Текст книги "Корень зла (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 41
Призыв

– Значит, поставить тебе удар? – задумчиво переспросил я. – Хорошо. А что ты уже умеешь?

– Я умею! – с энтузиазмом отозвался Степка, становясь в стойку и нанося удары в воздух своим коротким данайским мечом – Коли! Руби!

– Ого! – усмехнулся я. – Да ты и так уже все знаешь, как я посмотрю. Всё, что тебе сейчас знать следует. Этого тебе вполне достаточно. Через годик как ещё окрепнешь, посмотрим, что имеет смысл добавить. А эти два удара тебе кто показал?

– Брат… Двоюродный. Вы же пошутили сейчас, ага?

Данаец, очевидно, кто же еще будет учить бастарда обращаться с мечом в этих диких местах?

– Почему. Правильные вещи тебе брат показал, – улыбнулся я. – Практикуйся больше и однажды продолжим.

– Так что насчёт отступления? Разве можно отступать?

– Разумеется, – кивнул я. – Агрессивное отступление – вообще самое сложное и самое важное. Не всегда можно победить здесь и сейчас. Но нужно уметь уходить с поля боя на своих ногах, чтобы однажды вернутся и взять своё. Бегство – это быстро, глупо и катострофично. Основные потери приносит именно бегство. А при правильном отступлении можно так навалять наседающему противнику, что только оставленное поле боя не позволит засчитать это как поражение, есть примеры, знаете ли…

Потом я показал ему «Бычью Голову» с лезвием, направленным от головы, и вызывающе расслабленную «Стойку Зеваки», с опущенным к земле мечом, приглашающим к атаке того недалекого глупца, что на неё всё же поведётся.

– Никогда такого не видел, – признался мой ученик. – Я буду повторять каждый день!

– Вот и славно, Степан, – усмехнулся я. – Научишься, цены тебе не будет. Это не сараи под покровом ночи поджигать, тут интеллект нужен.

Вон аж засмущался пацан.

После движения по линии мы отработали движение по квадрату и по кругу. Малая группа должна уметь маневрировать по полю боя против превосходящего противника, иначе сомнут и не заметят…

Степан оказался парнем понятливым и мотивированным, впрочем я в нем и не сомневался. Мы потренировались с ним также в парном перемещении с мечами, когда ведущий, слегка приподнимаясь, с глубоким вдохом дает ведомому знать, что начинает маневр.

– Александр Платоныч, – произнес вдруг Степка. – А я мог бы обучиться алхимии? Боевой алхимии, как вы.

Тут я и призадумался, прежде чем ему ответить.

– В наши времена, это несколько рискованное предприятие. – ответил я наконец. – Не то, что раньше.

– Я готов рискнуть, – немедленно отозвался Степка.

Экий энтузиаст.

– Даже так? – весело поразился я. – Хорошо. Предположим. Тогда начать придется с определения твоих предрасположенностей и задатков. С определения уровня твоей личной сопротивляемости токсичным факторам алкохимии, проводимости призыва и способностей к обузданию элементалей. А я не очень помню, как их определяли у меня, давно это было…

И это было очень странным. Если напрячься, я мог вспомнить очень многие эпизоды из этого, «местного», детства, но точно – не этот.

Блин! Наверняка тут не обошлось без эликсира, стиравшего память!

Помню только, что было до и после него.

Мне было около пяти-шести лет. Матушка, служившая отцу, ещё была жива, хоть и была сослана работать на виноградники.

А вот супруга отца, моя мачеха, госпожа Дионисова, находилась уже при смерти. Умирая, она дала разрешение отцу принять меня как родного сына. Видимо, чтобы отец более не женился – что и произошло. Отец, видя, что наследника мужского пола так и не предвидится, уже признал меня, дал мне свою фамилию и разрешал играть вместе со старшей сестрой, хромой и недалёкой.

Помню, как, заигравшись в прятки, я забежал через оставленную кем-то открытой дверь в тёмный погреб отцовского поместья. Возможно, тогда «деревья были большими», но винный погреб показался мне лабиринтом нескончаемых шкафов, бочек и стеллажей с бутылками.

