Текст книги "Корень зла (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Не то, чтобы я всегда готов соглашаться со своими подчинёнными, но тут они, судя по всему, были правы. Я собрал вещи, дошёл до спальни, упал и отрубился.

Вот так и закончился этот очень длинный и насыщенный день.

Впрочем, выспаться мне тоже не удалось. Уже рано утром я проснулся от грохота строительной техники прямо за оградой имения. Тут же сунулся в окно – и увидел два крана, платформы, контейнеры и белый «Корвет-95 м» Северины Пржевальской.

Итак, ранним утром ко мне наконец-то приехал мой биоэтанольный завод.

* * *

Друзья, мы создали канал в tg, посвящённый циклу и творчеству в целом. Подписывайтесь! https://t. me/cacticurator

Глава 39
Дела наследования и дела амурные

В моём прошлом мире говорили, что мужчина может бесконечно смотреть на три вещи – как течёт вода, как горит огонь и как работают другие. Хотя иногда третий пункт отличается, помню ещё такой вариант: «Как кто-то выдаёт тебе зарплату». А ещё есть не менее известный и не менее приятный, про наблюдение за женской грудью.

Но не менее приятно смотреть, как бегают люди, работают большие строительные машины и кто-то строит тебе завод.

Я совершил утренние рутинные дела, перекусил, заварил кофе – недавно нашёл гейзерную кофеварку и ручную мельницу. А вместе с тем смотрел на масштабы и думал.

Что-то слишком большой завод выходил для моего поместья. Он, конечно, не такой огромный и, конечно, я всё прикидывал по габаритам, когда планировал его построить в дальнем углу территории, за дорогой, подальше от самого Фламберга. И с точки зрения экологии он не настолько опасен – по крайней мере, в документах говорилось, что можно размещать и в зоне земледелия.

Но всё же нахождение на одной территории с работающим заводом, пусть и с приставкой «мини» – не самое лучшее решение. А если когда-то тут будут виноградники? Может, переиграть? Выкупить участок где-нибудь в Номоконовске, или вдоль трассы, где не так страшно дымить в небо и сливать отходы в почву?

В общем, я решил, что это будет временное размещение. Выполним пару тестовых пусков, а потом, если потребуется масштабировать производство – перенесём.

Я продолжал наблюдать в окно, пока в комнату не вбежал Сергей, наш сторож:

– Господин! Они не хотели вас будить, но Макшейн ещё не пришёл… Он говорил, что будет только через два часа. И они ж там… совсем с ума посходили. Розы потопчут! Ироды! А Изабелла сажала…

– Изабелла сажала розы? – нахмурился я, сделав глоток. – А почему мне не сообщили?

– Так ведь…

Сергей опешил. Обожаю эту шутку – особенно её окончание, когда следовало улыбнуться и дать понять человеку, что вовсе и не собирались его ругать за такую мелочь.

– Да ладно, Сергей, простите, я пошутил, – сказал я и принялся одеваться. – Похоже, без меня действительно не обойтись.

Впрочем, Рустам и Ангелина успешно справлялись и без меня. Ну, как справлялись. Последняя бегала по стройке в своих ультракоротких шортах, которыми шокировала Рустама ещё на корабле. Здесь, в консервативной колонии, так не было принято, но рабочим в спецовках «Przwalsky», судя по всему, нравилось. Один засмотрелся так, что его едва не сбила с ног здоровенная цистерна, которую переносил через ограду кран.

– О, Саша, смотри чего, – тут же накинулась Ангелина, указывая в какие-то бумажки. – У них по чертежам вот этот блок с котельной вот здесь расположен. А у нас с той стороны оградка, ещё тут розы какие-то…

– Розы! Я и говорю – розы! – сказал Сергей.

Северина Пржевальская демонстративно прошла через весь этот бедлам и протянула руку для поцелуя. Что ж, пришлось ответить, хотя посреди толпы орущих рабочих это выглядело странно.

– Премного благодарен. Акт о первом этапе выполненных работ подпишем сегодня же, – предложил я. – Вы не желаете, кстати, испить чаю с дороги? Либо кофе?

