Текст книги "Пока не развели мосты (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 58

Юра никак не мог понять, о чем Алла так тяжко размышляла, пока они отъезжали от дома. Её определённо нужно было отвлечь. Ведь это по сути её отъезд в новую жизнь, в которой нужно будет решить миллион не самых простых вопросов.

Алла старательно вглядывалась в пейзаж. Они отъехали от детской площадки, где мама когда-то качала её на качелях. А вот за той аркой был её детский сад. По Малому проспекту она сотни раз ехала в трамвае. Шестой трамвай – до Финбана*, сороковой – до Тихорецкого.

Воспоминания яркими картинками неслись в голове со страшной скоростью. В глазах наконец спасительно защипало. Слёзы – это хорошо. Глядишь, станет чуть легче.

Юра молчал. Да и что тут скажешь. Нелюбовь подчас бывает очень сильной и ранящей. Нелюбовь – это не отсутствие любви. Это такое отдельное чувство. Суровое и колкое. Лечить её можно, наверное, только антидотом – настоящей любовью. В комплексе с нежностью, доверием и терпением. Для своего Эльфа он готов хоть к реанимационным мероприятиям.

По Университетской набережной они уже подъехали к Дворцовому мосту. Алле никогда не удавалось остаться равнодушной к этому виду: с одной стороны Стрелка Васильевского острова, с другой – Петропавловская крепость, напротив – Зимний дворец. Между ними – Нева. Быстрая. Мощная.

Машина въехала на мост в общем потоке, но у Аллы возникло ощущение, что вот сию минуту, в едва наметившихся пасмурных сумерках мост разойдется прямо у них за спиной, отрезая дорогу назад. Чувство было настолько реалистичное, что Алла даже обернулась.

Нет, мост был на месте. Поток машин с горящими фарами сзади, поток с красными стоп-сигналами – впереди. Ничего не случилось. Жизнь города текла в прежнем субботнем ритме.

– Хочешь, сходим в галерею на Большой Конюшенной? Мама сказала, там выставка. Потом зайдём куда-нибудь. Надо пообедать.

Алла с трудом представляла, что сможет сейчас что-то разглядывать, а уж тем более есть. Внутри была гигантская дыра. Особенно жутко было вспоминать папин взгляд. Тоскливо-покорный. Но было в нём что-то такое, из-за чего Алла не могла ненавидеть отца. Ирину – да, могла. Она ненавидела мачеху сейчас особенно яростно. А вот папа... За годы после смерти матери Алла так и не смогла понять, что же его сломало. Ведь это он должен был стать ей опорой и поддержкой. И тогда сейчас Юра всерьёз просил бы у него руки дочери. Как у нормальных людей это бывает.

Юра поставил машину. Помог Алле выбраться. В сапожках на каблуках и новом пуховом пальто было непривычно. Отражение в ближайшей витрине явно делало ей комплимент. Что ж. Как там говорили немецкие философы про бытие и сознание? Раз у неё теперь бытие новое, то и с сознанием пора что-то делать.

В небольшой фотогалерее было уютно и тепло. Фотографии в разных техниках впечатляли. Они переходили от одной работы к другой, читая описание. Пейзажи и натюрморты. Цветные и черно-белые. Цифровые, пленочные и еще неведомые им способы сохранения изображения. Застывшие эмоции. Замершее время. Остановленное движение.

Юра в основном разглядывал Аллочку. Её тонкий профиль, глаза, полные чувства и интереса. Изящные линии тела и плавные движения.

Внутри неё явно произошёл какой-то перелом. Будто Дворцовый мост стал границей между прошлым и настоящим. И сейчас рядом с ним бродила по галерее совсем новая Алла Ларионова.

Эта новая Аллочка сейчас входила в ним под руку в зал ресторана. На неё обернулись, наверное, все мужчины. Юра в этот момент сам себе позавидовал. Сегодня они с Аллой не будут говорить о проблемах. Все разговоры оставят на завтра. Сегодня есть только они и их новая жизнь.

