Текст книги "Корень зла (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 53
Операция в четыре руки

Я взял меч за рукоять и поднялся по ступеням к каменному трону. Синий свет элементаля коснулся сомкнутых век человека на троне.

Веки дрогнули, он медленно открыл глаза, черные глаза, обвел меня медленным взглядом, задержался на мече, на моем лице, тихо и хрипло произнес как простонал:

– Смерть? Ну наконец-то…

Я замер. Ого, не думал, что он настолько ещё живой. И вообще, честно говоря, он не слишком походил на источник наших проблем, на того, кто создал и управлял этим древом, походил он скорее на еще одну его жертву.

А ведь я его знаю. Я пригляделся к этому искаженному синим мертвенным светом лицу. Я где-то уже видел это скуластое лицо пиренейского конкистадора.

– Я вас знаю? – прищурившись спросил я.

– Не думаю, – прошептал человек в венце из корней дерева-вурдалака.

Ну, а я думаю иначе.

– Ваше имя? – спросил я настойчиво.

Человек остановил на мне блуждающий взгляд. Сосредоточился и произнес:

– Кристофер Кристобаль Анна Мария Бенито Сеговия Фламп.

Фига себе имечко. Роскошное, длинное, впечатляющее, чего уж там, я и сам бы от такого не отказался. Так Стоп! Чего-чего он там сказал в конце? Серьезно? Ну, охренеть еще раз.

– Маргарита Фламп вам кем приходится? – прищурившись, задал я контрольный вопрос.

– Жена… – спустя пару секунд едва шевеля синими губами отозвался человек.

– Блин, – в сердцах бросил я отступая от трона.

– Она жива? – едва тихо спросил он.

– Да.

Я кивнул. Никак еще один родственник? Мне нужно было подумать. Ситуация стремительно ухудшалась.

– Что-то еще случилось, Саша? – тревожно спросил доктор Штирц.

– Да нет, всё как обычно, – усмехнулся я. – Это всё дерево. Только на этот раз, внезапно, оно ещё и родословное.

Вспомнил, где я его видел. Тётка показывала фотографию, где она рядом с мужем, молодые и веселые. Чёрно-белую. Это точно он. Лицо с фотографии. Кристофер-Кристобаль. Нашелся потеряшка.

И что я теперь буду с тобой делать?

– Как вы попали сюда? – я вернулся к каменному трону и подсвечивая элементалем на мече осмотрел корни уходящие от его головы вверх. Пучки корней уходящие под кожу, под волосы, прямо в швы между костями черепа. Выглядело гнусно. И вряд ли кто-то на такое пошел бы по доброй воле.

Кристофер-Кристобаль ответил далеко не сразу, собирался с силами.

– Мне обещали секрет бессмертия, – прошептал он. – И жрицы меня не обманули. Мне раскрыли эту тайну. Я действительно не могу умереть. Я никак не могу умереть… Никак… Я так больше не могу. Помогите мне… Убейте меня.

– Вас сюда жрицы Дану прислали? – спросил я.

– Они сделали меня таким… – прошептал Кристофер-Кристобаль. – Это не то, чего я ожидал. И я перестал слушать их увещевания… Уже давно.

Ну, да. Третий год уже пошел. Интересно, о чем еще не рассказала мне Кора?

Соратники мои тем временем осторожно поднялись по ступеням к нам и обступив тело бессмертного с ужасом озирая его состояние.

Бессмертие. Да-а. Ничо так. Нефигового калибра тайны мне тут попадаются. Нда. На весь мир банковать можно. Вот только бессмертие это, если это действительно оно, досталось ему на редкость неприглядное. С одной стороны вроде бог, вон снаружи, его дереву, уже целые культы поклоняются, с человеческими жертвами. А с другой стороны, на другом так сказать конце цепочки, живой труп, практически перегной, иссохшая оболочка зерна, из которого произросло черт знает что.

– Спокойно, сударь, – ответил я ему, глядя прямо в умоляющие глаза. – Мы уже тут и мы уже никуда не уйдем. Мы всё решим.

