Текст книги "Корень зла (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 49
Дерево-вампир

Прежде чем сделать первый шаг, я извлек из перевязи один фиал. Фиал с прозрачной жидкостью. Горькая сорокоградусная жидкость, прозрачная как слеза. Эликсир для вызова элементаля воды. Некоторое время я взвешивал все условия задуманного призыва.

Элементаль воздуха, живущий теперь в моем мече, нуждался время от времени в питании, и я уже несколько раз скармливал ему элементалей воздуха потенциалом поменьше, послабее. И он их успешно поглощал, продлевая свое существование по эту сторону, разделяющей наши миры границы.

Сейчас я решился: был вынужден провернуть одну необычную штуку.

Меня впечатлил подход жрицы Воды к борьбе с побегами омелы на седьмом ярусе. Это был правильный подход. Мне нужно было расширить свойства моего элементаля, и я, освежив память из конспектов, знал такой способ. Трансэлементальное слияние. Метод высшей алкохимии – не каждый с рангом магистра такое мог провернуть, но не зря же наш факультет слыл одним из лучших в мире?

Я сковырнул большим пальцем приклеенную воском пробку с фиала и опрокинул его содержимое в рот.

Обжигающая жидкость ободрала пищевод и горячим комом защемила желудок.

Неплохо пошло. Пока неплохо.

Генетически обусловленные энзимы в желудке вошли в контакт с молекулами эликсира и образовали гремучую смесь, готовую воплотить привлеченного элементаля.

Три большие буквы П, практикующего алхимика. Пей. Призывай. Повелевай.

Я выпил. Я призвал. Я повелел.

Я поднес гарду меча к лицу и выдул в сияющую шаровую молнию живущего в ней элементаля поток ледяного воздуха. У только призванного водного элементаля не было ни шанса вырваться, я его скормил, и он был поглощен элементалем воздуха и передал ему все свои свойства. Хотя и временно.

Высший алхимический пилотаж.

Меч немедленно покрылся инеем, во влажном воздухе заклубилась водяной пар. Некоторое время любая органика, содержащая воду, к которой прикоснется это лезвие кристаллизуется в кусок льда.

– Искандер велик, – прошептала жрица Воды. – Божественно.

Ого, похоже я произвел на неё впечатление. Да, у научного систематического подхода есть свои преимущества. Но свою цену я за это заплачу. Через несколько часов башку мне просто разорвет невероятной похмельной головной болью, особенно если придется пить что-то ещё, градусом пониже…

– Держитесь от него подальше, – произнес я, поднимая сияющий морозной дымкой меч. – И я, полагаю, будет разумно, если вы не пойдете дальше, а будете ждать нашего возвращения здесь.

Кора покачала головой:

– Богиня желает, чтобы мы шли дальше вместе. Она хочет видеть всё.

Я удержался от едкого замечания в адрес любопытного носа одной знакомой богини. Ненавижу когда заказчик лезет не в своё дело и тянет поводья на себя. Единоначалие. Моё единоначалие и моё слово решающее. Нужно было решить этот вопрос ещё внизу…

Мне не хотелось тащить их за собой под эту грозную крону в эту молчаливую чащу. Но, похоже, придется найти плюсы в этом положении. Возможно, разделиться – не лучшая идея. Возможно, держаться вместе безопаснее. Ладно. Остановлюсь на этой мысли.

– Следуйте за мной, – мрачно произнес я. – И смотрите в оба. Смотрите, на что наступаете.

И я первым ступил на камни самого верхнего, девятого яруса, захваченного деревом-вурдалаком. Остальные шли за мной как им и следовало.

Здесь наверху, под кроной древа было странно.

Пахло сыростью. Здесь было тенисто, зеленый свет, пробивавшийся сквозь крону, охватывал и топил в себе звуки, словно в глухом болоте.

Я шел сквозь лучи этого света, стараясь наступать на плиты и избегать пробившихся между ними корней.

И постоянно встречались следы минувших пиршеств этого хищного дерева. Бурые потеки и засохшие брызги крови на плитах.

Я обошел белые кости в груде листьев. Задрав голову, я разглядел и череп давней жертвы застрявшей на ветвях, от которой больше уже давно ничего не осталось.

Скоро мы дошли до виноградника. Огромный многожильный ствол древа поднимался из его середины.

На лозах мерцал белым светом магический виноград. Я протянул руку и сорвал одну ягоду. Да, это был он. Он есть. Я добрался.

