Текст книги "Корень зла (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Э, мужик! – спросил я. – Ты охренел? Свалил нахрен быстро.

– Стой, где стоишь! – прошепелявил второй, перенаправив пистолет на кого-то сбоку. – А не то я твоей девке мозги вышибу. Я меткий!

Я оглянулся. Позади из туалета уже вышла Светлана – она шла сбоку, откровенно подставляясь под пули.

– Назад, блин! – крикнул я. – У него ствол!

А дальше всë пошло кадрами.

Первый кадр – всех отвлекла вспышка в машине. Машина мгновенно заглохла, а весь салон заволокло серым дымом. Машина заглохла, напарник угонщика опустил ствол, принялся яростно дëргать водительскую дверь.

Второй кадр. Где-то прозвучал выстрел. Кто стрелял – я не знаю, возможно, заправщик. Я бежал к машине, занеся приклад дробовика над грабителем. Рустам рванул к машине с другой стороны. А наперерез мне неслась Светлана – не то к упавшему брату, который уже поднимался, не то к машине.

«Только бы Нанотолий не помер, только бы не помер!»

Третий кадр. Дверь всё-таки открылась, из неё повалил дым, и вывалился угонщик-неудачник. Его напарник замешкался, не то пытаясь поднять подельника, не то прицелиться в нас, Я заметил что-то, уверенным движением выхватил два патрона из патронташа…

Четвертый кадр. Ствол неприятеля направлен на меня. За секунду до выстрела нога Светланы описывает дугу, выбивая оружие из рук. И звучит выстрел – мой палец сам нажимает на курок…

Я сделал это инстинктивно, и целился вовсе не в людей.

А в сизого джина-элементаля, выпорхнувшего из открытой двери и зависшего над парковкой.

Глава 29
Докторский погребок

Патрон в дробовике был простой, не серебряный, но на этот раз и его оказалось достаточно. От первого выстрела полупрозрачную тварь дёрнуло в сторону. Элементаль сперва ощетинился, превратившись в колючую звезду, но затем в него запалили все, из всех ружей, что были.

– Левее! Помогай! – корректировал я огонь.

Элементаль дёргался из стороны в сторону, но при этом уверенно двигался в сторону Светланы, которая стояла как вкопанная, то ли испугавшись, то ли, наоборот, ничуть не боясь. Но наши пули доделали своё дело. Тварь развеялась в десяти сантиметрах от лица Светланы, а вместе с этим пропал и сизый дым.

И, наконец, пятый кадр: прозвучал ещë один выстрел – из-за моей спины, пуля попала в плечо угонщику, повалив его на землю рядом с соседом.

– Не стрелять! – прозвучал грозный женский голос из-за спины. – Машину, машину повредите же, ироды!

Это была Капитолина Павловна, экономка и охранница Северины. На миг стало тихо, лишь шум редких машин по трассе и хныканье и кашель раненых.

Поднявшийся доктор, шатаясь, пнул одного, затем второго. Тот, который выпал из задымлëнной машины, полез за стволом, но Штирц наступил ему на загривок, не давая встать.

А ведь может, когда хочет, не быть тюфяком. Обычно, когда дело касается сестры, как я понял.

Я тоже уже был рядом, наступил на руку, заломил кисть, выхватил пистолет.

– Ай! Пусти! Пусти, ты не знаешь, с кем связался! Светлый просто так это не оставит!

Светлый, значит. Ну-ну. Пару секунд спустя подоспевшие Рустам с охранником уже вязали хмырей, а Капитолина Павловна решала, куда их тащить. Я даже не стал вмешиваться – делегировал эту небольшую задачу, пусть сами разберутся.

Пистолет протянул Станиславу.

– Станислав, подбери. Будет твоим трофеем… А сестра у тебя не промах. Где научилась?

– Долгая история…

Затем я заглянул в машину, осмотрел салон – он был целый, только слегка пахло гарью. Нанотолий валялся на спине в углу клетки. Увидев меня, сладко потянулся.

Мордаха была довольная.

