Текст книги "Корень зла (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 33
Настоящая фамилия Ангелины

Уже на следующий день мы засели с Макшейнами, и чаепитие перешло в короткое обсуждение результатов конфликта.

– Александр Платонович Замойского так словами припечатал! – восхищённо хвастался остальным Степан. – Поделом ему.

– Красноречия у Александра не занимать, – кивнул Осип Эдуардович. – Но для Замойского это ш-шработает едва ли. Он шнова накидается в штоличном кабаке и пойдёт девок по хуторам воровать.

Под «штолицей», конечно, он имел Югопольск, столицу княжества.

– Воспитательная работа – долгий процесс, – констатировал я. – К тому же, всегда возможны более радикальные меры. Но мне пока выгоднее перемирие. Перед полномасштабными боевыми действиями надо накопить силы. К тому же, Антон же, как я понимаю, не первый в иерархии их семейной группы?

– Ага. Его дядя в Югопольске – он патриарх клана. Но все дела по поводу поместья и шельского хозяйства отдал Антону.

– Ясно. Ну, ничего – и его воспитаем, если потребуется. Осип Эдуардович, я могу рассчитывать на вашу поддержку в случае, если они окончательно выйдут из берегов?

– Молодой человек! – воскликнул он. – Думаеш-шь, почему мы их уже второе поколение никак из долины не выгонем?

– Потому что у вас зерно покупает и рапс? – сьехидничала Ангелина.

– Нет! У нас двадцать человек при оружии, ш-читая четырнадцатилетних юнцов! И двое одарённых первого уровня, неучей – я и шештра моя младшая. Конечно, пытался эликсиры варить, но такая ерунда выходила. От ш-шилы огонь первоступенный шлабенький могу. Шупротив двух шотен подручных, наёмников и разных выкормышей из окраин.

– Мой уровень – отличник. Просто неподтверждённый, – попытался возразить я. – Да и Ангелина тоже умеет кое-чего.

– Ну, пару раз лечебные удавалось выполнить, – кивнула она.

– Аргумент… – Осип Эдуардович задумался. – Но мало, всё равно. Да и хуторяне многие на его шторону вштанут, это ты зря шмотришь…

– Значит, нужно медленно формировать мнение селян и копить силы перед началом открытого конфликта. Вы же мне в этом поможете, Осип Эдуардович? – вкрадчиво спросил я. – Слухи, сплетни, сельские разговоры – методы психологической борьбы против неприятия не менее важны, чем стволы и эликсиры.

Макшейн кивнул, на этом и закончили. А после мы принялись за работу. Осип Эдуардович со своим личным кинооператором осмотрели поместье, то и дело восклицая – то по поводу плохого состояния конструкций, то по поводу нахлынувших ностальгий.

Потом начался долгий этап обсуждения бюджетов – с эмоциями, бурной жестикуляцией и ангелиниными возгласами, вроде: «Да не может кубометр бруса из лиственницы стоить три тысячи!» или «Да кто же вам найдёт чугунную оградку такого же фасона?» В самый разгар дискуссии к нам за стол заглянул тупай, и у Осипа Эдуардовича начался приступ аллергии.

– Уберите его, апчхи, я от него сейчас кони двину!

Пришлось прочитать тупаю нравоучение на тему «быть куда менее аллергичным» и запереть его в одной из спален.

В итоге составили смету первого этапа работ – ремонта гостиной, подготовки площадки под мини-завод, подключения коммуникаций и прочего, пожали руки, написали бумагу, и я выделил аванс. А потом Нанотолий нас снова удивил. Как только Макшейны ушли – он бодрой трусцой спустился по лестнице со второго этажа, как будто и не запирал его никто.

– Так… опять хулиганишь? Колдун…

– Он чего… телепортировался⁈ – присвистнула Ангелина. – Эликсир телепортации – это что-то совершенно безумное.

Но причина оказалась одновременно и проще, и интереснее. В нижней части двери спальни, где мы его заперли, обнаружилась дыра, ровно повторяющая силуэт животного в поперечнике.

Ангелина потрогала края и показала палец, чёрный от сажи.

– Ещё тёплые. И слегка обугленные. Получается, прожёг и прошёл, как паяльник через канифоль. Слушай… я, типа, ничего не имею против Нанотолия, уже привыкла даже, но давай, может, ему вольер нормальный сделаем?

– Не надо. Я ему верю. Он сообразительный!