Осталось только найти способ, как очистить это место от сопутствующих проблем и приступить к культивации этого великолепного сырья.

Я нашел мой прииск, мое Эльдорадо.

– Это виноградный лабиринт, – негромко произнесла Кора. – Дар твоего предка богине. Символ поиска пути к истине…

Ну надо же. Вот оно как. Интересный исторический факт, дающий основания задуматься о реальной природе моего божественного предка. А ещё намек на то, что он страсть как любит развлекаться, запуская людей словно крыс в лабиринты, очевидно, напоив предварительно до поросячьего визга, естествоиспытатель хренов…

Виноградник кольцом окружал древо в середине.

– Другого пути нет? – спросил я.

– Отсюда – нет.

– А это что? – спросил я, указывая мечом на небольшой обложенный булыжником квадратный вход в узкий тоннель, уходящий в глубину пирамиды.

– Это вентиляционная шахта, – ответила Кора. – В глубине пирамиды находится погребальная камера. Там никто не бывал с тех пор, как выросло дерево.

– Понятно, – задумчиво отозвался я.

Я огляделся. Виноградник непрерывной стеной уходил в обе стороны

– Нам нужно найти дорогу к центру, – произнес я. – К самому дереву. Ищите вход. Здесь должен быть вход.

Нафига нужен лабиринт без входа? Логично же?

Пока вход искали я заметил еще кое-что на каменных плитах, усыпанных иссохшими виноградными листьями. Я сначала разгреб листья сапогом, а потом нагнулся и поднял это.

Увесистая латная перчатка. Черненая и потому до сих пор не заржавела. Причем такая же, как моя от того латного недокомплекта, что остался во Фламберге, только на правую руку. Вон, даже вырезанный узор в виде гроздьев винограда, один в один.

Какого черта?

– Док, – негромко произнес я.

Штирц осторожно приблизился, я сунул ему найденную перчатку.

– Что скажешь?

Штирц осмотрел перчатку, брови его удивленно поползли вверх. Оглянувшись на стоящих поодаль жриц он тихо произнес:

– Очевидно, мы не первые чужаки на этой пирамиде.

Вот именно. Вот именно. Мои прекрасные заказчицы рассказали мне далеко не всё. Обычное, кстати, дело. Все врут. В лучшем случае, искренне обманываются. Наш ли это случай? Чего ещё важного нам не рассказали?

Истошный вопль заставил меня обернуться.

Ветви дерева тянули за длинные черные косы сочную, как чернозем, жрицу Земли.

Да блин! Да как так⁈

Ангелина, ближе всех, бросилась к жрице прыгнула, повисла на её ногах цепляясь за пояс. Подъем резко замедлился. А потом вперед вырвался Вака и в феерическом прыжке выдернул из ножен мачете и, оперевшись на плечо Ангелины, обрубил ветки вместе с косами жрицы. И все вместе они грохнулись вниз, на руки остальным.

Красноволосая жрица Огня, резко вздернула вверх обе руки и пламя, сорвавшись с её ладоней, ухнуло вверху между веток, аж уголья посыпались.

Вака вскочил, поднимая Ангелину за руку, вместе они рывком вытащили перепуганную жрицу Земли.

– Внимание по сторонам! – выкрикнул я обрубая ветку, подбиравшуюся к Штирцу.

Степка крутился с пулеметом, явно не понимаю куда палить, да и толку от него тут никакого, тут зажигательные заряды нужны, а мы набрали с собой бронебойных, кто ж знал…

– Отходим к лестнице! – я указал мечом направление, ещё не перекрытое опускающимся повсюду сверху ветками.

Ну вот и сходили на пирамиду, разведали. Надо валить отсюда, пока хуже не стало. Эту разведку боем пора заканчивать.

Мы почти уже достигли лестницы, как вдруг все завопили снова разом. Я обернулся.

И увидел, что дерево поймало жрицу Огня, опутав ветвями её руки и ноги, и резким рывком дернуло её тело ввысь как куклу, только ноги и мелькнули у меня перед носом.

Я не успел ее поймать, я не спас её!

Вашу богиню-мать!

Кора подняла слепое лицо кверху и вдруг раскрыв рот завопила так, что завибрировал сам воздух, затряслась земля, ветви отбросило во все стороны ударной волной едва не сбившей меня с ног.

Вот черт!

