Текст книги "Корень зла (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 43
Пулемет, напалм и прочий багаж

Зрячие девицы переглянулись, а посланница Ветра с белыми невидящим глазами, не дрогнув и ресницей, произнесла:

– Это приемлемо. Когда нам вас ждать?

– Два дня, самое большее, – ответил я, прищурившись, а я-то думал торг будет куда ожесточеннее. – Мой проводник обещает указать проходимую для моих машин дорогу. Посмотрим.

Белоглазая девица коротко склонила бритую голову:

– Да будет так. Мы передадим богине ваше решение.

Щелкнула пальцем и девицы в два шага пристроившись в круг, четко, как гвардейцы на плацу, извлекли из балахонов сияющие фиалы и выпили их, каждая свой. Взявшись за руки, он разом глубоко вздохнули, и пробежавшая по их кругу кольцевая молния стерла их из моей залы, ослепив короткой вспышкой.

Воздух хлынувший в опустевшее место наклонил на пару мгновений пламя в камине в центр залы и разметал кольцом с пола пыль.

Девицы бесследно исчезли. И служанки их тоже.

– Хрена се, – процедила Ангелина сквозь зубы со всей доступной ей куртуазностью мещанки третьего, как она всем врёт, разряда.

– Впечатляет, – задумчиво произнес я, сообразив, что я только что увидел.

Групповая телепортация! Работающая групповая телепортация! Священный Грааль сверхгроссмейстерских эликсиров и несбыточная мечта поколений алхимиков! В моей Альма Матер целая кафедра транспортировки билась над этой задачей уже полсотни лет, а подвижек за исключением перемещения куриного пера на десять сантиметров – никаких!

Я не я буду, если не выдою эту тайну из богини, кем бы она там не была! Еще один железобетонный повод свести знакомство с дорогими соседками поближе. Да здравствуют добрососедские отношения и культурный обмен!

– Ну, хорошо, – произнес я, глядя на оставленное посольством богини пустое место на полу. – Очевидно, нас ждут на месте в назначенное время. Значит, будем собираться. Общее совещание по вопросам поездки объявляю открытым. Все присутствующие участвуют.

Рустам наклонившись ко мне негромко произнес:

– Ужин стынет…

– Значит, после ужина, – отозвался я

Но проблемы с Ангелиной возникли сразу, уже во время ужина в узком кругу близких и родственников. Сразу как я объявил о своих планах на поездку, и состав нашей ответной делегации.

– Я хочу ехать! – возмущенно заявила она.

Признаюсь, не ожидал столь явно высказанного сопротивления. Мне даже казалось, что жизнь её уже чему-то научила. Что-ж я бываю не прав в делах где завязаны красивые и стервозные девицы…

– Ангелина, – терпеливо вздохнул я. – Я ожидаю некоторые сложности как в пути, так и на месте, и хотел бы иметь развязанные руки.

– А я и не связываю тебе руки. Я буду очень полезна, – упрямо заявила Ангелина.

– И чем же это? – я иронично приподнял бровь.

– Я умею делать напалм, – отчаянно выпалила Ангелина.

– Прости, что умеешь делать? – нахмурился я. – Напалм? Серьезно?

– Как я поняла, в этот раз требуется сжечь какое-то дерево? – задорно усмехнулась Ангелина. – Я знаю как сделать напалм из смеси рапсового этанола, растительного масла, и медового воска.

Ничего себе, чему в институтах благородных девиц нынче в метрополии учат! Я аж не на шутку задумался. Такая редкая в наших местах экспертность пожалуй, немного поменяет мое представление о роли Ангелины в дальнейшем. Это она, пожалуй, вовремя сообщила.

А Ангелина продолжала приводить аргументы:

– Я буду полезна, как всегда, даже в качестве стрелка. Почтенная Маргарита Герхардовна меня много тренировала последние дни. Да и стоит Замойскому пронюхать, что тебя нет дома, а я здесь, он сюда точно ещё раз нагрянет, чтобы отыграться.

– В этом есть смысл, – задумчиво произнес Рустам.

Вот спасибо, дорогой соратник. А то я и сам два и два еще не сложил.