– Нет, не желаю, – прищурилась Северина. – Мы ещё недостаточно близко знакомы с вами, Александр, чтобы вы могли так просто звать меня к себе в… замок. К тому же я тут проездом – сопроводила колонну, а дальше мы едем в шато…

Сказала и неспешно так направилась к машине. Хвостиком махнула, лиса эдакая.

Она чего, ждала, что я её буду догонять и уговаривать? Нет уж. Это не в моём стиле.

К тому же я заметил в полутора сотнях метров по дороге фигурку Надежды Константиновны в окружении каких-то недружелюбных парней. И её жесты красноречиво говорили о том, что она находится в глухой обороне.

Надо было действовать быстро. В итоге я проводил глазами машину Северины и выдал наставление Сергею и окружающим:

– Выкопайте уже и пересадите эти розы. Чтобы проход освободить. Потом это вот сюда, а это грузите сюда. Да побыстрее! А вы чего стоите? Работайте давайте, время оплачено, я смету хорошо помню! Потом скажи Изабелле сварить полбу для рабочих, и через два часа – обед.

Затем поймал Рустама, который очень к месту был с пистолетом-пулемётом.

– А ну-ка пойдём. Побеседуем. А то какая-то ерунда происходит, а вы тут прохлаждаетесь.

– Я не прохлаждался, – проворчал Рустам. – Ждал, когда команду дашь.

Ну, мы и пошли. Окруживших Надежду Константиновну было четверо. Один – толстый лысенький коротышка, с перекошенным лицом. Второй – юнец лет шестнадцати, очень похожий лицом на коротышку, и при этом с первого взгляда понятно, что полнейший балбес.

Городские. Не обстрелянные. А ещё с ними были двое бугаёв-метисов. Наверное, чилийцев. В цветастых безрукавках, с длинными ножами и старомодными револьверами на поясе. Я уже был наслышан о чилийских пиратах, которых приезжие из Нововаршавска использовали как наёмников.

Вообще, с Чили, которое раскинулось на противоположном берегу Арауканского море, была интересная ситуация. Это было вассальное вице-королевство, формально подчинённое Императору, но по факту – полнейшая пиратская вольница, чьи адмиралы при попустительстве вице-короля нередко ходили грабить порты русских колоний. И подобные истории – конфликты национальных автономий и колониальных княжеств внутри Империи, занимающей половину обитаемой суши – случались сплошь и рядом, по всему земному шару. Это в довесок к Болотниковым и клановым разборкам Великих Князей в Метрополии.

Итак, я начал с дипломатии.

– А ну исчезли нахрен, – сделал я дипломатическое предложение, остановившись в метрах десяти.

– Чего⁈ – взвизгнул лысый коротышка, а двое бугаёв тут же встали в защитную стойку

А лица-то были испуганные. Опешили и действовать не спешили, ждали команды. Я усмехнулся.

– Конечно… Когда вас нанимал этот господин – вам сказали, что особых проблем не будет, ведь так?

– Кто ты… такой⁈ – крикнул лысый. – Мой сын – законный наследник! Мы дворяне! Это ты должен проваливать, грязный сельский мужлан!

И помахал за спинами бугаёв какой-то бумаженцией.

– Законный наследник? – усмехнулся я. – Не смешите меня. Он не мог быть наследником той несчастной, что жила здесь. А я, между прочим, земельный дворянин, поэтому проявите ко мне уважение и обращайтесь по этикету, а не то я имею полное право пристрелить вас как брехливого пса.

– Да как вы смеете! – заорал он, но всё-таки на «вы» перешёл. – Это была его трою… двоюродная сестра! По матери! Мой сынок так скучал по своей родной сестрёнке!

– Как хоть звали сестрёнку? – хмуро спросил я, глядя на парня, и вовремя заткнул коротышку. – Не вы говорите, а он. Пусть сам ответит. Наверняка же не помнит, да?

Как звали убитую Зверем «Красную Шапочку» я уже на тот момент хорошо помнил. Справки навёл.