Ага, всё. Всё тут никак не решить. Кто-то из нас этого точно не переживет.

Он с огромным трудом приподнял костлявую руку, вцепился в ворот, оттащил вниз обнажая бледную кожу и прошептал:

– Разите.

Этим он меня наконец и выбесил:

– Вот только не надо на меня давить! – злобно прошипел я сквозь стиснутые зубы. – Я сам тут решу, что мне следует сделать.

Вот же, блин. Вывел меня всё-таки. Ненавижу, когда на меня давят. Я сам знаю как поступить. Я сам знаю, что буду делать.

Что-делать, что делать? А что я ещё мог сделать? Спасать его, очевидно. Как-то я тётке обещал. Надо вытаскивать внезапного родственничка. У меня их мало, все наперечет, я себе позволить царскую роскошь разбрасываться родственниками никак не могу.

Так что делать будем, Саша?

Прям не понятно как и подступиться. Я окинул всё это безобразие ещё одним взглядом. Ничего не поменялось, ничего нового не заметил. Бессмертие говоришь? Нда. Суперприз. Не унести, ни вынести. Не развязался бы только пупок.

Но, нужно решаться. Я сунул меч Ваке и спустился со ступеней бросив:

– Доктор, отойдем на пару слов.

Мы отошли в полутьму окружающую этот скорбный трон.

– Что думаешь? – спросил я негромко у Штирца.

– В каком смысле? – удивился Штирц.

– Я хочу вытащить его отсюда, – проговорил я.

– Право не знаю, как это можно сделать, Саша, – тихо отозвался Штирц, качая головой. – Случай, конечно, крайне интересный, но совершенно безнадежный, это же абсолютно очевидно. Эти псевдоживые корни, проникшие в самый загадочный человеческий орган, в мозг, понятия не имею, как их удалить. Одно дело если это паразиты, но это, похоже, симбиоты? Он без них неизбежно погибнет. И чутье мне подсказывает, что это огромное дерево над нами не будет просто ждать, пока мы отрезаем от него самую старую его часть.

– Да, это точно, – пробормотал я. – Времени у нас очень мало. Может разом отсечь все эти корни и бежать?

– Нет, – покачал головой Штирц. – Так мы его точно потеряем. Только извлекать один за другим, по одному корню за раз. И очень велика вероятность, что в результате у нас на руках окажется нефункциональный идиот.

– Тогда я сам его прикончу, – пожал я плечами. – Разрешение у меня уже есть. Мучиться не будет.

– Ты сам когда-нибудь таким занимался? – угрюмо поинтересовался доктор.

– Ага, каждый день таким занимаюсь, – отозвался я. – Видел в хирургическом театре в Университете.

– Вот и я тоже. Только видел, – буркнул Штирц. – Девяносто девять процентов, что до этого он не доживет. Умрет под ножом. Или от отека мозга. Или от сепсиса позже.

– Значит – тем более бояться нечего, – бросил я. – Идем, доставай свой хромированный мясницкий набор.

Либо Кристоф умрет, и тогда я сомневаюсь, что оставшись без его мозгов дерево против нас долго продержится, а значит Кора получит, то что хочет. Либо он выживет, и я унесу отсюда в клюве кое-что сверх оговоренной награды. Цинично, и моралистам это все точно не понравиться, но это риск на который я готов пойти.

Мы вернулись к людям, ожидающим нас у каменного трона.

– Вака, свети! – скомандовал я сходу. – Ангелина, ты у нас на подхвате, будь готова. Степка, на стрёме, прикроешь, если что, патроны экономь. Нанатолий, друг сердешный, слезай вот сюда на камушек и слушай. Тебе я поручаю самое важное – сохраняй спокойствие любой ценой, чтобы не произошло, понял? Вот и молодец, куплю тебе леденец на палочке, когда всё кончится.

Осмотрел синие в свете элементаля лица остальных и добавил:

– Всё будет хорошо.

Посмотрим потом, насколько нагло я им всем соврал. Да и не похоже, что мне удалось их как-то воодушевить.

– Операция в свете элементаля – не то о чем я всегда мечтал, – буркнул док.