– Это ты учудил? – не то спросил, не то констатировал я. – Навëл суеты…

– Он, – кивнула подошедшая Северина, заглянув через плечо. – Я могу вам рассказать, что вычитала про него. Но чуть позже. Пока, Александр, лучше объясните вот что… Вот это вот всё – вы называете словом «безопасно»⁈

– Боюсь, Северина Артуровна, что в колониях чуть дальше от регионального центра везде так. Чем дальше от города, тем выше шанс нарваться на мелких бандитов. Полагаю, до этого вы бывали только в Нововаршавске и Дарьенске?

Она задумалась на миг.

– Ну, разумеется, я была в детстве в столице. В гостях у нашей континентальной родовой ветви. И в Атлантиде. И в паре чилийских колоний. Но именно в глуши… пожалуй, да, впервые. Полагаю, что близко к городской черте есть более безопасные районы с усадьбами? – предположила она.

– Которые регулярно страдают от паводков, – подсказал уже более-менее оклемавшийся Штирц. – Я уже узнавал. Все самые удобные места в пригородах давно раскуплены, а где не раскуплены – Рио-Ройо в сезон разливается так, что можно строить только на сваях.

И я вспомнил, что действительно видел по дороге много таких домишек на сваях. Похоже, мы явились как раз после сезона паводков.

В итоге Рустам, Капиталина Павловна и охранник запихали связанных и изрядно обработанных бандюганов в будку к заправщику. Добивать не стали. Мы распределились по машинам и поехали дальше. Я сел за руль, Северина пересела к нам в машину, устроившись рядом со мной, а Рустам – сзади, за Штирцами.

Я продолжил диалог:

– Да, случилась неприятность, но чего вы боитесь? У вас же есть целая армия охранников.

– Двое. Двое охранников у меня. И те – формально не мои личные. Вы забываете, у меня графского титула нет, я из побочной ветви рода. Мне, конечно, можно будет выписать ещё парочку для филиала компании, но там вряд ли будут профессиональные бойцы. Александр, мне кажется, или вы сейчас уговариваете меня переехать… поближе к себе?

Да она же флиртует! Я усмехнулся в ответ, и промолчал, изобразив, что слежу за дорогой. Действительно, подловила – уговариваю. Что поделать, так и было: она же эффектная, умная, достаточно уравновешенная девушка. Ещё и из семьи, с который у меня планируются деловые отношения.

А что до её опасений – не признаваться же мне, что князь назначил меня Волкодавом? И что в мои вполне конкретные планы входит со всеми подобными мелкими бандюганами в среднесрочной перспективе разобраться?

После, уже на въезде в долину, поговорили про бизнес – выходило, что её интересовали сыроварение и сбор орехов. И, возможно, мёдоводство. Также поговорили про антикварный бизнес – выяснилось, что многие в колониях зарабатывают перепродажей редкостей и разных произведений искусства данайцев.

Надо будет и в эту сторону посмотреть.

В долине я уже немного ориентировался, повернул через мост налево, где было побольше уцелевших домов и хоть какое-то движение местного народа. Припарковались, и скоро люди стали собираться вокруг.

– Господин! Хозяин Фламберга! Долго вас не было!

– А то эти-то уже все на автобусе приехали! Видели их недавно.

– Спасибо, спасибо вам!

Ну, и в этом духе. Выглядело это, конечно, в лучших традициях «барин приехал», и даром, что они все тут были формально дворянами. Ну, что поделать, надо привыкать.

– Значит так, господа фермеры, вот у нас приехали гости, – показал я на Северину со свитой и на Штирцей. – У меня для вас задание. Подыскать вот этим господам идеальное небольшое поместье с помещениями для сыроварения. А вот это у нас – между прочим, доктор…

Я не договорил, тут же началось.

– Доктор! Слышь, доктора привезли!

– Наконец-то, старого-то зверь сожрал!

– Так он же вроде бы сам убёг?

– Доктор, посмотрите мою тёщу? У неё с ногами что-то.

– А у меня старый перелом… с войны ещё…

– Так чего же вы стоите! Скорей ведите его дом доктора показывать!

Все засуетились, забегали, а я было подумал сопроводить Северину – уж больно приятно было продолжать общение. Капитолина Павловна, экономка Северины, меж тем уже о чём-то бурно дискутировала с небольшой толпой местных мужичков, которые её куда-то тащили. Сама Северина подошла ко мне и коротко и суховато поклонилась.