Весь день занимались хозяйством. Возили кой-какие припасы, с Сергеем и Изабелью прибирались в поместье, делали наставление селянкам, пришедшим помогать по дому – и так далее.

Вечер пришёл незаметно. В очередной раз Рустам нажарил шашлыки, потом ушёл прибираться в гаражах. Мы же с Ангелиной остались одни.

Смотрела она на меня после всего случившегося как-то по-другому. Уж не влюбилась ли? Ну уж нет. Такого нам точно не нужно. Поэтому я решил начать общение с негатива.

– Ангелина. Два автомата Замойских я завтра всё-таки верну. Не по правилам это. И у меня нет времени обрабатывать их планы мщения, надо хотя бы на время сбавить пар.

– Вот блин! Но они же классные? – расстроилась Ангелина. – Я уже успела с ними подружиться!

– Ещё денег заработаем, и тебе прикупим. Плюсом к зарплате. А эти я верну. Вынеси, пожалуйста.

Ангелина поморщилась, но, похоже, после моих слов пребывала в приподнятом настроение, и автоматы вынесла.

Потом уплетала шашлык за обе щёки, и всё же спросила, лукаво прищурившись.

– Значит, ты за мной поехал?

– Ну, конечно, поехал.

– Это ты потому что я для производства вина нужна, ага?

– Конечно. Исключительно для этого, Ангелина, – вздохнул я.

– Я так и подумала, – кивнула она.

Это я чего, так хорошо сыграл, получается? Ну, тогда придётся правду сказать.

– Не говори глупостей, для меня на этом континенте любой человек важен, а ты – тем более. Ты отличный стрелок, и в технике разбираешься.

– То есть – это ты взаправду меня своей правой рукой назвал? – она, похоже, реально удивилась.

– Ага, – кивнул я.

– Круто! – она вскочила и едва не попрыгала на месте. – Ну, всё, я спать пойду. А, ещё спросить хотела – правой руке зарплата полагается?

– Десятка в месяц устроит?

– Пятнадцать!

– Нет. Пока десятка. Вот разовьёмся – тогда.

– Ладно.

И уже у самой лестницы вдруг повернулась и сказала.

– Поклевская-Козелл.

– Чего? – не сразу понял я.

– Из ссыльных уральских литовцев. Ну, я же теперь уже знаю твою настоящую фамилию. Поэтому подумала, что…

И тут же испарилась.

– А отчество⁈ – крикнул я вслед. – Отчество у тебя какое?

Этот вопрос пока остался без ответа. Ладно. Потом раскроем друг другу свои тайны, пока ещё не время.

Все разбрелись по спальням, тëтушка Марго в этот раз тоже осталась у нас. Мы с ней тоже за день успели перекинуться парой слов по поводу предстоящих важных дел и ведения бизнеса.

Тупай забрался ко мне в кровать и посапывал у изголовья. Не очень привычно было, но как-то даже спокойнее. Хотя, конечно, я бы предпочёл, чтобы кто-то другой мне кровать согревал. Кто-то… побольше, и более близкий физиологически…

Да, Саша, ты и забыл. Ты ж теперь молодой. У тебя, помимо бизнес-проблем, теперь ещё одна нарисовалась… После Омелии на том злополучном корабле так женщин пока и не было.

Следующим утром я отправил Рустама в Белый Берег, проездом через Югопольск – проведать квартиру и прочее. Необходимо было закупить кое-что из электротехники, бытовых приборов – хотя бы, банально, холодильник, а также завести и подписать кое-какие документы по поводу получения денег от графа.

Также, вспомнив мои вечерние размышления, я успел написать и передать ему короткую записку: «Дорогая Надежда Константиновна. Как ваши дела? По-прежнему жду вашего визита».

– Передашь в квартиру номер три в соседнем корпусе. Я постараюсь вечером и сам заехать, но не факт, что успею.

Рустам как-то сразу расплылся в довольной улыбке.

– Петрович, вот наконец-то. Давно вам говорил!…

– Никаких больше комментариев. Если вдруг захочет приехать в гости – подвези.

Также уже после его отъезда написал письмо Замойским следующего содержания:

«Текущие разногласия считаю улаженными, требую не мешать бизнесу, в качестве доброй воли возвращаю оружие. Нарушение перемирия одной из сторон будет считаться сигналом перехода к открытому вооружённому конфликту».