– Да ладно, док, – усмехнулся я распределяя фиалы по порядку. – Волшебные же условия. Прямо сказочные.

Доктор отобрал и расставил в ряд шесть отборных фиалов осмотрел их все тяжело вздохнул.

– Так, Саша, это тебе, элементаль Воды. А этот элементаль Огня, мне. Ангелина, а с остальными нам нужна твоя помощь.

– Чего? – оторопев отозвалась Ангелина. – Вы это чего затеяли?

– Мы затеяли нейро-алкохимическую операцию, – терпеливо объяснил Штирц. – Мы попробуем призвать элементалей пятого уровня для основной работы. Я, конечно, не бакалавр, но пару раз удавалось… А для дополнительных манипуляций нам потребуются элементали меньшего потенциала. Нам очень нужен контроль над элементалями, которых мы призовем, и нам не стоит пить лишнего. Вот тут два фиала Земли, и один Воздуха. Насколько я знаю, ты абитуриент, Ангелина?

– Я столько не выпью, – почти в ужасе пробормотала Ангелина. – И по пьяни я буйная.

– Это мы переживем, – ответил я. – Просто помоги нам.

Кристоф переводил взгляд и прислушивался к тому о чем вы говорили.

– Вы сможете отделить это от меня? – прошептал с внезапно вспыхнувшей надеждой.

– Да, мы это сделаем, – Штирц осторожно похлопал его по плечу. – У нас отличные шансы.

Ага. Все врут, как говаривал другой мой знакомый доктор.

– Я бакалавр, – проговорил Кристоф. – А может уже и магистр. Я смогу призвать и контролировать элементаля, если это вам нужно.

Мы со Штирцем переглянулись.

– Это здорово бы повысило наши шансы, – произнес Штирц. – У тебя же найдется, фиал для призыва элементаля бакалавриатного уровня, Саша?

– Ага, – ответил я, нащупывая нужный фиал. – Есть такой. Спасибо дражайшей тётушке. Знала бы она, что спасает, мужа собирая для меня эти фиалы. Она в меня верит. А значит – я не подведу.

– Вот этот фиал, – проговорил Штирц вручая бутылочку Кристофу. – Выпиваете только по моей команде. Вы понимаете? Не раньше. Призовете огненного элементаля и введете его в режим восстановления вашей нервной ткани. Но, только по моему приказу, вам понятно?

– Да, – прошептал Кристоф, сжимая фиал.

– Ну ладно, – пробормотал я. – Погнали, что ли?

– Четверть часа на все, – произнес доктор щелкнув нагрудными часами. – Девять отростков. Минута на каждый.

И мы начали операцию в четыре руки со Штирцем, выпив по мощнейшему эликсиру для начала, от которых сами едва не отдали концы.

Алкохимическое отравление, безжалостная ты сука…

Когда полегчало и свет призванных элементалей смешался со светом из моего меча, мы приступили.

Замораживаем ткани. Тем же водным элементалем создаем токсины прямо в черепе пациента и травим сотни мелких отростков корней, выдавливаем из мозга чужую органику. Поддерживаем жизнь постоянной регенерацией крови, этим занимается Ангелина. Огненным элементалем сжигаем сбежавшие из черепа корни и прижигаем края ран, это моя обязанность.

– Рассказывайте, Кристофер, – скомандовал Штирц. – Говорите, мне нужно слышать ваш голос. Расскажите всё.

Хочет знать, в своем ли еще уме пациент, понял я. В моём мире нейрохирургические операции делались точно также.

– Я покинул дом и пришел сюда, потому что мои семейные дела пришли в полный упадок, – начал говорить Кристоф. – Я странствовал по континенту уже шесть лет. Мне нечего уже было терять. Меня поманили сюда обещанием чуда, сказки наяву, и я получил всё, что просил. Богатство и бессмертие. Богатство, которым я не могу воспользоваться, бессмертие при полном отсутствии жизни.

– О вашем богатстве надо будет поговорить позже, – бросил я.

– О, да, – отозвался Кристофер, – Не сомневайтесь. Награда будет достойной.