– Да уж, первая поездка с вами, и сразу приключение. Но мне здесь понравилось. Красиво. Местные говорят, что есть какое-то полузаброшенное шато за Третьим ручьём. Это же, вроде бы, недалеко от вас? Хозяева съехали в Югопольск, давно выставлено на продажу… мы поедем вместе с ними, нас проводят.

Она подошла и потрепала по загривку тупая, забравшегося ко мне на шею.

Снова мне перепала частица женской ласки.

– Вы обещали рассказать про него, – вспомнил я.

– А, да, – слегка рассеянно сказала она, разглядывая окрестности. – Мне тогда стало интересно, и я нашла в электронной библиотеке статью про них. Это тупай лемурийский великолепный. Он же исполинский. Реликтовый вид с другого конца света. Дикая алхимия, один из трëх известных видов животных…

– Это значит, – вспомнил я курс из академии, и у меня мурашки пробежали по спине. – Что существо может в случайный момент времени вытащить в наше пространство…

– Абсолютно любого элементаля. Включая океанического исполина. Этот зверёк – колдун.

Колдун. Вот тебе раз.

Получается, сейчас мы носим в клетке не то бомбу замедленного действия, не то – супероружие!

Если ближе последнее, то сумма в девять с лишним миллионов, «заплаченная» против моей воли за тупая коварной Омелии, выглядит вполне адекватной. Если первое – то Омелия должна была нам ещё приплатить.

– А как часто он так? – спросил я.

– Это инстинктивное действие. Тупай в природе часто питается полубродившими фруктами. Желудок у него многокамерный, и устроен так, что там в итоге получается что-то вроде вина… Ладно, мне пора идти.

Мне хотелось возразить, напроситься в спутники и продолжить общение, а может, и даже предложить ночлег… Княжна Марьяна, Крестовоздвиженская, Пржевальская… Общение с приятными женщинами за день, ну, не считая Ангелины. Она – человек из моего клана и компаньон. Хм, кажется, я снова вхожу в свой привычный режим!

Нет, Саша, шепнул мне внутренний голос. Это не режим и не достижение. Это твоя ахиллесова пята, то, что тебя может погубить. Ты бы поосторожнее был с женщинами, подсказал мне этот голос. Уже обжигался много раз, и Омелия на корабле, да и потравить тебя в прошлой жизни могла в итоге одна из бывших жён…

Но главное – есть дела куда важнее.

– Хорошо. С радостью составил бы вам компанию, но, мне кажется, там я буду нужнее.

И откланялся. А нашего доктора уже разрывали на части. Одни тащили показывать дом, другие – смотреть беременную сноху, и тому подобное.

– Так, господа! – я вмешался. – Сперва мы покажем доктору его будущее рабочее место и ночлег. Затем, возможно, он сделает пару быстрых осмотров, ведь так? Но только за нормальную валюту.

– Я не против, – кивнул Станислав. – Только у меня с собой нет полноценных инструментов.

– Так там же всё осталось! – сказала одна из селянок. – Это двоюродный брат мой. Хороший доктор был, к нему даже с Номоконовска ездили, эх. Даже одежда и бельё в шкафах все постиранные, мы после похорон всё прибрали. Идёмте, идёмте…

Жилище у доктора оказалось более чем пристойным. Белоснежное, построенное недавно, с крепким забором, на улицу выходил небольшой флигель-кабинет с отдельным входом и тамбуром, а позади – двухэтажный жилой дом с крышей-мансардой. Сад был скромным, но вполне ухоженным – росли фрукты, имелся небольшой аптекарский огородик.

Мы прошлись по комнатам. В кабинете обнаружился целый шкаф с лекарствами, хирургическими инструментами и прочим.

– Сейф даже есть, – обратил я внимание. – Интересно, сколько там наличности, и знает ли кто код.

– Там не наличность, – Станислав странно на меня посмотрел. – Это стандартный хирургический сейф для медицинского спирта.

– Ага, точно, – кивнул я и выудил из памяти.

Были такие шкафы в кабинетах у врачей, действительно. В этой жизни были. А в предыдущем моëм мире никто бы и не подумал такую ерунду, как спирт, ставить в полноценный стальной сейф.