*Финляндский вокзал

Друзья, если интересно, то фотогалерея в книге – самая настоящая. В Санкт-Петербурге на Большой Конюшенной д.1. Вход в галерею с Конюшенного переулка. Станция метро Адмиралтейская, Невский проспект. Галереей владеет мой одноклассник Роман Замлячев. Потрясающий фотограф и фанат фотографии.

Глава 59

Алла несколько раз пыталась завести разговор о делах. Юра уводил беседу в сторону. Потом всё же взял Аллины ладони в свои.

– Давай сегодня не будет дел и серьёзных разговоров. Давай это будет просто наш субботний вечер. Обещаю, что таких вечеров у нас впереди много. Я очень постараюсь, чтобы так было. Сегодня можем сделать только одно дело – купить тебе кольцо.

Юра не переставал удивляться Аллочкиной способности мгновенно краснеть до кончиков ушей. Смущенный Эльф нравился ему безумно. Мысли вернулись к той их самой первой встрече в метро. Эх, если бы он тогда знал, что это за девушка! Вся жизнь могла бы пойти по-другому.

Алла разглядывала Юрины ладони. Мужские и сильные руки. Длинные, словно музыкальные, пальцы. Пришедшая мысль только добавила краски на щеки. Он же будет носить обручальное кольцо? Воображение разгулялось мгновенно. Жёлтый блестящий ободок на безымянном пальце правой руки нарисовался легко.

Увидев цены в ювелирной магазине, Алла не знала, куда себя деть.

– Юрочка, – потянула она Бодровского за рукав, – может, мы зайдём не в центре? – зашептала в ухо.

– Тебе тут не нравится? – так же тихо спросил Юра.

– Они на нас смотрят, будто мы хотим что-то украсть.

Юра окинул взглядом продавцов. Его, конечно, подмывало, устроить тут побудку боцманской дудкой и доказать всем, что он может себе позволить купить кольцо для своей невесты в любом магазине города. Но настроение Аллы было важнее.

– Пойдём ещё посмотрим, я видел красивый вариант в другом месте, – сказал громко.

– Молодой человек, у нас тоже есть достойные украшения для Вашей дамы, – наконец отмерла продавец.

– Верю. В другой раз.

– Спасибо большое..., – Алла взяла Юру под руку. Ей было неловко. Она не сильно осведомлена о доходах флотских офицеров. А заводить разговор о деньгах было не к месту.

– Не за что. Я видел в квартале отсюда ещё один ювелирный. На цены не смотри, пожалуйста. Обещаю, что наш семейный бюджет не пострадает. У меня после севера большие жировые запасы. Как у белого медведя.

Алла снова вспыхнула. Но ей определённо нравилось, как звучит "наш семейный бюджет". Получалось, что всё реально. Они с Юрой будут семьёй. Звучало фантастично.

Кольцо действительно нашлось в магазине буквально через пару кварталов. Продавщицы занимались ими с искренним интересом. Алле казалось, что камень сверкал вызывающе, словно рассказывая всем, что он – символ её новой жизни. Но необыкновенно ей шёл. Сомнения улетучились, когда прямо возле витрины Юра опустился на одно колено.

– Знаю, что ты уже согласилась, – улыбался он, – Но пусть у нас чуть-чуть будет по правилам, – Надел колечко на тонкий подрагивающий пальчик. И поцеловал его уже на Аллиной руке.

Всю дорогу из центра домой Алла крутила колечко на пальце. Ощущения были потрясающие. Словно прожиты не одни сутки, а несколько лет. И в голове не умещалось всё, что нужно было бы осознать.

Юра видел, как нервничает Алла. По-хорошему, им стоило снять квартиру и жить отдельно. Но мама, конечно, расстроится. То, что Алла ей нравится, сомнений не вызывало, но каково будет самой Аллочке?

– Юрочка, а что такое дифферент на корму? – Алле и правда было интересно, что же именно сказал сегодня Юра Ирине, что ту аж приморозило. Хотя был вариант, что она тоже не поняла ни слова.