И я попросту заблудился.

Не знаю уж, сколько я гулял между рядами, но мне дико хотелось пить, а я, не будь дураком, уже тогда понимал, что ничего из подобных бутылок пить ни в коем случае нельзя.

Чего не сказать о жидкостях в других ёмкостях, ведь правда? Например, вот в этом маленьком странном стаканчике, стоящем на самом краю странного незнакомого стола… Ведь так хочется пить!

Подобные истории с детьми, подумал я, часто бывали и ранее. Всегда осуждал беспечных родителей, оставлявших алкоголь без присмотра. Истории о том, как дети тяжело отравились или даже умерли от алкоголя, оставленного на праздничном столе, я читал и в газетах моего второго мира…

Тут же ситуация была ещё страшнее – потому что стол, который я обнаружил, находился посреди подземной алхимической лаборатории. А в стакане был не просто алкоголь, а эликсир.

Но мне повезло тогда: буквально за секунду до того, как моя детская ручонка схватила отраву – запястье стиснула крепкая рука моего дяди, Аристарха Константиновича.

А затем меня схватили за ухо и крепко так отхлестали по мягкому месту.

– Ты чего задумал, малец⁈ «Огня» захотелось? Хочешь, чтобы тебя на части разорвало⁈

Судя по всему, примерно после этого, обсудив моё поведение, меня и повезли куда-то то ли в Ростов, то ли в Воронеж, в лабораторию к «нюхачам», которые определяют проводимость, сопротивляемость и способность работать с эликсирами. А вышел я оттуда уже со штампом в документах «Одарённый»…

– А от чего зависит сопротивляемость? – нахмурился Степка и вывел меня из оцепенения.

Хм, а действительно, от чего?

Очевидно, главный фактор – гены, передающие способность вырабатывать ферменты. Которые способны разлагать этанол с выделением протоэлементарных соединений, способствующих привлечению элементалей на физический план существования.

– От наследственности, – ответил я, несколько упростив. – Северные народы более устойчивы к отравлению алкоголем, некоторые семьи среди них устойчивее остальных. Они и стали аристократическими родами. Полагаешь, почему сейчас именно над нашей Империей не заходит солнце? Остальные не смогли выставить должное число линейных алхимиков, и войска империи сметали всех на свое пути, особенно не повезло тем, у кого устойчивость не была развита вовсе.

Наверняка Степан знает, что его данайские родственники, так уж сложилось, оказались как раз среди тех, кому не повезло. Ацтеки, комусо, семинолы, гвианцы, огнеземельцы, маори… Сколько их было, отважных, но совершенно не умеющих пить эту боевую отраву. Не то, что северные берсерки, безбашенная боевая алкашня, которым только раз налей, так они на одной заправке, за три моря уплывут. Чтобы там проверить, все ли нас там в достаточной мере уважают, а если вдруг нет – раздать живительных вразумляющих тумаков. Бешеной пьяной собаке море по колено и тыща верст не крюк.

Хотя, конечно, не сильно-то и пьяной. И это был не единственный козырь Империи.

Передовые изобретения двигателя внутреннего сгорания и успехи в металлургии и мореплавании. Убедительная дипломатия, контроль торговых маршрутов и эффективное администрирование ресурсов, выгодный общинный договор, вот основной набор инструментов Империи. Но грубая сила и доброе слово со сладким печатным пряником – действительно убедительнее просто доброго слова без закуски, и на сушняк…

– А как происходит призывание элементалей? – задал Степка следующий вопрос. – Обязательно пить что-то отравляющее?

– Все элементали делятся на группы, связанные с одним из четырех протоэлементов, из которых и состоит все сущее, что обладает материальной формой, – припомнил я лекции одного нелюбимого мною в прошлом практика. – Не буду грузить тебя высшей алхимией, но призыв связан с ориентацией напитка стимулирующего прибытие элементаля на протоэлемент. Например, Земля – это вина, плотные, красные как кровь, что через час уже просто земля, прямые и бесхитростные. Воздух – это вина белые, игристые, с пузырьками. Огонь – это крепленые, янтарные напитки, коньяки и бренди. Вода, это проще и сложнее всего: это водка. Самогон, полугар. Очень многие призываемые с водкой водные элементали по сути – ледяные.

