Текст книги "Эра Мангуста. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Камера над лестницей повернулась ещё раз и показала нам спину Ксении. Очень убедительную спину, с правильной перевязью и знакомым движением здоровой руки. Настоящая Кошкина стояла возле моего стола. Она посмотрела на собственное изображение, потом протянула Егорову карандаш и потребовала отключить звук.

Я продолжал держать горячий контакт. Потрясающий аттракцион: заплатил за оборудование, предоставил помещение, сам работаешь батарейкой и ещё получаешь бесплатное кино про то, как твоя охрана уже ушла погибать. Захотелось сломать экран. Пришлось ограничиться тем, что перестал на него смотреть.

– Это изображение с внутренней камеры, – Ахмад снял провод с бокового гнезда и оставил только неподвижный вид порога. – Её соединение уже меняли. Доверяем тому, что проверим с обеих сторон створки. Остальное пока просто картинки.

Ксения потребовала показать необрезанный край записи. Копия шла вверх, но тень от ножен оставалась на стене внизу. Ошибка или приглашение заметить ошибку? Я не знал. Кошкина тоже не стала угадывать намерения Системы. Перечеркнула на листе маленький значок камеры, а белое пространство за ним оставила нетронутым.

Подорожников взял её за запястье. Закончил осмотр, проверил реакцию зрачков и велел пройти до стены и обратно. Женщина послушалась без демонстративного раздражения. Меня бы уже понесло объяснять, насколько сейчас неподходящий момент для прогулок. Поэтому командовать проникновением собиралась она, а не я.

– Прежнего приступа сейчас нет, – лекарь отпустил её руку и пододвинул на стол два перевязочных пакета. – Но повторный разрыв связи после сегодняшнего боя я безопасным не назову. Боль может вернуться при восстановлении защиты. На второй такой выход моего согласия не будет.

Ксения убрала один пакет в доступный карман. Второй передала бойцу сменной группы, попросила показать, как он затянет жгут одной рукой. Тот выполнил, затем снял его. Лекарь проверил укладку и больше не пытался скрыть, насколько ему не нравится происходящее.

– Риск принимаю, – Кошкина застегнула карман и повернулась к Егорову. – Вхожу одна до первой проверенной площадки. Сергей прикрывает с порога, не идёт следом за моей спиной. Если пропаду со связи, не считайте, что я разрешила продолжать.

Егоров записал условие. Врач стоял рядом, и я вдруг поймал себя на желании обратиться именно к нему. Не пускай, запрети, придумай другую медицину! У меня ведь перед глазами уже было чужое изображение её спины на лестнице. Очень хотелось объявить это предчувствием и снять с себя ответственность за неприятное решение.

Но Ксения смотрела на собственные руки, проверяя застёжки. Она знала, зачем идёт. Я мог остановить всю попытку, освободить ладонь и приказать отходить под возобновляющуюся очистку. Сделать вид, что существует бесплатный третий вариант, не мог.

– Метки нужны на соединениях, а не на красивых ящиках, – я поднял глаза на Кошкину, стараясь не выдать голосом боль в кисти. – Если не найдёшь, выходи. Лучше будем разбираться с сорванной операцией, чем с твоим телом на неизвестной лестнице.

– Поэтому не показывайте мне удобный путь через твои тени, – она проверила нож и отдала Егорову сложенную схему. – Здесь старое оборудование Виктора. Порядок обслуживания я видела в захваченных журналах. Что он поверх него построил, выясним на месте.

Наталья подошла к Ахмаду. Снятая пластина сравнения лежала отдельно, укрытая плотной тканью. Жена показала, на каком участке начинал возвращаться повтор. Артефактор перенёс отметку на свой лист. Для нового осмотра требовалось найти внутренний разветвитель и разомкнуть именно обратную ветвь. Пока этого не сделали, Наташа к прибору не возвращалась.

