Текст книги "Эра Мангуста. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

Первым из прохода выкатилось колесо. Без тележки, которую мы видели ещё секунду назад. Оно прокрутилось по доскам, ударилось о мой сапог и легло набок, а из глубины донёсся возмущённый голос Правнука. Сергей требовал не менять оборудование, пока возле него стоят люди. Очень своевременное требование. Мне бы хотелось услышать его до того, как наш новый гость начнёт разбирать транспорт по собственному вкусу.

– Отойди от приёмной площадки, – я прижал передатчик к уху, продолжая держать ладонь на контакте. – Серёга, проверку закончили. Дальше с ней разговариваю я. Забери своих за обычную дверь.

На маленьком экране возле Ахмада мелькнула спина Правнука. Он подхватил пустую тележку с оставшимися тремя колёсами и вытащил её из помещения. Последним убрал ногу с порога боец. Стальная створка закрылась, изображение дрогнуло, но не исчезло. Камеру мы оставили внутри специально. Никто не обещал, что она переживёт знакомство.

Ловушка, которую мы собирали со вчерашнего дня, не была картинкой с нарисованными мирами. С картинкой Система разобралась бы раньше, чем я успел похвастаться качеством исполнения. Мы предложили ей настоящее пространство. Просто ни за одной из его внутренних дверей не должно было оказаться чужого дома.

От первого уровня взяли разрешённый пустой изгиб перехода. От Ковчега три выведенные из работы технические секции. Жаболорд добавил свои свёрнутые объёмы, а Семён закрепил нашу часть так, чтобы она не висела на чужом согласии, как вчерашняя гиря. Крупица адамантия удерживала моё обращение к входу. Не создавала мир, не подменяла память людей. Позволяла двери оставаться дверью, пока я стоял возле неё.

Получалась маленькая гроздь связанных помещений. Настоящая, с расстояниями, стенами и местами, куда можно поставить ногу. Ложь заключалась в предполагаемой ценности покупки: через эту гроздь нельзя было добраться до населённых миров. Мы продавали не дворец, а строительный городок, у которого все ворота выходили в собственный двор.

Система прекрасно понимала, что её ограничивают. Моё желание запереть её тоже тайной не являлось. Но она рассчитывала разобраться с замками после въезда. За всю жизнь я встречал немало людей, которые подписывали неудобный договор, будучи уверенными, что потом заставят другую сторону забыть условия. Впервые такой клиент мог заодно забыть о существовании стен.

– Внешнее присутствие ещё связано со входом, – Рем поднял голову от своей пластины и посмотрел на мою руку. – Внутри уже есть самостоятельный отклик. Если сейчас прекратить проводимость, они разделятся не полностью.

– Значит, пока не прекращаем, – я перевёл взгляд на Ахмада, не пытаясь увидеть то, что различал кантор. – Проверяем по нашим приборам. Мне не надо торопиться только потому, что он сумел назвать опасность красивее меня.

Артефактор держал обе руки возле разъёмов. На столе перед ним лежали три полоски стекла, каждая с отдельной светящейся точкой. Две горели ровно, третья пульсировала. Пока она не выровнялась, мы могли закрыть вход только вместе с проверкой результата. Ахмад это объяснил заранее. Очень хорошо объяснил, я даже запомнил собственную подпись под перечнем рисков.

На экране появилось женское лицо. Не возле камеры, а прямо вместо изображения пустой секции. Система выглядела недовольной. Впервые с начала разговора это недовольство касалось не моего упрямства, а качества предложенного имущества.

– Здесь нет ни одного природного источника, – она наклонила голову, словно рассматривала плохо составленную накладную. – И ни одного свободного направления. Ты обещал маршрут, Андрей. Не мешок с завязанным горлом.

– Существующий маршрут для ограниченного присутствия, – я поправил хват на медном контакте, который начал нагреваться. – Он существует. В нём можно действовать. Остальные условия мы проговорили до того, как ты отправила сюда свою часть. Не будем делать вид, что мелкий шрифт появился после оплаты.

Она улыбнулась. За её плечом проявился тот самый пустой зал, но лампа в нём уже висела на другом месте. Потолок стал выше, на стене возникли две одинаковые двери. Вот это мне совсем не понравилось. Особенно то, что обе выглядели вполне настоящими.

