Текст книги "Корень зла (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35
Черный рынок

Небольшие справки по поводу чёрного рынка алкоголя я уже навёл у тётушки.

На самом деле, она и сама периодически таким занятием баловалась. Но только от случая к случаю, и, как я понял, стараясь делать это незаметно от графа Номоконова…

Самые серьёзные продавцы были в графстве Рыбачьем, самом отдалённом и лежащем в среднем течении основной реки княжества Рио-Ройо. Вообще, судя по тому, что я слышал, тамошний граф развёл гарем из пары сотен барышень, включая аборигенных, и очень активно торговал как с пиратами, так и с разными мутными данайскими купчишками.

Другим крупным чёрным рынком был порт Белого Берега. Там всё это процветало по прямому попустительству графа Скальского, моего инвестора.

Ну, и третьим местом сбыта алкоголя, вполне очевидно, являлся Вторниковский авторынок, и именно туда я и планировал направиться.

Итак, мы молча отодвинули прикрывающий люк половик, я спустился сам, а тупай сиганул следом, мигом определив, в каком углу спрятан алкоголь.

– Он чует, – констатировал я. – Выходит, он чувствует малейшие признаки алкоголя!

– Выходит – так, – согласился Штирц. – Ну, я пойду? Дальше ты без меня?

– Не. Погоди.

А сам открыл ящик и принялся выбирать.

Даже текущая смета стройки говорила о том, что графского гранта мне надолго не хватит. Поэтому меня интересовали наиболее дорогие экземпляры из заветного сундучка.

Нанотолий, сидевший всё это время на спине, тянулся к каждому пузырьку, который я доставал из ящика, норовил схватиться за горлышко.

– Нет, это не тебе. Тебе такое не надо. Ты и так алкоголь в организме производишь.

– И-е!

– Нельзя, говорю! Отцепись ты от бутылки!

Впрочем, подумалось мне, подобный интерес может быть и полезен. Есть птицы-медоуказчики, а это, выходит, зверёк – алкоголеуказчик. Я поочерёдно прошёлся по бутылкам, подсовывая под нос и наблюдая за реакцией. В большинстве случаев он облизывался, тянулся, нюхал, пытался укусить пробку. Но в одном принюхался и отпрянул, скуксился, как будто понюхал что-то вредное.

Это был стограммовый пузырёк с прозрачной жидкостью – как я подумал, водкой, точно такой же, как ещё два других. Но как подтвердить догадку тупая? Вдруг это отрава?

Пробовать я не решился, да и чаще всего это бесполезно. Тут помогли знания из академии.

– Станислав! – окликнул я. – Можно попросить ватный тампон или что-то такое?

Врач кивнул и принёс из кабинета кусок ваты. Я вспомнил, как нас учили отличать этиловый спирт от метилового. Осторожно открутил крышку, намочил, нашёл спички. чиркнул и заметил зеленоватый цвет пламени. Затем нашёл на полу у плинтуса обрезок медной проволоки, похоже, оставшийся там ещё со времён стройки. Нагрел над спичкой, обмакнул в налитую крышечку…

Да, всё верно. Пахнет формальдегидом. Значит, яд. Значит, метиловый.

– Какой ты молодец! – почесал я зверька за ухом. – Видать, помершего доктора кто-то хотел травануть…

Бутылку я всё-таки припрятал, отложив отдельно. На всякий случай.

В итоге я отобрал односолодовый шотландский виски «Чёрный монах», мексиканскую текилу «Ацтлан» и, конечно же, родное вино «Дионис полусладкое». А разбавить решил двумя стограммовыми пузырьками самогона.

– Собирайся, – сообщил я. – Поехали сбывать.

– Что, прямо сейчас? У меня пациент! Прямо сейчас?

– Ну, закончи приём и устрой перерыв до вечера. В часа четыре, думаю, уложимся.

Так и поступили – закончили, собрались и помчались.

Никому не рекомендую ездить на мотоцикле без шлема, тем более, с пассажиром, тем более по трассе, по которой едешь впервые. Но как же приятно с ветерочком мчаться среди цветущих полей, среди роскошных пейзажей, под знойным, но не палящем солнцем!

Конечно, я бы предпочёл, чтобы за спиной у меня сидел не случайный партнёр по нелегальному бизнесу, а знойная девица, как у нормального байкера из моей молодости, но пока выбирать не приходилось. Бизнес был важнее амурных дел.