Я хотел отправить Степана, чтобы он отвез письмо со стволами на заставу к Замойским, но его не оказалось в поместье. Походил, покричал:

– Степа-ан! – ответа не было.

Потом нашёл Егора из сторожки, тот сказал, что Степан забрал машину и уехал, видимо, в Номоконовск к отцу.

Что ж, осталось сделать всё самому и воспользоваться транспортом тётушки Марго, «Харламов-Давыдовым» – разрешение на то она давала. А по дороге решил проведать Штирцей и Северину Пржевальскую.

Когда уже собирался отчаливать – приехали господа Макшейны. Теперь уже не на лошадях, а на маленьком древнем грузовичке, напоминающим «полуторку» военных годов.

– Ого, сколько ему⁈ – воскликнула Ангелина, вышедшая их посмотреть. – Это ж… «Ползунов-Щекочихин», середина девятнадцатого, не раньше! Ты ж мой старичок!

– Вовсе не ш-штаричок, мадемуазель, – проворчал Осип Эдуардович, видимо, не расслышав начала. – Я ещё – ого-го!

– Да я про грузовик.

– Это да. Тышача восемьсот двадцатый! Тут уже родных деталей нет, четырежды собиралась и вош-штанавливалась, реликвия!

Ну да. Двигатель внутреннего сгорания во времена Пушкина, усмехнулся я. Звучит, как анекдот. А потом вдруг памятью реципиента откопал, что вообще-то в этой реальности дизельный, вернее, «масляный» двигатель изобрели наши, отечественные мастера аж в начале восемнадцатого века. И что именно он позволил российскому флоту отвоевать колонии у умирающих старых империй. И именно при помощни него, в совокупности с боевыми эликсирами, и разразилась Великая Европейская Война в начале XIX-го века, погрузившую мир на пятьдесят лет в хаос…

Макшейны тем временем бодро доставали из кузова старые доски, инструменты, а затем, уже самыми последними, вытащили их. Двух здоровенных двухметровых автоматонов, как я опознал, одной из первых моделей, без камер, с заливным бачком.

– Отгружаю двух работничков. Беш-шрощщная аренда. Щ-щас опалубку для забора будут нам колотить.

Двое не то племянников, не то внучатых племянников рода Макшейных залили этанол, ловко завели автоматонов, прицепили к ним стройматериалы и повели их к месту работы.

– Присмотри за ними, – попросил я Ангелину. – Какие-то уж больше старые модели, мало ли, сломают чего.

– Ага, – кивнула она.

Сам сел на стального коня, закинул оба ствола на спину – видок, конечно, тот ещё. И тут ко мне вприпрыжку прискакал Нанотолий – ну, что поделать, пришлось усадить на спину. Втопил тапку в пол, помчал по колдобинам. Селяне уже привычно выглядывали, здоровались, радовались. Любят меня, получается?

Первым делом добрался до Пржевальской: выбранной ею шато оказалось всего в двух километрах от меня – чуть выше по руслу Лауры, на повороте у моста, над высоким берегом.

Стволы с мотоциклом я заблаговременно оставил подальше, у моста, и тупая рискнул оставить там же. На деловой встрече производить впечатление головореза не хотелось, как и пользоваться запрещёнными приёмами с милым зверьком в стиле «панда-дипломатии». Взглянул строго, сказал:

– Сиди тут, Нанотолий. Сторожи!

И ведь он как будто бы понял, свернулся тихо на сидушке, уснул. А приехал я вовремя – Северина с Капитолиной Павловной и тем воротилой уже упаковывали вещи и собирались уезжать в город.

– Доброе утро! Уже уезжаете, не понравилось у нас? – спросил я.

– Доброе! – коротко улыбнулась Северина. – Почему же – не понравилось. Очень. Особенно воздух. Пока что прибрались, тут был форменный беспорядок, затем едем оформлять сделку по недвижимости в Югопольск. А на следующей неделе перевезём вещи.

– Получается, мы теперь соседи?

– Выходит, так.

Я потом уже понял, что в её глазах отразился какой-то озорной огонёк. Но я был слишком заряженный, сразу перешёл к делу.

– Отлично! Северина Артуровна, мне очень хотелось бы продолжить наше общение, и наверняка у нас представиться такая возможность, но я к вам по делу. У нас с вашим троюродным братом была договорённость о приобретении мини-завода. Деньги есть. Хотелось бы заключить договор, это возможно?