– Второй номер дело говорит, – внезапно произнесла тётушка. – Мне будет нелегко скакать по этим холмам в моем возрасте. Это молодым девчонкам в самый раз. А я останусь здесь, присмотрю за семейным делом. Я уже и объявление разместила в газете, что ищу ответственного и решительного продавца в магазин, буду отбирать кандидатов. А девочка пусть едет, разомнется на лоне природы.

– Ну, ладно, – я усмехнулся, и решил дать согласие уже официально. – Хорошо. Ангелина едет с нами. Найду применение твоим талантам, мещанка третьего разряда. Тётушка, на вас дом, Рустам – стройка и круговая оборона. Присмотри за полями.

– Я позову «Волчат», – бросила тётка, – И «Сирот Монархии». На барбекю у нас в парке. Устроим маленький фестиваль. Как раз к вашему возвращению все проспятся.

– Хорошая идея, – согласился я. – Пусть все едят от пуза и веселятся до упаду.

Пожалуй лизоблюды Замойских, пока длится задуманное массовое гуляние, к нам не сунутся, заробеют подлецы.

– Лишь бы буйные мотоциклисты сами нам дом не сожгли, – заметил я только.

– Я им сожгу, – мрачно ответила тётка, и я ей поверил, у неё не забалуешь.

– Хорошо, – произнес я. – Это мы решили, состав посольства утвержден. Итак наши минимальные цели в этом путешествии: разведать маршрут, составить впечатление о наших новых клиентах, исследовать ресурсы, прикинуть торговые возможности. И идеально было бы вернутся с каким-то торговым соглашением.

– А что с деревом-вампиром? – мрачно произнесла тетка.

– А это уже план-максимум, – ответил я. – Посмотрим на месте. Разведаем, что там и как. Мне сейчас непонятно, о чем идет речь. Поэтому в негативном варианте исходим из того, что решения у нас не будет и мы вернемся ни с чем, испортив отношения с многообещающим партнером. А может и с боем уходить придется.

Ближники мои мрачно переглянулись.

– Может, ну его? – произнес Рустам. – Дерево это?

– Дело не в дереве, – отозвался я, задумчиво постукивая пальцами по столу. – Совсем не в дереве. Но, возможно, напалм Ангелины будет нашим решением. А ещё пулемет. Мы заберем с собой один из наших пулеметов. Вы же собирались доставить нам из Югопольска патроны для наших пулеметов, Маргарита Герхардовна?

– Они уже на моем складе, – отозвалась тетка. – Степан их привезет с другими припасами. Восемь ящиков, как и планировали.

– Хорошо. Значит три на стройку, три на оборону Фламберга, и два ящика мы возьмем с собой, – прикинул я. – Едем на «Антилопе». Так, что нам еще потребуется в пути? Давайте, накидываем список.

Требовалось немало. Ангелина просила день, чтобы дополнительно обварить пулеметную турель, уже сваренную и собранную в кузове «Антилопы». А еще топливо в двух бочках. Бочка чистой воды будет весьма кстати в тех неведомых местах. Патроны для пулеметов в ящиках и патроны для ружей. Гранаты. Пищевые рационы. Походный шатер. Подарки! Подарки, да.

– Чем отдариваться будем, господа хорошие? – задумчиво произнес я озирая длинный список на экране моего планшета.

– А то ты сам по себе не подарок, – усмехнулась тётка.

– Я-то? – ухмыльнулся я в ответ. – Я не подарок, это точно. Заплатят за каждую мою минуту, потраченную на это дело. Но разогреть партнеров перед переговорами никогда не помешает. Есть идеи? Что может пригодится богине-прародительнице из даров современной цивилизации? Я открыт любым предложениям, дамы.

Исходя из умозрительных соображений, прикинули состав наших отдарков. Вклад тётки Марго в это решение оказался решающим. Надеюсь, богине понравится.

Потом во всем доме воняло тухлым яйцом от того, что Ангелина раскочегарила в подвале свой газовый сварочный аппарат и наносила последние швы на турель. Степка уехал за припасами в город на своем внедорожнике, Рустам строил во дворе охранников, а ко мне в комнату на втором этаже постучалась Маргарита Герхардовна.

– Входите, дражайшая тётушка, – приветствовал я её. – Напутствие на дорожку?

– Зачем тебе мое напутствие, Саша? – грустно усмехнулась тетка. – Ты и без него молодец хоть куда.

– Скрывать не стану, приятно знать, когда это признают столь заслуженные люди, – усмехнулся я в ответ.