До города мы домчали за час. Успешно и без проблем миновали два блок-поста, вкусно перекусили в пироговой – в той самой, в которой я встретил Франтишека Скальского. Затем снова сели на коня и рванули на Вторниковский рынок.

Тут нас встретили с уважением. Ребята здесь тёрлись куда более серьёзные, чем «Волчата» из нашего графства – кастомизированные «Харламовы», рокопосадочные «Юпитеры», даже японские… «Ямахи»? Тут я снова удивился тому, что марка из прошлого мира оказалась одинаковой с местной.

Пара бородатых, в богатых камзолах с кожаными вставками мужиков подошли и обменялись с нами рукопожатиями.

Я заметил весьма приличного вида стволы на поясе. Впрочем, мой дробовик они тоже увидели. Как и тупая – его, что характерно, восприняли вполне спокойно. Как само собой разумеющееся.

– Интересный зверь. Раньше таких не видел. Откуда будете, господа? – спросил один из них.

Слегка свысока, но без излишней надменности, как с равным. Это хорошо.

– Номоконовское графство. Приобрёл там поместье. Недавно.

– То есть вы местные, получается? Мы прибыли из Астрономска. В гости. Клуб «Звёзды над Аттикой».

Астрономск – это, как я уже знал, соседнее с нами, самое южное на материке княжество. Городок ещё более захолустный, чем Югопольск, но перевалочный пункт на пути в Южную Америку, потому населённый разного рода сбродом и едва ли не пиратами.

К разговору подключился Станислав.

– Выходит, автомобильное сообщение есть? Это же неблизкий путь, сколько… триста километров?

– Пятьсот пятьдесят, – усмехнулся второй. – Желаете скататься?

– Возможно. Но я слышал, что дорога недостроена.

– Скорее – заброшена, она в очень, очень плачевном состоянии. Местами – гравийное покрытие, но ваш «Харламов» справится. Успевайте, безопасное сообщение между городами только летом. Зимой – исключительно по морю. Ближе к городу у нас выпадает снег.

– Приму к сведению.

Закончив диалог и раскланявшись, я буквально за шкирку поймал паренька, пробегавшего к очередному покупателю.

– Мне нужен Всеволод Вторников. Живо.

– Сейчас, судрь, сейчас! – всполошился юнец. – Идёмте к конторскому зданию! Непременно позову. Как вас представить? Ой, кто это…

Тупай свесился с плеча и клацнул зубами. Видимо, мой настрой поймал.

– Представь меня как убийцу чудовищ, княжеского волкодава де Онисова, к вашим услугам. По секретному делу.

Тот кивнул, подвёл к крыльцу и мигом испарился. Возможно, я перегнул палку, и не стоило озвучивать, но пусть будет так. В этой части мира нет электронной почты, мобильной связи, даже обычный телефон есть не у всех – поэтому остаётся только нагрянуть с внезапным визитом.

Ждать пришлось недолго.

Из здания вылезли двое крепких мужиков в рабочих комбинезонах, в масле и с гаечными ключами, торчащими из карманов. Я тем временем доставал пакеты из кофров мотоцикла, стараясь ими не звенеть.

Один из них увидел, всё, по-видимому, понял и хмуро кивнул, мол, заходите. А потом тыкнул на дробовик на поясе и, видимо, привычным для него жестом попросил снять.

– Не хочу снимать. Может, ваш хозяин выйдет? – спросил я. – Я не хотел бы оставлять своего стального коня без присмотра.

– Я присмотрю, – предложил Станислав.

– Нет, ты пойдёшь со мной, – сказал я. – А я пойду со стволом.

– Ты чего, не доверяешь нам? – как-то грустно спросил громила.

– А с чего мне вам доверять, если вы не доверяете мне? Зачем было просить ствол, это, между прочим, стандартный дворянский дробовик, там серебряные пули.

– А-а, – почесал затылок подручный Вторникова.

Патовая ситуация, в общем. Нет, я не думал, что люди Вторникова были готов на какие-то глупости, вроде того, чтобы обчистить меня.

Решение нашлось само собой.

– И-е? – скрипнули на плече.