Бодровский аж закашлялся от неожиданности. Потом рассмеялся. Алла совсем далека от флота. И ей, вероятно, многие слова и выражения ещё придётся объяснять.

– Ну... Если коротко, то это когда корабль садится на корму. На попу, то есть, – Юра вдруг стал серьёзным, – Я не могу тебя попросить не думать о своей семье. Но я очень постараюсь, чтобы плохое забылось. Ты веришь?

– Конечно! – лицо Аллочки выражало решительность.

– И я с тобой. Всегда, – Юра сжал её ладонь.

Алла не знала, как это случилось, но слёзы из глаз потекли моментально, без подготовки. Только они были совершенно точно счастливыми.

Глава 60

Самым трудным для Аллы было выйти на работу в понедельник. Физически в этом не было ничего сложного. Юра ехал в Академию на занятия и завёз её. Сложно было увидеть сестёр и не расплакаться. Кто их привёл, она не заметила. Предположила, что отец.

Ей хотелось ещё раз его увидеть. И как бы ни была велика обида, она скучала. Давно и тягостно скучала по тому своему папе, который её любил. И где-то в глубине души надеялась, что когда-нибудь они встретятся.

Весь рабочий день Алла не могла собрать себя в кучу. Руки делали своё дело, будто ей не принадлежали. Застегивали курточки, завязывали шарфики, мыли посуду.

Решение было принято. Алла отработает положенные две недели. Потом ей дадут учебный отпуск на диплом.

Рвать с прошлым оказалось больно. Сколько раз Алла представляла себе, как изменит свою жизнь, как уйдёт из дома и станет самостоятельной. Но огромное количество ниточек держало её. Далёкое прошлое, в котором ещё была жива мама и все были счастливы, маячило призраком. И держало. Начинать новую жизнь – очень трудно. Даже если эта жизнь рядом с любимым человеком.

Это в субботу вечером ей казалось, что дальше будет только ровная и светлая дорога. Что она сможет всё что угодно. На самом деле нужно было взрослеть. По-настоящему. Принимать решения о своей жизни. И слава богу, что у неё был Юра. Он обладал умением задавать вопросы, а не давать готовые рецепты. Его сила будто вливалась в Аллочку и становилась её собственными силами и волей. Просыпалось в ней давно забытое упорство на пути к цели. Пусть через невероятное напряжение. Как в балете.

Две недели пролетели как один день. Всё. Финиш. Разговор с сёстрами дался трудно.

– Я вас люблю очень. Вы не думайте. И всегда-всегда буду любить. Придёте ко мне на свадьбу? – шептала Аллочка, обнимая обеих. Девчонки закивали. Ника всхлипнула. Лика прижалась крепче.

Алла бежала от садика до Юриной машины без оглядки, задыхаясь от слёз. Бодровский ждал её у машины. Поймал. Обнял. Прижал крепко.

– Всё хорошо будет... Всё будет хорошо. Я тебе обещаю, – шептал, сцеловывая слёзы.

Сам Юра совершенно не был уверен, что отношения с семьёй Аллы когда-то снова смогут стать хорошими. Сестры, конечно, не в чем не виноваты. Но вот её отца он так и не смог понять.

По всем инстанциям для смены паспорта Юра ходил вместе с Аллой. Документ действительно оказался испорчен и не годился ни для подачи заявления, ни для приёма на работу. Всё оказалось не так быстро, как хотелось бы.

На новом месте Аллиной работы – в школе, где когда-то, ещё перед Нахимовским, учился Юра, всё закономерно было по-новому. Дети старше. Работа серьезнее. Алла ушла в неё почти с головой, спасаясь от сомнений в собственной профессиональной пригодности. Получается, права была бабушка, когда говорила, что самой Аллочке не помешала бы помощь.

Называть домом квартиру Юриных родителей тоже получилось не сразу. Очень долго было ощущение, что она в гостях. А дом... Дом был ещё там – на Васильевском.

