго ранга? Разве есть варианты?

– Не понял Вас, Виктор Петрович, – раз разговор неофициальный, Юра решил тоже по имени и отчеству.

– А что тут понимать? Корвет "Стойкий". Командирская должность – кап два. Или страшновато без опыта?

– Никак нет. Не страшновато, – выдал Бодровский, а у самого поджилки затряслись. В списочном составе Балтийского флота только один эскадренный миноносец. И это флагман. На Ленинградской базе в основном сторожевики и тральщики. А тут корвет! Командиром!

– Вы, Юрий Алексеевич, подумайте. Есть с кем посоветоваться? Женаты? Дети есть?

– Так точно. Женат. Ребёнка ждём, – Юра не понял, почему покраснел.

– Так это же отлично. Женатый командир всегда лучше служит. Вот и поговорите с женой. Придётся семье в Кронштадт перебраться. Или где они у Вас сейчас?

– В Питере. Разберёмся.

– Жду Вас после выпуска. Корабль Ваш на профилактике будет до июня. Вот и примите, – Савченко снова протянул руку, на этот раз – для прощания, давая понять, что разговор окончен.

Юре хотелось приложить ко лбу что-нибудь холодное. Ему только что предложили корабль. Так не бывает. Или бывает? Предложил же Склодовский Ветрову миноносец. Было совершенно не понятно, что ему сейчас делать. Наверное, ехать домой и всё рассказывать семье. Надо поговорить и с Аллочкой, и с мамой. Из дома на службу не наездишься каждый день.

– Бодровский! – снова услышал Юра за своей спиной, – Бодря, какими судьбами у нас? – рядом стоял Димка Захаров.

– Да вот, с Савченко разговаривал, – Юра был в слегка шоковом состоянии, – Он мне корвет предложил.

– Ох, ничего себе! Рад за тебя, друг! Кому, как не тебе! – Захаров похлопал Юрика по плечу, – К нам забежишь?

– Нет, Захар, поеду. Аллуся ждёт.

– Ну да, ты ж у нас теперь семейный!

– Ирочке приветы!

– Обязательно!

Первый порыв был – позвонить Ветру и рассказать ему. Корвет, конечно, не миноносец, но и не консервная банка. Непонятно почему, Юра этого не сделал. Решил, что успеет. Сначала надо Алусе сказать. Прямо сейчас обсуждать с Вадимом это предложение почему-то не захотелось. Может, дело было в тех Аллиных словах про зависть.

Глава 73

Приглашение от Кати и Вадима отпраздновать день рождения Катерины в кафе было несколько неожиданным. Хотя и логичным. Не в чужой же квартире Кате праздничный стол накрывать.

– Юр, ты так Вадиму и не сказал?

– Да не о чем пока, – уклончиво отвечал Бодровский.

– Это потому, что корвет – не миноносец?

– У меня, Аллусь, ощущение, что я всю жизнь пытаюсь Ветра догнать и не догоняю, – у Юры получилось как-то грустно.

– Ну, кое в чём ты всё-таки обогнал его, – Алла положила ладони мужа на свой уже заметный живот.

Юра сразу "поплыл". Беременная жена сводила его с ума, кажется, больше, чем небеременная. Аллочка с животом и чуть округлившимся лицом стала ещё красивее и притягательнее. Бодровский подумал, что жена права. В этом деле он обошёл Ветра. У него уже есть своя семья. И необходимость отвечать не только за себя.

– Юрочка, не волнуйся ты так. Вадим тебя правильно поймёт. Вот увидишь. Твой путь – тебе и идти по нему. У Вадима свой. Нельзя сравнивать. Ты ему свои ботинки не отдашь, но и его обувь тебе не впору будет. Так моя бабушка говорила.

В кафе они приехали изрядно волнуясь. Подарок Кате придумала Юрина мама. Услышала, как Вадим хвалил кулинарные способности своей будущей жены.

Было заметно, что Катя с Вадимом тоже только что пришли. Алла сдала локоть мужа.

– Катюша, мы от всей нашей семьи тебя поздравляем! – начал торжественную речь Юра, вручая корзину с цветами и свёрток с подарком.

– А что там? – кивнула Катя на красивый бант.

– Там всякие кулинарные штучки, – замялся Юрик.

