Текст книги "Клуб космонавтики (СИ)"
Автор книги: Андрей Звягин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)
Он замер, раздумывая, что делать, ведь лестница для его туши явно узкая, а мы раздумывать не стали и полили его сверху всем порошком, который еще оставался в пылесосах. Зверь снова заревел и в этот раз кинулся бежать туда, откуда вылез.
Пока он прятался, мы высыпали остатки порошка из пачек в пылесосные контейнеры. Заполнили их доверху, и на этом боезапас иссяк. В карманах только газетные бомбочки, но чем они нам помогут.
Потом зверь вернулся, и мы снова подожгли его. Он опять убежал, и опять возвратился за очередной порцией огня. Так продолжалось несколько раз. Ума у него было явно немного. Порошка у нас, правда, тоже. Особого вреда пламя ему не приносило. Погорит зверь, поревет, и вновь за свое, ждать нас внизу.
После очередного поджога "Лотос" закончился, и чудовище безнаказанно расселось под балконом.
– Уйдем и закроем двери, – предложил я. – Наверх он не выберется, ну и пусть воет здесь до скончания веков.
– А если кто-нибудь сюда залезет и в-выпустит его? Наверняка есть второй выход.
– Базу бросили давным-давно, и никто этих подземелий не находил, – сказал Артем. – Главным у инопланетян был камень, а сейчас он уже накрылся. Или накопим денег на тонну порошка, принесем сюда и сыпанем зверю на голову. Столько он точно не переживет. А может, еще чего придумаем.
И тут внизу из темноты вышел человек с белой маской в руке. Посмотрел на нас и остановился около монстра. Тот не пошевелился. Совсем как дрессированное животное в цирке.
Главный технолог завода "живых памятников" Эдуард Данилович. Какая встреча. Вот кто, оказывается, все затеял.
– Не ожидали? – торжествующе сказал он, – а зря. Вы смеялись надо мной, да? Все смеялись, значит, вы тоже. Над тем, что я по ночам сижу в лаборатории, что я так много говорю… но сейчас маски сброшены, хахаха! Теперь я буду повелевать всем на свете. Глупое детское желание? Нет! Было много взрослых людей, которые, накрывшись ночью одеялом, тихонько, чтоб никто не слышал, смеялись от счастья, вспоминая о том, насколько они велики! Я хочу стать таким же и даже превзойти их, потому что никто никогда не получал такой власти, которая ждет меня! Я абсолютно нормальный человек!
Он посмотрел на свои руки.
– Или нет, не человек. Я спал после того, как сделал себе инъекцию вещества, из которого состоял камень, поэтому не вмешался и вы все сожгли. Но ничего, у меня есть запасной, и я опять создам свою армию, а метеорит сделает меня в сто раз умнее и сильнее обычных людей. Понял, Глеб?
Мы обернулись на Глеба.
– Вы знакомы? – ошарашено спросил Артем.
– Одн-нажды разговаривали, – пробормотал Глеб, схватил бомбочку и кинул ее в замершего рядом с Эдуардом Даниловичем зверя.
Она зацепила его только чуть-чуть, шкура загорелась совсем немного, но он кинулся в сторону – прямо на технолога. Тот не успел даже вскрикнуть. Чудовище пробежало по нему, буквально размазав его по полу, и скрылось в темноте. Мы оцепенели от ужаса, но через несколько секунд зверь вернулся и прыгнул.
Подскочив в воздух, он схватился щупальцами за перила слева от нас, и большой кусок балкона вместе с ним обрушился на пол. До двери наружу и лестницы нам стало не добраться. Мы побежали в другую сторону и остановились, надеясь, что зверя если не прибило, то хотя бы покалечило, но он проворно выбрался из-под обломков и опять поспешил к балкону. Туда, где стояли мы.
Снова прыгнул и ухватился. Мы едва успели убежать до того, как и вторая секция громыхнулась вниз.
– Так и будем бегать? А что потом, когда балкон закончится? – спросил я.