Не все напитки способны вызвать кого-либо, пиво, например, используется лишь очень в редких случаях и как составной ингредиент. Вызываемые элементали связаны с напитками, но само отравляющее действие напитков препятствует концентрации и контролю. Это главное противоречие боевого алхимика: пьешь, чтобы призвать, концентрируюшься, чтобы направлять призванного. Ошибка стоит жизни. Я сам видел, как призванные элементали спалили подавившегося пятизвездочным коньяком призывателя. Просто прожигали дырки прямо в легких и ребрах, вырвались из полости тела прямо в класс. Десяток неуправляемых огненных элементалей. Вот же был шухер. Наш факультет чуть до тла не сгорел. Парень оказался самозванцем, дворянином, но без способностей, подделавшим документы, чтобы попасть на факультет, за что и поплатился.

Ну, да, по сути, кто угодно может вызвать элементалей, если выпьет эликсир, приготовленный магистром. Но вопрос, кто после этого выживет, и как долго после этого призванный элементаль останется в нашем пространстве. Тех, кто смог выжить, назвали «лучшими», аристо по-гречески. И аристократией в целом, потому, что именно такие господа и стали источником власти в те простые и незамысловатые времена Первой Империи, еще не отягченные техническим прогрессом и высокоорганизованной бюрократией. Это сложно – контроль. В этом и состоит обучение. Недостаточно призвать, нужно опознать, понять потенциал…

Иногда правильнее прервать призыв, потому что отослать призванного элементаля, если он какой-то особенно мощный, может уже не получиться. Но можно принудить истратить его всю его энергию, измотать, и тогда он сам выпадет обратно на энергетический план сущего…

– В общем, – закончил я. – Повремени пока что с этим. Дело это непростое и опасное, и не всегда предсказуемое. Наверное поэтому в наши времена регулярные армии алхимикам предпочитают пулеметы.

Эту весьма познавательную лекцию прервал Рустам, появившийся со стороны дома. Встав на краю поляны, он терпеливо ожидал когда на него обратят внимание.

– Ты чего-то хотел, Рустам? – я наконец повернулся к нему.

– Э-э, тут такое дело, Александр Платоныч, – Рустам явно мялся. – Тут вас спрашивают…

– И кто спрашивает? – приподнял я удивленно бровь.

– Гм. Да кабы я знал, – смущенно отозвался Рустам. – Таких, э-э… чудил я тут еще не встречал.

– О как, – отозвался я. – Умеешь ты заинтриговать. Веди их в стольную! Я сейчас подойду, только рубашку сменю.

Рустам отправился за новоприбывшими гостями, а мы со Степкой разошлись по комнатам переодеться после тренировки в приличное.

Я накинул поверх свежей рубашки свой приемный алый камзол в золотом шитье и спустился вниз.

Увидеть тех, кого Рустам привел в стольную залу, я и впрямь здесь совсем не ожидал. Вот совсем.

Кого угодно, только не их.

Это были те обольстительные девицы, которых я видел сегодня во сне! Ничего себе, внезапное явление природы. Да разве так в жизни бывает?

Но они были тут, все четыре. Только ещё одетые. В черные балахоны вроде монашеских. И все – с татуировками на лбах. Земля Воздух, Огонь, Вода. По знаку на лоб. И что бы это значило? Нет, я конечно догадываюсь, что каждая из девиц посвящена одному из протоэлементов, но хотелось бы знать точнее.

А Степан внезапно встал на одно колено, поклонился им, прижав правую руку к груди, вызвав некоторое волнение среди слуг дома теснившихся у входа, в попытках разглядеть, что происходит в зале. И пробормотал что-то под нос вроде молитвы.

Я только бросил удивленный взгляд на Степана.

Так, а это что еще за церемонии в моем доме?

– Ты чего это делаешь? – негромко поинтересовался я.

– Это священные девы матери Дан, – ответил Степка поднимаясь. – Я обязан проявить к ним почтение.

Вот оно что. Матерь Дан, прародительница всех данайцев. И это девицы, значит, от неё? Вот чего мне только здесь и не хватало….