– Конечно, – уже гораздо холоднее сказала она. – Капитолина Павловна, у нас же был с собой бланк договора? Найдите минутку, займитесь.

Суровая гувернантка присела со мной за пыльный уличный столик, коротко комментируя, помогла заполнить договор. А потом наклонилась и шепнула:

– О вас, Александр Платонович, ходят дурные слухи. Я понимаю, что вы теперь соседи, но держитесь-ка от Северины Артуровны подальше… Ещё и после тех угонщиков. Ну, вы понимаете, о чём я.

– Вот как? – я вздёрнул бровь. – Капитолина Павловна, при всём уважении – вы же понимаете, что в иных княжествах за такие заявления от… не дворянина по голове не погладят?

– А мне на это плевать, – буркнула она. – Я вольная мещанка, а Северину люблю, как родную дочь, с пелёнок воспитывала. Я таких дворян…

Тоже мне, усмехнулся я про себя, «тёща» образовалась. Надо ли говорить, что после такого наезда определённый, совсем не деловой интерес пробудился куда с большей силой.

– Когда мы с вами увидимся теперь? – спросил я.

– Вероятно, когда будем подписывать акт о закрытии первого этапа сделки? – несколько резко осведомилась Северина.

– Совершенно не обязательно, я был бы не против увидеться с вами и раньше. Можете заглядывать во Фламберг, можем помочь инструментами и всем необходимым. Даже автоматоны теперь есть.

– Благодарю, – сухо ответила она.

Затем я вернулся, разбудил тупая и подобрал автоматы, доехал до ограды владений Замойских. Там, конечно, тёплого приёма не было – снова стволы смотрели мне в морду.

– Вызовите камердинера или кого-то из ближней свиты Антона, – приказал я. – Нужно передать документ. Я подожду.

А сам скинул два ствола с плеча перед мотоциклом.

– Проваливай! Я тебя помню, – сказал мордоворот. – Ты тут стрельбу устроил! И мы скоро гостей ждём, не до тебя будет!

– Я подожду, – хмуро повторил я, оставшись сидеть под стволами.

Спустя минут пятнадцать охранники сдались, один из них погнал к замку, затем вернулся к хромающим камердинером Прохором.

– У меня бумага для Антона Аркадьевича, – протянул я через прутья. – Оружие возвращаю в знак доброй воли.

– Передам, – прошипел Прохор.

Итак, второе дело тоже сделано. Ехать назад и оборачиваться к этим ребятам спиной было немного стрёмно, но всё обошлось.

Остался последний пункт – Штирцы. Но на пути к нему оказалось небольшое препятствие.

А именно – всё та же шайка сельских байкеров во главе с альбиносом-мулатом, застывших на мосту рядом с шато Северины.

Глава 34
Поединок байкеров

Они стояли плотно, так, что через них просто не проедешь. Так стоят всадники на боевом построении. И, похоже, с холма заметили моë приближение раньше, чем я их.

Тупай тоже, похоже, всё понял, спрятался у меня на спине, вцепившись когтями в куртку.

– Смотрите-ка, кто к нам едет. Это же тот парень! – обратился их главарь Светлый к своим спутникам. – Я думал, что Замойский тебя уже грохнул. Мы же сказали тебе проваливать!

– А-а, – протянул я. – Так вот кто мне дверь квартиры в Югопольске краской испоганил. Это он вас нанял?

Альбинос прищурился.

– Какой такой краской? Не было никакой краски. И Замойский нам не указ! Но вообще – Фламберг не твой, а Замойского!

– Господа, давайте по делу – я спешу, – нахмурился я. – Если ко мне кроме этого нет вопросов – предлагаю вам проехать мимо и забыть о досадном инциденте.

– В смысле проехать? – изобразил удивление главарь и указал на шато, из которого недавно уехала Пржевальская. – Мы уже приехали, это наше здание. Наша база в долине. И мы тут посовещались с ребятами, и решили, что таким как ты, столичным-метропольским, надо платить за проезд в наших владениях.

– В ваших? – усмехнулся я. – В каком это месте они «ваши»? Насколько я знаю, дороги общего пользования принадлежат графству. Да и шато это ещё вчера купили.

– По закону – да. А по правилам – нам, – не поведя бровью ответил он. – На то, что его купили – нам плевать! Это наше.

– Я правильно понимаю, что эти ваши правила установил Замойский? Так я еду сейчас от Замойского. У нас подписан договор о нейтралитете.