Уж будь уверен, дорогой мой пациент. Можешь быть уверен на все сто процентов, блин.

– Культ Дану, – произнес Кристофер. – Я собирал информацию о нем. А они тем временем изучали меня самого. И они смогли подобрать ко мне ключи, как к каждому привратнику в этом храме, бессмертному, неподкупному и потерявшему человечность. Я быстро понял, что происходит, и взбунтовался. У меня профильное образование, всё-таки, я нашел пути, скрытые от остальных.

То есть жрицы согласились дать ему бессмертие в обмен на вечную службу стражем на входе в кольцевой виноградник. Согласились ничем не рискуя, ведь он уже ни когда бы не смог покинуть это место.

Только вот дерево из него вылезло слишком хищное.

Нельзя даже сказать, что договор нарушен. Прям даже интересно стало, как они рассчитывают наградить меня. Так же, или придумают что похуже?

– О чем ещё ты не рассказала мне, Кора? – пробормотал я.

Впрочем, я ещё все выясню, когда выберусь отсюда. Без всяких если. Когда! Ведь, кое-кто плохо себя вел и заслужил вразумляющую порку…

Я услышал как Семен передернул затвор на пулемете.

– Что там? – бросил я не отрываясь от своих трудов

– Зашевелились, – отозвался Семен.

Зашевелились, ага. Надо поторапливаться. У меня были основания предполагать, что у дерева нет развитых защитных систем в этой камере. За всю его жизнь, за все три года, они ему тут ни разу не понадобились. И у нас будет достаточно времени, чтобы воткнуть меч ему в зад и повернуть дважды. А потом конечно лучше бы свалить прежде чем дерево очнется.

Наше время заканчивалось.

Степан начал стрелять. Стрелял он короткими очередями, гильзы со звоном посыпались на пол.

Мы вздрагивали при каждом выстреле, но продолжали то, за что взялись. Ангелина выпила второй эликсир Земли, содрогнулась и успешно призвала очередного элементаля, чтобы бросить его на восстановление деформированных корнями костей черепа.

Я с напряжением управлял своим элементалем. Мне было нелегко, но Штирц вкалывал за троих, пот катился градом с его лба. И я понял, что Кристофер не умер немедленно под нашими руками только потому, что дерево не желало его потерять и отчаянно сражалось за его жизнь, вкачивая через еще уцелевшие корни поддерживающие дыхание и сердцебиение вещества, восстанавливая повреждения.

Но когда мы извлекли последний корень из его мозга, Кристофер внезапно начал умирать, он замолк, его рука упала, уронив фиал из его бледной ладони прямо на каменный пол. Все замерли беспомощно глядя как он падает.

Но прямо над полом его поймал Нанотолий и так спас от бесславной гибели при ударе об этот пол.

И только все облегченно выдохнули, Нанотолий своими ловкими пальцами сковырнул пробку и немедленно выпил все содержимое, сволочь лохматая.

Вот нам и конец пришел, понял я.

Глава 54
Дары богини

Штирц попытался нащупать у Кристофа пульс, но не смог.

– Вот дерьмо, – произнес Штирц, нанося прекардиальный удар в грудь больному.

И Кристоф задышал.

Степан снова начал стрелять по темным углам комнаты.

А я ждал, что с мгновения на мгновение Нанотолия разорвет в клочья силой, равной бакалавру, которой бедная зверушка, конечно ничего не может противопоставить.

Но вышло немного иначе.

Нанотолий подпрыгнул, поймал извивавшийся в воздухе корень, потерявший пристанище в человеческом мозге. Сунул окровавленный конец в пасть и выдохнул прямо внутрь корня поток огня, который светящейся лентой прокатился по корню куда-то вверх, а потом там вверху так полыхнуло, что вся пирамида вздрогнула, и на нас посыпалась вековая пыль.

Мы пригнулись.

Фигасе пошла отдача!

– Всё! Уходим! – проорал я. – Хватайте его под руки-ноги и дёру-дёру-дёру отсюда!

