Текст книги "Некромант . Трилогия"

Автор книги: Андрей Петерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 64 страниц)

Но не тут-то было…

– Ты понимаешь, что происходит? – спросила Осси.

«Не совсем, но фон здорово вырос. Причем со стороны Тяма вырос. Похоже, он с ними общается».

– Общается? Как? – удивилась Осси.

«А я почем знаю, как? – разозлилась Хода. – Не знаю я! Наверное, так же, как и мы с тобой».

– А о чем? Ты что-нибудь чувствуешь?

«Нет, ничего не чувствую. Они на каком-то совсем другом уровне говорят. Но, учитывая, что наш дружочек долгое время жил у одного из них, я думаю, что им есть о чем поболтать».

Общение, или что там это было, затягивалось, и Осси уже успела нащупать в поясе нужный кристалл, готовая в любой момент вмешаться. Что-то, однако, ее сдерживало, хотя что именно, она и сама толком не понимала. Может быть – сильное нежелание случайно подставить под удар Тяма, а может, что-то еще. Рука тем не менее тянула и тянула из кармана зажатую в кулаке пирамидку, правда, делала это очень медленно и нерешительно.

Осси чувствовала, что не стоит пока встревать в этот странный разговор. Что ее необдуманный поступок в столь необычной и совсем непонятной ситуации может не только все испортить, но и стоить жизни Тяму. Да и не только, пожалуй, ему.

Кристалл тем не менее был уже вынут, и теперь оставалось лишь сломать печать и бросить… Осси медлила, во все глаза наблюдая за безмолвным и таким непонятным общением столь чуждых друг другу существ. Медлила и не бросала.

«Не спеши. – У Ходы, похоже, возникли такие же сомнения, и теперь она пыталась удержать девушку от необдуманного, с ее точки зрения, поступка. – Погоди пока».

Но Осси и сама уже решила не торопиться и выждать еще чуть-чуть. Еще немного. В конце концов, и так уже достаточно времени было потеряно, но ничего трагического пока не произошло. Однако кристалл, игриво переливающийся внутри ярко-желтым дымком, леди Кай убирать не спешила, продолжая держать его наготове – мало ли что и как повернется.

Переговоры, если, конечно, это были переговоры, а не игра, скажем, в гляделки, закончились так же неожиданно, как и начались. В какой-то момент Тям молча развернулся и своей неповторимой походкой зал покинул. Смерчи же, напротив, даже не шелохнулись. Как стояли, так и продолжали себе стоять. Как раскачивались из стороны в сторону эдакими подвыпившими гуляками, так и продолжали раскачиваться дальше. Во всяком случае их бесконечный бег по кругу, точнее – по периметру зала, не возобновился. Ну что же… Уже результат!

Более серьезные изменения первой заметила Хода. Что, впрочем, и не удивительно – все-таки глаза, равно как и все другие органы чувств, которых, к слову сказать, у нее было восемь, обладали сильно большей чувствительностью, чем, скажем, у Осси или любого другого человека. И как ты свои чувства и способности ни развивай, но Страж – он все одно Страж, и даст десяток очков форы любому.

«Они останавливаются, – внезапно заявила она. – Смерчи останавливаются».

Прошло еще некоторое время, прежде чем это стало видно и Осси.

Смерчи действительно останавливались. Скорость их вращения падала, причем чем дальше, тем быстрее. А по мере того, как уменьшалась скорость вращения гигантских воронок, все ниже и ниже опускались вовлеченные в это вращение камни. Они будто тонули в воздухе. Достигая пола, они делали еще несколько кругов, царапая по инерции плиты и с грохотом раскалываясь на части, после чего устало откатывались в сторону, прекратив свой долгий полет.

Постепенно стенки смерча становились все более и более прозрачными, и вскоре в самом сердце все еще быстро вращающихся воронок стали различаться фигуры, отсюда, издалека, весьма похожие на человеческие. Скрытые до этого от глаз Осси Кай разупокоенные некромансеры обретали плоть, становясь видимыми.

В этот момент леди Кай, во все глаза, как зачарованная, глядящая на происходящие внизу, в зале, метаморфозы, почувствовала, что ее дергают за левую штанину.

– Тям. – Абрикосовый комочек уцепился за крепкую материю комбинезона и всем своим видом предлагал следовать за ним.

Весьма, кстати, настойчиво.