15
…Раз за разом повторялось одно и то же. Чудовище прыгает, цепляется, мы отбегаем, часть балкона выламывается из стены, падает, зверь скидывает с себя железки и прыгает опять.
Однако балкон хоть и длинный, но не бесконечный. Не математическая прямая, а всего лишь отрезок. И от него скоро отрезали почти все. Осталась лишь вторая лестница и две балконные секции рядом с ней. Теперь нам придется погибнуть, упав с высоты семиэтажного дома, или спуститься к монстру. Около лестницы дверь во второй цех, но она заперта на замок.
А если…
– Я кое-что придумал. Можно попробовать открыть дверь и убежать в другой зал.
– Как ты ее откроешь?
– Долго объяснять. Надо задержать монстра, хотя бы ненадолго.
16
…Очередной прыжок, чудовище хватается за балкон, как гимнаст за перекладину, и через несколько мгновений падает вниз. Мы отходим на последний рубеж, но не просто так – у нас в руках бумажные свертки с порошком. Кидаем три штуки, зверь загорается и убегает зализывать раны. На взлом есть примерно минута, и я достаю спички, найденные в дедовом чемодане.
17
На что я рассчитывал? На то, что замок расплавится. Нет, не уверен. Разжечь промокшее бревно они одним махом, но металл… Увы, других вариантов нет.
Часть спичек я засунул в скважину для ключа, а остальные положил сверху.
Какой все-таки замок большой. Весит, как гиря. Быстро не сдастся.
Последнюю спичку я царапнул о железо, она быстро разгорелась, и я бросил ее на замок. Держать спасательную спичку в руках нельзя. Она сконструирована так, что поначалу огонек маленький, им не обожжешься, зато потом…
Замок вспыхнул. Жар такой, что близко нельзя стоять даже в скафандрах. Белое пламя ревет и клокочет. Дух огня вырвался на свободу. На пол капает расплавленный металл, но пузатый замок еще висит. Ну же, давай, давай…
Монстр покинул темную половину зала и потащился к нам. А дверь пока не поддается. У нас осталось пара бомбочек… Монстр остановился. Наверное, его насторожил огонь. О нем у чудовища малоприятные воспоминания. Но, сделав паузу, монстр преодолел страх и снова начал подползать.
И тут стоящий неподалеку памятник Ленину проснулся, опустил руку и огляделся вокруг. Наверное, захотел понять, что произошло, пока он был внутри своих каменных снов. Увидел монстра, оторопел, но быстро пришел в себя, подбежал к чудовищу и начал молотить его кулаками. Монстр удивился Ленину не меньше, чем Ленин монстру, однако тоже в свою очередь быстро пришел в себя, заревел и вцепился в вождя. Они упали и покатились безумным клубком.
Через полминуты он распался. Ильич остался лежать, а монстр встал на дыбы, разразился торжествующими воплями, схватил его и бросил на пол. Ленин разлетелся на осколки, как фарфоровая статуэтка, а монстр, не теряя времени, опять поспешил к нам.
Спичечный костер его больше не пугал. И если замок выдержит…
Нет! Расплавился и лязгнул остатками вниз. Огорь теперь горит под дверью, но она широкая, мы сможем его обойти… Спасибо, дед, за спички! Замечательная игрушка!
И еще нам повезло, что дверь открывалась наружу. Толкнули ее и оказались в другом цеху.
18
…Другом, но почти таком же. Темнота, черные станки, лестница на балкон… Однако балкон расположился повыше своего уничтоженного монстром двойника, а еще в цеху стоял космический корабль.
Похожий на обычный самолет, с крыльями для полетов в атмосфере. Он больше, чем какие-нибудь "кукурузники" восемнадцатого века, которые до сих пор кружат на своих паровых двигателях над колхозными полями, отравляя химикатами вредителей и овощи, но гораздо меньше огромных авиалайнеров и дирижаблей. Неподалеку от него трап, потому что вход на корабль метрах в трех над землей.