– О, отлично. Ты и посторожишь мотоцикл, – я ссадил Нанотолия с плеча на сиденье, бесцеремонно растолкал людей, которые толпились в комнате, разглядел неприметную дверь за прилавком, открыл дверцу и бесцеремонно пошёл туда. – Станислав, за мной.

Решение, конечно, попахивало безумием – я мог потерять и драгоценного тупая, и мотоцикл, но что-то мне подсказало, что именно в такой комбинации всё будет сохранено в должном виде.

Внутри здания охранник в углу, видимо, незнакомый со мной, тут же направил на меня револьвер. А ещё пара мужиков изрядно напряглись и потянулись к кобурам. У меня руки были заняты пакетами, поэтому я просто молча продемонстрировал их, и этого оказалось достаточно.

– Стой, стой. Сейчас открою.

Наш сопровождающий открыл дверь, за ней был коридор. В конце коридора ещё одна потайная дверь с электронным замком – экая невидаль в этой глуши! А за ней – крутая, тускло освещённая лестница вниз.

Разумеется. Подвалы. Подземелье. Ох, у меня аж волосы на загривке зашевелились – вот так вот накатили воспоминания из прошлой жизни. Сколько подобных мутных местечек я повидал, когда только начинал строить свой бизнес! Одновременно и приятно, и жутковато вспоминать.

А вообще – я прекрасно понимал, что могу оказаться в ловушке. Либо – что в таком вот подземелье пойло запросто могут отобрать. Подобные сделки в приличном обществе обычно осуществляются на независимой территории, но я решил рискнуть. По крайней мере – так будет быстрее и проще. Да и из общего объёма сундука это чуть меньше четверти по итогу.

Лестница закончилась дверью с просмотровым окном.

– Свои! – сказал сопровождающий.

Предпоследняя на моём пути дверь со скрипом открылась и тут же захлопнулась. За ней была небольшая прихожая с диванчиками, на котором сидел дедок – морщинистый, но крепкий, боевой, похожий чем-то на Макшейна.

Нечто среднее между вахтёром, секретарём и вышибалой.

– А-а… это… тот самый?.. – он уткнулся носом в блокнот. – Ага, ага… постой, это же не тот!

Меня и Станислава крепко схватили под руки. Я успел вывернуться, по ходу филигранно положить один из пакетов на пол и уже потянулся к дробовику, как вторая бронированная дверь открылась.

Её открыл Всеволод Вторников – и он, внезапно, был неотразим. Ядовито-красный пиджак, галстук-бабочка, рубашка почти что без пятен, даже свои патлы «электрические» причесал.

На его лице застыла натужная беззубая улыбка, но вдруг увидев меня, он поменялся в лице.

– Ты кого мне пл-ливёл⁈ – зыркнул он на подручного. – Это ж… мать его… этот…

– От князя это… княжеский… этот… Волкодав.

– Во! Де Онисов это, мать его! Зачем ты его пл-ливёл! Я не его ждал! Куда я его сейчас дену!

– Меня не надо девать, – возмутился я. – И мать мою покойную вспоминать не стоило. И пришёл я сам. С товаром. Я могу уйти, но ты потеряешь в деньгах.

И показал пакеты. Вторников вперил в меня свои гляделки, подуспокоился и сказал:

– Плоходи… Позже! Александл же звать? А где твоя девица? Почему без неё?

– Не думаю, что она захотела бы, учитывая, как ты с ней обращаешься. И у нас исключительно деловое мероприятие.

– У меня тоже!

– Ты хочешь, чтобы мы вышли? Мы уйдëм, но потом уже не вернëмся.

– Ладно, сядь вон туда… Надеюсь, тебе есть, чего показать. Я жду очень, очень сел-льёзных гостей.

Надо отдать ему должное, нас не выпроводили и не стали прятать. Видимо, жажда наживы оказалась сильнее даже риска перед важным покупателем. И почти синхронно с лестницы крикнули:

– Идут! Приехали!

Тут же началась полнейшая суета. Нас со Станиславом провели и предложили диван где-то в углу просторной залы с приглушённым светом. По центру стоял приличного размера стол для переговоров, вполне себе офисного стиля, на котором раскладывались закуски, крохотные рюмки, столь же крохотные пузырьки, а по стенам…

По стенам располагались полки и шкафчики с бутылками. Разными, большими, маленьким, старыми, с пожухлыми этикетками, новыми…

Серьёзный бизнес. Наверняка он приносит Вторникову куда больше, чем подержанные машины.