Поворот, надо сказать, был довольно-таки неожиданный, но Осси после не очень долгих раздумий подчинилась. Раз зовут и приглашают, значит, убивать не собираются. Пока во всяком случае. А раз убивать не будут, то отчего ж не поговорить… Как известно, худой мир лучше доброй ссоры… Поэтому леди Кай, глубоко вздохнув и взяв за руку своего непрошеного парламентера, отправилась вниз заключать мир, надеясь, что очень уж худым и недолгим он не окажется.

Когда леди Кай снова вошла в главный зал через высокую парадную дверь, то смерчи двух бывших некромансеров уже совсем остановились и растаяли безо всякого следа. Будто и не было их вовсе.

Впервые за незнамо сколько лет воздух в зале пришел в идиллическое состояние полного покоя, и теперь развешанные в нем светляки вели себя степенно и чинно, а не метались по залу испуганной мошкарой.

Зал с этой позиции – изнутри, так сказать, – выглядел совершенно иначе. Если сверху это все было очень красиво и впечатляло, то снизу это просто потрясало воображение. Рубиновые огни, медленно плывущие в абсолютной тишине, вызывали тихую грусть и изгоняли из головы все мирские мысли. Покой и тишина правили здесь, и не было в этом безвременье места суете. Да и ничему вообще не было тут места. Хотелось замереть здесь и простоять, не двигаясь, целую вечность, уподобившись девяти стражам гробницы, отражающим яркое рубиновое сияние в своих хрустальных глубинах.

Казалось, что Осси присутствует на волшебном балу рубиновых мотыльков, кружащих в печальном вальсе под тихую и совершенно неземную музыку. Будто кто-то незримый очень тихо играл на клавесине, увлекая рубиновые звездочки в бесконечный и вечный танец.

При мысли о клавесине девушка вздрогнула, и наваждение пропало. На миг ей почудилось, что откуда-то из темноты за ней внимательно наблюдает Мастер Дисс, и сейчас она вновь услышит его тихий вкрадчивый голос.

Впрочем, это вряд ли было возможно…

Хрустальные скульптуры отсюда тоже смотрелись совсем иначе. Только тут, стоя рядом с ними, можно было полностью ощутить их подлинное величие. Они были просто великолепны и полностью подавляли таившейся в них угрозой и своей готовой выплеснуться наружу мощью.

Отставные некромансеры стояли в стороне, шагах в десяти друг от друга, и, не двигаясь с места, наблюдали за девушкой и за Тямом, который все тянул и тянул ее за руку. Теперь уже не оставалось и тени сомнения, что тащит девушку он не куда-то еще, а именно к этим двум мрачным фигурам. А точнее – к одной из них. Для ведения переговоров Тям отчего-то выбрал левого некромансера. Вернее, то, что от него осталось.

Фигура, закутанная в разодранный в нескольких местах плащ, который когда-то очень давно был, наверное, ослепительно-белым, а теперь больше походил на грязно-серый, явно принадлежала человеку. Но было это, по всей видимости, в те же далекие времена, когда плащ этот был еще совсем новым и не поистрепался в борьбе с ураганным ветром.

Перед леди Кай стоял огромного роста – головы на две выше ее самой – скелет, обтянутый желто-серой пересушенной кожей. Деформированный человеческий череп с трудом узнавался из-за сильно разнесенных вразлет скул и вытянутого вниз подбородка. Но все же он был явно человеческим. По крайней мере когда-то.

Безгубый рот под длинным вытянутым провалом носа был оскален кривыми желтыми клыками, местами разбитыми и потрескавшимися. Единственный глаз, утонувший глубоко в глазнице под резко очерченной надбровной дугой, недобро горел багровым огнем. Второй был скрыт под пересекающей череп кожаной повязкой с металлической нашлепкой на глазнице. Сложный узор, покрывающий почти всю поверхность этой нашлепки, сильно смахивал на какую-то сложную руну, и можно было не сомневаться, что таковой и являлся. А это скорее всего означало, что помимо обычного, хотя и ополовиненного, зрения бывший некромансер обладает чем-то еще. И это «что-то еще» было, безо всякого сомнения, весьма полезно для него самого, а стало быть – весьма вредно для окружающих.

На голове у него был старый, мятый, но вызывающий уважение шлем с торчащими во все стороны толстыми шипами. Пара из них была обломана, а один – погнут. Осси содрогнулась при одной только мысли о том, что должен был чувствовать тот несчастный, о которого этот разупокоенный мертвец умудрился погнуть такой шип, больше похожий на небольшой рог. Лихие, видно, времена видал этот шлем и спасал, судя по всему, своего хозяина не раз.