И мы дали дёру, так быстро, как смогли. Растаптывая бессмысленно извивающиеся корни на каменном полу, мы протиснулись через вентиляционную щель в барельефе обратно в коридор с ловушками и, торопливо преодолев все его опасности, выбрались на склон пирамиды на третьем ярусе.

В высоте над пирамидой горела крона дерева-вурдалака. Осыпались горящие листья.

Вот так вот. Сходили за виноградиком. Спотыкаясь на каждом шагу, мы добрались до лестницы и скатились по ступеням вниз.

А внизу нас уже поджидали. Ну, как всегда.

Статная данайская жрица Воды встретила нас поднятой ладонью, а сзади её поддерживала возбужденная толпа пилигримов.

– Стойте!

– Ну, что ещё? – устало отозвался я. – Давай все претензии по выполненной работе завтра с утра. У меня сегодня был тяжелый день.

– Отец древа вампира, алхимик из внешнего мира, здесь не пройдет! – громко оповестила всех желающих жрица, а толпа за её спиной поддержала её единым ревом. – Он должен умереть. Сейчас. Здесь.

Я очень устал, и позиция у нас была неудачная. Попробую что ли для разнообразия порешать наш вопрос дипломатическими методами?

– Давайте не будем пороть горячку, – устало произнес я. – И расстанемся друзьями. Да он, считай, и так мертвый.

Муж тётки висел на плечах Штирца и Ваки в явной коме.

– Здесь, – повторила жрица указав разящим пальцем на землю у себя под ногами. – Сейчас.

Ну вот и пошла нафиг всякая дипломатия. Да и ладно, бесит уже, реально.

– Кто здесь умрет решу только я! – ого, это я что ли так прорычал? Вон толпа аж присела. – Я и только я! С дороги!

А потом из нашего ряда вперед вышла пьяная после трех возлияний подряд Ангелина и пробила жрице образцовый хук слева. Жрицу просто с ног снесло.

– Задолбала уже! – проорала Ангелина вслед улетевшей в вечерние сумерки жрице. – Катись и не возвращайся, птица драная!

– Так-так, Ангелина! – я поймал Смертоносную Деву за запястья. – Хорош! Хватит уже! Её уже нет. Всё! Остынь.

Ангелина вцепилась в обшлага моего камзола и горько зарыдала у меня на груди.

– Ну, ладно, ладно уже, – я погладил её по волосам. – Всё, хватит. Всё уже кончилось. Тебе больше не наливаем.

Наша Смертоносная Дева рыдала, и я её отлично понимал. Денек выдался тот ещё.

– Ладно, хватит. Пойдемте уже.

Мы без проблем прошли через расступившуюся толпу, и вернулись в гостевой дом, где и окопались на ночь, справедливо полагая что всё только начинается.

Дерево горело ещё три дня. В первую ночь к нам так никто и не пожаловал, и я, попивая чай на балконе гостевого дома, терпеливо ждал, наблюдая грандиозное огненное тление над девятиярусной пирамидой, озаряющее все небо.

Кристоф продолжал жить, хотя и не приходил в себя. Доктор Штирц заботился о нем, пил каждый день фиал для вызова элементаля, поддерживающего жизнь больного – благо, запасов хватило. Раны на голове оставались чистыми, температура держалась чуть выше нормальной, но в остальном его состояние оставалось стабильно тяжелым.

– Он перенесёт поездку? – спрашивал я.

Доктор молча пожимал плечами. Ну понятно.

Нанотолий опять запропал, видать, кутит где-то среди двоюродных родственников на склонах пирамиды, отрывается. Он герой, ему можно.

На вторую ночь в лагерях пилигримов вокруг храма, внезапно началась рукопашная, крики, стук оружия, стоны. Очевидно, это добивали известных культистов Древа, немного предсказуемый и очевидный исход. Меня такими мелочами решили не беспокоить. И слава Дану. Я отдыхал. Редкие дни отдыха во всей этой круговерти.