Корабль не летал. Ни разу. У меня глаз наметан. Плитки жаропрочного покрытия на боках чисты и невредимы, а после полетов так не бывает.
Его построили и забыли. Есть ли душа у космических кораблей? Ведь они сложные, как человек! А значит, могут грустить. По небу, в котором ни разу не удалось побывать.
19
Позади нас, в дверях, послышались удары, затем рев. Зверь пытался пролезть в двери. Костер его не остановил.
Мы по лестнице на балкон. А куда нам деваться?
20
Монстр протиснулся в цех. Прополз над пламенем, обжегся в сотый раз за сегодня, но соблазн покончить с нами оказался слишком велик.
Мы – на балконе. Очень высоко. Дотянется?
Нет! Попробовал – но фигушки. Подскочил, хватанул воздух, однако земное притяжение беспощадно отправило его обратно задницей о цемент. Рожденный ползать прыгает так себе.
Но зверь если и расстроился, то виду не подал. Лег недалеко от лестницы, закрыл глаза и замер, будто заснул. Караулит нас?
– Надо посмотреть, можно ли где-то спуститься, – сказал Артем.
Выяснилось, что нет. Другие лестницы отсутствовали. Цех больше первого, мы прошли его по балкону целиком, до самых дверей, через которые сюда попали, но что толку. В темноте виднелись еще двое ворот, больших, даже огромных, наверное, сквозь них когда-то вывозили собранное на заводе, но они были на замках, здоровых как тот, который нам удалось сжечь. Теперь у нас нет спичек, поэтому с ними не справиться.
Мы вернулись обратно. Положение опять стало безнадежным. Из первого безнадежного выкрутились, но что делать со вторым? Без еды и питья долго не протянем. Решили проверить, чутко ли спит чудовище. Сняли скафандры, от них сейчас никакой пользы, и Артем начал осторожно, на носочках, спускаться по лестнице, но не успел он дойти даже по середины, как чудовище открыло глаза и зарычало. Просыпается от малейшего шороха, прямо как я. Ну хоть мозгов у монстра не хватило притвориться, что не слышит шагов.
– А если д-добраться до космолета? – неожиданно спросил Глеб.
– Чем он нам поможет? – ответил Артем. – Да и как мы в него попадем? Вход высоко и точно заперт.
– Его можно открыть, – сказал Глеб, – там открывашка с д-двух сторон, на случай, если экипаж плохо себя почувствовал и сам не выходит. И трап на колесиках рядом. П-подкатить, и все. Вдруг в самолете окажется что-нибудь нужное.
– Замечательный план, – хмыкнул Артем. – Осталось только договориться с монстром, чтоб он не нападал, пока мы тащим лестницу.
– Нет, я думаю, надо отвлечь его. Б-бросить в него остатки порошка, а потом кто-то побежит в глубь цеха, монстр – за ним, а другие приволокут трап.
– Он догонит, – сказал Артем. – Но делать нечего. Значит, так. Кидаем, я бегу в цех, а вы тащите лестницу и залазите внутрь.
– Я от-твлеку.
– Я быстрее бегаю! – отрезал Артем. Здесь он точно прав.
– И я тоже неплохо, – сказал я. Как было не сказать?!
– Х-хорошо я бегаю.
– Нет, – отчеканил Артем. – Давай так – когда шахматы, то решаешь ты, а когда риск, то я. Идет?
– Идет, – согласился Глеб, – но н-не сегодня.
– Почему? – спросил Артем.
Глеб долго молчал.
– Я рискую меньшим, чем вы. Что меня ждет в жизни? Семьи не будет. Много чего у меня не будет из того, что должно быть. Мне плохо с людьми. Со всеми, к-кроме вас. Но вы – это другое. Я знаю, о чем говорю. Я странный, но не глупый. Нельзя считать всех странных глупыми.
– Побегу я – и точка, – сказал Артем после паузы. – Что бы ты не говорил.
– Тогда я расскажу вот что, – вздохнул Глеб.