На плечи некромансера поверх плаща, перетянутого потрескавшимся кожаным поясом, была надета стальная, также обильно украшенная толстыми шипами айлетта. [13]Надежно защищая плечи и шею, она двумя острыми клиньями спадала на грудь, закрывая ее до половины. По всему видно было, что служила она своему владельцу давно и хорошо, потому как вся она была покрыта сетью трещин, зазубрин и весьма внушительных вмятин. Часть камней, украшавших ее, – а, похоже, это были настоящие и очень крупные рубины, – была отколота и давно утеряна.

Руки бывшего некромансера защищали внушительного вида латные перчатки, заканчивающиеся длинными когтями с острыми, как бритвы, лезвиями поверх пальцев. Подавать руку владельцу такого очень функционального, но давно уже вышедшего из моды аксессуара совершенно не хотелось.

В одной руке некромансер держал небольшого размера кинжал, загнутый серпом, а в другой – короткую плеть с пятью хвостами. На концах заплетенных в косички кожаных ремешков висели тяжелые зазубренные металлические крюки. На вид достаточно острые и неприятные. Ко всему прочему, по всей длине полуардовых хвостов плети периодически пробегали маленькие фиолетовые молнии, рассыпая во все стороны мелкие шипящие искры. И ничего хорошего такая штуковина в руках этого незнакомца не самой приятной наружности не сулила.

Кинжал-серп ничего магического на первый взгляд не казал, но явно употреблялся его владельцем по разным подходящим случаям не раз и не два. Этот мелко зазубренный серп, словно специально предназначенный для того, чтобы собирать обильный урожай чужих жизней, служил замечательным завершающим штрихом к портрету этой, безо всякого сомнения, выдающейся личности.

Второй некромансер, стоявший чуть поодаль, почти ничем не отличался от первого. Если только в каких-то не самых значительных деталях. Единственное – вместо искрящейся плети он в правой руке держал сложенный посох. Посох этот один в один походил на тот, который сейчас сжимала Осси, разве что череп на нем был не человеческий, а больше походил на лошадиный. Во всем же остальном они были как братья-близнецы.

Второго некромансера Тям игнорировал напрочь и будто не замечал вовсе, изо всех сил таща леди Кай к тому, который с плеткой. А тот, в свою очередь, просто сверлил Осси своим единственным, налитым кровью глазом, переводя взгляд с лица девушки на жезл в ее руке и обратно.

«Кажется, я начала понимать…» – протянула Хода.

– Кажется, я тоже, – прошептала Осси Кай.

По всему, некромансер, к которому, выбиваясь из последних сил, подтаскивал Тям свою подругу, был знаком ему давно, и звали его Ревалл Линн.

Слишком много совпадений было в пользу этой гипотезы. Включая сюда и хмурые взгляды, которые бросал этот красавец на жезл, который Осси уже привыкла считать своим, и совершенно необъяснимую тягу Тяма к этой нежити. Гипотеза эта на первый взгляд казалась совершенно фантастической и невероятной, но при более внимательном рассмотрении и после некоторых раздумий – возможной и вполне даже реальной.

Осси остановилась, не дойдя до некромансера десяток шагов.

Тям, сообразивший, видимо, что сокращать эту дистанцию девушка уже не собирается, отпустил руку, за которую цеплялся все это время, и прошел немного вперед. Прошел и замер эдаким пограничным столбиком абрикосового цвета, заняв позицию ровно посередине между двумя высокими сторонами.

Осси не двигалась. Некромансер – тоже. Только сверлил ее своим тяжелым взглядом, ничего хорошего не сулящим и никаких приятных чудес не обещающим. При этом на бывший свой жезл он больше не глядел вовсе, видимо, потеряв к нему всякий интерес. Зато на Осси смотрел пристально и не моргая.

Леди Кай к этому времени уже рассмотрела разупокоенного внимательно и полностью и теперь начинала потихонечку недоумевать: зачем же ее сюда притащили, коль скоро все равно ничего не происходит. А начинать разговор первой ей не хотелось.

Как-то не с руки ей это было, да и не по этикету, который, раз не нами придуман, то и не нам нарушать. А потому она принялась рассматривать некромансера по третьему разу, начиная уже потихонечку терять терпение и все больше подумывая о том, чтобы повернуться и отправиться восвояси, а затем метнуть оттуда припасенный кристалл…

И вдруг она поняла, что диалог с разупокоенным давно уже ведется.