– Кать, Вадим сказал, ты готовишь обалденно. Мы вот всяких таких кондитерских мелочей набрали. Формочки, кондитерский мешок, шпатель. Чтобы торты делать, – поддержала мужа Аллочка.

– О-о, спасибо, ребята! Вадя, форму если что перешьем! – Катя обняла Аллочку, – Он всё знает, – шепнула.

Алла вздрогнула. Как же так?

– Бодря, ты давай, не бледней. Тебя Отец Захар сдал, как мичман стеклотару. Давай, рассказывай. Что, правда корабль?

– Нет, мальчики, никаких разговоров про корабли, пока мы не поздравили Катю! А то вы как начнёте, так забудете, за чем пришли, – распорядилась Аллочка, – Вадим, наливай. Мне сок. И давай тост.

Вадим встал.

– Дорогая моя Екатерина Александровна! Бодровский хрюкнул, тут же получил локтем в бок от жены.

– Я первый раз увидел тебя, когда тебе было шестнадцать. И запомнил. Ты потрясающая. Красивая, умная, талантливая. Я очень хочу, чтобы ты была ещё и счастливой. Мне осталось всё для этого сделать. Ты – лучшее, что случилось со мной в жизни. С днем рождения, родная!

Аллочка полезла за платком. Надо же! Вадим-то какой романтик оказался. Бодровский смотрел на друга удивлёнными глазами. Не ожидал он от Ветра такой сентиментальности.

Они всё же обсудили предложение Савченко.

– Бодря, знаешь, а ты ведь в сто раз ответственнее меня. Это я уже давно сам себе волшебник. Вольный стрелок. Родителей нет. Брат далеко. А ты всегда за своих отвечал. На тебе груз больше. Мама на тебе. Жена. Ребёнок. А Кронштадт – совсем неплохой вариант.

– Ты думаешь? – Юра поднял глаза на друга.

– Я уверен.

Бодровские вышли из кафе вполне умиротворенными. Очень потихоньку пошли по набережной. Алла и не заметила, как справа оказался служебный вход Михайловского театра. И из него вышла, вот нарочно не придумаешь, та самая Татьяна Фомина, которую ругала педагог по классическому танцу.

– Ого! Ларионова! Шанс ты наш!

– Привет, Таня, – Аллочка улыбнулась, крепко держа за локоть мужа.

– Добрый вечер, – веско поздоровался Бодровский.

У Фоминой натурально отвалилась челюсть. Она оглядела Юрика с головы до ног, а потом и саму Аллочку, остановившись взглядом на животе.

– А при чем тут шанс? – искренне не поняла Алла.

– А при том, Ал, что Варвара Яковлевна, когда ты отчислилась, так нам и сказала: "Вот теперь, к сожалению, у каждой из вас есть шанс попасть в театр. На фоне Ларионовой у вас шансов не было!", – Фомина произнесла это как-то устало и абсолютно серьёзно, – Видишь, – она кивнула на дверь театра, – Я воспользовалась. Правда, кордебалет. Но всё равно на сцене. А ты, я смотрю, молодец. Малыш будет... Скоро?

– Да, в апреле.

– Счастливая ты, Алка! – махнула рукой Фомина и быстрым шагом двинулась в другую сторону.

Алла прижалась к мужу. Посмотрела на дверь с надписью "Служебный вход". Да, она счастливая. А балет... Балет жаль, конечно.

Глава 74

Бодровский отлично помнил, как Захаровы ждали своего первенца. На первом курсе училища. Обоим и по девятнадцать-то, кажется, ещё не исполнилось. Тогда Димка и получил свое прозвище «отец Захар». Это был первый их общий наследник. Хотя они даже взрослыми-то себя чувствовали не всегда. Пацаны совсем.

Юрку поражало, что Димон всё время говорил "мы". Будто тоже ходил беременным вместе со своей кукольной Иришкой. "Мы были на УЗИ", "Он нас пинает", "Нам рожать". Кто б мог подумать, что этот ребёнок уже сам в Нахимовском учится, а Захаровы успели уже и дочку сообразить.

Зато теперь Юрка отлично понимал Захарова. Они с Аллочкой ждали ребёнка. Им рожать в конце апреля. У них сын будет. В тот день, когда Алле надо было на УЗИ, Юрка единственный раз никак не смог пойти вместе с женой. Она поехала одна. Звонила ему, кажется, прямо из кабинета.