Спальня на первом этаже стояла пустой, оконная рама – тоже новая, ещё не покрашенная, а стены в двух комнатах пахли краской и разной химией. Не сразу понял, что здесь произошло, а потом дошло: Зверь тут произошёл. Именно через это окно он пролез в дом и именно здесь, скорее всего, он и загрыз несчастного доктора с семьёй. Или доктор сбежал? Я так и не понял, показания разнились. Светлана в комнату не стала заходить. Осталась на пороге, с вытаращенными глазами разглядывая помещение. Чует чего, что ли?

Да и тупай на плече заворочался, заворчал недовольно, а потом спрыгнул и улепётнул к Рустаму, оставшемся в другой комнате.

– Зверь? – понял Станислав.

– Он. Страшно?

– Мне кажется, люди могут быть страшнее.

– Как тебе дом-то? Остаёшься?

Станислав вздохнул.

– Непонятно, как всё это юридически оформить. Да и диплом мне надо подтверждать, по идее, чтобы доктором работать.

– Это мы разберёмся, – кивнул я. – К графу сходим, если что, я тебе рекомендацию напишу. Ты сейчас пару приёмов проведи со скидкой, и заработаешь репутацию. В целом-то как?

– Ну, после тридцати квадратных метров – сто пятьдесят, плюс огород… плюс вся мебель.

Примерно в это время из коридора, соединяющего жилую зону и кабинет, раздался грохот и скрежет.

– Сто пятьдесят – это не считая погреба, – послышался голос Рустам. – Тут полноценный погреб, ещё метров сорок. И… что-то там интересное.

Мы поспешили на голос.

– Погоди, ты чего… замок сорвал? Ломом⁈

– Ага! – Рустам выглядел довольным, рядом крутился тупай, опасливо оглядывающий люк в полу. А потом сиганул вниз.

Подскочившая кузина убитого доктора тут же принялась тараторить:

– Ой, он туда никого не пускал, всё говорил, что врачебные тайны, мы и после смерти не рискуем открывать, сами даже не знаем, чего там, но раз доктор – пусть доктор и смотрит!

– Заходи первым, – Рустам жестом пригласил Станислава.

Я вошёл следом, как раз когда разобрались с освещением.

Что можно сказать? Увлечения прежнего доктора были весьма специфичными. В одном углу за ширмой виднелось что-то вроде фотозоны, центральное место в котором занимало… гинекологическое кресло прямо напротив штатива со старинным фотоаппаратом.

В другом углу была проявочная. Селянки, городские мещанки, полуобнажённые или полностью голые, в разных позах… И в основном – за тридцать, если не хорошо так за сорок. Свежие результаты фотоэкспериментов были развешены на верёвочках, фотоработы постарше висели в рамочках на стене, на этажерках лежали фотоальбомы, которые мы поостереглись открывать. Там же – запасы фотобумаги, плёнки и прочие аксессуары.

Мне всё это показалось жутковатым, но одновременно позабавило. Да уж, на самом деле я осуждаю подобное занятие, особенно если это не для себя, а для распространения. Но затейником убиенный доктор был ещё тем. Рустам разглядывал всё и мрачно хмыкал. Наш доктор краснел, бледнел, отводил глаза. Затем спохватился, крикнул наверх Светлане, которая как раз норовила спуститься по лестнице:

– Тебе сюда нельзя!

– Да ладно. Уже взрослая девушка, – буркнул Рустам. – Ей же восемнадцать, ты говорил?

– Всё равно – нельзя! – нахмурился Штирц. – Ни в коем случае! Это ж… кошмар какой-то!

Мы исследовали подвал дальше. В третьем углу наткнулись на пару стальных шкафов, в которых не оказалось ничего интересного – какие-то старые медицинские книги, тряпьё и тому подобное.

– Стойте-ка… А это что?

Тупай усердно скрёб что-то в четвёртом углу. В нише за шкафами, прикрытый старыми фанерными листами, лежал сундук. Вытащили его на центр подвала – новенький, со стальными лентами и здоровенным замком.

Содержимое сундука звякнуло.

– Ну-ка, Рустам, неси ломик…

Повозиться пришлось изрядно. Наваливались на лом все втроём, но в итоге одолели. И с трудом вытащили.

А когда открыли – разинули рты от удивления.

Глава 30
Шотландские гробовщики

Впрочем, чему удивляться. То ли за праведные врачевательские труды, то ли за труды менее праведные на лоне порноиндустрии, если таковая в княжестве имелась – прошлый доктор получал щедрые вознаграждения.