– Я пришла… просить о другом, – произнесла тетка.

И потому как она сказала «просить» – стало ясно, как нелегко это ей далось. Я тут же прекратил улыбаться и спросил:

– Весь во внимании, Маргарита Герхардовна.

– Мой муж…– произнесла тетка. – Когда Замойские всё у нас отобрали и сгубили всё, до чего дотянулись… Он не оставил надежд все вернуть. Всё возродить. Слухи про эти пирамиды уже тогда были. И он ушел туда, за рубеж. И не вернулся. Я искала его. Долго. Пять лет уже почти прошло с тех пор. Я зашла так далеко, как смогла. Я видела эту пирамиду, меня туда не пустили. Там никого не ждут и не пускают без приглашения.

– Так? – приободрил я тётку, когда она вдруг замолкла.

Тётка прерывисто вздохнула:

– Он где-то там. Он мог быть там. Если ты хоть что-то узнаешь….

– Конечно, – пообещал я. – Я выясню, всё, что смогу.

Тетка протянула мне маленький открытый медальон, на черно-белом фото двое, улыбаются. Тётка и её муж.

Ну, да, видный такой дядька, конкистадор с блеском интеллекта во взоре. Такому бы на кафедре столичного университета преподавать математическую алхимию, а он с одним мачете бросился в неизведанное.

Неизведанное его бесследно и поглотило…

– Я узнаю его, если встречу, – произнес я, с щелчком закрывая медальон и возвращая его тётке. – Я этим займусь, дорогая Маргарита Герхардовна, будьте уверены.

Тетка вскочила, порывисто обняла меня, поцеловала, а лоб, и так же стремительно ушла из комнаты. Возможно, чтобы я не увидел, как она рыдает, эта железная женщина.

Ну, что ж обещание дано. Займусь и этой проблемой.

К вечеру, Степан привез припасы и восемь ящиков с бронебойными патронами для пулеметов внутри. На ящиках выжжены клейма Югопольского арсенала. Очень впечатляющие связи у Маргариты Герхардовны. Очень впечатляющие.

Эти патроны и патронные ленты для роторных пулеметов с легких пехотных княжеских шагоходов – не так легко достать. Легально их не купить, а на черном рынке не достать.

– Получили, набили ленты, – произнесла тетка поднимая патронную ленту из ящика. – Уж пришлось повозиться! Патронные ленты на триста выстрелов. Шестьдесят секунд непрерывной стрельбы.

Сваренную для пулемета турель уже установили в кузове и прикрутили длинными болтами к основному каркасу кузова.

Это была фактически вертлюга позволявшая крутить пулемет вокруг оси несущей турель тумбы, переносить огонь с арьергадного «тачаночного» положения, на положение по ходу машины как у курсового пулемета, а также довольно свободно поднимать и опускать ствол.

Жестяной зарядный ящик вешался на крюки под пулеметом и крутился вместе со всей конструкцией, что исключало перематывание ленты на тумбе.

Пулемет установили в турель, закрепили ушастыми барашками, и Ангелина продемонстрировала работу с обновленной турелью, крутясь во все возможные стороны.

Неплохо. Неплохо. Теперь наша огневая мощь в какой-то мере соответствовала моим притязаниям.

Правда, никакого противопульного щитка на турели предусмотрено не было. Во-первых, он должен был стоять на шагоходе, а там есть и свои системы брони. А во-вторых, видимо, само собой предполагалось, что пулеметчик, то есть я, при использовании с напольного положения в состоянии закрыть себя элементальным защитным щитом.

Без княжеской санкции нам такие штуки никогда бы не достались, но зачем брать на себя обязанности придворной группы быстрого реагирования и ничего с этого не иметь?

Уезжали мы утром следующего дня, рассчитывая достичь к вечеру общепризнанной линии фронтира, переночевать там, а вторым дневным переходом достичь вожделенной пирамиды с бесценным виноградником. И деревом-кровососом – но это уже незначительная деталь, рядом с главным-то призом…

Уже перед самым отъездом, когда мы стояли у машин, а я паковал для транспортировки мой непомерный фламберг, тётка принесла мне боевую алхимическую перевязь. Этого важного предмета амуниции у меня раньше еще не было.