– Юрочка! Сын! Будет сын, слышишь?

Потом рассказывала, как выскочила из кабинета, забыв застегнуть штаны. Да так и бежала до самого дома.

А Юра сначала впал в ступор. Прям в тупике оказался. Вылезай, приехали. Информация в мозг, вроде, пришла, но вызвала там странную реакцию.

Во-первых, Бодровскому стало жаль, что не дочь. Хотя он отчётливо помнил, как с самого начала хотел сына. Ещё прямо там – на ветреном пляже в Сестрорецке, когда Алла ему рассказала про беременность.

А во-вторых, он испугался. Мальчик. Сын. С ним же и жёстким надо будет быть. А если сын тоже станет на него обижаться, как Юрка в свое время на своего отца? Перед глазами неслись разные моменты их с отцом взаимоотношений. Сможет ли он быть достойным примером? Будут ли они с сыном друзьями?

– Юрочка, сейчас, говорят, можно с мужем быть на родах, – Алла завела разговор издалека.

Она совсем не собиралась принуждать мужа. Мнения на этот счёт были разные. От позитивных, что процесс совместных родов укрепляет взаимоотношения между супругами и формирует отцовское чувство к младенцу, до "муж потом на тебя как на женщину смотреть не сможет".

Этого Алле, конечно, не хотелось. Потому что ей нравилось, как муж на неё смотрит. И беременность, кажется, только добавила остроты их отношениям. Она явно нравилась мужу и с животом, и с увеличившейся грудью.

Юра на её намёки ничего определённого не ответил. Алла рассудила, что времени у них ещё достаточно для принятия таких решений.

У самого Бодровского дело шло к диплому. Он нервничал. Много времени проводил на испытательных кораблях в Приозерске. Но по несколько раз в день звонил домой.

– Юрий, занимайся службой. Я подстрахую Аллочку, если что. Она не будет одна, – уверяла его мама.

– Мама, если я буду есть всё, что Вы готовите, Юра меня в роддом покатит, – смеялась Аллочка, держась за уже приличный живот.

Со спины так вообще нельзя было сразу понять, что она беременна. Но живот весь был впереди. И все единодушно говорили, что это точно мальчик.

Юра посмеивался про себя. УЗИ именно это и показало. Наука почти точная. А женщины всё равно верят в приметы.

Глава 75

Всё утро Бодровский провел в поликлинике. Подошло время ежегодной диспансеризации. Утром из дома уехал «натощак». Потом в академию занёс текст статьи в военно-научный журнал. Выслушал похвалы и приглашение в адъюнктуру. Прикинул, смог бы он совмещать службу и еще одну учёбу, где мало того – диссертацию надо писать.

Звонок от мамы застал его на пути в столовую.

– Сыночек, мне что-то тревожно. Аллочка на звонки не отвечает. А у нас тут, как назло, начальство прямо в библиотеке. Не сбежать. Может, ты дозвонишься.

У Юрки желудок моментально подскочил к горлу. Аж затошнило. Ладони стали холодными и липкими. Тыкал в телефон, не очень соображая. Алла всё-таки отозвалась. Голос слабый.

– Ты как, родная? Почему не отвечаешь?

– Юрочка, всё хорошо. Телефон в другой комнате, а у меня что-то спину тянет. Ты скоро? Или ещё занят?

– Я еду, Аллусь. Уже еду. Может, к врачу надо.

– Я пока полежу.

Бодровский не бежал, а летел домой. Пока подъехал, у парадной обнаружилась скорая.

– Роды у вас, папаша. Собирайте вещи жены. Поедем, – фельдшер держала под локоть бледную Аллочку.

Юрка вышел из приёмного отделения роддома совершенно обескураженный. Его дальше порога не пустили.

Повинуясь порыву, Бодровский набрал Вадима. Тот отозвался сразу. А Юрка не мог двух слов связать.

– Бодря, мать твою, соберись! Что случилось? – гаркнул Вадим.

– Ветер, они её увезли. И меня не пускают. А я слышу, она кричит. Я тут как дурак с её сапогами и курткой в руках, – выдал наконец Бодровский после нескольких невнятных фраз нечто вразумительное.

– Юрка, ты давай, не кисни! Сейчас папой станешь!