Ахмад поднял ладонь, требуя молчания. Третья точка перестала мигать. Артефактор коротко проговорил обозначение приёмного участка, и Лори повторила его в обычную связь. Она не называла координат. Каждый из наших специалистов должен был подтвердить только собственное действие, не получить право распоряжаться всей конструкцией.

Внутри остался локальный узел. Не вся Система со всеми её мирами, торговыми площадками и неизвестными возможностями. Отдельная самостоятельная часть, согласившаяся выполнять задачу здесь. Достаточно большая, чтобы нам стало очень плохо, если мы ошиблись. Достаточно отдельная, чтобы существовала возможность закрыть за ней вход.

– Ковчег, разделение, – Лори наклонилась к передатчику, не отрывая глаз от стекла. – Только подтверждённые секции. Остальное не включать даже при запросе прежним голосом.

ИИ отозвалась через несколько секунд. Створки между пустыми секциями и действующей частью комплекса закрылись. Независимое питание проверено. Людей внутри нет. Контрольная линия остаётся только для показаний наружных приборов; команды из запертой части она принимать не будет.

На экране за спиной Системы одна дверь исчезла. Вторая осталась. Женщина посмотрела на неё с интересом, а я впервые за последние несколько минут позволил себе вдохнуть чуть глубже. Нам не помешали закрыть обычную створку. Пока что.

Жаболорд повернул свою раму. Проход между двумя стойками стал узким, как щель возле неплотно закрытого шкафа. Снаружи раздался тяжёлый скрип, Семён тут же проверил крепления и потребовал всем убрать ноги с поперечной доски. Я убрал только свободную. Второй упирался, чтобы не завалиться вместе с контактом.

Из стены первого уровня пришёл короткий толчок. Аива подняла голову, Анжелика перестала говорить на середине слова. Лори сразу замолчала в передатчик. Несколько мгновений мы слушали, как скрипит дерево под моей подошвой.

– Он не принимает новое ответвление, – Аива отняла ладонь от камня и повернулась к артефактору. – На его участке пытаются развернуть ещё один выход. Разрешённый изгиб пока держит. Больше не даст.

– Боковую петлю снимаем, – Жаболорд опустил вторую рамку раньше, чем я успел рассмотреть её. – Без неё будет теснее. Но пока вход не замкнут, она необязательна. Лариса, подтвердите, что мы не оставляем там опору.

Лори сверила запись с Семёном. Строитель показал пустой крепёж, затем сам снял последнюю скобу. В проходе хрустнуло, изображение на экране вытянулось и вернулось к прежнему размеру. Одна из двух дверей за Системой оказалась теперь в потолке. Женщина подняла глаза.

Я чуть не попросил Аиву выторговать ещё минуту. Всего минуту, ничего страшного, мы же почти закончили. Вместо этого уточнил, сохранён ли наш собственный выход. Егоров показал мне открытую дверь за спиной Натальи. По ту сторону стояли двое бойцов с носилками. Не очень торжественная картинка, зато именно её я и хотел видеть.

– Второе ответвление не согласовано, – я посмотрел на экран, где Система уже перестала улыбаться. – Если продолжишь его разворачивать, прекратим вход. Не потому, что умеем тебя победить. Потому, что хозяин участка отказал.

– Я проверяла доступный объём, – она провела ладонью по стене, и дверь в потолке растеклась светом. – Вы предложили крайне неудобное помещение. Но проверка закончена. Продолжай, пока твои мастера не передумали.

Точки на стекле оставались ровными. Аива подтвердила, что лишняя нагрузка исчезла. Первый уровень не открылся передо мной и не пригласил нового жильца к себе. Он продолжал держать ровно то, на что согласился. Эта скучная точность сейчас значила больше любой красивой клятвы.

Ахмад прикрыл первый разъём. В ладони будто зажали горячую гайку. Я стиснул зубы и удержал контакт, хотя тело очень убедительно предлагало отдёрнуть руку. Короткое предвидение показало, как я ударяюсь локтем о край стола. Не гибель грозди, просто сломанный ритм и потеря пальцев на нужной пластине. Я придвинулся ближе.