Стеклянные колбочки с легкосбрасываемыми, но надежными пробками – фиалы на один глоток, заполненные эликсирами, и помеченные знаками четырех элементов рассованные по группам в петельки на боевой алхимической перевязи на манер патронташа.

Фиалы разной формы чтобы различать на ощупь, не глядя. Гладкая, круглая в сечении колба, это эликсиры школы Воды. Квадратные, Земли. Многогранная, Огонь. Овальная, почти плоская, Воздух.

Я пробежал пальцами по раскованным в петли колбам. Сорок фиалов, по десять каждой школы. Запас весьма впечатляющий, я правду сказать, столько просто не выпью, печень сдохнет раньше. Но запасов хватит на многодневное сражение. Если хватит алхимической проводимости и способности к контролю за элементалями с такими запасами можно устроить противнику полный аналог орбитальной бомбардировки.

Если я тут и преувеличиваю на радостях, то самую малость.

Мягкая, но плотная светлая кожа широкого ремня перевязи вся в оттисках нашего семейного герба, змея вокруг чаши. Тётка действительно обо мне позаботилась. Я был признателен.

Были и другие подходы к организации доступа к фиалам в боевой обстановке, нечто вроде нагрудных газырей, поясов с кармашками, громоздких поясных же сундучков-лядунок с углублениями для колб, даже нечто вроде жилетов-разгрузок. Но перевязь, выглядела стильно, и тетка сама ее сделала, так что я перекинул перевязь через плечо застегнул латунную застежку подмышкой, накинул сверху дорожный пыльник и впервые на этом континенте почувствовал себя во всеоружии.

Трепещи, неведомый враг! Боевой алхимик вышел на тропу войны!

Глава 44
Лес Камней

Уезжали мы рано по утру, чтобы успеть засветло добраться до укрытия уже около границы.

Ночевать в дикой местности, посреди поля или леса, без возможности возвести действительно укрепленный лагерь, чтобы прикрыть от ночных угроз всех участников экспедиции, мне очень не хотелось. Но Степан обещал безопасное место для ночлега. Только добраться туда нужно до темна.

По старому доброму обычаю, присели все на дорожку на стульях и табуретах в стольной зале, помолчали, подумали о разном.

– Ну, все, – хлопнул я ладонью по колену поднимаясь, – Отправляемся.

Тут же откуда-то сверху со стропил под крышей спустился на стол Нанатолий, запрыгнул оттуда мне на левое плечо, и уселся там, ухватившись за ремень перевязи.

– А! – произнес я, почесав зверька на плече под горлышком. – Ты всё-таки отправляешься с нами, Нанотолий? Славно-славно. Нам бы тебя не хватало.

Уже на улице у машины тётка поцеловала меня в лоб на прощание.

– Береги себя, Саша – произнесла она негромко. – Ты всем здесь очень нужен.

– Не беспокойтесь, тётушка, – улыбнулся я. – Всё идет по плану. Что может пойти не так?

Ангелина со Степаном залезли в кабину. Пока дороги ещё сохраняют какой-то намек на цивилизованность, вести машину будет Ангелина, а потом поменяемся.

– Садись, доктор, – подтолкнул я заробевшего Штирца к откинутому борту кузова, забитого всевозможными припасами, и сам забираясь следом.

– Как-то это всё… – пробормотал наш новоиспеченный бортовой доктор, выискивая взглядом, куда пристроить свой кожаный дорожный саквояж. – Как-то это всё негигиенично.

– Ну, даже не знаю – усмехнулся я, устраиваясь под укрытой брезентовым пологом станиной пулемета. – Можешь всё тут спиртом обработать.

– Тебе бы все иронизировать, Александр Платоныч, а между тем тут просто бездна болезнетворных бактерий.

– Ты у нас брезгливый, что ли? – прищурился я.

– Не брезгливый, – покачал он головой, наконец найдя, куда устроиться. – Просто повидал эпидемии в прифронтовой зоне. Хочу сохранить здоровье на всю поездку…

Тем временем Анастасия завела двигатель, машина чих-пыхнула аппетитным выхлопом с ароматом поп-корна, и мы неспеша поехали.

Собравшиеся на входной галерее домашние во главе с теткой махали нам платочками вслед.

Тупай сполз с моего плеча мне на колени и там закемарил.