21
– Перед тем, как мы п-поехали в лагерь… за день до этого… мама ушла дежурить. Ночью я проснулся, но не совсем. Ну, как я просыпаюсь по ночам, когда нет мамы… Проснулся и вышел на улицу.
А там ко мне подлетел игрушечный д-дирижабль. К нему был подвешен динамик, и оттуда раздался чей-то голос. Глеб, звал он меня. Глеб. Я подумал, что мне это снится, а потом понял, что нет, испугался и решил п-проснуться. Быстро просыпаться у меня не получается, и голос знал об этом. Он сказал, что я могу остаться во сне. Потом он ск-казал, что около динамика есть маленькая коробочка, и мне надо ее открыть. Я послушался и открыл. Там был маленький камешек, похожий на к-кусочек того, которого мы нашли в лаборатории. Голос сказал, чтобы я взял его в руку… я снова п-послушался. Камень будто ударил меня током…
И я сразу успокоился. Мне стало хорошо… Так, как никогда не было. Я перестал б-бояться. Я понял, что смогу даже не во сне подойти к любому человеку и поговорить с ним. Я спросил у дирижабля – к-как это? Голос ответил, что камень – неземной, и у него много странных свойств, к-которые еще предстоит узнать, хотя ученые не хотят этим заниматься, и чт-то он влияет на других людей гораздо сильнее, чем на меня, а на меня подействовал т-только потому, что сейчас я сплю и не сплю одновременно. И еще г-голос сказал, что я буду чувствовать себя так недолго, но он м-может вылечить меня полностью, если я помогу ему. Потом д-добавил, что долго следил за мной, изучал меня, и выяснил, что я подхожу для его поручения.
Голос приказал мне идти вслед за дирижаблем. Я согласился. Д-дирижабль привел меня на пустырь… тот самый… а п-потом я спустился в подвал… там была свалка и страшный робот… робот не напал, потому что п-подчинялся высокому человеку в белой маске, который и говорил со мной через динамик. Мне этот человек показался знакомым, но я не понял, к-кто это. Маска изменяла голос. Но это т-точно был не историк Павел Федорович, тот маленький.
Человек сказал, что к-камень может навсегда сделать меня таким, как сейчас.
А еще сказал, что к-когда я поеду в пионерский лагерь, мне надо будет сходить на старую военную базу и утащить из лаборатории камень… такой же, как этот, до которого я дотронулся, потому что этот уже п-почти выдохся.
Военные ушли с базы, когда там начала твориться какая-то жуть. Человек в маске со своим, как он сказал, сумасшедшим коллегой, п-пытался достать камень, но ничего не вышло. Подземелье будто ожило и набросилось на них. Робот, которого они взяли с собой, забрался д-дальше, но попал в какой-то движущийся механизм, или что-то откусило ему половину тела.
П-потом стало известно, что деревенские мальчишки лазили в подземелье, пусть и не очень далеко, и с ними н-ничего не случилось. Значит, д-детей оно обнаруживает не сразу. А лаборатория п-почти рядом от входа. На всякий случай, добавил он, можно сделать бомбы-вспышки, потому что яркого света подземные обитатели не любят.
Камень я буду д-должен отдать ему. Со мной и моими друзьями-любителями космоса он ничего не сделает, но другим людям его д-давать нельзя. Тут человек засмеялся и добавил "пока нельзя". Затем он с-сам найдет меня сам или передаст записку, в которой будет сказано, куда п-положить камень.
И… он д-добавил, что если я скажу друзьям о нашем разговоре, то они не поверят в эту затею. Не поверят, что к-камень принесет пользу мне и всему миру. А втайне от них получить камень н-не выйдет. Но им, сказал ч-человек, все равно скоро надоест со мной общаться, потому что от меня много п-проблем.
Я вернулся домой и уснул, а когда проснулся, все было по-прежнему. По-прежнему хотелось н-никого не видеть и обходить людей стороной. И я стал д-думать, не приснилось ли мне все, поэтому повел вас в подвал. Г-глянуть издалека и уйти, хотя получилось иначе.