Пока я размышлял над этом, двери снова открылись. Сперва в зал ввалилось двое бугаев в очень, очень дорогих пиджаках – я уже наблюдал таких. Один тут же заметил и недобро зыркнул на нас, а я кивнул, мол, всё так и должно быть. Следом – вошла высокая стройная фигура в плаще с капюшоном. Следом – двое местных «механиков».

Вторников глубоко и как-то даже по-низоблюдски поклонился. Потом поймал мой взгляд и коротким жестом показал, мол, «встань».

– Ваше Сиятельство, – произнёс Вторников, а за ним повторили остальные в зале.

Высокая фигура откинула капюшон, и я понял, что встать всё-таки будет правильным.

Потому что я имел честь находиться в одном зале с княжной Югопольской Марьяной Кирилловной Белой.

– Э-э, Ваше Сиятельство, – Вторников тут же залебезил. – Простите, простите, произошла небольшая накладка, у нас сегодня целое столпотворение, слишком много людей…

Тут княжна Марьяна обратила на меня внимание.

– О, Александрэ! Вы тоже здесь. А я-то думаю – какой-то очень знакомый зверёк охраняет мотоцикл у входа.

– Ваше Сиятельство, – я поцеловал небрежно протянутую руку, Станислав следом тоже поднялся. – Как, кстати, успешно охраняет?

– О, очень успешно! Там толпа джентльменов его фотографирует. Я бы тоже, на память, но я тут инкогнито, как видите. А вы здесь как гость или как поставщик?

– И то, и другое.

Я указал на пакеты, а затем поймал настороженный и недовольный взгляд Вторникова.

– Ваше Сиятельство, прошу, вот… наш товар, – несколько настойчивее, чем нужно, сказал Вторников.

– Я сама решу, когда мне закончить общение с Александром! – вдруг чуть не взвизгнула Марьяна и повернулась ко мне. – Вы же будете на новогоднем балу?

– Непременно, – кивнул я. – Если только не вылезет снова какая-нибудь тварь из западных урочищ и не застанут дела охотничьи.

– Никаких дел! Вы обещали крутить меня в танце! – капризно заявила княжна Марьяна и словно только тут заметила Станислава. – А ваш… друг хорошо танцует?

– О, нет, нет, мне медведь на лапу наступил, – покачал головой Станислав.

Вот и дурак, подумалось мне. Упустил шанс для такого серьёзного социального лифта. Но я, всё-таки, дал ему шанс.

– Станислав – очень талантливый хирург. С опытом полевой медицины.

– Да нет, не думаю, что я сильно талантлив, так… – Станислав продолжил себя закапывать. – Документы об образовании все остались на родине…

Я наступил ему на ногу. Но Марьяну, видимо, врач тоже заинтересовал.

– Вы же живёте в Номоконовском графстве? Лаура? Кажется, в Номоконовске был нужен доктор. А про документы…

– Станислав будет очень благодарен, княжна, – успел сказать я, прежде чем Штирц успел наговорить жути. – А теперь я не смею вас отвлекать от ваших… сделок.

Княжна кивнула, сверкнув медовым оком под светом тусклых ламп, вернулась ко столу, где Вторников уже стоял явно в негодующей позе.

– Вот, Ваше Сиятельство, смотрите, мы нашли практически всё…

– О… оквитанский коньяк… Я думала, что Замойские снова всё скупили…

Мы вернулись на диван, а я сказал Станиславу вполголоса.

– У меня к тебе будет серьёзный разговор.

– Что ты имеешь в виду? – напрягся он.

– Мне очень стрёмно было наблюдать, как ты мешаешь своей же карьере. Тебе нужно тренировать ораторское мастерство и прокачивать уверенность в себе. Как минимум, ради сестры.

– Я достаточно уверен в себе, – ощетинился Станислав.

– После.

Я прислушался к диалогу. На столе уже звенели бутылки о крохотные рюмки. Как я понял, это была не просто закупка – закупка именно для того самого бала, который планировался у княгини.

– А текила? Так и не появилась? – поймал я реплику княгини. – Я смотрела у ваших конкурентов, там тоже нет.