Одна из них со знаком Огня на лбу, рыжая и меднокожая. Вторая, со знаком Воды, беловолосая, бледнокожая, голубоглазая, настоящая данайка.

Третья – чернокожая с зелеными как трава глазами. На высоком лбу знак Земли. Видимо, откуда-то с экватора.

Последняя с глазами, полностью белыми, словно скрытыми под белыми линзами со знаком Воздуха на лбу, была пострижена так коротко, что казалась лысой. Кожа её была покрыта мелкой татуировкой, изображавшей стилизованные облака так плотно, что казалась серой. Преклоняюсь перед её терпением, переживать процесс такого украшательства было наверняка на редкость мучительно.

Все четыре представляли собой какой-то из народов из до сих пор неисследованных глубин континента и поклонявшихся Прародительнице Дан.

– Рад принимать вас в моем доме, дамы, – произнес я, усаживаясь в резное кресло с высокой спинкой и гербом со змеей обвивающей чашу на этой спинке, во главе стола, которое тетка привезла из своего дома в Номоконовске. Этакий мой неофициальный трон. – Рад видеть вас, гм… так близко. Чем обязан столь приятной неожиданности?

Девицы, как вышколенный пехотный взвод или девочковая поп-группа рассыпались передо мной в один ряд и разом протянув ко мне руки произнесли:

– Герой, сразивший Югопольского льва, богиня Дан призывает тебя.

И разом же поклонились мне в пояс. И разом распрямились. И уставились на меня в восемь сверкающих глаз, как паучиха какая-то.

Вот это поворот.

Глава 42
Вожделенная гроздь

Зрелище, вероятно, было сногсшибательное для умов, не испорченных наблюдением за синхронным плаванием или канканом. Но меня не проняло.

Я обстоятельно закинул ногу на ногу, не спеша опер локоть на высоко поднятое колено, никуда не торопясь провел пальцами по бородке и образцовым томным тоном пресыщенного аристократа произнес:

– А призывает, это куда?

Настрой у девиц явно сбился, к чему я собственно и стремился. А то ишь – впечатлить хотят, заходят тут с позиции силы, диктуют мне, хозяину этих мест, невесть что. Или вы, сладкие мои, полагаете, что я должен взять под козырек и немедленно сорваться с места, бежать роняя слюни исполнять волю невесть кого?

Судя по удивленному взгляду Степана, от меня ожидалось именно такое, неразумное и ярко выраженное героическое поведение.

Ага. Разбежались. Если я вам нужен, значит, поторгуемся. Моё время дорого.

– Неведомое зло проросло в чертогах богини в южной поднебесной девятиярусной пирамиде, – произнесла данайская беловолосая посланница. – Люди погибают.

– Людей мне жаль, – насколько мог равнодушно отозвался я. – Но понятнее мне не стало.

– Я знаю, где это, – негромко произнес Степан. – Я смогу вас провести. Это день или два пути.

Я приподнял руку, прерывая его неуместные в данный момент рассуждения:

– Давайте, Степан Степанович, сначала дослушаем наших гостей до конца. Продолжайте, дамы.

Продолжила чернокожая зеленоглазка:

– Сказания о новом бестибойце разнеслись по всем берегам Аттики, и богиня прибегает к твоей помощи, наследник имени Диониса. Со всем возможным почтением к твоему божественному предку, обращается к тебе с просьбой о помощи.

Во-о-т. Так то уже лучше. И звучит почтительнее, и хозяину дома – внимание. Мелочь, но приятно.

– Похоже, дамы действительно в беде, – усмехнулся я. – Все четыре. Или, даже пять, если уместно посчитать вместе с богиней.

Рыжеволосая вздёрнула бровь. Видимо, это было, всё же, не совсем уместно. Я продолжил.

– Очень, очень соблазнительно. Вот только я вынужден думать не только о себе и своих пристрастиях. Строительные проекты, финансы и политическая ситуация здесь, в долине требуют моего неустанного надзора. Я просто не принадлежу себе, – я практически с искренним огорчением развел руками. – Сколько ты сказал, Степан, займет путь туда? День-два? И столько же обратно. И скажем, три дня на месте, не меньше, никак не меньше. Я не могу просто взять и вырвать неделю или больше из моего плотного расписания. Я слишком нужен здесь.