И ведет его Хода.

Трудно сказать, откуда вдруг снизошло на нее это знание. Просто вдруг поняла, и все. Почувствовала. Хотя почувствовать Стража трудновато и почти невозможно.

Тем не менее переговоры шли, причем полным ходом. Это Осси знала теперь наверняка, и сомнений в этом не было никаких. Трудно сказать, почему мертвый некромансер выбрал для разговора Стража, а не обратился напрямую к Осси. Но, наверное, были на то свои причины, и теперь ей оставалось только ждать, пока Хода не соблаговолит прерваться и сообщить ей, о чем, собственно, речь.

Словно почувствовав ее нетерпение, Хода приостановила свой неслышный разговор и начала быстрый, сжатый доклад:

«Это действительно Ревалл Линн, так что мы с тобой не ошиблись. Появился он тут сравнительно недавно, сменив какого-то другого, который был развоплощен. Что там случилось – не знаю… Он в подробности особо не вдавался. Да и вообще тип довольно мрачный и не особо, знаешь ли, приятный… Теперь что касается тебя… Собственно, договариваться нам не о чем – Тям обо всем уже договорился. Так что нас просто информируют».

– И о чем же нас информируют?

«Ну, похоже, складывается все нормально. В нашу, так сказать, пользу… Слезу он тебе отдаст. Не должен бы, но отдаст – Тям ее тебе выторговал…»

– Тям?

– Тям, Тям. От него тут, похоже, вообще много чего зависит… Не перебивай меня. И так сбиваюсь все время… В общем, Слезу можешь забирать – они мешать не будут. И выпустят потом беспрепятственно. Он так и сказал: “беспрепятственно”…»

Осси посмотрела на Линна, затем перевела взгляд на второго некромансера. Потом – на Тяма.

Ревалл Линн стоял все в той же позе и из-под надвинутого почти на глаза шипастого шлема сверлил леди Кай своим фирменным тяжелым взглядом. Не было в этом взгляде ни любви к ближнему, ни понимания, ни сочувствия. Была одна только ненависть ко всему живому и плохо скрытое сожаление о том, что приходится отпускать законную добычу вот так вот – запросто. По всему видно было, что отпускать некромансер не привык. Или отвык уже, что дела, в сущности, не меняло.

Второй некромансер, не принимавший никакого участия в переговорах, на Осси внимания не обращал, будто ее и не было, а просто стоял себе в стороночке и поигрывал от нечего делать своим жезлом. Многозначительно так поигрывал. И сразу почему-то становилось ясно, что игра эта в любой миг может перейти в другую, значительно более интересную.

Тям был там, где и остановился, – посередине, между девушкой и своим бывшим хозяином, – и оттуда внимательно наблюдал за леди Кай…

Неожиданная щедрость Линна была не очень понятна. И хотя Осси такой расклад устраивал целиком и полностью, что-то тут было…

– А что он хочет взамен?

«Тяма. Тям останется с ним».

– Нет! – Осси даже не задумывалась. Просто всплыла перед глазами та полочка со свечками, и все… – Ни за что!

«Да погоди ты! Тут не так просто все… И Тяму ничего не грозит. Да и вообще – это его решение. Он сам так хочет».

– Почему? Ты уверена?

«Уверена. Им обоим так лучше будет».

– Я не понимаю…

«Я тоже сама еще не все и не до конца понимаю, но так надо… Короче, оба они – это в перспективе – часть одного целого. И им обязательно надо вместе… Кем бы там ни был Ревалл Линн прежде и кем бы ни стал он теперь, сейчас он жаждет только одного – развоплотиться и уйти за Вуаль. И помочь ему в этом может только Тям…»

Осси почувствовала, что глаза ее набухают предательской влагой, и несколько раз моргнула, пытаясь удержать в себе надвигающуюся волну горечи.

– А как же Тям?

«Тям? Ну… он же просто возвращается домой, – Хода замялась. – Наверное…»

Она помолчала, а затем без всякой связи добавила:

«Кстати, жезл он тебе оставляет».

Это была приятная и неожиданная новость. Осси почему-то была уверена, что жезл у нее непременно попросят обратно. Мол, поигралась, и хватит – пора и честь знать, а теперь осторожно отдай эту штучку дяденьке, пока не сломала и не повредила себе что-нибудь…

Леди Кай церемонно поклонилась. В знак признательности и благодарности, так сказать.