Мы минули ворота, и выехали на тракт, идущий вдоль реки в верховья Лауры. Владения Замойских миновали быстро, там ещё долго никто не узнает, что меня нет дома. А если узнают – а узнают обязательно, в профессионализм шпионов Замойских я верю – будет уже поздно, я уже вернусь. И пока байкерский фестиваль у нас в парке не кончится, Замойские к нам не сунутся.

Тем не менее, замок Замойских в предгорьях мы объехали по длинной окольной лесной дороге, что в конце-концов вывела нас к верховьям Лауры, вытекающим из-за Данайских гор. Здесь река уже прыгала по камням в высоком ущелье и была совершенно несудоходная.

И глядя на проносящиеся мимо виды на мою долину, я размышлял, что битва за неё ещё не началась даже, дележка рапсовых плантаций вздор, мелкий спор хозяйствующих субъектов. Но вот если это моё военное предприятие увенчается запланированным успехом, и на этих террасах заплодоносят мои стратегические виноградники, вот тогда и закипят настоящие страсти, вот тогда и польется кровь как водица, я-то такого навидался уже, шельфовая нефть, платиновые околоземные астероиды, сахарская урановая смолка…

Когда это всё начнется – у меня должно быть стратегическое преимущество, принципиальный отрыв. В идеале, полный контроль.

Если верить данным имперских землемеров из Югопольска, любезно предоставленным мне в обмен на некторую необременительную сумму, нижняя часть долины размечена на девятьсот участков, из которых по двумстам землевладельцам распределены примерно четыреста участков. Под моим прямым контролем тридцать. Столько же у Макшейных. У Замойских вдвое больше. И почти половина долины, выше замка Замойских, целина, которую по княжеским колониальным статутам любой волен расчистить, замерить, внести взнос и завладеть.

Я могу завладеть этими землями, не привлекая внимания княжеской администрации только через подставных лиц. Через зависящих лично от меня землевладельцев. Но сначала мне придется сковырнуть замок Замойских, торчащий посреди этого блистательного плана, как камень, на который неизбежно наткнется замах моей косы.

А это война, к которой я всё ещё не готов…

– Доктор Штирц – задумчиво произнес я наблюдая за проплывающим над бортом кузова зеленым пейзажем. – Прости за личный вопрос, о том чтобы стать почтенным землевладельцем – не задумывался? Сотня гектар? Десяток арендаторов? Особняк на десяток комнат с отличным видом из окон.

Штирц криво усмехнулся в ответ:

– Я это всё уже проходил. Всё, что было у нас в Метрополии, пришлось бросить. Не удержали. И теперь я опасаюсь вновь привлечь внимание Болотниковых, а так оно и будет, если подниму голову чересчур высоко. Мне не хотелось бы снова бежать, мы только-только прижились здесь.

– Понимаю, – пробормотал я.

Да. Болотниковы. Рано или поздно они придут за мной. Они придут сюда. Я меня должно быть что-то, чем их встретить. Штирц продолжал

– Александр, ты и представить не захочешь, как я сам огорчен своим узким горизонтом дозволенного. Это ты у нас человек родовитый и дерзкий, орёл, большие имена те6я не пугают, – Штирц махнул рукой. – Вон вижу, что уже прикидываешь, как будешь Болотниковых резать, если они в наш волчий угол вдруг сунутся, а я так не могу, я птица низкого полета, куда мне до вас.

– Ну, все-таки подумай, – ответил я. – С сестрой посоветуйся. Я намерен расширить контроль над долиной, и мне потребуется помощь людей надежных и проверенных, а ты из таких, и я у меня в планах тебя за это вознаградить. А я ненавижу, если мои планы нарушаются! Смотрите веселей, док Штирц! Мы еще сделаем из вас орла!

На что Штирц только безрадостно вздохнул.

Перед подъемом на перевал мы остановились, отсыпанная щебнем дорога закончилась, началась подозрительная однопутная грунтовка. Ангелина полезла в кузов, а я – на водительское кресло.

– Разговор слышала? – спросил я, когда мы встретились рядом с бортом.

– Угу, – кивнула она.

– Ну, и ты как? – спросил я боевую подругу. – Желаешь ли ты стать столбовой дворянкой, землевладелицей полновластной?

– Землевладелицей? – не спеша выговорила Ангелина, залезая в кузов. – И на кой-черт мне такое наказание? Это же мне тогда женихов со всей округи самой отстреливать, что ли, придется? Нафига мне такое счастье? Я девушка простая, практически мещанка, сам знаешь, я твоей тёте не чета. Мне на местном кладбище аллея в честь собственного имени сердце не согреет.