– Нет, к сожалению. Единственная бутылка в княжестве уплыла пару недель назад с кораблём корсаров. Мои соглядатаи узнавали и в Речном, и в Белом Береге. И в ближайшие месяцы точно предвидится. Хотя ребятки мои делают всё возможное, чтобы…

– Не единственная, – несколько бесцеремонно вклинился я в диалог.

Встал с дивана и достал «Ацтлан» из пакета.

– Ба! – воскликнула Марьяна. – Это же… серьёзно⁈ Тот самый сантьягский «Ацтлан»! Откуда он у вас?

Я взглянул на Станислава.

– Небольшой запас из кладовых Сокровенной долины.

Княжна вырвала бутылку из рук, нюхала пробку, разглядывала – с интересом, как настоящий гурман и знаток.

Эх, девочка. Так вот какая у тебя «беда»…

– Я пробовала год назад, в новый год! Как интересно! Де Онисов, где вы его достали? И сколько он мне будет стоить?

– Ну, ценовую политику, думаю, должна определять торговая площадка, – я взглянул на Вторникова.

– Двести… или нет, нет, сто восемьдесят тысяч, – хмыкнул Вторников, скрестив руки на груди. – Думаю, Александл для вас сделает скидку. Если, конечно, это настоящая текила… Разрешите, ваше сиятельство, я проверю?..

Княжна уже никому не хотела отдавать бутылку.

– Нет-нет. Это определённо – настоящий. Двести – так двести. Это хорошая цена. Архип, отсчитай деньги.

Спорить с ценой я не стал. Один из подручных принялся рыться в чемодане.

– Также могу предложить вам шотландский виски, – сказал я. – Его цена будет… пожалуй, сто пятьдесят.

Итого мой кошелёк пополнился на триста пятьдесят тысяч – семь плотных пачек с «пятисотками». Затем все бутылки со стола, включая две мои, упаковались в явно специализированные мешки, а княжна снова подошла ко мне.

– Ну, не смею больше мешать вашей встрече, – и ручку подала подала сначала Станиславу, потом мне.

Я потянулся поцеловать ладонь, но она не спешила сразу убирать её от моих губ. Подошла чуть ближе, повернула руку, оттопырила мизинец и провела по моим губам. Я в ответ облизал подушечки пальцев, затем поцеловал раскрытую ладонь в центре – а что ещё мне оставалось делать, если от меня очевидно просили сделать именно это?

Остаточные знания о неофициальном дворянском этикете напомнили, что обычно означает такой жест. Ну и… что мне теперь делать?

– Хорошо, – сказала она и испарилась вместе со своей свитой.

Очень, очень опасная девушка. И явно в беде.

И явно очень, очень хочет, чтобы я ей помог.

Я пару секунд обдумывал произошедшее. Опасность девичьих заигрываний в моём положении в том, что они наглухо отключают чувство опасности. Очнулся я только после того, как меня толкнул Станислав, доставший свой трофейный кольт.

А к тому времени все стволы в зале уже смотрели на меня.

– Стой, где стоиш-шь, ублюдок! – рявкнул Вторников.

Глава 36
Конюшня Замойских

– Положи на стол бутылки. Ты, говнюк. Ты мне чуть не сорвал сделку и не заплатил комиссию! – заявил Вторников.

Станислав шагнул вперед и наставил ствол на него.

Рука со стволом вполне заметно дрожала. И тут же щёлкнули взведённые курки в руках у подручных Вторникова.

Как-то спонтанно у него этот режим включается, подумалось мне. С одной стороны – это круто, когда ты не один в замкнутом помещении, и есть кому тебя защитить. С другой стороны, пугливый и плохо стреляющий джентльмен может в такой ситуации скорее убить, чем спасти. Потому что в замкнутом пространстве при конфликте джентльменов гораздо разумнее пытаться решить проблему разговором по душам, а не пулей.

И этот конфликт был именно таким. И я, конечно же, включил всё своё красноречие.

И лексикон я выбрал подстать бурной товарно-денежной дискуссии, проходящей в подвале на свалке автомобилей.

– Это я-то, мать твою, говнюк⁈ Это ты говнюк! Ты серьëзно подумал, что я собираюсь тебя кинуть? Перед княжной? В твоём же помещении? Я похож на самоубийцу, да? Я кому сказал адекватную цену за текилу эту несчастную назвать? А?