– Ефросинья… Павловна, – испуганно сказал паренёк.

– Ага. Не Фрося. Не Фросечка. А Ефросинья… Павловна, так? В общем, не знал ты её. Состряпали вы ваше завещание. А поэтому проваливайте. Это моя долина. А жильцы этого дома – мои арендаторы, и под моей защитой.

Рустам, стоявший чуть подальше меня, поймал момент и дёрнул стволом, который держал наготове.

Затем один из метисов резким движением выхватил ствол, взвёл курок и сделал выстрел. Как заправский ковбой.

Только вот он не попал в меня – не попал с десяти метров.

Зато попал Рустам. Ровно в плечо, которое держала рука.

Револьвер упал на землю, Надежда Константиновна завизжала, упала в придорожные кусты. Второй тем временем только доставал ствол, но ему в лицо уже был направлен мой дробовик.

– Следующими выстрелами мы прикончим вас двоих, – сказал я наёмникам. – Повторить по-испански, амигос? У меня есть переводчики, если потребуется.

– Нет… – проскрежетал зубами раненый, корчась от боли.

– Бандиты! Караул! Стража! – орали тем временем наследники, побежавшие куда-то по дороге.

– Эй! Куда же вы! А ну вернитесь. У вас тут раненые! Вот там дальше по дороге есть один знакомый доктор, вы, как наниматель обязаны доставить этого сеньора к нему в гости.

Квартет нарушителей спокойствия, подхватив подстреленных, отправился по дороге, посылая проклятия в наш адрес.

Ну, а мне на шею, как того и следовало ожидать, бросилась Надежда Константиновна.

– Вы… вы наш спаситель, Александр Платонович… Спасибо, я и не знала, что делать. Они такие страшные!

– Ну-ну, – погладил я по спине свою испуганную соседку. – Я же говорил, что вы под моей защитой.

– Ну, я пойду, – несколько смущённо прокоментировал Рустам. – Не буду мешать, Платоныч. Вы только, это самое, не задерживайтесь сильно… без вас будет полный бедлам.

Мы стояли некоторое время со смутившейся Надеждой Константиновной, я приобнимал её за плечо. Затем начал диалог.

– Если что, про арендаторов я сказал упрощённо, и не претендую ни на какие арендные доходы. Достаточно того, что вы под моей защитой.

– Как думаете, они вернуться?

– Может, вернуться. Уже с куда большей армией, или с повесткой в суд княжества. Может, не вернуться никогда. Вас это не должно волновать, ваша безопасность на аутсорсе у надёжного поставщика услуг.

– На аут… чём? Я забыла сказать спасибо вам про цветы… Кстати, что за шум был ночью после?

– Так, небольшие шалости с взрывчатыми веществами и тёмными материями, – сказал я и, всё-таки, обнаглел и решился. – Надежда Константиновна, можно я наведаюсь к вам в дом и выпью воды, а то после всей этой суеты…

– Вы считаете, что стакан воды входит в договор об услугах арендодателя?.. – она игриво намотала прядку волос на палец.

– Не входит, но можем внести, если вы этого очень хотите.

– Но тогда наш договор… станет очень похожим на брачный, знаете ли: «обязан принести стакан воды», и всё в этом роде?

Вот это намёк. Какой жирнющий и какой… прямо скажем, пугающий. Я понимал, что в этом мире отношения между молодыми людьми моего сословия строятся немного иначе, но чтобы так сразу – нафантазировать брачный договор, да ещё, наверное, дом, полный детишек…

Я немного опешил, дал слабину перед «девушкой в беде», и она поймала эту реакцию.

– Я понимаю, Александр Платонович, вы птица вольная, я уж видела, как вы сегодня ручку целовали той белобрысой… с корабля, Северина, кажется? Вы бабник, я уже давно поняла. Я уже молчу про ту жуткую актрису… И про вашу помощницу. Но вы мне при этом очень… очень симпатичны… я боюсь показаться такой же ветренной в ваших глазах. Я едва не наделала глупостей. Поэтому дворянская честь… и клятвы, данные моему покойному супругу… заставляют меня…

На этих словах я уже плавно отвёл её за роскошные кусты акации, чтобы не было видно ни со стороны дома, ни со стороны Фламберга, стиснул в объятиях и заткнул поцелуем. Долго, очень долго целовал – хотелось, чтобы выветрились все эти глупости про бывшего супруга, с которым она была знакома пару недель.