– Так уж и не согреет? Ты же была дворянкой, разве не хочешь снова?

– Не, – она махнула рукой. – Я лучше ещё в девках похожу, лет так десять-двадцать, ежели ты не против. И сохраню очень важное состояние для любого алхимического производства, и без средств от твоих щедрот не останусь уж, думаю.

Прозвучало как-то неискренне. Какая-то наигранная циничность – ну, и ладно. Потом разберусь.

– Не останешься – согласился я. – Ну, дело твоё.

Сел за руль машину завел.

– А я вот не откажусь, стать землевладельцем, – произнес вдруг Степка на соседнем с водительским сидении с которого и осуществлял добровольно взятые на себя функции проводника

– А ты хваткий парень, Степан, – усмехнулся я, перекидывая рычаг в коробке передач – Хвалю.

– Я по рождению, ничего наследовать из батюшкиного наследства не могу, у меня законная старшая сестра есть. Ей все и достанется. Потому готов присягнуть вам клятвой вассала прямого и первого, – ровно проговорил Степка, глядя в лобовое стекло.

– О как, – усмехнулся я, трогая машину с места. – Высоко сидишь, далеко дерзаешь. Это хорошо.

Для тех кто понимает, Степан предложил мне верность и службу. Жизнь, можно сказать, вручил. Первый вассал, первейший среди прочих, ближайший к трону сюзерена. Другое дело, что иных сюзеренов, кроме императора тут у нас давно не осталось. Князья и графы на границе тысячелетий давно растеряли свои исконные феодальные функции, выполняя роли высших чиновников и клановой аристократии, но не единиц в строгой иерархии….

Ну, могу списать на восторженность порывистой юности. Либо мне тут предлагают построить собственную политическую структуру на базе института рыцарского вассалитета. То ли в формате ордена, то ли королевства? Звучит архаично, но здесь, на диком пограничье может и работать будет, как встарь. Подумать стоит,

– Я подумаю, – произнес я. – Подозревааю, что батюшка твой, граф Номоконов, может и против такого поворота быть.

– Я с ним поговорю, – ответил Степка. – И думаю, мы с ним договоримся.

И усмехнулся этак, что я сразу понял, старый граф эту идею сыну и подкинул. Ого! А вот это уже интересно. Может, это граф просто прикрепить ко мне сына-бастарда желает, старым ритуалом, пристроить в жизни. Но, может, и имеет в виду нечто более глубокое. Но вот насколько глубока эта нора – мне отсюда и непонятно.

– Ну, на это мы решим потом., – задумчиво отозвался я. – Когда вернемся.

– Ага, – отозвался Степка. – Нам правее.

Дорога перевалила перевал, и мы поехали вниз по склону.

– Ну вот, – произнес Степан. – Мы уже и на Пограничье

Недалеко оказался край обжитого цивилизованного мира…

Все же, коротковат, получается список верных мне лендлордов Долины. Рустаму можно ещё владение округлить, тётке сделать такое же предложение, и вряд ли она откажется, хотя из Фламберга её уже не выселишь, прижилась намертво. Ну, да мне важен её голос в будущем подконтрольном мне пакете ещё не существующего земельного консорциума Зачарованной Долины. И мне нужны еще люди и их голоса. А где их брать? Нужно думать дальше…

Солнце уже клонилось к вечеру, когда мы добрались до места ночевки.

– Вот это место, – показал Степка. – Лес Камней.

И именно лес это место и напоминало. Усеянное белыми и черными вертикальными скалами поле между двумя лесистыми горами, Скалы высоченные, выше наблюдательной башни Фламберга. Дорога уходила вглубь меж скал и терялась там.

– Нам прямо туда? – уточнил я.

– Да, – ответил Степка. – Это священное место мира и отдыха, там мы будем в безопасности.

В безопасности мы будем, если круглосуточное охранение выставим, и то… Но говорить я этого не стал. Поддал газу и въехал между этих скал.

Лес Камней каменным кругом отделял зеленую поляну внутри от остальной долины. В центре озерцо, обложенное парапетом из черного камня. Я заглушил мотор, не выезжая далеко на поляну. Вышел из машины. Степка выбрался следом, со своим охотничьим ружьем в руках. Штирц спрыгнул к нам из кузова.