Глава 61

Бодровский всегда учился качественно. В простом просиживании штанов в аудитории не видел никакого смысла. Читал, вникая в тонкости, к зависти однокурсников и радости преподавателей. С гордостью обнаружил, что у Аллы такой же подход к учёбе. Времени и сил у неё стало намного больше. Уверенность в себе медленно, но верно, ползла вверх. Диплом писался активно. Благо, дома для этого были все условия.

Алла долго не могла привыкнуть, что вечером в комнату может тихо постучать тётя Валя и принести им с Юриком чай и бутерброды. Эта мягкая ненавязчивая забота была очень трогательной. Она сама старалась не оставаться в долгу. Но иногда Юра мягко оттеснял её от пылесоса или раковины с посудой.

Первые дни ей было неловко, что они спят в одной постели, а мама Юрика это понимает. Не женаты же. Но потом неловкость сгладилась. Уснуть, не уткнувшись носом в крепкое плечо, стало почти невозможно.

Иногда Юра сидел с картами до ночи. Тогда и Алла читала, пока глаза не начинали слипаться.

– Не жди меня. Спи, – Юра поворачивал лампу.

– Не могу без тебя, – улыбалась ему Алла. И их маленький мир становился ещё теплее.

Первый Новый год своей новой жизни Алла очень старалась запомнить. Они встречали его вдвоём. Тётя Валя умчалась в гости к своей давней подруге. Живая ёлка пахла детством и праздником. Отчаянно хотелось, чтобы все-все загаданные желания непременно исполнились. Шампанское под бой курантов глаза в глаза. Поцелуй, обещающий и зовущий.

– Этот год будет очень счастливым, – в голосе Юры не было и тени сомнений. И Алла верила каждому его слову. Так и будет. Обязательно.

Разговор о свадьбе первой завела Юрина мама. Но не с Аллочкой, а с сыном.

– Юрий, это не дело. Вы жениться-то собираетесь? Чай уже не мальчик. Я, между прочим, внуков хочу.

– Собираемся, мам. Вот за это не волнуйся.

Фраза про внуков задела внутренние струны. Потому что он тоже про это думал. Сомнений было море. В собственных способностях быть отцом прежде всего.

– Как это не волноваться? Это большое мероприятие. Семейное. Надо обсудить. Может, родители Аллочки тоже захотят участвовать.

– Это я сомневаюсь, – получилось резковато. Юра маму особо в подробности не посвящал. Сказал только, что с мачехой у Аллы сложные отношения.

– И когда вы планируете?

– В летнюю сессию. Чтобы Алла закончила уже. Чтобы потом отпуск. Повезу Аллусю на юга.

На самом деле с момента, как Алла согласилась выйти за него замуж, они не обсуждали свадьбу. Сначала решали вопросы с Аллиными документами, потом с работой. Так что Юрины планы, озвученные матери, были чистым экспромтом.

– Аллуся, мы с тобой жениться-то собираемся? – озвучил Юрик злободневный вопрос.

Алла аж остановилась. Что она может ответить?

Юра среагировал на её растерянность.

– Это я к тому, что надо как-то спланировать это мероприятие. Как тебе июнь? Или пойдём и распишемся вот прям завтра, и ну её эту свадьбу?

Алла закусила губу. Она бы и расписалась прямо завтра. И против свадьбы тоже ничего не имела. Как выбрать?

– Юр... Я правда не знаю. И ничего в этом не понимаю.

– Ладно, не дрейфь, изучим вопрос.

И Бодровский изучил. Глубоко и вдумчиво. Потом предъявил Алле результаты своих исследований. Выходило масштабно. Платье, лимузин, фотограф. Прогулка по Неве. Ресторан. Алла аж ладошкой рот прикрыла от изумления. А Юра как зачарованный смотрел на свою невесту. У него не было сомнений – он устроит для Аллочки праздник. Чтобы она улыбалась. Они сделают миллион фотографий и через много лет будут показывать их внукам.

Решение организационных вопросов отложили на "после зимней сессии". Кроме того, должен был прилететь Ветров. С ним за компанию всё будет веселее.

Глава 62

Алле нравился Вадим Ветров. Они с Юрой были похожи, словно братья. И если бы ей когда-то сказали, что это так, Аллочка бы и не сомневалась. Лучшего друга можно было и не искать.