А потом сверху сквозь ветви обрушилась потоком кровь и посыпались внутренности.

Всё. После такого не живут.

Придумывать как спасать Жрицу Огня уже не нужно, ей уже не помочь. Её там просто разорвали на куски.

Но остальные живы.

– Все – уходим! – выкрикнул я, хватая задохнувшуюся от ужаса Кору под руку и устремляясь к лестнице.

Я крутил одной рукой замысловатые восьмерки в воздухе двуручным фламбергом, фехтовальные мулине, сбивая подбирающиеся ветки. Попав под стремительное пилозубое лезвие, они мгновенно застывали, замерзали насмерть, обламываясь под собственным весом, хрустели толченым льдом под нашими подошвами. Вака с мачете и топориком в руках прикрывал наше отступление, сбивая отдельные уцелевшие сучья.

Мы вбежали из ожившей лесной чащи на ступени лестницы, обессиленные, едва дыша. Кора упала коленями на плиты каменных ступеней и завыла дико и безнадежно, словно ей руку отрубили.

Хотя, может именно нечто подобное она сейчас и ощущала, потеряв сестру по роду, по воплощению…

Они все рыдали. Даже Ангелина с ними, обливалась слезами в обнимку со спасенной жрицей Земли. Степан стоял над ними со своим бесполезным пулеметом и явно не знал, как быть.

Как быть, как быть. Валить отсюда надо, вот как надо быть… Стыдно спасаться бегством – когда противник такой же человек, как и ты. Но совершенно не стыдно отступать в сражении с неведомой грёбаной фигнёй, вылезшей из тёмных глубин другого пространства…

Я огляделся. Штирц, тяжело дыша уселся сверху на свой ящик с патронами который вынес на себе во время этого бесславного бегства. Латная перчатка торчала из кармана его пиджака, едва не отрывая его.

Молодец, док, не бросил.

Мой меч угас и согрелся. Воздушный элементаль, живущий в гарде, истратил все силы, свои и влитые силы водного элементаля. Всё, конец магии. Я устало опер меч на плечо. Тяжело…

Кроме меня на ногах остался только Вака, насторожено озираясь, он не опускал топор и мачете, был настороже. Тоже молодцом.

Все в целом справились, кроме меня. Я не продумал, не учел. Обгадился. Вот же дерьмо…

Не нужно было их слушать. Нужно было оставить их тут. Без них мы бы справились. И выбрались бы назад. Точно. А теперь…

Блин. Голова начала невыносимо болеть. Ну, начинается…

Потом, мы спотыкаясь на высоких ступенях, брели вниз под палящим солнцем. Вот еще только не хватало тут шею сломать.

А ещё, когда мы спустились все эти собравшиеся на площади люди завыли разом, зарыдали, да чтоб вас всех у меня и так уже башку разрывает от вас от всех!

Жрицы, обнявшись, рыдая, побрели к храму, оставив нас позади, а мы стояли там, измотанные, в мрачном настроении. Народ вокруг с явным подозрением на нас косился, зыркал, поглядывал. Они переговаривались, сбиваясь в толпу, подбираясь ближе.

Я оскалив все зубы, широко улыбнулся им всем, обвел их всех горящим взором, с моим огромным мечом на плече и это их малость охладило.

Ну, конечно, собрались тут красавцы по наши души. Нашли уже виноватых. Чужаки имперские и виноваты, чего тут искать.

– А вот хрен вам, – процедил я сквозь оскаленные зубы, им всем разом. – Стойте где стоите. Степка, если что, стреляй, не стесняйся.

– Да я не постесняюсь, – спокойно отозвался Степка, направляя пулемет на толпу.

Толпа тут же подалась назад. Знает, что такое огнестрел. Знает, что такое больно. Это хорошо.

– С дороги, подонки, – процедил я, наступая на толпу, не снимая с плеча огромный меч.

Они попятились, расступились. Вот так-то.

– За мной, – бросил я своим и зашагал вслед за жрицами к храму.

– Зачем нам туда? – пробормотала Ангелина нагоняя меня.

– Разговор есть, – процедил я в ответ. – Ничего ещё не кончилось.

Своих я оставил в зале внешнего святилища, отдыхать, приходить в себя, а сам прошел по коридору внутрь храма, в жилую часть. Никто не посмел меня остановить.