Ну, разноцветные девочки, и что вы скажете на это?

Ответ я получил от татуированной девы с белыми глазами со знаком Воздуха на бритом лбу. Вот она то похоже здесь главная.

– Богиня, конечно, возместит приложенные вами усилия, – произнесла дева со слепым взором. – И мы пришли не с пустыми руками. Внесите дары.

Ого, дары! Это я люблю. Да, внесите дары, и поскорее! Не терпится взглянуть, чем собирается подкупить меня богиня диких варварских племен. Наверняка будет что-то занимательное!

Четыре служанки – они и служанок с собой притащили! – внесли четыре ведерные стеклянные запечатанные емкости в форме амфор с плоским дном, расставили передо мной на столе и отступили за спины хозяек.

Я наклонился вперед, обвел глазами четыре емкости, наполненные искрящимся содержимым. Темно-красное вино, почти черное, с печатью Земли на восковой пробке. Белое вино под печатью Воздуха. Янтарное питье под печатью Огня. И опасно прозрачная жидкость под знаком Воды.

На вид – первоклассная основа не менее чем для ста тысяч эликсиров на один глоток. Тут, судя по объему, на миллионов десять-пятнадцать имперских по последним спекулятивным ценам. Это ежели я буду идиотом и загоню все разом, обрушив цены на черном рынке. И минимум вдвое больше, если я буду выходить с небольшими партиями на розничном рынке в течении года…

Очень щедрое предложение, очень. Здесь меня, пожалуй, оценивают по достоинству.

Аж интересно стало, откуда такое богатство. И есть ли там, откуда его доставили, ещё такое же?

А ещё стало интересно, как они рискнули везти все эти сокровища по здешним беззаконным дорогам. Либо им нечего боятся, либо боятся их. Но, если их и так боятся, зачем им я?

– Так чего такого могу сделать я, чего не может сама Прародительница Дан? – спросил я прямо.

Ну, а что, вдруг правду ответят?

– Есть вещи, которые, мы не можем обсуждать прилюдно, – ответила мне слепая девица.

Вот как. А вот это уже совсем интересно!

– Но мы можем обсудить это с глазу на глаз, – добавила она.

Острить на тему её глаз я не стал, хотя было бы весьма в тему моего тщательно культивируемого образа брутального до простоты землевладельца. Вместо этого я поднялся с кресла, подошел и протянул ей руку.

Руку она приняла.

– Прошу за мной, – произнес я. – В мои покои. Там нам не помешают. Рустам, собери подарки и спрячь. Поглубже. И закрой на все замки.

– Будет сделано, – отозвался Рустам.

Да, все тщательно соберет и спрячет в нашем каменном погребе, за железной дверью, замок повесит и часовых поставит. На Рустама в таких вопросах можно рассчитывать. А я тем временем на коротке пообщаюсь с обольстительной жрицей Воздуха.

Одна из служанок-таки последовала за нами, не оставила нас одних. Видимо, она тут за человека не считалась.

Мы вошли в мою комнату.

– Так что у вас там случилось? – произнес я, усадив деву на уже заправленную служанками постель.

И не мог не вспомнить сегодняшний сон. Она там была, и кое-что мне обещала, как жестами таки и действиями. Не могу быть уверенным, что это считается за реальное предложение, но не подумать об этом я не смог.

А она сидела ровно, сложив руки на коленях, как за партой. Служанка стояла за её плечом, с небольшим деревянным сундучком в руках. Интересно, а что там за аргумент?

– Три года назад, на вершине девятиярусной пирамиды Прародительницы Дан выросло дерево-кровосос, – произнесла она. – За одну ночь.

– Так, – произнес я, приглашая её продолжать.

– Мы срубили его, – продолжила жрица Воздуха. – А ствол сожгли в огне.

– Так, – подбодрил я её, проходя к открытому окну и глядя на мою долину уходящую к горизонту.