– Нет, нет… вы не дали мне договорить, – продолжила она. – Я… я должна вас перевоспитать, сделать примерным супругом, я отдамся вам, только когда вы совершите со мной восьмидневное турне к моей двоюродной тётушке, которая живёт в Нововаршавске! И попросите моей руки… Я уже проверяла ближайшие рейсы челночных лайнеров, должны быть билеты на послезавтра…

Да уж. Как-то сложновато всё получается, да? Какие-то уж больно сложные бастионы на пути к удовлетворению базовых потребностей. Впрочем, что удивительного – какой только глупости не попадёт в голову к юной даме.

Когда не знаешь, что говорить – нужно говорить правду.

– Надежда Константиновна, вы тоже мне очень интересны, и я не хотел бы вас расстроить и напугать. Мы оба знаем, чего мы хотим. У нас у обоих этого не было достаточно долго, насколько я понимаю…

– Что, и с этой вашей… Ангелиной не было? – насупилась Наденька.

– С ней – тем более. Я к чему – мы оба можем быть полезны друг другу. И я ценю ваши убеждения и то, что вы считаете правильным. Но планируя всё настолько серьёзно наперёд в нашем дико меняющемся мире – вы отпугиваете и меня от себя, и себя от меня. Посмотрите на реку…

– Вы предлагаете плыть по течению… не торопить события, ведь так? – догадалась она.

Я кивнул.

– Просто насладитесь конфетно-цветочным периодом. Ведь у вас его, как я понимаю, никогда не было?

– Не было… Хорошо, вы меня уговорили, – сказала она. – Постойте тут недолго. Александр Платонович, я принесу вам стакан воды.

На этом наш амурный диалог был закончен. Совсем не так, как я хотел, но – потянет, чего уж.

Дальше были два часа стройки, уборки и попыток выгоднее организовать пространство будущего мини-завода. Споры на повышенных тонах с Макшейном, с прорабом приехавших грузчиков Пржевальских и так далее. В итоге отпустили всю технику, оставив половину привезённого мини-завода.

Завод не влезал. Четыре сотки под завод на противоположной от Фламберга стороне дороги были очищены, только вот далеко не всё привезённое теперь находилось там. Часть оборудования теперь нужно было перевезти через половину имения, прикопать, установить, смонтировать… А ещё надо было выкопать котлованы под очистные сооружения, подготовить место под резервуар и прочее.

Рабочих рук крайне не хватало.

Пока я быстро и нервно грыз баранью ногу, запечённую на углях – никогда бы не подумал, что мне начнёт надоедать шашлык – за воротами снова послышался гул мотора. Я было вышел с дробовиком – но обнаружил там мотороллер жандарма-курьера.

– Его Сиятельство просит вас быть в княжеском дворце к четырём часам.

– Вот же!.. – я едва не выругался.

Ну, а дальше – умыться, причесаться, надеть слегка помятый уже деловой костюм, заправить Антилопу Гну остатками топлива – и отправиться в город.

На середине дороги до бензоколонки я нагнал Надежду Константиновну.

– Куда вы? – спросил я, поравнявшись.

– На остановку автобуса, – сказала она, снова слегка вздёрнув носик. – В Югопольск. Устраиваться преподавательницей в Академию Княжества. Это был мой запасной вариант… оставить моих девочек в безопасном месте и начать новую жизнь… Я неплохо знаю языки, литературу и историю… была отличницей магистратуры в Ярославской академии… Вы же этого ничего не знали, так?

– Садитесь. И вы всё мне расскажете по дороге.