У самой Ларионовой с друзьями-подругами было не густо. Она общалась с несколькими однокурсницами, но совсем не близко. И с вологодской одноклассницей Ариной Федосеевой. Та, услышав, что Алла собирается замуж, сильно обрадовалась.

– Ну, Хома! Ну ты дала всем пропердеться! Наши вологодские сдохнут от зависти. Офицер, говоришь? А друзья у него есть холостые или всех приличных щенками разбирают?

Алла не сомневалась, что через неделю весь их район в Вологде будет знать, что она замуж выходит. У Федосеевой же не удержится. И честно перебрала в памяти Юриных друзей. Вадим, например, был ещё не женат. И ещё кто-то из однокурсников. Но Ветрову простоватая Арина вряд ли подошла. Ему вообще непонятно, кто подошёл бы.

Зимняя сессия в Академии совпала с последними зачётами и экзаменами у Аллы. Дальше будет только диплом и государственные экзамены. А Юре, получается, ещё год. Потом придёт распределение и они поедут служить на флот. Куда пошлют.

У Аллы это пока плохо укладывалось в голове. Она вообще не ездила никуда, дальше Вологды. В семь и восемь лет в Анапу с родителями уже можно было не считать. А тут Юра рассказывал про Тихоокеанский флот. И про Северный, где он служил. А Ветров там уже командовал кораблём.

Всё это звучало для Аллы одинаково фантастично. И возможный переезд из Питера, и то, что вот этот парень – Юрин друг – командует миноносцем. Пришлось напрячь воображение, чтобы представить хохочущего взахлёб над какой-то старой училищной байкой и уминающего голубцы мамы Вали Вадика на мостике, отдающим распоряжения.

– Ветер, мы хотим кафешки-ресторанчики глянуть на тему свадьбы.

– Вы не рано собрались? Сейчас по ним вообще не скажешь, что и как к июню будет.

– Говорят, в апреле мы уже ничего нормального не найдём. Давай вспоминай, где у нас вкусно.

Они отправились "в рейд" втроём. Алле было необыкновенно легко рядом с Юрой и Вадимом. Оба хорошо образованные и умные, они умели создать ей настроение.

– Во, смотрите, как думаете, нормальное заведение? Вроде летом веранда есть и вид ничего так, – Юра остановился, разглядывая кафе.

Алла побледнела и крепче сжала его локоть.

– Аллусь, ты чего? Не нравится? Ну и хрен с ним с плащом! (фраза из фильма «Всё будет хорошо»)

Это было то самое кафе, где она так и не смогла работать. Хотелось убраться с этого места побыстрее, раз уж забыть как страшный сон не получилось. Они уже развернулись. Алла взяла под руки обоих мужчин.

– А ты, птичка, оказывается, затейница, – раздался сзади голос хозяина кафе. Он как раз вынимал свою тушу из автомобиля, – По тройничку надо было сразу? Один не удовлетворяет? А строила из себя тут белку-целку!

– Аллуся. Стоп машина. Отвернись. Глаза и уши закрыть, – сказал ей Юра на ухо.

– Ветер, аппараты товсь...

Алла замотала головой.

– Юрочка, не надо. Давайте уйдём, – Алле стало страшно, потому что кулаки Юры, а потом и Вадима издали какие-то странные угрожающие звуки. Или это так показалось из-за кожаных перчаток.

– Выполняй, – так же тихо добавил Юра и своими руками приложил Аллины ладошки к ушам, повернул её спиной.

Бодровскому и без объяснений всё было ясно. Этот бесформенный говнюк приставал к его Алле. А теперь ещё и открыл свою вонючую пасть.

Давненько они с Ветром не объясняли всяким придуркам правила хорошего тона. Но мастерство не пропьешь. Захочет заявить, камер рядом нет, а следов они не оставят. Зато этот идиот ещё недельку не то что трахать кого-то, даже ссать без поучительных воспоминаний не сможет.