– Через год оно выросло снова. И убило тех, кто пытался его срубить, – произнесла дева.

– Но, вы с ним как-то справились? – заметил я обернувшись к ней.

– Большой кровью, – отозвалась неподвижная дева

– Ага. А в этом году оно выросло вновь? – легко догадался я.

– Да, – все так же кратко отозвалась дева на моей постели. Такая очаровательная дева, на моей постели, и ни одного повода свернуть с колеи делового разговора.

Ладно. Всему свое время. В конце концов, Надежда Константиновна…

Но я перестал ходить перед нею туда сюда и сел на стул.

– Значит, вы не смогли справиться с этим деревом, несмотря на впечатляющие запасы эликсиров для всех протоэлементов? – заключил я.

– Наших сил недостаточно, – произнесла татуированная дева. – Наша земля погрузилась в скорбь и приготовилась умереть. Но пришла весть о твоей победе здесь над порождением мертвых земель, и это пробудило в нас надежду. В Аттику снова вернулся герой, полубог, наследник божественной крови.

Я усмехнулся. Уже давно в Империи считается признаком дурного тона возводить происхождение своего рода от божественных предков, а здесь на эти вкусы плевать хотели. Герой только от бога. Ну, пусть так. Меня устраивает. Ну, что ж, видимо это подходящий момент, чтобы перейти к открытому торгу.

– Мне интересно, может ли ваша община обеспечить поставки таких замечательных сосудов, что вы поднесли мне сегодня, – произнес я. – Я заинтересован в поставках товаров такого рода. Наше сотрудничество может быть весьма взаимовыгодным. Есть у содержимого этих сосудов цена?

– Праматерь Дан не ведет дел с участием монет, – отозвалась слепая дева.

– Она вообще не использует деньги? – удивился я.

– Да.

– А как же богиня ведет свои дела? – озабоченно нахмурился я. – Услуга за услугу? Ты мне, я тебе?

– Да.

– Понятно, – проборомотал я. – Не слишком технологично.

Да, что ж такое, везде всплывают какие-то ограничения. Ни шагу без проблем. Это уже начинает раздражать.

– Значит, сосуды в обмен на мою помощь? – произнес я, откидываясь на спинку стула. Возможно, я произнес это несколько недовольно.

– У меня есть что ещё положить на весы вашего решения, – произнесла дева, приподнимая пальцем край своего балахона, словно намереваясь его снять, чтобы ослепить меня всем, что спрятано под ним.

– Вот только не пытайся меня соблазнить, солнышко, я не сплю с клиентами и коллегами, – усмехнулся я.

И я правда не сплю. Чревато, знаете ли… А ещё я не сплю с дамами в беде – по крайней мере, до тех пор, пока они в беде. Ведь тогда они будут уже не в беде, а как за каменной стеной, а мне это уже не так интересно.

Одна Надежда Константиновна у меня уже есть… Это если не учитывать Пржевальскую, княжну Марьяну и, прости господи, Ангелину…

– Я очень ценю твою сдержанность, – едва заметная тень улыбки тронула её подведенные золотом губы. – Вероятно, это очень нелегко, учитывая, кто твой предок, и как много недель ты не ведал плотской любви.

– Тяжело, – я кивнул, поджав губы. – Но сначала дела, развлечения потом.

– Не даром песни о твоей целеустремленности передают из уст в уста от города к городу, Александр Бестибойца, – едва заметно вздохнула она. – Рука бога, стрела судьбы. Обречен тот, кто станет твоей целью.

– Я очень ценю столь превосходные эпитеты, – усмехнулся я. – Особенно из уст столь же прекрасных, как твои. Но предпочитаю более весомые аргументы.

Она подняла бледную руку и щелкнула длинными пальцами с точеными ногтями.

Служанка протянула мне открытый сундучок. Внутри на черном глиняном блюде расписном бегущими по кругу красными воинами лежала тяжелая гроздь черного винограда. И каждая его ягода сияла изнутри подсвеченная огоньком, процветающего в сладкой толще элементаля. Вместе они сияли, словно маленькое созвездие.