Ну, она после недолгих препирательств согласилась и уселась рядом. Рассказывала – и про родственников, и про родителей, про родовое имение, и про свой род Крестовоздвиженских, происходящий из бывших синодальных чиновников.

Проговорилась, что у неё ранг «абитуриент». И что терпеть не может алхимию, считая её вредным пережитком прошлого. Эх, Сухой Закон всё больше казался мне деструктивной сектой, уже давно проникнувшей в юные умы. Пожалуй, любую хорошую и полезную для общества идею можно превратить во что-то такое, было бы желание и ресурсы по социальной инженерии. А у двух десятков дерущихся между собой вокруг трона Императора кланов – ресурсы точно были.

Когда мы въехали в город, я по привычке повёз её к нашим корпусам для новосельцев, но она вдруг опомнилась:

– Куда вы меня везёте? Насколько я помню, университет – прямо, за Парфеноном…

– Я думал, что вы сначала наведаетесь в квартиры.

– Вы опять за старое! Бабник! – она поджала губки. – Вы хотели меня заболтать и обманным манёвром затащить не в мою… а в свою квартиру? Я же сказала, что я… соглашусь пасть в ваши объятия только после визита к близкой родственнице. А в квартиру я поеду уже после трудоустройства… и буду менять квартиру. Если меня возьмут.

– Вовсе я ничего не хотел! И вообще – я хочу жрать, и поэтому сейчас поведу вас в ресторан. Уверен, и у меня, и у вас найдётся лишний час. Возражения не принимаются!

В ресторацию я её действительно сводил – наелись вкуснейшей восточной кухни по ценнику, внезапно, сильно дешевле, чем в столице. Вкусно накормить девушку, которую потом – не обязательно даже сегодня, но точно уложишь к себе в постель – особое, пусть и странное для кого-то удовольствие. После отвёз Надежду до университета и, остановившись в самом углу парковки сообщил:

– Давайте прощаться, Надежда Константиновна. Но ненадолго, всего на пару дней. Я обязательно приеду к вам на работу.

– Вы думаете, меня возьмут?

– Вас… возьмут…

С этими словами снова стиснул её в объятиях. Чёрт побери, до чего же сладкая Наденька… На этот раз я снова пораспускал руки, уже почти дойдя до раздевательств и совершенно новых тактильных ощущений, но всё снова было прервано внезапно и достаточно быстро.

– Бабник… Вы бабник… приезжайте, если, конечно, найдёте меня.

Вот примерно в таком настроении я и отправился на ковёр к Его Сиятельству Князю Белому.

Глава 40
Мечи и пулеметы

– Вот мы и встретились снова, ублюдок, – пробормотал я, проведя рукой по щетинистой морде напротив.

Нет, разумеется, не по морде князя Белого – по морде Зверя. Перед встречей с князем в вестибюле дворца подошёл проведать чучелко. Чувства, что я испытывал в свое время к этой твари, уже поутихли, и я встретил навечно замершее чудище как старого знакомого. К тому же, учитывая совсем недавние обниманцы с Надеждой Константиновной, было очень даже полезно посмотреть на что-то отвратительное, богомерзкое и несколько понижающее настроение. Войти, так сказать, в адекватный, мрачный режим перед встречей с князем.

Ждать пришлось недолго – камердинер Его Сиятельства позвал в зал для приёма.

На этот раз князь сидел по-турецки за низким столиком, полным фруктов и графинчиков с соками и компотами.

– Присаживайтесь, Александр, – указал он на подушки напротив.

Первое, что я обнаружил на столике – виноград. Зелёный, мелкий, явно ещё недоспевший. Его было совсем немного, но я бесцеремонно сграбастал пару ягод и попробовал.

Кислый. Сорт явно не винодельческий. Впрочем, даже и такие находятся под строжайшим запретом – хотя виноградники у богатых особо однозначно имеются.

– Вчера пришёл рефрижератор из Чили, – прокомментировал князь и тут же перешёл к делу. – Что ж, де Онисов, как ваши успехи? Слышал, вы уже навели шуму. Собрали инвестиции и строите завод. Создаёте рабочие места. Расправились с бандой мотобандитов, сбросив главаря со скалы. Подожгли конюшню Замойских…

– Эм, тут, боюсь, имеет место преувеличение, ваше Сиятельство.