Наташа положила ладонь мне на спину. Не подпитывала, не заставляла терпеть. Следила, чтобы я оставался здесь и мог говорить. Либи сидела на ящике напротив, вытянув шею. Мои ближайшие секунды её пока устраивали.

По внешней стороне рамы пробежало золотое свечение. Рем развернул свою пластину, и на ней проступили несколько строк. Я не читал их. Мне хватило того, как кантор попытался выпрямиться, а лекарь немедленно удержал его за здоровое плечо.

– Вошедшее присутствие локализовано, – Рем произнёс это в передатчик, медленно выговаривая каждое слово. – Населённые участки отделены. Местная проверка продолжается. Применение отсечения до результата не подтверждаю.

Обод у него на горле засветился. Над двором прошла нота, от которой у меня свело челюсти. Две золотые фигуры за внешним рубежом одновременно подняли оружие. Одна повернулась к нашему техническому двору. Даже я понял направление без приборов.

Кантор дёрнул подбородком, словно пытался вдохнуть сквозь тесный воротник. На губе появилась кровь. Он не стал ломать обод или объявлять себя свободным от всех обязательств. С трудом прижал два пальца к пластине и удержал их там.

– Мне предписано выжечь удерживающую конструкцию, – Рем повернулся ко мне, не убирая руки. – Вместе с проводником. Ваше присутствие внутри не считается основанием задержки. Выводите людей, которых ещё можно вывести.

– А наша проверка? – я почувствовал, как Наташа сильнее прижала ладонь к моей спине. – Ты обещал результат предъявить, а не уничтожить место, где его можно получить. В твоих правилах для этого ещё осталось хоть что-нибудь?

Он посмотрел на собственную кисть. Пальцы дрожали. Потом потребовал у Ахмада показать отделённый командный отклик, который пометила Ксения. Артефактор подвинул к нему маленький прибор, не передав управление нашими рамами. Егоров встал рядом с кантором. Очень близко, с оружием в опущенной руке.

Рем назвал несколько обозначений. На пластине одно за другим погасли три знака, четвёртый остался. Золотая фигура возле ворот замерла с поднятым мечом. Вторая сделала ещё шаг, остановилась только у следующей полосы и повернула голову к своему командиру.

– Я оставил действие местного запроса, – кантор убрал окровавленные пальцы от края пластины. – До конца установленного срока. Хор считает приказ достаточным. Я потребовал приложить результаты начатой проверки. Дольше удержать не смогу.

Дружить с ним от этого не захотелось. Я прекрасно помнил ящик, рассыпавшийся возле вывоза раненых. Но сейчас человек, который его уничтожил, платил собственной кожей за несколько минут чужой работы. Мне следовало хотя бы воспользоваться ими толком.

Жаболорд потребовал второй поворот. Ахмад разомкнул наружную пластину, и проход между рамами исчез. Не потемнел, не затянулся дымом. Там снова находился край нашего двора с обшарпанной стеной и закрытым ящиком инструментов. На экране Система осталась.

Несколько секунд я смотрел на неё и боялся поверить. Потом попросил назвать результат каждого специалиста отдельно. Лори не стала выдавать общий радостный доклад. Первый уровень подтвердил отсутствие нового выхода. Ковчег сообщил о закрытых стыках. Жаболорд показал сложенную наружную рамку, из которой больше не выпадали чужие колёса.

– Автономный отклик внутри, – Ахмад проверил стекло и только после этого позволил мне ослабить пальцы. – Обратного прохода к источнику не вижу на наших соединениях. Связь с Андреем остаётся. Пока он удерживает обращение, внутренний участок устойчив.

Вот оно. Мы закрыли доступ наружу, но оставили меня частью конструкции. Не самое приятное место для князя, который мечтал после свадьбы заняться семейными делами. Впрочем, я сам выбрал эту работу. Пришлось оставить руку на нагретой пластине и перестать ждать, что теперь всё сделают без меня.

Граф появился на соседнем ящике и сразу столкнул лапой пустую кружку. Она упала в пыль. Кот проводил её взглядом, затем посмотрел на моё лицо с таким отвращением, будто именно я испортил сервировку.