На связи появился Правнук. Он уже освободил приёмный тамбур со своей стороны и проверил дверь собственными руками. Через служебный порог можно было войти в запертую секцию, не восстанавливая разомкнутый маршрут к внешней Системе. Однако открывать внутреннюю и наружную створки одновременно запрещалось. Сергей подтвердил это особенно выразительно. Видимо, кое-кто уже предложил подпереть одну ящиком для удобства.

Лори провела Ксению и сменную пару в нашу приёмную часть. Обычная дверь за ними закрылась. На неподвижном изображении порога вскоре появилась настоящая Кошкина. Она не махала камере, осмотрела створку и показала Сергею бирку на оставленном проводе. Тот поднял её с другой стороны. Проверка получилась скучной и очень приятной.

Дмитрия привёл сотрудник Львовича. Парень сидел в соседнем защищённом помещении ещё с начала карантинной тревоги. Теперь его понадобилось поставить возле отдельного стола Ахмада. Я посмотрел на седую голову и почувствовал неприятный укол: этого человека слишком часто вспоминали, когда требовалось сунуть руку в наследство Свинякиных.

– Для осмотра мне твоя кровь не нужна, – Ахмад положил перед ним копию служебного журнала и тонкую пластину в изолирующей оправе. – Узнай порядок открытия технического резерва. Здесь не родовой ключ. Но оборудование обращалось к тебе как к будущему владельцу. Не повторяй команды вслух.

Дмитрий перелистнул две страницы. На третьей задержался и прикрыл её ладонью. Потребовал бумагу, затем нарисовал рядом другой поворот рукояти. Я вспомнил его дневник, в котором собственные записи помогали пережить чужую волю. Сейчас он проверял архив тем же неприятным способом: искал, где его память расходится с красивой инструкцией.

На передатчике Рема мигнули знаки. Кантор удержал пластину обеими руками и сообщил, что остановка действует. Не прибавил нам ни секунды. Егоров показал часы в камеру Ксении. Женщина коснулась кольца, не снимая его, и сама начала отсчёт. Изображение перестало иметь ту странную глубину, к которой я успел привыкнуть. Егоров поставил на листе время начала.

Либи поднялась на ящике. Смотрела прямо в экран, но по её мордочке было понятно: найти там Кошкину своей силой она больше не может. Обычная камера женщину прекрасно показывала. Ксения открыла внутреннюю створку и шагнула на первую ступень.

На третьей ступени Ксения остановилась. Перила впереди были сухими, а на нижнем изгибе осталась полоска влажной пыли. Кто-то уже держался здесь рукой после перестройки. Она проверила площадку зеркальцем на тонкой ручке и увидела за углом металлическую подошву.

Ботинок не двигался. Выше виднелись колено, часть бедра и гладкая пластина вместо живота. Охранная оболочка стояла лицом к дальней лестнице, откуда должна была выйти показанная гостям женщина. На ближнюю площадку смотрел небольшой стеклянный глаз над дверью.

Ксения отступила ниже линии обзора. Никакого ощущения чужого приказа не было. Не было и привычной уверенности, что опасность заметят раньше её глаз. Женщина вынула из сумки короткую изогнутую скобу и подцепила край крепления камеры. Не выдрала, повернула ровно настолько, чтобы линза упёрлась в выступ стены.

– Первая площадка, камера закрыта, – она коснулась передатчика и прислушалась к лестнице. – Оболочка справа от двери. Нужен звук с дальней стороны, не стрельба через меня.

Правнук ударил по служебному трубопроводу. Металл загудел, оболочка повернула голову и шагнула к источнику. Ксения прошла у неё за спиной. Возле двери не хватало одной плитки. Она поставила ногу на узкий целый край и добралась до стены, не наступая в углубление.

За дверью оказался не зал с экрана, а тесный проход между двумя кожухами. На ближнем висела табличка с обозначением распределителя. Ксения не потянулась к ней. Положила зеркало на пол и посветила вдоль основания. Под кожухом были четыре ровные ножки, ничего к нему не подходило.