К нам явились на третье утро, когда Древо уже угасло и явно умерло окончательно. На верх потянулись бригады паломников с пилами, а вниз носильщики, нагруженные связками обугленных дров. Запас топлива года на три, самое меньшее…

Хромовые служанки вежливо постучали в двери наших покоев и сообщили радостную весть, что богиня готова принять меня и завершить нашу сделку.

Ну что-ж и то верно пора бы и рассчитаться, пожалуй. Доктор Штирц не ручался, что Кристофер Фламп придет в себя, но что перевозку он переживет, ручался. А больше, кроме подбития счетов, нас тут ничего не задерживало.

Но в храм я явился один.

Я-то прорвусь, если что. А остальные попутчики мои пусть в глухой обороне посидят. Не будем искушать гостеприимных хозяев.

Я предстал перед богиней в её привычных мне покоях и понял, что не узнаю ту девушку, которую когда-то знал. Она была холодна, её жесты были жестами другого человека, её слова были чужими словами.

– Твоя награда, – указала она мне вместо приветствия на длинный стол. Стол стоял между нами, я с одной стороны, она с другой.

Опасается. Уважает, значит.

На этом столе было всё, что я хотел отсюда увезти. Почти всё.

Спящие черенки лозы в котле с охлаждающим элементалем в крышке, то, ради чего я тут и горбатился. Короткие обрезки стеблей сантиметров по тридцать с завязями. Все как положено, честь по чести, без кидалова.

– Сто пятьдесят черенков, – произнесла богиня, прикрывая бронзовую крышку. – В зимнем сне. Готовы к пересадке, с моим благословением для ускоренного виноделия.

О, да, детка. Это оно. Начало впечатляющей индустрии. Обретение невероятной мощи. Теперь у меня есть точка опоры, чтобы опрокинуть этот мир набок. Заодно и элементальный холодильничек отожмем, тоже штука интересная. Разберемся, как устроен и сами такие производить начнем.

Медный спиральный браслет, змея с рубиновыми глазами. В рубины можно подселить двух огненных элементалей.

– Это вашей горячей девице, – произнесла богиня – Она впечатлила меня. Крепкая рука. Если не боиться, пусть явиться до отъезда к алтарю Огня у южной стороны храма. Я посвящу её в тайны элемента Огня, и на неё распространится моё благословение и почитание всех данайских огнепоклонников. Как младшей жрицы моего храма.

– Посмотрим, – отозвался я. – Ангелина девушка безрассудная, может, и пойдет на это.

Похоже, на то, что богиня намерена сохранить какие-то связи с моим окружением. Такие связи могут быть полезны, если они двухсторонние.

– Это твоим оруженосцам, – бросила богиня, приподняв крышку плетеной корзинки. – Пусть потешаться.

Так, и что там у нас? О. Щеночки. Пара крупных белых неуклюжих щенков с огромным челюстями.

– Щенки храмовой призрачной гончей, – произнесла богиня. – У вас же собаки погибли недавно? Так в песнях поют. Пусть утешаться.

Да не вопрос, заберем и щеночков. Не знаю как Вака, а Степан будет рад, он у нас знатный собачник.

– А это что такое? – я прикоснулся к предмету напоминавшему большие песочные часы.

– Это твоему доктору, это машина регулирующие рост растений, – ответила богиня. – Он, кажется разумным человеком, и распорядиться ею так, как следует. Инструкция прилагается.

Ага. Ладно. Значит, Штирц получает артефакт плодородия. Нужно будет отжать его в свое единоличное владение при случае, док мне не откажет.

– Ну, вот и всё, – богиня сложила ладони в замок, окоечательно завершая процесс выдачи подарков.

– Точно? – усмехнулся я. – Ничего не позабылось?

– И что это могло бы быть? – богиня удивленно переломила гордую бровь.

– Способ мгновенного перемещения, – напомнил я. – Мы договаривались.

Богиня холодно улыбнулась:

– А вместо него ты получил в подарок мужа своей тетки. Пользуйся на здоровье.

Всё-таки зажала телепортацию. Я так и знал.

– Вот как раз по поводу моего родственника хочется уточнить кое-что, – хмуро проговорил я.

Богиня приглагающе взмахнула рукой. Излагай, мол.