– Ничего-ничего, наш уговор по-прежнему в силе. Я сдерживаю свои обещания не трогать вас до тех пор, пока вы не представляете угрозу для меня и тех, кто мне дорог. Замойские к ним не относятся. Хотя и люди, близкие к ним, намекали, что неплохо бы приструнить выскочку. То есть, вас.

– Пусть попробуют, – пожал я плечами.

– Вот как? – хмыкнул князь. – Что ж, хотел бы попросить вас об одном одолжении. Переключить своё внимание на несколько куда более важного для нас обоих противника.

– Какого именно?

– Точно вам не скажу. Для начала спрошу вас – как вы относитесь к гипотезе, что через месяц, с приходом двухтысячного года, нас ждёт конец света?

– Прямо скажем, с некоторой иронией, – сказал я, а сам вдруг и задумался.

Ну, смешно мне было, потому что уже один 1999-й год я уже пережил. Как и наступление 2012-го, «предсказанного» календарём майя. Но я вдруг подумал – а что, если действительно какая-то нездоровая ерунда произойдёт? Ведь произошла же она в этом мире в каком там, в 1600-м?

– Вижу, вы задумались, – хмыкнул князь. – Но, так или иначе, люди слегка обезумили. Во-первых, с каждым годом, особенно в связи с последними событиями, растёт число беглецов. Разного рода черни, бегущей из Метрополии. Во-вторых… Сухой Закон. Вы же наверняка слушаете длинноволновое радио зарубежных противников Императора, как и любой уважающий себя юноша бунтарских взглядов?

– Никогда не имел такой привычки, – признался я. – А что, надо?

– Ну… злые языки говорят, и это обсуждается уже повсеместно, что произошёл дворцовый переворот, очень многие главы Великокняжеских родов не выходят на связь. И что Император… кхм… – тут Кирилл Карлович остановился и задумчиво пожевал ещё пару виноградин, а после решил не продолжать, рассудив, что намёк на нечто серьёзноё мной понят и так. – Могу сказать, что часть подобной информации имеет под собой основание и не является более государственной тайной. И говорят, также, что Сухой Закон – это не просто набор правовых актов и модной молодёжное движение. Это серьёзная политическая сила, фактически, новый рыцарский орден, провозгласивший свободу от алхимии. И они рано или поздно заинтересуется как беглецами, прибывшим на нашу землю, так и теми, кто позволяет беглецам быть. Поэтому…

– Мне нужно оружие, – продолжил я сам. – Много оружия. Крупный калибр, гранаты, огнемёты, что-нибудь такое. Желательно с патронами. Я готов служить и охранять долину, княжество и Империю от внутренних и внешних супостатов, но обычного стрелкового у меня нет.

– Какой вы шустрый… что ж, будет вам оружие. Не скажу, что хорошее, мне бы не хотелось привлекать внимание имперский инспекции, вдруг нагрянет. Могу сбыть вам только уже списанное, под ремонт. Но мне нужно заключить с вами сделку. Сделку, о которой должны будете знать только мы…

Вечером того же дня ко мне в имение под видом стройматериалов привезли прицеп, крытый брезентом. Под ним покоилось восемь крупнокалиберных пулемётов «Шпагин-ББЧШ4», то есть предназначавшихся и использовавшихся когда-то для Больших Боевых Человекоподобных Шагоходов-4, а также запас боеприпасов к ним и сварочный аппарат.

С ними прибыл неприметный и неразговорчивый господин в гражданском, в котором читались погоны государевого инженера рангом не ниже подполковника, назвавшийся Иваном Ивановичем.