Ответного поклона не было – некромансер все так же угрюмо и исподлобья смотрел на Осси. Похоже, что на хорошие манеры графини ему было глубоко плевать. Ну и ладно, нам-то что… От нас не убудет.

«Так что мне ответить? Ты согласна?»

– Согласна. – Осси вздохнула.

Странное какое-то чувство было у нее. Вроде бы все сложилось… Вроде бы и неплохо сложилось… Никаких проблем, никаких тебе рисков и крови… И все же как-то не очень на душе было…

– Согласна, – повторила девушка.

Хода опять слегка напряглась на руке, видимо, передавая ответ леди Кай мертвому некромансеру.

Пауза была недолгой. Тям неожиданно встрепенулся, будто его позвали, и вразвалочку направился к Линну, который, засунув кинжал и свою переливающуюся голубыми молниями плетку за пояс, принялся стягивать левую перчатку. Снималась она плохо. По всему было видно, что с руки, или точнее – с того, что от нее осталось, не стягивали ее уже давно. Наконец, освободившись от нее, некромансер снял с сухого, как веточка, пальца небольшой и достаточно скромный на вид перстень, внимательно посмотрел на него, будто видел впервые, а затем протянул его Тяму.

Тот бережно подхватил его двумя своими ручонками и посеменил к леди Кай.

«Он отдает тебе свой перстень. В нем много силы, и он уверен, что со временем ты сможешь его полностью подчинить себе», – прокомментировала происходящее Хода.

Осси поклонилась еще раз – это действительно был королевский подарок.

На этот раз бывший некромансер снизошел до небольшого едва заметного кивка, при этом криво ухмыльнувшись своим безгубым ртом, а Тям уже стоял рядом и тянул вверх свои ручонки, протягивая леди Кай кольцо.

«Перстень открывает портал, который расположен в его убежище. Это – тот камень, на котором стояла корзинка Тяма», – продолжала Хода.

Осси сразу же вспомнились те странные ощущения, которые навалились на нее около большого, плоского и совершенно безобидного на вид камня.

«Он выведет нас наружу, если ты не захочешь возвращаться обратно той же дорогой. И вообще, он много чего может… В смысле – перстень».

Осси кивнула и, присев на корточки, нагнулась к Тяму так, что его мордочка оказалась прямо перед ней. Забрав перстень и, не глядя, надев его на палец, она обняла Тяма, прижимая его к себе.

Ей много хотелось сказать ему, но почему-то она знала, что говорить ничего не надо. Что Тям сам все знает, понимает и прекрасно чувствует. Она прижимала его к себе в последний раз и не могла найти в себе сил, чтобы расстаться. Так маленькая девочка, которая поняла вдруг, что давно уже выросла, все еще прижимает к себе любимую игрушку, без которой в новом и большом мире ей будет одиноко и неуютно.

В какой-то миг из глаз все-таки выкатились предательские слезинки, и Осси уткнулась носом в короткую бархатную шерстку. Она пахла травой, цветами и чем-то очень далеким. Она щекотала нос и щеки, но совсем не останавливала слезы.

Наконец Осси смогла совладать с собой и предательской слабостью и, отстранившись от своего абрикосового друга, выдавила из себя улыбку:

– Ну, давай, дружок! Удачи тебе! – Сглотнув опять подбирающийся к горлу комок, Осси смогла наконец улыбнуться по-настоящему. – Тям!

– Тям! – отозвалось странное и непонятное существо, так долго делившее с Осси и тяготы, и печенье. – Тям…

Он повернулся и побежал к некромансеру. А когда добежал, уткнулся в его пыльные сапоги и обернулся, Осси была готова поклясться, что видела сверкнувшие в его глазах маленькие, как капли росы, слезки.

В тот же миг из-под ног некромансера беззвучно ударил широкий ослепительный столб белого пламени, который прошил весь зал, ударил в потолок и унесся куда-то выше, наверное, к самым небесам…

От ударной волны Осси пошатнулась, но на ногах все же смогла удержаться. А когда в глазах перестали прыгать разноцветные и непослушные зайчики, то ни бывшего некромансера, ни Тяма в зале уже не было.

В стороне, в десятке шагов от Осси, стоял последний из четверки разупокоенных. Но едва только закончилось красочное представление, устроенное Тямом и его хозяином, он потерял к происходящему остатки интереса, засунул жезл за пояс и, не оборачиваясь, побрел в дальний угол зала. Потихонечку воздух вокруг него начал сгущаться, заворачиваясь небольшими спиралями, и вскоре в зале уже начинал закручиваться новый смерч. На этот раз один-единственный.