– Ты не могла не знать, кто вырастил то дерево, – прищурился я, глядя прямо в невидящие глаза Коры. – Ты знала, когда призывала меня. О чем ты думала? Что клин клином выбивают? Что уж я то найду управу на своего родственника? И своей прежней жрицей Огня ты пожертвовала вполне осознанно, ведь так, Кора?

– Давно уже нет никакой Коры, – вдруг произнесла богиня. – Она умерла уже очень давно, в тот момент когда часть моего божественного сознания прикоснулась к ней. Как и наша сестра Огня. Я никем не жертвовала, кроме себя.

Да. Это была богиня. Вовсе не та девушка, которую я надеялся действительно знал.

Да ты та ещё сука, подумал я, и подумал видимо достаточно ясно, чтобы быть вполне понятым.

– Выпороть бы тебя, богиня, – проговорил я. – Ремнем сыромятным.

– Если ты считаешь это частью предназначенной тебе награды, – богиня развела руками и повернулась ко мне боком. – Тогда приступай.

Ну да, доставь ей это маленькое удовольствие, Саша. Ты ремнем собрался удивить эту старую садо-мазохистку? Ты её барельефы с ветками-тентаклями видел? Сам знаешь же, чем она развлекается на досуге…

Чтоб тебя разорвало, ведьма.

– Кора здесь ни при чем, – угрюмо отозвался я. – Это только между тобой и мной. Прощай, надеюсь, увидимся не скоро.

– Иди Искандер. Иди и не возвращайся.

Ну, я и ушел. А вернусь, или нет – это уже мне решать, а не тебе.

Дары несли за мной храмовые служанки.

– Собираемся и уезжаем отсюда к черту, – бросил я, входя в наши покои в гостевом доме.

– Ну наконец-то, – буркнул Степка.

И мы, не теряя времени, проверили уровень топлива, воды и масла, прогрели машину, покидали в кузов свои вещички и дары богини. Устроили почти бездыханного Кристофа на этой куче, прогрели двигатель и свалили оттуда, пока никто не передумал.

Да и Нанотолий вернулся. Уселся на плече моего камзола, притерся, как и не уходил никогда.

Надо сказать, что основным моим развлечением эти три дня было подслушивание эпических песен, что пели избранные певцы у костров пилигримов. И тема в эти дни эксплуатировалась ровно одна. Песни в честь подвигов Искандера Бестибойцы. То есть меня. Слушать тот бред, что всяк из сочинителей насовал в свое сказание оказалось забавно.

Но реальным хитом стала не уже заслуженная, но уже не новая баллада о Номоконовском льве, и даже не остро актуальное сказание о Пылающем Древе, на эту тему самый косноязычный певец в этом лагере уже сложил свою версию. Реально сносило башку местной публике, чтобы вы думали? Песня о тризне Искандера!

В кратком изложении сего шедевра массовой сказительской культуры, исконно данайский герой Искандер, потомок бога виноделия, почуяв близкую смерть по этому поводу, собрал всех своих врагов на свой погребальный корабль. Буквально всех, каждого обмылка, кто на него в жизни мимолетно косо посмотрел, ни одного не забыл. И как только они все на один корабль поместились?

А затем, самолично всех перебил двумя десятками способов, порой весьма нетривиальных, оставаясь равнодушным к мольбам погибающих мерзавцев. Ага. Я вас год на этот корабль собирал, падлы. А потом огненное погребение на воде, что в свете догорающего на вершине пирамиды Древа воспринималось особенно иллюстративно. Руки у Смерти от столь жирного подарка разжались, и Искандер был отпущен геройствовать до следующего удобного случая милостью богов. От так от.

И собственно, на этом всё. Конец триллера.

Я, похоже, чего-то не понимаю в местных вкусах, но публику эта тема пробирала до пяток и заходила круче Гамлета и Терминатора вместе взятых.

И, конечно, я понял, что это для меня жирный намек, только я абсолютно не уловил, на что. Этот песенный Искандер оказался той еще эстетствующей отморозью, куда мне до него такого.