– Ну… меня, – опешил Вторников.

– И ты чего сделал?

– Назвал…

– Нет, мой друг. Ты не назвал адекватную цену. Ты занизил на процентов двадцать, а затем предложил меня сделать скидку, а затем – ещё и обвинил в том, что я тебе что-то не заплатил. И наставил на меня пушку! В итоге потерял и я, и ты!

Я в раздражении пнул пакет с бутылками – не сильно, но ощутимо, чтобы они загремели и упали, Вторников тут же заорал:

– Стой, стой! Уберите пушки, уберите пушки!

Когда все подуспокоились, я продолжил:

– Знаешь, что меня больше всего раздражает? Это некомпетентность. Особенно некомпетентность человека, занимающегося продажами. Когда люди, живущие в капиталистическом обществе, не хотят зарабатывать деньги! Ты же понимаешь, что если бы не я – она бы ушла к твоим конкурентам? В порт Белого берега, или где там ещё.

– Что такое «капиталистическое общество»? – нахмурился Вторников, затем вытер рукавом пот со лба и устало сел за стол. – А вообще – идите уже сюда, чего в углу базарить. Говоришь, не хотим деньги зарабатывать? Хотим. Так кто ж знал, что ты меня кинуть не собираешься.

– Я знал. Он, – тыкнул я на Станислава. – Знал. А теперь мы из-за тебя потеряли пару сотен тысяч оба. Ну и чего, ты хочешь оставшиеся бутылки? Или нет? Тоже скидку на них попросишь?

– Ну… для начала покажи, что у тебя ещё есть. Я видел, что там вино…

Слово за слово – диалог пошёл в куда более конструктивном ключе. В итоге вино «Дионис» я продал ему за двести. А два пузырька домашнего самогона толкнул по десятке каждый.

– Ты уж извини, что я занервничал, – пожал мне Вторников руку на входе. – Приходи ещё. Приноси, что есть.

В холле я передал половину Станиславу.

– Половину? А не много ли?

– Как договаривались. Ну и, считай, за то, что попытался прикрыть меня со спину. Но больше так, прошу, не делай. Потому что может выйти плохо.

А потом мы вышли на площадку, и я не сразу понял, где стоит мой мотоцикл.

Потому что он был скрыт за приличных размеров толпой, в основном состоящей из крупных бородатых дядек в кожаных куртках.

– Так, не задерживаемся, следующий, – услышал я голос паренька.

Того самого, который провожал нас к зданию с подвалом.

– Так. Что тут происходит? – спросил я и принялся работать локтями.

В общем, пока мы отсутствовали, он организовал фотографический салон с Нанотолием и моим «Харламовым-Давыдовым». У него оказалась здоровенная фото-мухарайка с мгновенной печатью фото, вроде «поляроида», и он бодро приторговывал фотографиями с Нанотолием.

А зверь был довольным – судя по всему, внимание умиляющихся бородатых мужиков ему было по душе.

– Смотри… смотри… А давайте, господа, я его к себе на голову посажу! – заявил тот самый, с которым я беседовал перед этим.

– И-е! – пискнул Нанотолий, и принялся карабкаться ко мне.

– Ой, – пискнул уже паренёк, поняв, что я буду не вполне довольным такому раскладу. А затем протянул пачку собранных купюр. – Вот, возьмите…

И протянул мне пачку десяток и двадцаток.

– Ладно… А ты деловой! Оставь себе на мороженное, или чего ты там обычно покупаешь.

На обратной дороге я решил всё-таки заехать на квартиру. Во-первых, Станислав попросил меня довести – надо было забрать ещё кое-какие вещи. И, как я понимаю, припрятать или вложить часть своей доли – что ж, разумно. А во-вторых – Рустам, скорее всего, уже доставил записку и теперь должен был мчать обратно. А Надежда Константиновна должна была пребывать в полнейшем смятении.

И самое время, что называется, «подсечь».

Итак, уже знакомый двор, я припарковал свой байк, снова вызвав интерес у детворы, посадил Нанотолия на плечо и смело зашагал к двери квартиры Надежды Константиновны.

На звонок в дверь, как и на стук – никто не отвечал. А на полу валялись характерные царапины от перетасканной мебели и обрывки какой-то упаковочной плёнки.