Тут было тихо, даже как-то замогильно.

– Тихо-то как, – произнес Штирц, озираясь.

– Ага, – мрачно отозвалась Ангелина, стоя в кузове и с хмурым видом осматривая окрестности. – Аж до усрачки. Это что такое вообще? Жуткое место.

– Это данайская стоянка, – отозвался Степка. – Одна из последних на границе Империи и земель данайцев. Перекрёсток цивилизаций! Здесь мы переночуем.

– Мы? Здесь? Останемся? На всю ночь? – офигела Ангелина. – Вы это серьезно?

– Без паники, дама и господа, – негромко усмехнулся я. – Наш проводник уверяет, что здесь совершенно безопасно.

– Сам то в это веришь? – подозрительно нахмурившись спросила Ангелина у Степки.

Степка, тонко улыбнувшись, пожал плечами. Убеждать с пеной у рта он явно никого не собирался.

– Ладно, – бросил я – Разгружаемся, потом посмотрим поближе этот Стоунхендж.

– Это менгиры, Александр Платоныч, – вздохнул Штирц. – Менгиры, предположительно, из глыб курумника.

– А вы зануднейший тип, дорогой мой доктор, – усмехнулся я, откидывая грузовой борт и стаскивая на землю мешок с шатровой палаткой. – Менгиры, так менгиры…

Мы со Степкой развернули и установили палатку. Анастасия со Штирцем притащили воду из озерца в большом котелке, а Степка, разложив припасенные дрова на старом костровом месте, отмеченном усыпанным перлом прогалом в зеленой траве, ловко, без спичек, одним щелчком карманного кресала развел огонь под котелком.

Скоро в котелке забулькала вскипевшая вода, Ангелина отмеряла в котелок каких-то круп, я открыл своим ножом банку номоконовской тушенки и вывалил в варево. Накрошил в золотой бульон тем же ножом зеленого чеснока, чабреца и белой редиски. Запахло одуряюще специями…

Уже скоро походного варева откушаем.

– Так! – вдруг Степка вскочил, вскинул руку, заозирался – Тихо! Что это за звук?

Все затихли, прислушались. Точно. Звук есть. Множество приближающихся шелчков, как стук чего-то звонкого по камням.

– Я не узнаю… – проговорил Штирц.

А я вдруг понял:

– Это кавалерия! Приближаются! Все к оружию!

Это стук копыт десятка лошадей, минимум!

Мы разобрали оружие заняв круговую оборону в кузове машины. Степка со своим двуствольным ружьем, Ангелина с моим обрезом. Штирц аж с двумя револьверами, по одному в каждой руке, мигом включил боевой режим, превратившись из затравленного очкарика в ощетинившегося ежа. Нанатолий тоже запрыгнул мне на плечо, с мешка на котором дремал, пригнулся и грозно оскалил мелкие белоснежные зубы.

Я провел пальцами по фиалам в моей боевой перевязи, огонь, воздух, вода, земля, что понадобится мне через секунду? Что выпью, кого призову?

Убежать отсюда в вечерних сумерках мы уже не сможем. Значит, либо отобьемся, либо нет.

Вечер однозначно перестал быть томным. Жаль пожрать перед боем не успели придется заливаться эликсиром на пустой желудок, а это вредно для аппетита.

Всадники, высыпавшие из-за стоячих камней на дорогу вокруг нас, выглядели опасно. Я ожидал альбиносов-данайцев – но не угадал. Смуглые, раскосые, расписанные спиральными татуировками лица, бритые головы, кости животных в оттянутых мочках ушей, ружья в седельных кобурах, широченные палаши в ножнах. Шпоры на кавалерийских сапогах. Почти у каждого каменной палочкой пробита переносица. Кони короткошерстные, раскрашенные выбритыми геометрическими узорами, седла простые, без изысков. За спинами всадников круглые кожаные раскрашенные щиты, всё в перламутровых висюльках и лошадиных хвостах. Мохнатые седые шкуры на плечах. Взгляды всадников дерзкие и резкие.

Не. Миром не разойдемся.

Их было десятка два.

– Чем обязан господа, столь приятной встрече, в этот славный вечер? – произнес я сбрасывая с пулемета защитный полог и с лязгом передергивая затвор.