В обмен на столь щедрый подарок у меня теперь был должок. Я обязался по первому зову явиться на помощь. Либо прибыть во дворец князя и защитить его, княжество и близких ему людей. Либо в случае начала волнений выполнить какую-либо грязную работу. Если с первым я был согласен безоговорочно – Кирилл Карлович воспринимался мной как удобное и полезное «лицо во власти», то со вторым я был готов поспорить. В любом случае, подумалось мне, решение будет за мной, а из сложных политических ситуация я уже выбирался не раз, выкручусь и тут, мне не в первой.

Под прикрытием ночи мы производили очистку и ремонт – частично в подвале Фламберга, частично в мастерской тётушки, куда отвезли четыре из восьми пулемётов.

Надо сказать, что «пулемёты» – громко сказано. Три из них представляли собой обломки, у двух был некомплект деталей, а один был насквозь проржавевший.

Но мы сотворили чудо. Вернее, сразу несколько чудес.

В первую очередь собрали из восьми пулемётов четыре. Гипотетически, можно было бы кое-как сделать и пятый, но не хватало части деталей.

Один из пулемётов на вращающемся постаменте мы установили прямо по центру комнаты донжона наверху башни. Можно было развернуть ствол в любую из шести бойниц и стрелять на все триста шестьдесят градусов по окружности и на сто десять градусов по высоте.

Два пулемёта украсили отремонтированные обломки башенок с двух углов ограды усадьбы – у главного въезда напротив реки и по диагонали, там, где уже строился мой завод.

А четвёртый, последний пулемёт мы с вернувшимся из временного заточения Степаном приварили на съёмную вращающуюся раму в кузов «Антилопы Гну».

– Разве так кто-то делает? – спросила Ангелина в процессе.

– Теперь – делают, – усмехнулся я.

И отдельным чудом явилось то, что Иван Иванович совместно с Ангелиной между делом починили электрический щиток в доме. В общем, когда Иван Иванович покинул нас, Ангелина с мужиками заменила часть проводки, что-то запаяла, завела генератор, и…

– После каскадного замыкания пришлось переложить все провода в доме! Мы наконец это закончили, – объяснила Ангелина, прыгая от радости.

Фламберг впервые за много лет озарился электрическими огнями!

Что ж, оставалось теперь во всеоружии ждать призывов о помощи.

И послание с таким призывом не заставило себя долго ждать. Только вот пришло оно совсем не оттуда, откуда я его ждал. Послание явилось ко мне на третий день, среди темной ночи в долине Лауры. Его принесло с теплым ветром и ароматом винограда с запада.

Четыре обворожительные обнаженные гурии явились мне во сне. Сияя обнаженной кожей и блистая огромными глазами, они просили, они умоляли меня. Молили.

Земля. Воздух. Огонь. Вода. Как по учебнику.

На вид все девицы – самый сок, и выбор был совершенно не очевиден.

Внезапно мне в лицо заглянул мой тупай, почему-то в обличии бога Диониса, и недовольно пробурчал:

– Я не понял, тебе, что ли, девки не нравятся? Иди давай!

И я проснулся – внезапно и раздраженный. Это вообще что было? К чему мне это все пригрезилось? К чему вообще сняться голые девы – понятно, а вот почему они в узорах алхимических протоэлеметов? И опять этот античный бог. Что за подсознательный алхимический процесс? Что я в нём не понял? И было ли что понимать?

С одной стороны, всё понятно, банальный фрейдизм, компенсация определенной неудовлетворенности.

Надежда Константиновна ведь больше в соседском доме не появлялась. А её старшие девицы, Анна с Александрой, сказали вечером ранее, что работу она-таки получила и передала с курьером деньги и документы – им, и привет – мне.

В общем, времени на личную жизнь в эти дни вообще не оставалось. С другой стороны, надо помнить, где я теперь обитаю, и сны тут могут быть вполне легальным коммуникативным средством. Только очень уж сны эти невнятные…

Так или иначе, о неразборчивом послании я позабыл уже к завтраку. Мало ли какая фигня мне по ночам снится. Ну да, девушки, голые, эка невидаль. Молодой и крепкий у Саши организм. Радоваться надо!

Не буду поднимать из-за этого панику, решил я и потянулся.

– А чем это таким вкусным у нас кормят сегодня с утра?