– Это кто-сь там долбится? – причапал на мой стук вахтёр. – А, это вы… Александр Платонович.

– Ага. Подскажите, банда Крестовоздвиженской опять пребывает на митингах?

– Тю… Какой там митинг. Собрались на грузовик и укатили. На час с ней разминулись, стало быть. Ещё и нахамили напоследок.

– Куда?

– «В новое, более гостеприимное место», сказали.

– Вот как. А моего товарища, Рустама, не видали? На «Корвет-Антилопе-65»?

– Нет, не видал. Хотя да, приезжал тут кто-то на внедорожном. Но не здоровался.

Вот так вот. Теперь ищи-свищи мою огневолосую зазнобу, подумалось мне. Как-то это всё не вязалось с тем, что я ожидал получить – но не беда, подумалось мне, вариантов ещё предостаточно.

– А Пржевальская уже приехала? – спросил я вахтёра напоследок.

– Вернулись они, как же. Но она сейчас отъехала по делам в офис.

Немного взгрустнулось, конечно, и чтобы приободриться, я поехал в офис к Северине Пржевальской – мне тоже таскаться по городу с деньгами не очень-то хотелось. Да ещё и одному. Офис с табличкой «Przewalski» выглядел небольшим, располагался во флигеле старого особняка.

– Ох, и здесь эта страсть к латинице, – пробормотал я, заходя внутрь…

После некоторых препирательств с пожилым секретарём, утверждавшим, что «Северина Артуровна только приехала, и сегодня не принимает», в фойе показался тот самый охранник, с которым мы совсем недавно участвовали в перестрелке.

– А. Это вы. Сейчас спрошу.

Он без лишних церемоний постучал в кабинетик, пропустил.

Картина в кабинетике открылась презанятная. Северина Артуровна возлежала на диванчике босая в чём-то, отдаленно напоминающем халат. Капиталина Павловна сидела рядом, делая педикюр.

Зыркнула хмуро, даже злобно, и продолжила мазать лаком безымянный палец левой ноги барыни.

(А какая эта была нога! Эх, Саша, держи себя в руках! Ты тут по делу!)

– А, это снова вы, – лукаво улыбнулась Северина. – Прошу простить. Привычки юности, небольшие шалости, знаете, после трëх суток в шато… Капиталина Петровна, тоже простите, что смущаю вас визитом Александр Платоновича. Вы ко мне по какому-то делу? Или…

– Я по делу, принëс деньги на погашение ссуды, – я вытащил пачку денег.

А секундой спустя понял, что только что пропустил намëк. Жирненький такой.

Ну, правда. В каких ещë случаях молодой человек, уже пообщавшийся с дамой утром, является к ней в этот же день повторно, погнавшись в соседний город?

Всë очевидно выглядело как моя безрассудная, даже назойливая попытка пригласить на свидание. А деньги были лишь предлогом. Я чуть не забыл, что в нынешнем возрасте Александра всё происходит обычно примерно так.

– Хорошо, – Северина изменилась в лице, снова став серьёзной и холодной. – Давайте сюда ваши деньги. Капиталина Павловна, подайте мне мой портиком.

Дальше последовало молчаливое пересчитывание наличности с многозначительным видом, занесение данных в портативный компьютер и подписание некоторых бумаг.

– Это всё?

Момент в любом случае казался упущен, но я – был бы не я, если бы не позволил себе попытку исправить оплошность.

– Северина Артуровна, разумеется, не всё. Деньги, которые я принёс, выглядели как повод увидеться с вами, но это абсолютно не так. Просто представился удобный случай. Я настолько погружён в текущие хозяйственные дела, что совершенно забыл о том, что испытываю симпатию к вам не только как к возможному партнёру по бизнесу. И был бы рад пообщаться в куда более неформальной обстановке.

Северина на миг вспыхнула и потупила взгляд. Потом сказала с привычным выражением:

– Нет, Александр Платонович, момент, очевидно, упущен. Даже если вы сейчас пригласите меня… на свидание, я буду вынуждена отказать, того потребуют правила хорошего тона.

Вот чертовка, какая же она умная! И красивая притом. Обычно в противовес этим качествам идёт тяжесть характера, но тут была, скорее, не тяжесть – а крепость и ледяное, мрачное спокойствие и расчётливость. Цену себе знает, но не то, чтобы набивает.