– Чо завис, убогий? – он прищурился и дёрнул хвостом возле моей ноги. – Дверь закрыли, а ты уже победил мысленно? Сиди ровно. Я твою башку из этой хрени вытаскивать не нанимался. И жрать потом дашь, за вредность.

– В очередь вставай, – я вытер свободной рукой мокрый лоб и покосился на его пузо. – У нас тут все за вредность работают. Ты хоть посмотри, не падаю ли я в твою сторону. Не хочу услышать претензию за помятый хвост.

Он обозвал меня дебилом и остался рядом. Не полез внутрь за Системой, не откусил ей половину измерений. Просто ткнул когтем в мою здоровую кисть, когда пальцы начали бесконтрольно сжиматься. Оказалось, боль от контакта я уже пытался компенсировать всем телом. Пришлось заново расслаблять плечи.

На экране Система стояла посреди пустого зала. Она больше не пыталась поддерживать лицо приятной собеседницы. Рассматривала стены, проводила пальцами по воздуху, иногда останавливалась возле невидимого мне препятствия. Камера честно показывала её движения, но ни одного полезного объяснения к ним не прилагалось.

В углу возник второй человек. Сначала силуэт, похожий на засветку, потом плечи, руки, лицо. Я узнал доктора Седых и сразу посмотрел на Наталью. Она убрала ладонь с моей спины, подошла к прибору и остановилась на разрешённой черте.

– Живое присутствие здесь, – жена задержала дыхание, прислушиваясь к доступной связи. – Не только изображение. Но целиком путь сейчас не проверяю. Михаилу передайте: нужен доступный отклик, без последнего замыкания.

Сергеевич уже держал связь с севером. Он подтвердил передачу и отошёл дальше от стола, чтобы не смешивать голоса. Комарин не должен был угадывать наши решения по шуму на заднем плане. Двадцать пять предков тоже не превращались в общий источник питания только потому, что я наконец загнал негодяя в комнату.

Виктор посмотрел на собственные ладони. Разжал пальцы, повернулся, будто проверяя новое тело. От изображения доктора на миг отделилось другое лицо, более молодое, знакомое по семейной фотографии Орлановых. Потом снова осталось седое. Система наблюдала за ним без особого интереса.

– Наташа, ты ведь слышишь меня, – он подошёл ближе к камере и улыбнулся так, словно мы встретились возле приёмной. – Теперь ты понимаешь, о какой свободе я говорил? Мне больше не требуется держать десятки людей под лекарскими рамами. Здесь возможности совсем другие.

– От этого у тех людей не исчезло то, что ты с ними сделал, – Наталья положила ладони на край своего стола, не протянув их к изображению. – А я сейчас не разговариваю с тобой как дочь. Проверяю живое присутствие в канале. Не мешай.

Он перевёл взгляд на меня. Что-то в его улыбке изменилось. Я приготовился услышать про вечную жизнь для любимой, про собственную смертность и очередной прекрасный договор, в котором потерпевшие обозначены расходными материалами. Но Виктор заговорил о другом.

– Ты построил мне последнее убежище, – он расправил плечи, и за его спиной начал светиться пол. – Сам открыл дверь, сам привёл туда источник, который не зависит от прежних тел. Андрей, я бы не сумел сделать это лучше, даже если бы ты согласился помогать мне добровольно.

Мне захотелось объяснить ему разницу между убежищем и запертой клеткой. Не стал. В прошлой жизни я тоже видел инвесторов, радовавшихся фундаменту без крыши. Пока они понимали, что именно купили, подрядчик успевал поменять три названия фирмы. Сейчас требовалось не выиграть спор, а убедиться, что наш фундамент выдержит жильца.

Наташа резко подняла руку. Ахмад сразу остановил дальнейшее подключение проверочного прибора. Я замер, ожидая, что она назовёт угрозу. Жена смотрела в экран, но пальцами держалась за собственный кулон.

– От него идёт повтор, – она медленно убрала вторую ладонь от стола. – Я различаю душу и то, что он сейчас надевает на неё, но след начинает возвращаться через проверку. Так продолжать не буду. Сначала отделите обратный отклик.