Я нашел уже знакомую дверь и вошел в покои Коры, там где утром они ещё все вместе принимали мои дары. Вон они, кстати и лежат все ещё не прибранные. Огляделся. Туча служанок вилась вокруг Коры сгорбленной, застывшей, стиснув руки в кресле с высокой спинкой, явно сломленной произошедшим.

– Вы все – оставьте нас, – приказал я.

Ага, конечно. Так они меня и послушались. Но когда Кора махнула рукой, они все-таки ушли. Вот и ладушки.

– Кора, – произнес я, приблизившись.

– Я слушаю тебя, – не подняв лица от стиснутых рук, отозвалась Кора.

Она страдала. Ну вот и отлично…

– Ты поняла, что произошло сегодня? – проговорил я едва сдерживая гнев.

– Моя сестра умерла… – прошептала Кора.

– Ты поняла, почему это вообще произошло, Кора? – процедил я сквозь зубы. – Ты поняла это, Кора?

– Древо забрало одну из нас, – прошептала Кора сжимая дрожащие руки. – Теперь его мощь непреодолима…

– Да ты что? – злобно оскалился я. – Правда, что ли? Ты это с чего вообще взяла? Мама-богиня нашептала?

Кора подняла на меня свой невидящий взор. Может и к лучшему, что не видящий. Видела бы, сожгла до тла на месте презрением звучавшим в голосе:

– Ты богохульствуешь.

– Да плевать я на это хотел! – прорычал я. – Мне! Плевать! Если тебе действительно нужно, чтобы я свалил это дерево, не лезь мне больше под руку! Ты поняла? Не лезь! Я здесь главный! Будет, как я прикажу! Тебе понятно? Вон чем дело кончилось! Богиня этого хотела? Ты уверена? Точно богиня? Или, может, это одна глупая и неопытная девчонка хотела приключений? Славы всеобщей? Признания народного? Ведь так было? Так? Не лезь в это больше! Это мое дело! Только моё!

Я не дождался ответа, махнул рукой и вышел из покоев, оставив рыдающую Кору одну.

Дура. Плачет она теперь. Слезами делу не поможешь. Рыдает она. Ещё многие умрут, прежде чем я достигну своей цели. Но я знаю как помочь моему делу. Сам справлюсь.

Я шёл по коридору на выход, борясь с головной болью, но с каждым шагом мой гнев обретал конкретность. Обретал свою цель.

Ну что-ж. Раз пошла такая пьянка, значит пришло время жечь все на своем пути, не взирая на сопутствующий ущерб и дальние последствия.

Похоже, самое время Ангелине сварить её самопальный напалм.

Глава 50
Словом и дробовиком

Я вошел в наши покои в гостевом доме богини и застал всех в дальней общей зале с балконом.

– Ангелина, что тебе нужно, чтобы смешать напалм? – с ходу ворвался я в их негромкий разговор.

– Ну, у нас есть бензин в бочке, – Ангелина показала на светильники на стенах. – Керосин, как я вижу, тут есть свой, привозной. В лесу я видела нарезанные стволы гевеи с чашками для сбора сока. Значит, тут собирают каучуковый сок. Он подойдет в качестве загустителя, пока свежий. Не помешал бы пчелиный воск, но, боюсь, мы не найдем здесь ацетона, чтобы растворить его.

Поколебавшись, Ангелина добавила:

– А вообще, я думала, что после сегодняшнего мы вернемся домой…

Высказала общую мысль, судя по красноречивому молчанию всех остальных.

– Нет, – ответил я. – Мы здесь еще не закончили.

Я не был уверен, что служанки гостевого дома меня не проигнорируют, но всё, что я потребовал, доставили в наши покои в течение часа. А заодно и обед принесли. Да, жрать уже хотелось невероятно.

После обеда, пока служанки попарно заносили в отведенную для священнодействий Ангелины комнату сосуды с соком гевеи и банки с керосином, я и Вака, как самые крепкие подняли по лестнице из нашей машины резервную бочку с бензином. Я прикинул, что топлива нам на обратный путь должно хватить, если не вилять по джунглям обходными путями.

Степка и Штирц тем временем оборудовали в коридоре пулеметную точку, на случай, если нас придут выселять уже сегодня. Поставили в коридоре треножник, к треножнику поставили патронный ящик. Пулемет уложили на треножник, направив ствол на входные двустворчатые двери.