Леди Кай осталась одна. Дорога была открыта. Чтобы пройти по ней до конца, оставалось сделать лишь десяток шагов, и Осси, тряхнув головой, словно отгоняя от себя грустные мысли, направилась к белому кругу и лежащей на нем черной могильной плите.

Когда леди Кай поравнялась со статуей, то не удержалась и все-таки потрогала ее рукой. Понятней, из чего же она все-таки сделана, от этого, честно говоря, не стало. Может – лед, а может, и хрусталь… Холодная, твердая и прозрачная… Под рукой не таяла, и это, пожалуй, все, что можно было сказать. Постучав по ней тихонечко рукояткой меча, Осси тоже ничего нового для себя не обнаружила – статуя отозвалась тихим звоном, который ничего, по сути, не прояснил.

Первые шаги по белой, как снег, плите тоже ничего не изменили ни в окружающем мире, ни в мироощущении леди Кай. Были раньше под ногами серые плиты пола, теперь – белая… Какая, в сущности, разница? Никакой!

Внезапно Осси поняла, что все это время подспудно и совершенно бессознательно ждет какого-то подвоха. Не верила она в такую тишь да благодать… В благородство нежити тоже не верила. Вся ее сущность протестовала против такой расслабухи… Но время шло, а ничего не происходило. Молчала и Хода – верный и безошибочный индикатор любой опасности. А вот неспокойно на душе было, и все тут! Хоть тресни, хоть на куски режь!

Потихоньку прошли белую плиту. Теперь перед леди Кай небольшим уступом возвышалась плита черная. А там – всего в каких-то пяти шагах – цель их странствий и долгих муторных хождений… Поблескивающая в воздухе капля, сделанная, похоже, из того же материала, что и скульптуры, судя по всему, и была той самой Слезой, которой жаждали обладать столь мощные силы этого мира.

Насчет размеров Слезы Осси не ошиблась – как яблоко она и была. Может, самую чуточку побольше. А по форме сильно напоминала падающую каплю. Вот только не падала она никуда, а висела в воздухе, ни на что не опираясь и ничем совершенно не поддерживаемая. Если, конечно, не считать немигающих, внимательных и пристальных взглядов девяти змей, устремленных прямо на нее.

Для верности Осси вынула меч и осторожно провела им сначала снизу, а затем сверху. Ну точь-в-точь фокусник на ярмарке, демонстрирующий зевакам отсутствие невидимых канатов и веревок. Как и на ярмарке, здесь их тоже не оказалось. Подумав немного, Осси провела мечом вокруг Слезы.

Ничего.

Не было тут никаких тайн и хитростей. Была одна только магия, удерживающая Слезу в воздухе на протяжении последних пяти тысяч лет, а может, и поболее…

Хода терпеливо ждала, пока Осси закончит свои исследования. С советами и комментариями не лезла, и можно было побиться об заклад, что все это время она сама тщательнейшим образом анализировала все вокруг всеми доступными ей средствами.

Ни раздельные их усилия, ни объединенные результата не дали никакого – анализаторы опасности молчали, сигнализации в голове не срабатывали и сирены пустоту зала своим воем не вспарывали.

«Ну вот и пришли», – подвела итог Хода.

Только грустно это как-то у нее прозвучало. А может, просто настроение такое было у Осси, что самые обычные слова приобретали вдруг минорную окраску…

– Похоже, что так, – согласилась она.

«Тогда чего ждем? Бери, и уходим».

– Не знаю… Странно как-то… Слишком просто получается.

«Сложностей хочется? – усмехнулась Хода. – Давно мечом не махала?»

Осси еще раз внимательно осмотрела зал, но так и не нашла ничего мало-мальски подозрительного. Единственный оставшийся тут противник сохранял вооруженный до зубов нейтралитет в дальнем углу, раскручивая до бешеных скоростей свое торнадо. Причем занимался он этим скорее от скуки, чем для устрашения и демонстрации мощи. По всему выходило, что зал был пуст и чист. А значит, надо было следовать совету Ходы – брать и уходить.

И все равно это было как-то неправильно. Слишком просто это было.

Но поскольку простота, тем более кажущаяся, не являлась поводом для невыполнения контракта, то смущало леди Кай что-то или нет, но пришло время сделать то, ради чего она сюда, собственно, и явилась.

И тогда она подняла руки и взяла из воздуха тяжелую и холодную каплю.