Мы насчитали сорок две бутылки. В основном, старых и пыльных, но были и достаточно новые. Парочка – огромных для этого мира, литровых, с шампанизированным вином. С десяток – поменьше, поллитровые, с фирменными этикетками. Виски, коньяк, текила… Североевропейские, канадские. Остальные – мелкие, от трёхсот до ста миллилитров.

Ещё обнаружилось несколько колб, реторд и мензурок, в которых легко опознавалось оборудование алхимика. А на парочке бутылок я опознал очень знакомый герб.

– Ого! Это же…

– Это всё незаконно, – не дал мне договорить Станислав. – Это надо всё… утопить в речке, сжечь, или вроде того.

– Ты же доктор? Ты же в курсе, что это может быть не только вредно, но и полезно?

Он поёжился.

– Нет, конечно, у нас была практика, и я пару раз даже применял потом эликсир лечения…

– Ранг «Абитурьента» у тебя?

Штирц кивнул.

– Но это незарегистрированный алкоголь, а у нас нет лицензии алхимика. И сейчас ранги, говорят, будут отменять… И он нам не принадлежал.

– Я могу просто забрать всё, – предложил я, усмехнувшись. – Раз тебе не нужно. Не знаю, сколько сейчас это стоит на чёрном рынке, но это как минимум – несколько миллионов.

Доктор замолчал. Он и сам понимал, сколько это стоит. Как и понимал, что этого всего просто не могло не оказаться в этом месте, и что это большая удача. Но образование и правильное воспитание неизбежно врубали очень серьёзные барьеры в голове.

Я же давно понимал одну очень простую, хоть и стрёмную истину: обычными, ординарными методами невозможно добиться неординарных доходов. Так везде, при любом строе, в любом государстве. В любой реальности.

И речь тут не о каких-нибудь жутких преступлениях, вроде торговли людьми или разного рода совсем уж запрещённой дрянью. Нет, туда бы я точно лезть не стал, и никому не советую. А вот алкоголь…

Алкоголь в этом мире, особенно дорогой, был совсем не тем, что в моей прошлой жизни. Там, конечно, тоже многие олигархи в девяностые построили свой бизнес, сперва торгуя вагонами палёной водки, а потом постепенно переходя на что-то куда более серьёзное. Здесь же это был стратегический ресурс, очень сильный, мощный, и в категориях теневого рынка помещался куда-то между оружием, драгоценностями и ядерным топливом. Следовательно, я сразу попадал не в разряд барыг-самогонщиков, мелкой швали и тому подобных личностей. А в разряд элитариев подпольного мира, очень опасных и очень серьёзных.

Но просто так забрать эти бутылки я не мог.

– Ты знаешь, что будь на моём месте кто-нибудь другой, например, тот же Замойский, он бы не раздумывая пустил тебе сейчас пулю в лоб, – проговорил я. – Просто потому что ты теперь знаешь. И видел. Я этого делать не буду никогда. Ты мой друг, и я тебе верю. Теперь просто тебе тоже нужно поверить. Я займусь. Мы продадим это, частями или целиком, а остаток поделим.

– Соглашайся на половину. Платоныч дело говорит, – поддакнул Рустам.

– Хорошо, – после некоторых раздумий, ответил врач. – Я их потрачу на покупку оборудования для кабинета.

Я кивнул. Главное, что доктор нашёл компромисс в своей голове.

– Половину будем хранить здесь, половину – во Фламберге. Пару бутылок попробую сбыть на неделе. Ну и, господа, надеюсь, все понимают, что распространяться об этом не стоит.

На этом и порешили. Штирцей оставили обустраиваться. Пару бутылок – одну поллитровую красного и трёхсотчик крепкого, какого-то из каролинских виски – я перепрятал в машину. Время клонилось к закату, но мы решили завершить ещё одно дельце, о котором то и дело вспоминали.

– Слушай, Рустам. Помнишь, ты же получил надел, я видел документы. Уже был там?

– Не был, Александр Платоныч, когда мне, всё никак, то одно, то другое. Зверь этот, и прочее. А документы, вот они! Так и лежат.

Он достал из бардачка свёрнутую рулончиком бумажку.