Формально Замойский мой договор так и не подписал, но об этом я умолчал. Я снова попытался надавить на больную мозоль – показать главаря перед его молодёжью несамостоятельной фигурой.

– Причём тут Замойский! Он просто наш приятель. Нейтралитете? – почесал затылок альбинос. – И что это такое?

– Это значит, что если он или любая его шестёрка разинет на меня рот – начнётся война…

– Ты кого шестёркой назвал, ты?.. – взбычился Светлый и попёл на меня.

Я заметил краем глаза, что пара его подельников отвели глаза и усмехнулись. Подловил я его, подловил…

– Это твои проблемы, если ты решил, что это про тебя, – рассмеялся я. – Ты же сам сказал, что Замойский вам не указ? Дважды сказал. Что, уже не так?

Он понял, что проигрывает в дискуссии, остановился в паре шагов и решил перевести тему.

– В общем, хватит базарить! Не хочешь деньгами платить за проезд, давай мотоцикл. Уж больно он мне приглянулся!

– А не жирно ли будет за проезд мотоцикл?

– А это за год вперёд. По рукам? – он плюнул в ладонь и протянул руку.

– Нет, парень, не подходит мне это, – покачал я головой и начал закипать. – Мне этот мотоцикл ещё нужен. Тебе, я как понимаю, он понравился? Да, хороший мотоцикл. И только поэтому ты хочешь его забрать? Не обманывай себя. Ты просто хочешь продемонстрировать своим щенкам власть и мощь, правильно? Для этого и про Замойского дважды сказал, да? Так вот проблема в том, что я не просто какой-то парень с дороги. Я, мать твою, хозяин Фламберга. И эта часть долины теперь моя!

Мой вдохновенный спич был прерван внезапно вылезшим из-за спины Нанотолием.

Главарь вздрогнул, отпрянул, потом пригляделся.

– Это что за зверь? Какой-то он странный…

И все вокруг тоже как-то притихли, и даже напряглись. Я уже заметил, что Нанотолий на всех действовал странно – у кого-то вызывал умиление, у кого-то – раздражение, а у этих недорослей внезапно вызвал некоторый ступор.

Через десять секунд молчания мне надоело ждать, и я сообщил.

– Господа, я поехал, – и погазовал.

– Нет! Стой, – вышел из оцепенения Светлый, встав прямо передо мной. – Давай поспорим за мотоцикл.

Был большой соблазн сбить его прямо сейчас, но за ним «свиньёй» стоял его арьергард. Не получится. К тому же – сбегать с поля боя не в моём стиле. Не вышло бы всё равно.

– А давай поспорим! – внезапно согласился я. – Где?

Я уже подозревал, что сейчас будет. Традиции поединков байкеров были и в моём прошлом, и в этом мире вполне идентичны и уходили корнями в глубокое средневековье, к рыцарским турнирам. Собственно, примерно так оно и оказалось.

– На мосту! – предложил альбинос, довольно оскалившись.

Проезжая часть мигом освободилась, все шестёрки альбиноса разъехались по обочинам, расчистив нам дорогу. А злополучный мост над стометровым речным утёсом оказался прямо посередине.

Мы же разъехались на триста метров друг от друга. Я обернулся к тупаю, всё ещё крепко висящего на моей спине.

– Можешь слезешь? Опасно же.

– И-е, – скрипнул он в ответ и вцепился ещё крепче.

– Ладно, фиг с тобой.

Не бросает меня, значит? А потом мы синхронно со Светлым начали газовать. Среди банды байкеров была одна девица – совсем молодая, дерзкая, с короткой стрижкой, в грязных кожаных штанах. Она встала посередине отрезка между нами и сделала отмашку рукой.

Я отпустил ручной тормоз…

Всё произошедшее дальше заняло меньше минуты, но это время уместило достаточно много событий.

Мой «Харламов-Давыдов» помчал вперёд, по кривой обходя ямы на дороге, глушитель ревел, а тупай, казалось, своими когтями продрал куртку и уже скрёбся по коже спины.

Я сразу понимал, что будет какой-то подвох. Что белобрысый однозначно задумал какую-то подлость – он иначе не мог. И в момент, когда он потянулся зубами к лацкану своей куртки – подобрал ровный участок, и, удерживая баланс левой рукой, сунул правую за пазуху.

Пробирка с «Огнём-1» после визита к Замойским всё ещё была воткнута в паз на ремне дробовика под курткой. Но и мулат-альбинос тоже, похоже, приготовился применить эликсир.