Степка устроился за пулеметом со всеми удобствами в мягком кресле. Даже чаек себе организовал, зарядил конец патронной ленты в пулемет и сидит себе вальяжно, и сахар в стакане с чаем ложкой размешивает, сложив ноги прямо в сапогах на низенький столик. Гедонист и сибарит наш Степан, даже воевать предпочитает с удобствами. Этого у Степки не отнять.

Я вышел на балкон, к Штирцу, озиравшему окрестности. Солнце уже начало клониться к вечеру.

– Ну, что отсюда видно? – спросил я.

– Люди скорбят, – задумчиво отозвался Штирц. – Похоже искренне. Гибель одной из высших жриц, действительно, большая потеря для паломников.

Да уж надо думать, что так и есть. И все еще неизвестно как это отзовется на нашей договоренности с богиней. Ненавижу такие форс-мажоры…

– Александр, – произнес Штирц, – Ты же не думаешь всерьез сжечь это дерево одной бочкой самодельного напалма?

– Это не для дерева, – отозвался я, морщась и потирая пульсирующий болью висок, глядя хмурую толпу прихожан перед храмом. – И, думаю я, пулемета тут может не хватить. Патронов у нас маловато всех перестрелять.

– Вот оно что, – Штирц тоже посмотрел на толпу перед храмом. – Вот оно что…

– И я не хочу сжечь виноградник, – добавил я. – Я лучше оставлю здесь всё, как есть сейчас. Виноградник необходимо сохранить. Эта ночь будет решающей. За нами либо придут, либо нет.

Но что-то ещё меня продолжало тревожить. Неизбежный штраф за гибель одной из заказчиц, это понятно. Но было что-то ещё. Я не мог оставаться на месте. Нужно было идти.

– Ангелина! – крикнул я.

– Чего? – хмуро отозвалась она, следовавшая в свою комнату с котлом для смешивания жидкостей в руках.

– А где наш Нанотолий? – повернулся я к ней.

– Да шляется где-то, – отозвалась. Анеглина. – Как всегда. Ночью приходил, а с утра его не видела.

– Нужно его найти, – пробормотал я. – Хватит ему шляться. Пойду прогуляюсь, пожалуй.

– Я с тобой, – тут же вскинулся Штирц. – Не стоит ходить здесь в одиночку.

Ну, это само собой, что не стоит…

Штирц собрал свои пистолеты, и мы вместе вышли на улицу. А Вака Два Пера пошел с нами, не задавая никаких вопросов и меч мой с собой потащил. Ладно, страшнее будем выглядеть, авось не решаться напасть среди бела дня.

Движимый не слишком понятным мне самому импульсом, я пошел обратно к девятиярусной пирамиде.

– Как же мне тебя взломать, сучка ты каменная? – пробормотал я, обходя её по кругу по движению часовой стрелки.

Встречный народ шарахался в стороны, обходя нас по широкой дуге. И раньше мы им не нравились, а теперь так и вообще. Да и черт с ними всеми, боятся, значит уважают. Впрочем, уважения мне от них тоже не требовалось. Не отсвечивайте, не попадайтесь на пути, и хватит с вас.

Лестница на вершину пирамиды вела только одна, та, по которой мы на нее и поднимались сегодня. Никакого другого пути не было. Ну, впрочем, я другой путь и не искал. Я искал своего тупая.

Мы шли вдоль стены первого яруса, камни поросли травой, лианы пробивались между щелей булыжников, я подозрительно их озирал, вдруг дернутся? Я теперь долго не смогу спокойно на лианы смотреть. Насмотрелся уж за сегодня.

В общем, идти непонятно куда мне быстро надоело, и я поймал пробегающего мимо местного пацана, не успевшего вовремя уйти с моего пути.

– Эй! – я ухватил его за шиворот. – Видел здесь такого мелкого зверька, ушастого с полосатым хвостом? Дерзкого и наглого?

И показал жестами. Пацан робко указал мне пальцем направление.

– Ага, – я удовлетворенно кивнул и отпустил пацана – Напали на след. Уже хорошо.

Пацан тем временем смылся, а мы завернули за ближайший угол куда и было указано и действительно нашли тупая. Даже не одного.

Сотни тупаев!

Натурально, сотни тупаев тусили тут на первом ярусе пирамиды, бродили довольно, выгнув полосатые хвосты, прыгали по камням, чесали подмышки, дремали, уложив голову на пышный хвост соседа, жрали, обирали с себя насекомых.