Ну, чем бы это дитя не тешилось, лишь бы трупы погибших погребало.

Поэтому я не удивился когда подъезжая к воротам на выход я услышал у ближайших костров, громкую декламацию бессмертных строк:

– Прости, великий Искандер, не убивай нас, как овец!

– На тризну по мне я вас год собирал, теперь ваш приходит конец!

Кстати, знакомый голос…

– Притормози, – скомандовал я Ангелине. – Я на пару минут.

Я вышел из машины и зашагал к кострам.

Оказалось, что поет та самая певица, что я отбил у культистов Древа когда-то давно. Аж три дня назад, да…

И судя по восторженной реакции слушателей, выдавала она нечто вдохновенно шедевральное. Насыпали ей монет в соломенную шляпу с горкой.

За пересчетом этого гонорара я её и застал.

– Зажигательные байки ты травишь, певица, пока Искандер не слышит, – произнес я, выходя из тьмы к свету костра, чем совершенно исполнительницу не смутил.

– Я же говорила, что тебе понравиться моя песня, Искандер, – довольно пересыпая монеты в кошелек отозвалась певица, чем вызвала перекат глухих шепотков среди окружающей костер публики.

– Откуда у тебя такие занятные идеи? – спросил я. – О корабле и тризне?

– Меня вдохновил бог, – пожала она плечами.

Ага. Я даже подозреваю, что за бог это был. Ладно, всё понятно.

– Ты права, – произнёс я, бросая в её соломенную шляпу имперский золотой с профилем царствующего императора, Дмитрия Дмитриевича. – Я доволен.

Развернулся и ушёл в ночь к машине, что ждала меня там.

С тем мы и покинули храм богини Дан.

Наш путь лежал домой, где меня ожидало множество неотложных дел.

* * *

По пути обратно мы не встретили никаких особых проблем. Селяне из отдалённых деревень от нас шарахались. Единственный военный патруль на внедорожнике поделился с нами парой литров топлива, а всадники неизвестного военного отряда пограничных маори не стали приближаться, посверкав факелами на соседних холмах.

Единственный раз мы испытали волнение – когда во время дождя из низкого облака на горном перевале прямо по курсу на нас выглянул небесный исполин. Я едва руль в сторону не выкрутил. Но он взглянул, видимо, на нашу измученную путешествием процессию и решил не трогать.

Ангелина и Штирц сменяли друг друга в кузове, у носилок Кристофера, мы же с юношами коротали время в дороге разговорами. Вернее, говорили больше только мы со Стёпкой – разговорить Ваку Два Пера после всего произошедшего стало ещё сложнее.

Щенки в кузове на удивление вели себя тихо, а на привалах сами промышляли охотой, таская хомяков, белок и подобную мелкую дичь. Нанотолий сперва старался держаться подальше от них, в кабине, но уже на второй день начал с ними контактировать, а после – играть.

– Как ты назовёшь щенков? – спросил я Степана.

Он задумался на миг, затем сказал:

– Кронос и Меркурий.

– Почему это один – титан, а другой – бог?

Стёпка пожал плечами.

– Один – быстрый, назойливый такой, всюду норовит свой нос сунуть. А второй – уж больно кусачий и, того и гляди, второго сожрёт.

– Надеюсь, ты его не будешь за это кастрировать, – усмехнулся я. – Как Зевс Кроноса.

– Конечно, нет, – нахмурился Стёпка. – Когда они подрастут, я планирую заняться чистопородным разведением.

Молодец, подумалось мне. Мыслит как предприниматель, есть у него соответствующая жилка.

И вот, наконец, Фламберг, уже такой родной, такой долгожданный и желанный, становился всё ближе. Все испытания по пути, и последнее – объезд по дуге владений Замойских – закончился вполне успешно.

Но ещё за километр, съехав с того самого злополучного моста, я почуял что-то неладное.

– Господин… господин! – окрикнули меня из окна. – Спасите нас от них!

– От кого это?

– От этих! – тыкнул нахмуренный селянин в сторону моего имения, а затем плотно закрыл оконные ставни.

Я вдавил педаль газа в пол.