А потом… я испугался, что тот человек хочет ч-чего-то плохого. У меня было два пути… оставить все, как прежде, или п-попробовать… Мне очень хотелось измениться, поэтому я вас и обманывал. Я думал идти на базу один… жаль, это б-было невозможно. Но к-когда мы вернулись из лагеря, я решил, что всем угрожает опасность… что так нельзя, даже если камень меня вылечит… Но рассказать вам о том, что случилось, я не смог.
О з-заводе я не знал. И о секретном проходе. Н-не знал, кто этот человек в маске. Много чего не знал. И сейчас многое не п-понимаю. Простите меня.
22
Глеб опять надолго замолчал.
– Я до конца не верил ч-человеку в маске. Не верил, что у меня будет д-другая жизнь. Я хотел играть с футболистами, п-потому что мы не могли выиграть. Потому что безнадежно. Я учился не сдаваться, когда надеяться не на что.
Глеб проверил шнурки, встал и затянул потуже ремень.
– Г-готовы?
Мы ничего не ответили. Совсем ничего.
– К-кидайте, и я побегу. Прощайте.
23
Зверь очнулся, когда мы спустились на половину лестницы. Как он мог услышать, не знаю. Муха летит громче, чем мы ставим ноги. Телепатическая зона вокруг него? Хотя какая разница сейчас.
Порошковых бомб у нас четыре. Будет ли от них польза – не уверен. Зверь от пылесоса убегал, только если мы на балконе стояли, а когда сражение шло внизу, он горел и продолжал ползти к нам, разве что медленнее.
Монстр открыл глаза, но пока не напал. Ждет, что мы подойдем еще ближе? Мы идем. Еще шаг, еще… Миновали уже две трети ступенек… Он зашевелился и заерзал, наверное, приготовился.
Пора!
Четыре газетных свертка влетели в его шкуру и вспыхнули маленькими кострами. Зверь заревел так, что заболели уши, но отскочил.
Глеб спрыгнул на пол и побежал вдаль, в темноту. Монстр вытаращился на него, не ожидая такой наглости, и бросился следом, разбрасывая по пути искры. Глеб обернулся, что-то закричал и махнул руками, мол, вот я, поймай, если сумеешь, а потом рванул, как на физкультуре стометровку.
Когда Глеб и монстр оказались далеко, мы подскочили к трапу. Он заскрипел, но легко проехал на своих колесиках и ткнулся резиновыми накладками в бок космолета. Мы взлетели наверх.
Дверной рычаг спрятался под пластиной термоизоляции. Ее, как я припоминаю, так просто не снимешь, надо поддеть и крутить, поэтому поддели и выкрутили… Держится он на предохранительной защелке, чтоб ни в коем случае сам не открылся. Сняли ее, опустили рычаг, и дверь пружинисто распахнулась. Ура!
Мы заглянули внутрь. Там все, как в любом уважающем себя космическом корабле – непонятные приборы, лампочки, тумблеры, провода… Через круглые иллюминаторы из цеха попадает немного света. Или тьмы. Правильно и так, и так.
– Глеб, – заорали мы, высовываясь из двери, – беги сюда!
В ответ раздался лишь рев чудовища.
– Глеб! Глеееб!
Вот он! Бежит со всех ног, хотя ноги от усталости заплетаются. Только не упади!
За ним на приличном расстоянии – монстр. Глеб, наверное, петлял между станков, как заяц-шахматист, и запутал его паутинные мозги.
Глеб, спотыкаясь, вбежал к нам по трапу и упал. Сил у него не осталось. А мы быстро заперли дверь. Так, чтоб снаружи не открылась.
При свете фонариков внутренности корабля просто невероятны. Миллиард кнопок и выключателей. Как космонавты с ними управляются? Или они все немножко Глебы?