Второй кожух стоял без надписи. Под ним уходила в пол медная полоса с двойным креплением. Такое крепление она видела в лаборатории возле капсул. В журнале его запрещали размыкать при занятом приёмном месте: часть нагрузки возвращалась через проверяющего.

Ксения вставила изолированный щуп под край обшивки. Внутри повернулся маленький барабан. На нём проступили риски, затем чужая ладонь на секунду накрыла щуп сверху. Женщина отдёрнула инструмент, не пытаясь схватить пальцы. Ладонь исчезла. Барабан продолжал вращаться.

Она передала Ахмаду число креплений и положение полосы. Тот потребовал проверить нижний вывод. Ксения вытащила из сумки тонкую пластинку, прижала к двум открытым контактам. Полоса дрогнула. На дальнем кожухе при этом ничего не изменилось, зато из стены донёсся голос Натальи.

Женщина просила подойти ближе. Говорила, что Андрей падает и удержать его некому. Ксения повернула голову к передатчику, дождалась подтверждения снаружи и осталась у нижнего вывода.

– Здесь воспроизводят голоса, – она поставила первую метку под креплением, куда не могла попасть случайная рука. – Передавайте только наблюдения. Просьбу изменить задачу подтверждает Егоров, не родственник из-за стены.

По ступеням поднялся Сергей. Он не прятался от камеры, выставил перед собой щит и остановился у двери. Два коротких удара пришлись в его защиту. Оболочка добралась до площадки раньше, чем ожидалось. Правнук отвёл её руку в сторону перил и потребовал Ксению не оборачиваться.

Она закончила проверку вывода. Ахмад велел повернуть доступную скобу на четверть оборота и оставить щуп на месте. Женщина выполнила. Из-под кожуха выскочила искра, погасла на её перчатке. Снаружи подтвердили, что обратный отклик перестал возвращаться.

Вторая метка легла возле запертой скобы. Ксения показала её Сергею, затем отступила, освобождая ему проход. Правнук удерживал оболочку у перил. Не пытался разбить всё тело. Схватил за локоть, развернул грудью к стене и втиснул поперёк дверного проёма. Металлические пальцы скребли по камню возле его шеи.

Дальше проход раздваивался. Слева горел свет, справа торчали старые трубы. Возле освещённого поворота стояла точная копия Егорова. Подняла руку и показала на выход. Ксения проверила передатчик. Настоящий командир находился снаружи, возле Андрея. Женщина ушла к трубам.

Впереди был сброшенный на бок распределительный шкаф. Дверца открывалась внутрь прохода. Ксения вытянула её инструментом, не подставляя лицо. На внутренней поверхности оказались свежие царапины. Блок перенесли целиком, не меняя креплений между его частями. Снаружи он выглядел другим, но внутри сохранился знакомый порядок обслуживания.

Она нашла две независимые полосы. Одна уходила вниз и отзывалась на движение щупа у первого распределителя. Другая возвращалась под потолок. Когда Ксения ослабила крепление кожуха, верхняя полоса сдвинулась вместе с ним, нижняя осталась натянутой.

– Второй рабочий участок, – она передала положение выводов и дождалась, пока Ахмад повторит его правильно. – Нижний связан с первым распределителем. Верхний пока не трогаю. Сергей, оболочку сюда не пускай, проход узкий.

В наушнике прозвучало подтверждение. Затем Надежда попросила назвать последнее действие, которое Ксения действительно помнит. Женщина проговорила про две полосы. После короткой паузы поняла, почему возник вопрос: в её памяти уже находилось, как она повернула верхний разъём. Руки ничего подобного не делали. Крепление перед глазами оставалось закрытым.

Ксения отступила от шкафа, вслух перечислила положение пальцев и инструмента. Надя не пыталась заменить странное воспоминание своим. Потребовала сверить факты с царапинами на дверце и числом меток. Женщина пересчитала. Две поставлены, третья всё ещё находилась в кармане.