Я провел ладонью над гроздью и ощутил пальцами покалывание невероятной проводящей мощи. Сок в ягодах был уже готовым эликсиром, а что будет, если его приготовить по всем правилам! Вот откуда содержимое четырех сосудов. Вот – источник.

– Мой аргумент, достаточно весом? – произнесла слепая дева, выдержав точную паузу.

От этих слов я пришел в себя.

– И где произрастает подобное чудо? – произнес я.

– В виноградном лабиринте на вершине девятиярусной пирамиды, – устало отозвалась посланница богини. – И именно потому мы здесь.

Я оторвал взгляд от вожделенной грозди, перевел взгляд на неё.

– Мне нужно подумать, – произнес я. – Недолго. Вас проводят в приготовленные для вас покои. Рустам!

Рустам явился и увел их обеих.

– Как закончишь, пригласи ко мне мою тётку, – негромко произнес я, когда он уводил их дальше по коридору к их комнатам.

Он кивнул и молча удалился, через десять минут тётка была у меня.

– Случилось чего? – недовольно произнесла она входя в мою комнату.

– Дражайшая тётушка, взгляните, – я подал ей тяжелую сияющую ягоду. – Это то, что я думаю?

Тетка внимательно осмотрела ягоду, понюхала. Вернула мне.

– Да, это он, – произнесла она. – Проклятый сияющий виноград. «Пальцы Ведьмы». Это он.

Да чтоб вас всех подбросило и разорвало… Я нашел его. Я почти его нашел.

И он действительно так хорош, как на это все намекали. Это же просто мечта алхимика. Из него можно изготовить…. Да все что захочу! Я не могу пройти мимо такого шанса. Это то, ради чего я затеял все это строительство в долине. На что всегда надеялся. И вот он, уже у меня в руках. Мне нужны лозы этого винограда для пересадки и культивации в долине. Много. И они мне дадут. И будут давать столько, сколько мне потребуется. О, да, они расплатятся со мной сполна.

Хотя, конечно, я чуял где-то подвох. Что-то подсказывало, но не могло такое сокровище оказаться всего в двух днях от границы княжества. Либо могло – но тогда была какая-то очень серьёзная причина, что за столько десятилетий никакой местный или заезжий авантюрист его так и не нашёл. Возможно, опасная причина…

Но нужно соглашаться. Обязательно нужно соглашаться. Все, что я здесь затеял, ждет немедленный и впечатляющий качественный прорыв!

Ну, что ж. Значит, придется мне отозваться на зов богини.

Принципиальное решение принято – я еду. Познакомимся с соседями с той стороны пограничья поближе.

Теперь надо накидать хоть наметки плана, прикинуть, что может мне понадобиться в пути и на месте действия, а самое главное, кого я возьму с собой, а кого оставлю.

Степан точно едет в качестве проводника и специалиста по местным культурам.

Рустам же однозначно остается дома. Мне просто не на кого больше оставить разогнанную строительную махину. Он и Фламберг защитит, продержится до моего возвращения, если до этого дойдет.

Ангелина тоже остается. С меня достаточно связанных с нею приключений. Пусть посидит дома под защитой надежных стен, в двигателе генератора ковыряется.

Тётку возьму с собой, её связи на пограничье могут быть кстати.

Нанатолий… Наш загадочный всеобщий питомец и любимец. Понятия не имею, чего ещё ждать от этой живой шкатулки с сюрпризами. Посмотрим…

А! Ещё доктор! Штирца обязательно нужно с собой взять. Вот он точно мне пригодится в диком приграничье. И ему будет полезно размяться.

А собственно, вот и всё. Невелика моя боевая команда, ох, не велика. Ну, буду справляться с теми, кто у меня есть.

Тем же вечером перед ужином, в столовой зале, сидя на моем резном троне, я объявил дорогим гостям свою волю.

– Я поразмыслил, – произнес я легкомысленно взмахнув рукой в в сторону четырех посланниц богины выстроившихся перед мной. – И я решил. Я вам помогу. Я выкорчую досаждающие вам дерево. В обмен на пригодные к посадке саженцы виноградной лозы, что дает столь замечательный виноград известного вам сорта. Я обмениваю свою услугу на «Пальцы Ведьмы».