Между нами двести пятьдесят метров.

Двести.

Сто пятьдесят. Мы уже разогнались до приличной скорости.

Мой противник закинул в себя эликсир. Над его головой взмыл элементаль – серебристо-серый, помчавшийся прямо на меня. Пластиковая колба едва не лопнула в моих зубах, и две порции эликсира влились в мою глотку.

Из глаз тут же брызнули слëзы, но я поймал руль, справился с управлением, не спеша выплëвывать содержимое. А потом, взглянув по сторонам, я обнаружил, что еду не один.

Вровень со мной, плечо к плечу ехали по дороге четыре моих копии. Две справа, две слева.

Иллюзия. Кто-то сотворил иллюзию! Кто же это мог быть?

– И-е, – пискнули за спиной.

– Это не честно! – крикнули сбоку.

Ха, эти ещë смеют говорить о чести?

Мои двойники выехали вперед, принялись вилять из-за стороны в сторону, запутывая противника. И, похоже, им это удалось.

Сто метров. Элементаль – наверняка по приказу белобрысого – выбрал того, что ехал ближе всего к нему. И на полном ходу врезался в него, пройдя иллюзию насквозь и врезавшись в грунтовую дорогу.

Значит, «Воздушный кулак», понятно. Я зажмурился, чтобы не поймать пыль в глаза, продолжая удерживать уже зарождающегося элементаля в своей глотке и выруливать ровно на середину дороги.

По правилам, я должен был сделать это в самом конце поединка. Я тот, кто старается выиграть по правилам, даже когда тебя вынуждают на мошенничество.

Пятьдесят метров. Я успел увидеть испуг в глазах соперника. Он попытался выпить ещё один глоток из пробирки, но дёрнул руль в сторону, и в этот же самый миг я исторг «Огонь-1» из себя.

Мы встретились ровно посередине моста, примыкающего к шато Пржевальской. Я, окутанный дымом от несущегося вперёд элементаля, и он – поймавший сноп огня и резко свернувший прямо перед моим носом.

Я проехал ещё пару десятков метров. За спиной я услышал звук удара и крик, дребезг, грохот, и только после сбил огоньки пламени с куртки, остановился.

Молодые приспешники Светлого уже сбегались к невысокому парапету старого каменного мостика, смотрели вниз. Кто-то полез под мост, а та самая девица, которая делала отмашку на старте поединка, взвизгнула и попёрла на меня:

– Он умер! Ты убил Светлого! Он… не двигается!

– Он сам сделал этот выбор, – пожал я плечами. – Его убил не я, а его жадность.

На меня уже была нацелена пара пушек. Но палить они не собирались.

– Что за тварь у тебя на плече? – спросила она. – Я видела… видела, это он всё сделал!

– Это тот, кто уничтожит вас всех, если вы встанете у меня на пути. Со мной или без меня.

– И-е! – скрипнул Нанотолий, словно подтвердив мои слова.

Не то, чтобы я блефовал – я уже освежил знания и примерно понимал, как работает «дикая магия» существа. Она может вызвать абсолютно любого элементаля, с любым приказом, чаще всего – с нейтральным или положительным по отношению к вызвавшим, но далеко не всегда. Вполне возможно, что это будет огненный армагеддон с радиусом поражения в сотни метров – и о таких случаях в умных книжках, сохранившихся на планшете, вполне писали.

Но, так или иначе, уже дважды маленький колдун вполне успешно показывал, что играет на нашей стороне, поэтому поводов подозревать Нанотолия у меня не было.

– Уничтожит? Что ты сказал⁈ А ну повтори? – взвизгнул пацанчик, шагнувший ко мне с поднятой пушкой.

Мелкий совсем. Держать-то, главное, толком ствол не умеет. Выглядит смешно, но такие юные щенки могут быть опаснее всего.

– Ты убил его! – продолжала визжать девушка. – Он был нам… был как отцом! Теперь «Волчата» осиротели!

Я понял, что придётся задержаться ещё ненадолго и толкнуть небольшой спич.

– Отцом? И что этот отец заставлял вас делать? Служить Замойским?

– Контрабанду возить, – усмехнулся хмурый смуглокожий парень, стоящий сбоку со скрещенными руками на груди. – А ещё на него пара угонщиков работала.

Кажется, это он усмехнулся, когда погибший главарь дискутировал со мной про Замойского. Ещё я вспомнил лица угонщиков – похоже, сейчас они отсутствовали, и в байкерском клубе их не было.