Тут раздался удар. Космолет кто-то ударил, причем этот кто-то – инопланетный монстр. Удар был страшной силы, но дело в том, что космические корабли очень прочные. Особенно старые, в которых предупреждение от метеоритов работало еще на троечку и камешки частенько бились прямо в лобовое стекло. И двигатели на ранних моделях стояли безо всяких новомодных штучек, увеличивающих мощность, но снижающих ресурс. Этот корабль до капремонта мог двадцать раз слетать к Плутону и обратно. Но увы, по неизвестным причинам навсегда остался здесь, на привязи. И хорошо, что на привязи, привинченный огромными болтами – разломать его чудовище не сможет, но утащить к себе в логово – легко.
Потом забухали еще удары. Мы слушали их со злорадством. Ну-ка, попробуй до нас добраться, страшилище. Советские инженеры не зря свои квартальные премии получают.
Устав колошматить, монстр решил заглянуть в иллюминатор. Прилип торчащим из паутины глазом к стеклу. Долго смотрел, действовал на нервы. Умом понимаешь, что космические стекла прочнее стали, но мурашки на коже с умом находятся в сложных отношениях.
Побился монстр о корабль, погипнотизировал нас злым взглядом и опять улегся. Как перед лестницей. Смирился с тем, что вскрыть эту консервную банку ему не по зубам и перешел к плану "Б" – караулить.
24
…Мы облазили весь корабль. Интересного нашли много. Космические часы, показывающие время на всех планетах Солнечной системы, деревянный планшет, на котором можно рассчитать полет, если электроника выйдет из строя, парочку настоящих взрослых скафандров… но ничего, что помогло бы нам победить преследующую нас тварь.
И опять беззвучный вопрос – неужели это все? На полном книжно-некнижном серьезе? Как это? Как это вообще?
Я сидел в кресле и думал. Почему-то не было ни страха, ни сожаления. Страх имеет свойство когда-то заканчиваться. Иногда я смотрел по сторонам и взгляд застревал на мелких деталях космического быта, вроде привязанной авторучки или на кожаного ремня, которым надо пристегиваться в невесомости.
Артем занял второе кресло и закрыл глаза. От нечего делать я посмотрел на него подольше и понял, что он не похож на своего отца. Он – другой. Он родился и существует.
Глеб же сидел впереди, перед штурвалом, изучая корабельные приборы и кнопки. Не знаю, что у него сейчас на уме. Как он сказал – "я рискую меньшим, чем вы". Зря он так. Хотя нам ли его судить. Никто из нас, проснувшись ночью, не забывал, где он, и одновременно не помнил наизусть всю карту Москвы. Нас не сводило судорогой от того, что свитер на стуле висит неправильно или лавку во дворе покрасили в лиловый цвет. И мы играли в футбол, а не в другую невидимую игру, в которой можно только сражаться, но не выигрывать.
Винить его не за что. Неизвестно, как бы на его месте поступил я или кто-то еще.
А сейчас Глеб взял на себя самую рискованную часть операции и победил. Вот только пользы победа не принесла никакой.
Никакой я не вундеркинд. Зря обо мне в школе так говорят. Я просто люблю читать и думать. Глеб – вот кто действительно вундеркинд. Но этого не замечают. Все видят только то, что он боится разговаривать с людьми.
И вдруг Глеб повернулся к нам, и физиономия его светилась ярче наших фонариков.
– Я придумал!
– Что придумал? – ответил я.
– Запустим двигатель! Он спалит все вокруг к чертовой бабушке! Цех превратится в печь! Но с нами ничего не случится, потому что мы в корабле, и дверь закрыта!
– Ты знаешь, что нажать? – спросил я, потрясенный как неожиданной перспективой спасения, так и тем, что Глеб перестал заикаться.
– Знаю!
25
…Мне неизвестно, что чувствует человек, когда летит в космосе. Но звук двигателя космического корабля мне теперь хорошо знаком. Он…безжалостный. Огненный, как сполохи в иллюминаторе. Наверное, это один из звуков космоса. Как и темная, охватывающая тебя музыка, которую я слышал в кабинете писателя.