Надо сказать, тётка Марго взяла на себя организацию домашнего персонала, видимо, как самая старшая женщина в доме. Крышу на кухне к тому времени залатали. Рустам разумно отступил, передав вожжи в надежные тётушкины руки, оставив за собой лишь финансовое снабжение замкнутое в итоге на меня, что меня вполне устраивало. И под присмотром, и без удушающего инициативу микроменеджмента. К тому же, я уверен, тётка моя любого такого микроменеджера просто для начала пристрелит, и дело с концом.

Так что правила домом тётушка железной рукой, лишь иногда отлучаясь по делам оружейного салона в Номоконовск, заодно закупаясь припасами на городском рынке. Кормили нынче хорошо, вкусно, а главное, своевременно.

В строительных работах снова наметился перерыв. Макшейны, все, кроме одного племяша Осипа, были заняты. Местные мужики и два автоматона неспешно копали ямы под септики, а у меня настало время заниматься саморазвитием и толикой заслуженного отдыха.

После завтрака, испив кофею, пошли со Степкой в рощу на поляну, которую я избрал для личных штудий с мечом. Помня наши маневры во время охоты на зверя, я решил преподать Степке некоторые основы совместного боя с холодным «белым» благородным оружием. Пусть делает это правильно, раз уж он такой заправский мечник.

Вот что-что, а память реципиента, касающаяся этой части жизни и навыков ближнего боя, осталась прямо-таки железной. Видимо, из-за прочной связи с кинестетикой и телом.

Я принес на плече свой фламберг с искрящим в гарде синим элементалем. Степка принес в ножнах свой фамильный данайский меч. Показал ему несколько базовых стоек для двуручника: обманчиво простое Стальное Жало с лезвием меча, направленным от пояса в глаза противника, и грозное на вид да и по сути Затмение, с мечом над головой, когда лезвие меча бросает тень на лицо самого мечника.

– Зачем всё это? – спросил Стёпка. – То есть, конечно, я всё понимаю, но…

Я объяснил, как Степану взаимодействовать со мной, исходя из стартовой стойки.

– Основы согласованного боя в паре: асинхронность, взаимозащита, взаимное обнаружение партнеров. Даже стоя спиной к спине, оба понимают, что делает другой. Длинный меч далеко достает, но медленно движется, короткий меч быстро движется вблизи, так и поделим зоны ответственности.

Потом я показал резкий, мощный, но односторонний «Гнев», с мечом, поднятым сбоку, «Скрытый Меч» с лезвием, спрятанным за спиной.

И продолжил теорию.

– Боец с двуручником в первой линии сражается, как правило, в полном или трёхчетвертном доспехе, в пехотном шлеме с широкой обзорной прорезью. Но всё равно слишком ограничен в свободе органов чувств и сосредоточен на задаче по фронту, прямо перед ним. Вторая или третья линия воинов в более легких доспехах обеспечивает обзор флангов и тыла, прикрывает первую линию от метательного оружия щитами, элементальными или физическими, а вражеских бойцов ближнего боя, опасных для двуручников и пикинеров, берёт на себя. Современный строй воинов на боевых автоматонах в целом повторяет эту концепцию до сих пор.

Следующим пунктом нашей практики был «Ключ В Замке», замечательный для коротких уколов в лицо, с лезвием, опертым на сгиб локтя.

– Отличие пары бойцов от строя – это высокая подвижность. Мы научимся двигаться вместе вперед и назад по линии, считая шаги. Это всегда два шага подряд, хотя и разной длины. Ротному строю легче двигаться под счет ротного барабана, но паре нужно уметь ходить под счет. Вперед двигаться несколько проще, чем отступать.

– Разве это вообще допустимо? Отступать? – нахмурился слегка осмелевший Стёпка и спросил. – Александр Платоныч, а мы удар мне ставить будем?

А в глазах горит этакая фанатская безуминка, вон как за меч ухватился. Однако, какой у нас нашёлся юный пироман-фехтовальщик.

Ну хорошо. Сейчас я устрою тебе курс молодого бойца.