– Ветер, ей больно. Я не могу ей помочь. Я такая сволочь трусливая. Она же намекала, что хочет совместные роды. Вопросы мне задавала. Я струсил, Ветер!

– Ещё не поздно. Давай. Попробуй. Может пустят? Денег дай.

– А? Да? Я попробую. На связи.

Бодровский отключился. Ломанулся обратно. Такого напора от будущего папаши, видно, не ожидали. Рядом с женой Юрка оказался уже через сорок минут.

Алле было по-настоящему страшно. И дома, когда она поняла, что это не просто "спину тянет", и в скорой, где бледный как полотно Юра держал её за руку. И уж тем более в приёмом отделении.

Стало понятно, что Юра не хочет отпускать её одну. Но вот только к совместным родам всё-таки нужно было готовиться заранее. Справку взять, как минимум. В этот момент она пожалела, что не настояла. Что не уговорила. Что послушала досужие разговоры, что мол, это только женское дела, а мужчине в родильном отделении не место.

Увидев в дверях предродовой палаты мужа, Алла не удержалась. Расплакалась.

– Аллуся! – Юра кинулся у ней.

– Очень больно..., – пожаловалась она впервые за всё это время.

И тут до Бодровского дошло, что слышанная ещё в Нахимовском фраза, что лучше один раз родить, чем всю жизнь бриться – гигантская глупость. Но пацанам, которые только начали брить усы, это казалось смешным.

Теперь было не до смеха, когда Алла снова закричала от боли и вцепилась Юре в плечо. Тот побледнел.

На пороге появился пожилой доктор. Небольшого роста, похожий на мультяшного Айболита.

У Бодровского мелькнула мысль, что это хорошо. И что молодого мужика он бы к жене не подпустил. Но тут Алла снова закричала. И стало абсолютно всё равно, какой доктор, лишь бы с ней и сыном всё было хорошо.

– Стихи какие-нибудь знаете, молодой человек? – доктор глянул на Юру поверх очков.

– З– знаю..., – у Бодровского зуб на зуб не попадал от волнения.

– Ну так читайте!

– Кхм... Белеет парус одинокий в тумане моря голубом...

– Громче и выразительнее!

– Что ищет он в стране далёкой, – прибавил Юрка громкость, словно радиоприемник, – Что кинул он в краю родном...

Стихотворение оказалось ожидаемо очень коротким. Но зато пока он его читал, Алла ни разу не закричала. А только крепко сжимала его руку.

– С начала! – потребовал доктор.

Бодровскому и в голову не пришло спорить.

– Белеет парус одинокий...

На седьмом повторении хохотали уже все. Доктор аж до слез. Юрка был бы рад прочитать что-то ещё и пятьсот раз поклялся себе выучить сборник лирики русских поэтов, чтобы больше так не позориться. Но улыбающаяся жена сжимала его пальцы. Эта улыбка стоила того, чтобы ещё хоть сотню раз прочитать про парус и мачты.

– Всё, папа, идём рожать, – вдруг объявил доктор.

Алла вздохнула с облегчением. А Юра не понял, куда это они ещё собрались, и что это было. Но тут им с Аллочкой стало не до стихов. Юрка думал, что у него порвутся лёгкие. Ощущения были похожи на глубоководные тренировки ещё в училище. Кислорода не хватало. И только ритм держал в сознании. Через ладонь, которой он держал руку жены, Бодровский пытался влить в неё силы. По-другому не помочь. Но его храбрая девочка справилась.

Доктор сначала поднял на Юрку глаза.

– Вы, папа, смотрю, Михаила Юрьевича очень любите. Он, кстати, мой тёзка. Я тоже Михаил Юрьевич, – проговорил. А глаза над маской улыбаются.

В следующий момент Юра увидел сына. Сердце остановилось. Пришлось принудительно сделать вдох. Краем глаза заметил медсестру, которая подкрадывалась к нему с нашатырем.

– О, смотрите, не упал, – улыбнулась она, – Говорите хором, кого видите? Мама, кого видит? Кого папа видит?

– Сына..., – обессиленная Аллочка не знала, на кого ей смотреть. А ребёнка или на мужа. Любовь к обоим её мальчикам затапливала со страшной силой, – Юрочка, может, Михаилом назовём?