– Ну вот. А вы теперь свободны. И ничем никому не обязаны. Вами никто не помыкает и не заставляет заниматься грабежом под флагом Замойских. И моя совесть чиста – любой жандарм подтвердит, что это был несчастный случай, а не злонамеренное убийство. Но запомните одно. Я сказал, что я расправлюсь со всеми, кто встаёт у меня на пути. Своими или чужими руками. Но только если встанете. А так – вы мне теперь больше не враги.

Смуглый парень медленно пошёл ко мне, по дороге осторожно опустив руку со стволом у своего юного подельника.

– Значит, не враги? – переспросил он, оглянувшись на соплеменников.

Те стояли с кислыми рожами, но уже заметно подуспокоились.

– Я сказал то, что сказал, – кивнул я.

– Послушай, судрь, плевать на Евграфа, – только тут я узнал, как на самом деле звали погибшего, – если среди нас старшОго не будет, мы все разбежимся кто куда. И прости-прощай «Волчата». А у нас тут пара беспризорников есть, сирот безотцовских.

В целом ситуация успокоилась. Все наставленные на меня стволы убрали. Эмоции продолжила проявлять лишь девушка. Не особо-то его и оплакивали, получается. А это хорошо, значит, внутренняя оппозиция, всё же, была. И вероятность удара в спину – стала сильно меньше.

– Да уж. Проблема, – на миг задумался я и тут же нашёл решение. – Я, похоже, знаю, кто над вами шефство возьмёт и уму-разуму научит. Зовут её Маргарита Герхардовна Фламп, и живёт она в Номоконовске, там у неё оружейный магазин и мастерская. Приезжайте туда.

– Эта что, та самая тëтка Марго? – заговорили они за спиной.

– Да она безумная!

– Да нет, она нормальная! – пискнул кто-то совсем молодой. – Она мне мотоцикл бесплатно один раз починила!

Я оставил «волчат» принимать решение самостоятельно, а сам понëсся к следующей точке маршрута – к Штирцам.

Что ж, мой план продолжает выполняться. Въезд в долину с тракта теперь свободен, осталось разобраться с тем, что на западе, в предгорьях…

А там были Замойские. С ними всё будет куда сложнее.

В дом к доктору пришлось пробиваться с боем. В лучших традициях, очередь из почтенных селянок принялась чуть ли не с кулаками доказывать мне, что я не имею права входить в заветную дверь кабинета. Поскольку кулачный бой со старушками не входил в мои планы, я поступил хитрее, пусть и нетипично для себя: ретировался, обошёл здание, бесцеремонно открыл калитку, просунув руку, и постучал во входную дверь.

Вот с такого рода битв совесть и самоуважение ещё позволяли мне сбегать.

Открыла Светлана, расплылась в улыбке и бросилась на шею – обняться.

– Привет-привет! – я, конечно, тоже был рад её видеть. – Не угостишь чаем с дороги?

Она кивнула, потрепала по загривку Нанотолия и потащила меня за руку на кухню. Мигом организовала чай – приятно было попить душистого с дороги. Нанотолию дала морковку – тот с удовольствием принялся грызть. Всеядный, получается.

А сама смотрела глазами чуть ли не влюблёнными… Ох, девочка, подумалось мне. Ты, красива и, конечно, бывала в беде, и я тебя спасал, но мне бы очень не хотеось давать тебе ложные надежды и впутывать тебя во что бы то ни было. К тому же ты слишком юная у меня к тебе исключительно отцовские чувства.

Только подумал – и она как-то поникла слегка, погрустнела. Мысли, что ли, читает? А ведь эта – может! Очень опасная она, конечно.

– Мне бы с братом твоим повидаться, – сказал я. – По очень серьёзному делу.

Кивнула, скрылась в коридоре, где слышалась ругань старушек.

Тупай же, докушав морковку, пролез в коридор и почти принялся по-кошачьи рыть половик, пофыркивая и повизгивая.

Половик лежал над входом в подвал. Тоже мысли читает, что ли? Да уж, сообразительный зверь…

Взъерошенный Штирц в халате вскоре выскочил в гостиную.

– Чего ещё?.. А, Александр, приветствую. Ты…

Он кивнул в сторону подвала.

– Ага, – сказал я и вдруг решил. – Собирайся. А я пока заберу кой-какие запасы.