– Но тут рядом?

– Да, вверх по Четвёртому ручью.

– Тогда поехали, сходим. А то когда ещё здесь окажемся.

Мы прокатились выше, мимо безлюдных полей, зарослей кустарника и заболоченной местности.

А затем – кладбище. Сперва старое, полузаброшенное, потом – с новыми могилами и вполне основательными памятниками. Затем дорога пошла в гору, к южному хребту, и мы уткнулись в стальные решётчатые ворота. Над ним висела криво намалëванная табличка:

«Владения семьи Макшейнов. Если вам дороги жизнь и здоровье, держитесь подальше».

– Макшейны… шотландцы? – хмыкнул я и вышел из машины. – Из Панамы, поди.

Рустам последовал за мной, прихватив карту.

– Селяне, когда в осаде сидели, говорили что-то про Макшейных.

– Что именно говорили?

– Что «эти – точно не придут»… Сами по себе. И к себе никого не пускают, скупые, прижимистые. Так, по плану – у нас вон то поле, – сказал Рустам, вглядываясь в карту. Вон там холм, вот изгиб ручья…

– Всë верно, – кивнул я. – Только не кажется тебе, что твоë поле уже кем-то засажено?

А все поля впереди действительно были распаханы и уже вовсю зеленели. Налево и направо от дороги шли натыканные через каждые десять метров столбы с натянутой сеткой и колючей проволокой поверху. За ними – острые метровые колья. Дорога впереди наискосок вся перекрыта несколькими мощными цепями. Вдалеке, в километрах двух выше по течению, виднелись частокол, за ним – приземистые дома и хозяйственные постройки. А ближе, в метрах трёхстах, между ручьём и дорогой – что-то вроде наблюдательной вышки. Рядом с вышкой паслись на привязи две кобылы.

Я аж присвистнул от удовольствия! Настоящая крепость! Я думал, что такая есть только у Замойских. Впрочем, селяне упоминали и про этих. С какой-то смесью опаски и уважения.

С вышки спустилась и подошла к лошадям фигура, это был мужчина в килте. Ну точно шотландцы. Незнакомец отвязал лошадь, бодренько запрыгнул и выдвинулся в сторону частокола. А навстречу ему через пару минут от усадьбы поскакали ещё два всадника, подняв пыль на дороге.

– Ну-ка, пойдём, пообщаемся, – сказал я, смело протиснулся через ворота и зашагал вперёд.

Мы не успели пройти и пятидесяти шагов, как с вышки кто-то прицелился и пальнул.

Из снайперки. Ровно в метре перед моими ногами, явно показывая намерения.

Значит, теперь мы на мушке. Значит, теперь либо поскорее сматываться, либо стоять на своём, надеясь на благоразумие.

Да. На благоразумие малознакомых фермеров, огородивших участок колючей проволокой. Рустам инстинктивно схватил в руки автомат, плюхнулся в кусты у дороги.

– Серьёзные ребята, – констатировал я. – Тише, тише, Рустам! Убери ствол! Давай-ка мы остановимся.

Я падать не стал, достал дробовик, демонстративно отвёл на вытянутой руке в сторону. Рустама тоже поднял. Крикнул:

– Эй! Мы поговорить!

– Мы не ждали гостей! – раздался голос из мегафона в вышке. – Стойте где стоите!

А скакуны тем временем уже приближались. Двое всадников, один впереди, помоложе, в брюках, с весьма солидным стволом, наставленным на нас. А второй был стариком. Но таким стариком, с которым лучше не встречаться на безлюдной дороге.

Килт, цветной берет, армейский кортик на перевязи. Беззубый, кривоносый, а лицо злое-злое. А конь – гнедой, крепкий, очень красивый.

– Вы кто такие! Я вас не звал! – прошепелявил он. – Убирайтесь отсюда, а не то скажу своим внучатым племянникам пальнуть!

– Меня зовут Александр Платонович де Онисов. Я новый хозяин Фламберга…

– Фламберга? – старик поменялся в лице, спрыгнул с лошади. – Я не ослыш-шался? Ощ-щень интересно. Это как это так может быть? Ты убил Антона Замойского?

– Нет. Пока нет. Я выиграл Фламберг в карты.