Я обозрел это мохнатое сообщество, видимо законно тут обитающее и понял, что Нанотолия я тут не найду, даже если очень захочу.

– Нанотолий! – заорал я. – Эй! Пора жрать! Цып-цып-цып, моя киса!

– Тупайи не кошки, Саша, – неуверенно улыбаясь, произнес Штирц. – И даже не цыплята.

– А то я не знаю, – раздраженно отмахнулся я.

– И это какой-то местный вид, – пробормотал Штирц. – У нас тупай – а это тупайя. Нанотолий крупнее, и у него шерсть синего оттенка. А эти жёлтые.

– Нанотолий! – заорал я снова. – Ау! Пора домой! Солнце садится! Ну вот что за непослушный тип…

Тупайи, даже не вздрогнув, не шевельнув ни одной из сотен пар ушей, продолжали заниматься своим тупайными делами: спать, потягиваться, чесаться и жрать виноград, роняя объедки на брусчатку у основания пирамиды.

Так, стоп. Виноград.

Я наклонился и подобрал недоеденный кусок ягоды с камней.

– Этот виноград из виноградника на вершине пирамиды, – произнес я, разглядывая ягоду.

– Серьезно? – удивился Штирц, взяв ягоду у меня из рук. – Да, очень похоже. Где они его взяли?

– У них есть своя дорожка наверх, в обход главной лестницы, – проговорил я, – внимательно осматривая каменный склон и ярусы выше. – Здесь есть еще один секретный проход.

– И как же мы его найдем? – произнес Штирц, тоже задирая голову.

– Сбор информации и анализ, – пробормотал я. – Сбор информации и анализ. Ведь собственно для этого мы сюда и явились.

Надеюсь, наших объединенных аналитических способностей достаточно, чтобы решить эту загадку.

– Тупайи – сумеречные животные, – произнес Штирц. – Сейчас они сыты. Но можно понаблюдать, куда они пойдут утром.

– Хорошая мысль, – я одобряю хлопнул доктора по плечу. – Отличная мысль! Вот ты этим и займешься.

– Да я и не против, – произнес Штирц. – Но нам нужно успеть вернуться в гостевой дом до темноты. Ни к чему накалять страсти.

– Пожалуй, ты прав, – отозвался я. – Нужно успеть.

И мы двинулись обратно. Обошли пирамиду по полному кругу и вышли обратно к лестнице наверх и храму напротив. Ничего интересного на пирамиде больше не заметили. Солнце коснулось нижним краем ломаной полосы леса вдалеке.

Я решил пока не соваться в храм. Пусть скорбят. Нужно дать им немного времени. Пусть Кора и ее сестры оплачут несчастную жрицу Огня, я даже имени ее не узнал. Я могу дать им на это немного времени. Совсем чуть-чуть. До утра, может быть. Не дольше.

У меня нет времени на соблюдение их траура. Я должен спешить, прежде чем Замойские пронюхают, что меня нет дома и решатся на удар в спину.

А на подходах к гостевому дому нас уже поджидали неприятности.

Мелкий мальчишка выскочил из наступающей темноты рассеянной красным светом костров разложенных в разных местах площади и врезался прямо в меня:

– Искандер! Спаси мою мать! Искандер!

Ого! Да это же тот самый пацан, что показал мне дорогу к лежбищу тупаев. Вот так встреча.

– Какого чёрта? – я схватил пацана за плечи. – Что случилось?

– Искандер! – заорал пацан. – Её хотят отдать дереву! Каждую ночь отдают кого-то дереву! Они её поймали! Они её уводят…

– Чего? – удивился я. – А ну, показывай.

И пацан повел меня через багровый свет костров, через толпы людей. Свет закатного солнца моргнул на вершинах пирамид и угас. Солнце зашло.

Мы не сразу их нашли, хотя идти пришлось не далеко. Темно уже стало.

Мы нагнали плотную группу мужиков с расписными щитами и копьями, с конскими хвостами под наконечниками, с пути которых разбегались прочие пилигримы. Где-то я такое уже видел, хе.

В середине группы, спотыкаясь и плача брела женщина в простом длинном платье с веревкой на шее.

– Это они? – спросил я, и пацан быстро закивал. – Понятно. Не лезь вперед, понял? Док, доставай оружие. Сейчас, по всему вижу, придется прибегнуть к классической пистолетной дипломатии…

Я вплотную приблизился к группе и рявкнул:

– Всем стоять!