26
…Наружу мы выбрались нескоро. Ждали, пока вокруг остынет. Возле космолета все сгорело и расплавилось, как замок от дедовых спичек.
И монстр тоже.
От него осталась лишь жирная черная клякса.
Ворота сморщились и еле держались, но сам цех особо не пострадал.
За станками мы отыскали лабораторию Эдуарда Даниловича – стол с колбами-пробирками и диван, на котором технолог спал, вколов себе вещество, которое должно было сделать его сверхчеловеком. Метеорит лежал в реторте, залитый прозрачной жидкостью. Мы уничтожили его. Разбили молотком на мелкие кусочки и развели костер. Осколки жуткого кристалла быстро обуглились.
Потом мы нашли пожарные лестницы и вылезли с завода.
Карабкаться на высоту седьмого этажа после нынешних приключений оказалось нестрашно.
27
Когда мы подходили к подъезду, Артем по своей привычке ушел вперед, и Глеб у меня робко спросил:
– Я ведь хорошо все сделал? Я так старался!
– Да, – ответил я, едва не заплакав.
– Ой! – как маленький ребенок обрадовался Глеб.
28
…Остаток ночи я спал, как убитый. Не проснулся ни разу. И без снов. Ничего не снилось.
Утром мы проспали. Даже Глеб проспал, хотя таланта слежения за временем вроде не потерял.
Он почти перестал заикаться. Мы с Артемом решили на это внимания не обращать, чтоб не смутить его. Хотя Глеб сегодня не особо застенчивый и даже наоборот – бодрый, энергичный, не раздумывающий над каждой мелочью (еще вчера он мог, например, застыть перед выключателем, решая важнейшую проблему – как ему вымыть руки, включив в ванной свет или его достаточно попадает через открытую дверь).
Мы умылись, почистили зубы и отправились к ларьку. А вдруг повезет! Ночью везло, может, удача не покинет нас и при белом свете?
– Нет, вы что, издеваетесь, – возмутился Артем.
К нам шли художники.
29
Живые. Не сомнамбулы. Ухмыляются. С банкой зеленки.
Вот мы и узнали, подействовало ли подземное антеннокрушение. Подействовало. Вернуло людей к жизни. За свой подвиг мы сейчас лишимся шестидесяти копеек. Спасибо тебе, человечество.
– Ой, кого мы видим, – вскричал Вилен.
Сколько раз я слышал эту фразу.
– Вы идете за мороженым, – сказал Владлен.
И эту. В различных вариациях.
– Гыыы, – засмеялся Мэлс.
– Вы что, все забыли? – спросил я.
Художники удивились.
– А что мы должны забыть, – произнес Вилен. – Я не помню, чтоб мы что-то запоминали.
– Офигеть, – присвистнул Артем.
А Глеб не сказал ничего. Он шагнул вперед и, коротко замахнувшись, неуклюже, но быстро, двинул Вилену кулаком в нос.
Прогремела молния, налетел ветер, черные тучи скрыли солнце, пришедшая ниоткуда тьма накрыла город.
Вру. Не было ни молнии, ни грома, ни туч, ни темноты. Это я так, для драматического эффекта. Но что все застыли от изумления – чистая правда.
Вилен дотронулся до своего носа и посмотрел на пальцы, испачканные кровью.
– Как это? – только и смог выговорить он.
– Вы что, сумасшедшие? – наклонившись вперед, спросил Владлен.
Вместо ответа Глеб съездил в нос и ему.
– Сумасшедшие, – кивнул Владлен, словно удовлетворенный таким объяснением и достал платок, потому что кровь из носа потекла и у него.
Мэлс уронил баночку и замер, как получивший противоречивые указания восьмибитный робот.
– Пойдемте отсюда, – пробормотал Вилен. – Нельзя связываться с психами. Еще покусают, и мы превратимся в зомби.
И они ушли, оглядываясь через каждые пять метров. Наверное, опасались, что мы будем их преследовать.
30
– Глеб, – позвал его Артем, когда художники скрылись из виду.
– А? – откликнулся тот.