Старик пару секунд обдумывал услышанное, а затем разошёлся хриплым смехом, переходящим в кашель.

– Серьёзно? Погоди, а ты не тот ли паренёк, который грохнул Живодёра? Видал утром в газетёнке.

– Тот. Разрешите узнать, с кем я имею честь общаться?

– Меня зовут Осип Эдуардович Макш-шейн. Эт моя земля. Моего рода. Вот уже два столетия. Начиная от ворот и до вон тех ш-шкал.

Мы переглянулись с Рустамом. Я жестом попросил бумаги.

– Есть небольшая проблема, Осип Эдуардович. Мой сподручный, как и любой другой новопоселенец, получил из рук князя грамоту, по которой четыре гектара принадлежат нам.

– Пусть подотрётся своими!.. – начал паренёк, оставшийся в седле.

Но старик жестом его остановил и принялся перелезать через цепи, нас разделявшие:

– Нет-нет, мы, конечно, позволим сейчас показать этим сударям швои пиш-шульки… Ну-ка, давай сюда…

– Вы же дадите слово офицера, что мне не придётся восстанавливать эти бумаги?.. – начал я, но тот грозно зыркнул на меня и принял документы.

– Слово офицера, говоришь? Если это подделка, то я зашуну их вам… так… бумага гербовая… печать княжеская… нотариус… квадрат… Вот дерьмо! Это чего, выходит, Аскольд, твой папаша вот этот луг нам незаконно прирезал? Я же трижды спросил его, когда я отправлял в город, даёт ли графство добро на расширение! Он трижды клялся, что заплатил! Вот нерадивое семя!

Он грубо впихнул бумаги мне в ладонь, пошёл к цепям и начал греметь ключами, отпирая замки на столбах. Затем запрыгнул на лошадь.

– Едьте за нами, мы обговорим условия передачи земли.

– Платоныч? – тихо спросил Рустам. – Вы уверены?

– Уверен, – я толкнул его к машине. – Садись.

Мы сели в «Антилопу Гну», поехали на малом газу. Признаться, когда мы проезжали мимо вышки, у меня на миг возникло подозрение, что нас положат перекрёстным огнём, а документы отожмут. Но лишь на миг. Интуиция меня не должна была обмануть, несмотря на несамый лестный приём – доверять этим суровым ребятам можно было, сказал себе я.

Даже несмотря на то, что мы проехали мимо строения, сплошь заваленного свежими гробами разной степени готовности.

Мы остановились у небольшого гостевого домика с открытой верандой. Красивая пышная барышня в сарафанчике уже разливала чай по кружкам.

– Я увидела, что машина идёт – значицца, будут гости! – прокомментировала она и юркнула в кухню.

Не, эта девушка не в беде, подумал я. У этой дамы явно всё хорошо, можно спать спокойно. Когда припарковались, тупай из машины запрыгнул ко мне на плечо. Старик прищурился, посмотрел, нахмурившись, потом подошёл, понюхал, сказал что-то вроде «у-тю-тю», погладил, но тут чихнул и отпрянул.

– Страш-шный зверь. Симпатиш-шный, но страш-шный. Уберите его с глаз моих! У меня на таких аллергия!

Пришлось упаковать сопротивляющегося тупая в салон, а мы уселись за стол. Чай оказался чудесным, с душистыми луговыми травами.

С ядовитыми, может, спросил меня внутренний паранойик?

Нет, ответила интуиция. Эти травить не станут. Это тебе не совет акционеров и мажоритарии транснациональных венчурных фондов.

– Фламберг… – прокряхтел Осип Эдуардович, устраиваясь за столом. – Помню, знаю. Я мальчишкой камни таскал для него. Мой дед начинал его строить, мой отец заканчивал.

– Вы потомственный строитель? – оживился я. – Очень интересно.

– Я гробовщик! – с нотками гордости в голосе сообщил Осип Эдуардович. – Вся долина пользуется моими услугами, даже из Номоконовска иногда господа заезжают прикупить уютное местечко. Но ты прав, строительством тоже промышляю. Половину каменных домов в долине – нами построено. Значит, этот твой товарищ – теперь тоже землевладелец? Зовут-то хоть как?

– Рустам. Иванов Рустам Иванович, – хмуро сообщил мой спутник.