Группа рассыпалась и ловко так перестроилась щитами и копьями ко мне. Толково. Слаженная группа. Воины какого-то из данайский племен. Лицом слегка отличались от местных, и повыше ростом. Опытные воины. Десять человек, рядовых бойцов и здоровенный бородатый предводитель, что держал другой конец веревки, наброшенной петлей на шею жертвы. Так-так.

Предводитель, осмотрел меня с головы до ног, и шагнул мне навстречу, потянув веревку за собой.

– Ты решил отобрать нашу жертву Великому Древу? – прорычал предводитель с очень сильным акцентом. – Что ты о себе возомнил, иноземец?

– Оставь её в покое, кто бы ты ни был, – прорычал я в ответ.

– А ты мне никто, – выплюнул плечистый бородач. – Не знаю потомком какого бога ты себя назначил. Мне плевать, я ничего о нём не знаю. И мне плевать на подвиги, которые ты совершил, я не слышал ничего о тебе, иноземец, о тебе песен не поют у наших вечерних костров.

– Ну, так услышишь меня самого, – усмехнулся я.

Ишь какой речистый, нашелся. Хорошо наверное риторике в школе учился. Отличник учебы и военной подготовки, блин.

– И не говори, потом, что не слышал, – закончил я.

Синий свет элементаля на моем мече смешивался с красным светом костров.

Одиннадцать против нас троих. Да плевать.

Прочие пилигримы разбежались и образовали вокруг нас огромный круг. Ждут когда мы друг друга убивать будем. Ну, ждите-ждите.

– Отпусти женщину, – произнес я во внезапно наступившей тишине, и все вокруг услышали мои слова. – И я отпущу тебя.

Мне показалось, что этот здоровенный мужик всхлипнул от ужаса, а потом понял, что это он так смеется, визгливо, как гиена.

– Так приди и возьми! – заорал бородач, бросая веревку одному из своих бойцов. – Сразись со мной! Я убью тебя. Я растопчу твои члены, отломлю пальцы, я выдавлю твои бесстыжие глаза. Я отдам твое тело Великому Древу! Время Дан прошло! Забудьте все эту бессильную бабу! Теперь здесь правит Великое Древо! Давай, Искандер Бестибойца! Бери свой меч! Ты и я! Один на один! Узнаем, чей бог круче! Я зарублю тебя, выпущу кишку, солью кровь, сдеру кожу, срежу мясо, раздроблю твои кости и накормлю Великое Древо твоим костным мозгом!

Охренеть, какой у него продуманный план. До деталей. Долго, наверное обдумывал. Да он реально обдолбанный, спартанец хренов. А Кора в курсе, что у нее тут во всю идет рейдерский захват делянки альтернативным культом? Вот она обрадуется.

И да. Бородатый здоровяк разодрал на себе одежду, обнажив голый потный торс с выпуклыми кубиками пресса и татуировками, вытащил из ножен огромный кривой тесак и завыл, натурально, как волк, бресерк хренов. Мухоморов уже обожрался с утра, что ли? Ха. Один из Сашиных предков, помнится, здорово прокачал положение нашего рода при дворе, подавив восстание таких же вот грибных берсерков в Норвежской губернии. С тех пор мы смотрим на них, как на мясо.

А он хохотал как шизанутый, лихо вращая огромный тесак вокруг себя. Явно умеет с этой железкой обращаться.

Я пожал плечами, вытащил обрез дробовика из кобуры на бедре и пристрелил придурка на месте.

Сдвоенный заряд рубленой дроби прямо в грудь отлично смел его тушу с места, кривой тесак, кувыркаясь, улетел куда-то в толпу и, кажется, там кому-то ещё в голову воткнулся.

Дохлый бородач валялся на земле уже неподвижно. Знатно его разворотило.

Собравшийся народ от этого всего похоже не на шутку расстроился. Ждали впечатляющего зажигательного и идиотского поединка один на один? А вот хрен вам. Зажигать я тут буду совсем другое.

В общем молчании я переломил обрез о предплечье, выбросил обе стреляные гильзы, сменил на новые, тоже с жеребьем, закрыл дробовик, поднял его стволами к небу, и обвел притихших бойцов насмешливым прицельным прищуром:

– Кто-то еще желает сглотнуть свинца? Есть желающие? Я жду.

И я очень хотел, я очень надеялся, что такой найдется.