На всю науку в четыре руки ушла пара минут. Но Юра точно знал, что этим не ограничится.

– Отомри, – обнял он Аллу и они быстрым шагом скрылись из виду.

– Юрочка, вы его побили, да? А если он заявит? А если у вас неприятности будут? – почти плакала Алла.

– Не заявит, Аллусь. Точно. Не переживай. Ветер, ты не помнишь, у кого из наших мать в торговой инспекции работала? А не устроить ли нам проверку сего заведения? Дабы думы этого... Блин, нет слова-то приличного...

– Супостата, – подсказала Аллочка.

– Точно! Думы сего супостата направить в русло праведное.

– У Даньки Гусева, – сразу сообразил Ветров, – Погоди... Сейчас я ему наберу.

Глава 63

Весна в Питере настала как-то вдруг. Словно кто-то с самого утра решил, что старому грязному снегу хватит уже лежать по углам, и включил солнце. То самое северное солнце, которое уже светит, но конечно пока совсем не греет. Но и этого было достаточно, чтобы настроение метнулось вверх.

Аллочка не понимала, как же они всё осилят. Экзамены у обоих. У неё диплом. И свадьба. А Юра даже слушать не хотел о том, чтобы всё устроить как-то попроще. Напряг на эту тему все свои связи.

Новенький паспорт на имя Ларионовой Аллы Георгиевны лежал у Аллочки в такой же новой умопомрачительной сумочке. Сумку Юра подарил на восьмое марта. А вот паспорт проживёт ещё совсем недолго. Заявление они уже подали. И фамилию она, конечно же, поменяет. Нет, совсем не потому, что она ей не нравится. Красивая фамилия. Знаменитая. Её даже в училище переспрашивали, не родственница ли она известной актрисе, исполнительнице роли Любавы в фильме "Садко" Алле Ларионовой.

Для Аллочки смена фамилии была знаком. Точкой отсчёта новой истории. В которой они с Юрой – одно целое.

Из всех предсвадебных хлопот единственным поводом для спора стал список гостей. Алла хотела пригласить младших сестёр. А к ним в жёсткой сцепке прилагались родители. По-другому никак.

– Аллуся, ты уверена? – осторожно начал Юра, – Ты хочешь, чтобы они были на твоей свадьбе?

– Юрочка, понимаешь... Я бы очень хотела, чтобы там были мои родители. И бабушка. Но мамы с бабушкой уже нет. И это всё, что осталось от моей семьи. Папа и сестры. У меня нет другой. Уж как есть, – Алла развела руками.

– Я не понимаю! Правда не понимаю, Аллусь, почему ты там столько времени жила?

– А где ещё? Это мой дом! Моя квартира. Мне там, кстати, доля принадлежит. Небольшая. У меня был дом! Я там выросла. Я не знаю, на что надеялась... Юр, это у тебя вся семья друг за друга горой. То дядя из Иркутска звонит, то тётя из Петрозаводска. На каждый праздник. Ты всех своих двоюродных-троюродных зовёшь на свадьбу. Всех друзей из Нахимовского, из училища, из академии. А я? С моей стороны пусто? Шиш без масла? Три девчонки из группы. Вот и всё, – Алла горестно вздохнула.

– Хорошо. Давай пригласим. Только я сам приглашения отвезу. Во избежание недопонимания между сторонами.

– Спасибо, – Аллочка повисла у Юры на шее.

– Ты думаешь, тебя ещё не спалили, что ты с сёстрами видишься?

– Может, кто и рассказал Ирине. Только что она мне теперь сделает? – в голосе Аллочки звучали победные нотки.

Она очень старалась хотя бы раз в неделю увидеть девочек. Для этого не жалко было промотаться из Рыбацкого на Васильевский и обратно. Ради нескольких минут, когда четыре руки обнимают её за шею. Ради сунутых ей в руки рисунков. И сбивчивых детских фраз, нашептанных ей на ухо.

Алла не могла не чувствовать, как отдаляются от неё девочки. Постепенно, но неизбежно. И хотя понимала все причины происходящего, легче от этого понимания не становилось.