– А по-настоящему? – спросил старик, хитро прищурившись. – Вижу по морде, что беглый!

Я поймал взгляд Рустама и кивнул. А сам подумал, что, пожалуй, настоящих фамилии и отчества у друга до сих пор не слышал.

Искандеров… Ибрагимов… Что-то в этом роде.

– Меня зовут Иванов Рустам Иванович, – твёрдо повторил он. – Я не беглый. Я тут законно!

– Молодец, хозяина не предаёт. Скажи, Алекш=шандр, как тебя там… Платонович. А нахрена этому твоему сподручному земля? Или она тебе больше нужна?

– Я планирую открыть рапсовое производство, – сказал я, решив ничего не утаивать. – Скоро открываю завод.

Старик снова расхохотался.

– Хотите подвинуть Замойш-ских? Думаете, вам это удаш-стся?

– А вы будете против? – снова вполне себе прямо спросил я. – Мне кажется, монополия – это плохо.

– Плохо, плохо… У наш с ними нейтралитет! И они ш-шкупают у меня зерно. Поэтому я в ваш конфликт лезть не собираюсь.

Но по глазам я прочитал – это он пока не собирается. Этот старый шотландский хитрец спокойно примет сторону того, кто будет побеждать. Что ж, подумалось мне. Не удалось сразу заполучить союзника – буду действовать по-другому

– Я вижу, что это не единственное такое поле. Сколько у вас гектар?

– Немного… Триста… триста десять, кажется. Или меньше. Двести девяносто – вот тот нерадивый отпрыск прирезал в начале года лишнего! – гробовщик окрикнул кого-то из столярки. – Эй! Ты что с деньгами на землю сделал, идиотина⁈ Проиграл⁈ Я тебя выпорю! И наш-шледштва лишу! Итак, у нас ош-шталась маленькая проблема. Поле уже засажено. Потрачено зерно. Проделана работа – то есть амортизация автоматонов. Да и забор нужно двигать. Как мы поступим?

– У меня есть к вам предложение. Во-первых, забор не надо переносить. Эти несчастные четыре гектара остаются пока в бессрочной аренде. Просто треть зерна с них я забираю бесплатно…

– Одну десятую! – тут же сообразил старик. – Ничего ш-шебе ты это дал – треть!

– Значит, сойдёмся на четверти, при условии, что собирать урожай будете сами. Во-вторых – сколько за тонну Замойские берут с ваших полей?

– Три… – начал старик, но тут же поправил себя. – Три с полтиной, кажется. За тонну.

– То есть пятьсот рублей вы только что накинули? Ладно. Так и быть. Я буду брать у вас по три шестьсот за тонну. Начну с одной восьмой урожая, больше пока завод не потянет.

– Хм… Маловато…

– Нормально. Потом – больше. И в третьих: я подряжаю вас на помощь в уборке урожая с других наших полей, а также на ремонт имения Фламберг и подготовку площадки под минизавод. И… не только под минизавод топлива. Условия и бюджеты этих контрактов мы обсудим отдельно, предлагаю встречу на следующей неделе непосредственно у меня…

– Зачем тянуть! Предлагаю завтра с утра, – он с предвкушением потёр ладони.

После непродолжительных дискуссий мы ударили по рукам.

Я вернулся в имение с чувством выполненного долга.

Дома меня ждал ужин при камине, приготовленный Ангелиной при участии тётушки Марго – та приехала навестить и отпраздновать окончание сделки. Имение по ощущениям опустело.

– Селяне все разъехались? – спросил я.

– Почти.

Оказалась, что из дежуривших во время охоты на Живодёра селян осталось двое – немолодая семейная пара из разрушенного Зверем дома, которым Ангелина со Степаном в моё отсутствие отдали сторожку сбежавшего мужика Замойских.

– Пообещались сторожить и по дому помогать, – сообщила Ангелина.

Я спорить не стал – не люблю слово «прислуга», но в таком имении без неё не обойтись. Одна уборка чего стоит!

Признаться, я был рад тишине и спокойствию. Дела движутся. Я на пути к построению собственной промышленной империи и восстановления честного имени своего рода.

А за ужином Ангелина протянула мне планшет, вполне себе работающий и свежезаряженный.

– Я тут откопала на чердаке старую зарядку, слегка поковыряла – вот, всё работает!