– Вы же понимаете, что после такого я точно попытаюсь. Вы свободны, скажем… завтра вечером?

– О, нет, разумеется, я занята! И завтра вечером, и послезавтра… Я уже устроила себе внеплановый трёхдневный отпуск с приборкой в шато. Вы, кстати, вполне могли наведаться туда ко мне, ведь так? Вы были чем-то заняты?

Конечно, был. Например, вызволял одну представительницу ссыльный уральских литовцев с пулемётом из башни своих заклятых соседей. И сбрасывал одного альбиноса с обрыва.

Но оправдываться я не собирался.

– В таком случае, вы наверняка свободны в конце недели?

– О нет, и там я очень, очень занята. Давайте вернёмся к этому диалогу через пару недель, ближе к декабрю. Ведь я должна была оставить вам небольшую лазейку?

– Я принимаю правила игры, Северина Артуровна, – кивнул я. – Обязательно вернусь к этому во второй декаде ноября.

– Хорошо. Что касается доставки оборудования – я получила радиограмму, что системы хранения могу быть доставлены в течение недели. Я пришлю вам курьера, если процесс получится ускорить.

После она подала мне руку, я поцеловал. Не так пОшло, конечно, как часом ранее руку княжны Марьяны, но вышло неплохо.

Ну, а потом я мчал домой, уставший, голодный, в предвкушении вкусного ужина, приготовленного Ангелиной или домашними, лёгких бытовых занятий и заслуженного отдыха.

А на подъезде заметил некоторую суету в сотне метров дальше по участку. К древнему грузовичку Макшейнов на подъезде к поместью добавилась ещё пара машин, поодаль толпились люди, таскали мебель и вещи, и я даже не сразу понял, кто и откуда они все. Именно там, дальше по реке, стоял домик несчастной девушки, убиенной живодёром в первый день моего прибытия во Фламберг

И я, честно говоря, напрягся. Говорили же, что могут приехать перекупщики и наследники. Припарковал мотоцикл недалеко от сторожки, не заходя в поместье, пошёл дальше.

А потом увидел среди разгружающих вещи Рустама. А потом начал узнавать фигуры девиц, крутящихся около грузовичка. А потом – откуда-то из-за кустов вынырнула рыжеволосая фигурка, округлила глаза, уронила коробку, которую несла в руках, подхватила юбки и…

В общем, Надежда Константиновна Крестовоздвиженская запрыгнула на меня и припечатала к забору, обхватив руками и ногами. Тупай от такого поворота спрыгнул с плеча и длинным прыжками помчался к Фламбергу.

А на меня посыпались поцелуи – неумелые, со колючей дужкой очков съехавших, сопровождавшиеся бессвязной речью, что-то вроде:

– Александр Платонович… Я ждала… Много думала про тот поцелуй… Я соскучалась… Я уже собралась уехать куда-то… тут ваша записка… ох…

Разумеется, я ответил на поцелуи и позволил своим рукам совершить разные наглости. И был весьма удивлён, когда благопристойная вдовушка в ответ распустила руки куда посерьёзней, крепко схватив меня и направив мою ладонь… в общем, у меня не оставалось выбора. Мысль о подходящем месте для продолжение пришла сама собой. Осторожно спустил на землю, взял за руку и потащил Надежду Константиновну… хотя какую, блин, Константиновну, Наденьку – через кусты и пролом в стене, который только-только начинали ремонтировать. И дальше – в сторону сторожки, которая была совсем недалеко и как раз очень удачно пустовала, ведь наши сторожа были при делах…

И, конечно же, у самой приоткрытой двери услышал окрик с башни-донжона.

И, конечно же, кричала Ангелина:

– Саша-аа! Я тя вижу! Слышь, у Замойских что-то горит! Это твоих рук дело?

– Ох! – забормотала Надежда Константиновна. – Заметили… Что я делаю… что я творю… мне надо спешить…

Похватала юбки, юркнула в пролом в заборе – и была такова.

– Спасибо, Ангелина! – крикнул я в ответ.

Ну, и пошёл сам разбираться, чего там у того горит – чуйка сработала, что стоит посмотреть. Вошёл во Фламберг, забрался в донжон, отбиваясь от прислуги, у которой всегда было много вопросов по хозяйству, где нос к носу столкнулся с Ангелиной.