– Ты как?
– Отлично, – сказал Глеб, с любопытством оглядывая свой кулак, похоже, немного пострадавший от взаимодействия с носами хулиганов, – просто замечательно.
31
…Пломбир в ларьке был! Потрясающий. Не тот, что ели ночью перед схваткой. У победителей пломбир всегда вкуснее. А тогда мы еще не знали, что победим.
Как хорошо быть смелым. Ходить по улице, не боясь никаких художников, да и вообще никого не боясь. Сколько людей проживут жизнь, так и не узнав этого!
Мы сели на лавочку и несколько минут, ничего не говоря и ничего не замечая, наслаждались самым лучшим блюдом солнечной системы – советским пломбиром. Потом, как доели, не спеша вернулись в сознание и начали снова реагировать на внешние раздражители.
– Глянь, какая машина, – толкнул меня локтем Артем.
Да, интересная. Рядом с нами припарковалась черная "волга". Полностью затонированная, на колесах – позолоченные диски, а к багажнику прикреплено антикрыло – такая штука, которую цепляют к гоночным автомобилям, чтоб те ненароком не взлетели. Ну, так то к гоночным! А где "волга", и где гонки? На разных полюсах разных планет различных звездных систем.
Смешной автомобиль. Еще и из-за того, что он очень хотел выглядеть серьезным.
Мы сидели и хихикали, но вдруг водительская дверь машины распахнулась и оттуда выбрался незнакомый нам дяденька. Лет сорока пяти-пятидесяти, не высокий, не низкий, не толстый и не тощий. В сером пиджаке и с лысиной между волосами, непричесанно растущими на боках головы. Лицо – тупое, злобно-надменное. Даже малость безумное.
И это лицо направилось к нам.
– Кто вы такие?!
– Мы, – ответил Артем, – пионеры. А кто такие вы?
– Я – Александр Владимирович! – скривившись, гордо произнес дядя, – директор свиноводческого производственного комплекса, самого большого в Москве и области, депутат и кандидат сельскохозяйственных наук! Я очень уважаемый человек, и я не позволю каким-то ничего не добившимся в жизни ничтожествам над собой смеяться!
– Так мы пока не над вами, – сказал я, – а над вашей машиной. Она правда забавная. Вы же, когда вешали эту штуку на багажник, хотели повеселить людей?
Я тоже умею быть ехидным. С теми, кто мне не нравится. А этот свинячий директор мерзкий от ботинок до лысой макушки. Ожившая карикатура. Инопланетные монстры меньшее отвращение вызывали. Может, и его попробовать порошком?
– А вы вправду кандидат наук? – засомневался Артем. – Тут в округе одни инженеры и научные работники, но вы на них не похожи ни спереди, ни сзади. Знаю, что некоторые платят за то, чтоб им написали диссертации. Сколько вы заплатили?
– Что вы себе позволяете, – вскипел Александр Владимирович, – считаете себя очень умными? Книжки читаете?!
– Да, – спокойно ответил я. – Всякие, особенно фантастику.
– Чушь все ваши книги, – проскрипел зубами дядя, – все до одной! Сравните со мной какого-нибудь писателя! Я в сто раз богаче его, и моя работа куда важнее! Без книг прожить можно, а без еды – никак! Но ничего, жизнь расставит все по своим местам!
Он закрыл глаза и поднял руку, как злобный древний пророк.
– Вы еще вспомните мои слова! Книги перестанут читать, а писатели станут нищими и никому не нужными!
Он выдохнул, забежал в автомобиль и рванул с места так, что колеса задымились.
– Что это вообще такое, – удивился Артем. – До чего неприятный тип.
– Точно, – согласился я.
А Глеб молчал. Сидел, оцепенев, и смотрел невидящим взглядом.
Артем схватил его за плечи и начал трясти.
– Глеб, ты чего? Этот, что ли, тебя напугал?
– А? – Глеб вздрогнул, – н-нет, со мной все х-хорошо. Очень странно он говорил…