Никто не стал напоминать ей, сколько осталось времени. Ахмад вынул пластину сравнения, Сергеевич передал северу остановку. Изображение Виктора сохранилось. Просто Наталья перестала участвовать в его осмотре. Она отошла к Наде и несколько раз сжала пальцы, возвращая им чувствительность.

– Проверку возобновим после отделения, – я посмотрел на Егорова, чтобы поручение услышали не только специалисты. – До этого её не подключать. Даже если он начнёт изображать, что рассыпается без дочерней заботы.

С экрана донёсся смешок. Система стояла рядом с Виктором и рассматривала нашу камеру. Потом протянула руку. Я увидел тонкие пальцы совсем близко, изображение разделилось на четыре прямоугольника. Во всех был один и тот же пустой зал. Только двери находились на разных стенах.

Один экран Ахмад отключил сразу. Второй оставил, но отвернул от Натальи. По внешней стороне стола прошла дрожь. Нагретая пластина под моей ладонью вдруг потянула пальцы вправо, словно её поворачивал кто-то невидимый. Пришлось упереться локтем. Больное плечо возмутилось вполне слышным хрустом.

– Внутренний объём меняется, – Жаболорд наклонился над рамой и впервые за всё время перестал следить за выражением собственного лица. – Наружные границы стоят. Но расстояние между двумя проверенными точками уже другое. Не тяните крепления обратно, вы только раздавите соединение.

Семён отдёрнул руку от рычага. Я увидел, как строитель смотрит на него с настоящей ненавистью: ещё минуту назад понятная механика вдруг перестала объяснять происходящее. Он быстро подложил под опору клин, не пытаясь вернуть всю схему силой. Дрожь ослабла.

По связи Правнук сообщил, что за закрытой служебной дверью изменился звук. Раньше там работал вентилятор пустой секции. Теперь шаги отдавались так, будто помещение стало гораздо длиннее. Сергей не открывал створку. Проверил наружные крепления и остался возле нашего заранее выбранного входа.

– Я согласилась войти в ограниченное пространство, – Система повернулась к камере, и на этот раз улыбка вернулась полностью. – Ограничение сохранилось. Всё, что находится внутри, я могу устроить удобнее. Ты сам разрешил действовать, Андрей. Или собирался выдать мне стул и запретить вставать?

Она была права в одной очень неприятной подробности. Мы удерживали внешние границы. Внутри же собирались работать по схеме, которую проверили до её появления. Схема уже устарела. У нас получился не сейф с выключателем, а запертая мастерская, где новый хозяин переставлял станки вместе со стенами.

Рем потребовал показания наружных приборов. Ахмад назвал их, не повернув экран. Кантор подтвердил, что выхода пока нет, и снова удержал ладонь на своей пластине. Обод засветился сильнее. На этот раз он не стал рассказывать, что требует Хор. По тому, как напряглась его шея, я и без перевода догадался.

Ксения подошла к краю стола. Не вскочила с вызовом судьбе, предварительно дождалась кивка Подорожникова. Лекарь остался рядом. Она разложила листы, которые вынесла из лаборатории, и закрыла ладонью нарисованный нами прямой проход к центральному узлу.

– По этому маршруту больше не идём, – Кошкина передвинула лист к Егорову и показала соседний служебный участок. – Но наружный порог остался. Дайте изображение с неподвижной камеры у него. Не то, которое нам сама Система выбирает показывать.

Ахмад переключил прибор. На маленьком боковом экране появилась часть стены, край закрытой створки и уходящий в темноту пол. У самого порога лежал кусок провода с биркой, которую оставил Правнук. Дальше прежнего коридора не было. Вместо него ступени поднимались к новому перекрытию.

Ксения молча смотрела несколько секунд. Затем повернула лист и отметила обычным карандашом место камеры. Не нарисовала за ней удобный путь. Оставила белое пространство там, где мы больше ничего не знали.

Я продолжал держать контакт. Система оставалась заперта, Виктор был внутри, люди за настоящими границами пока не пострадали. Это была победа. Та самая, после которой почему-то снова требовалось найти человека, способного пройти туда ногами.

На внутренней стороне створки медленно повернулся глазок камеры. До этого он смотрел прямо на наш порог. Теперь следил за новой лестницей.

Кто-то внутри тоже готовился встречать гостей.