У стены зашевелился металл. Ксения увидела движение раньше, чем услышала треск. Верхний кожух начал складываться гармошкой. Она бросилась за боковую стойку, закрыла лицо локтем и успела убрать корпус с линии разрыва. Ногу убрать не успела.

Удар пришёлся выше колена. Женщину развернуло и посадило на пол возле шкафа. Несколько мгновений она не могла вдохнуть, потом почувствовала, как под бедром быстро становится мокро. Из ткани торчал загнутый металлический край. Ксения не стала его вытаскивать.

– Осколок в правом бедре, – она прижала ткань выше раны и нащупала пакет. – Кровь идёт сильно. Жгут накладываю. Егоров, сменную пару ко второму участку. Я у шкафа, ниже трубы с двойным хомутом.

Пальцы соскользнули с воротка. Ксения вернула хват, затянула до остановки кровотечения и назвала время. Мир перед глазами сузился до серой дверцы и собственной кисти. Женщина опёрлась затылком о стойку. Прислушалась к докладу Сергея, который уже освобождал путь смене.

До нижней полосы можно было дотянуться, не вставая. Ксения приклеила последнюю метку на неподвижное основание, а не на повисшую обшивку. Затем сняла с пояса шнур, закрепила щуп и протянула его до нижнего контакта. Замкнуть его рукой уже не получалось. Она не стала пробовать второй раз.

Прибывший боец опустился рядом и сразу проверил жгут. Второй занял поворот. Ксения передала инструмент, показала нужный контакт и убрала ладонь, освобождая место. Медик велел ей не двигаться. Она подчинилась, успев объяснить только то, чего не было на наружной схеме.

Когда я услышал про рану, ладонь сама попыталась оторваться от пластины. Не метафорически, пальцы действительно пошли вверх. Контакт под ними просел, на стекле дрогнула точка. Ахмад поднял голову, а я вернул руку прежде, чем он успел выругаться.

Глубокие тени тут же предложили показать Ксению. Чётко, без помех, вместе с единственным движением, которое якобы всё исправит. Я уставился на грязный бинт возле собственного локтя. В ближайших секундах была только моя кисть и трескающийся край стола. Их я и оставил.

– Кровь остановлена, сознание сохранено, – Подорожников слушал доклад медика через отдельную трубку и смотрел прямо на меня. – Осколок не извлекают. Поднимать её без подготовки нельзя. Помощь там уже есть, князь. Вашего рывка там сейчас не нужно.

Я кивнул не сразу. Очень хотелось, чтобы кто-нибудь разрешил мне стать сильным идиотом и броситься спасать человека, которому уже помогают профессионалы. Вместо этого подвинул локоть на подложенную Семёном опору. Строитель придержал её, пока я не устроился. Руку трясло так, что он даже не пытался отпустить доску раньше времени.

Ахмад проверял первый разветвитель. Ксения дала положение настоящих выводов, не красивую картинку, и теперь снятую пластину можно было подключить иначе. Наталья сама подошла к столу, потребовала повторить результат размыкания и только после проверки протянула ладони.

– Повтор отделён, – она выдохнула, удерживая руки над своим участком. – Возобновляю сравнение. Если пойдёт обратно, остановлю ещё раз. На экраны с лицами не смотрите, мне нужен живой след, не убедительность его разговора.

Сергеевич передал северу просьбу. Михаил подтвердил, что предки готовы продолжать доступную проверку. Не прощаться и не замыкать ключ окончательно. На разрешённом соединении появилась ровная тонкая линия. До этого я видел её дважды, и оба раза она не обещала ничего хорошего.

Со стороны приёмной части донёсся удар. Сергей удерживал отвалившуюся секцию обшивки, пока бойцы переносили Ксению за неподвижную стойку. На порог пока не вышли. Он объяснил: между ними и створкой снова сдвигается лестница. Тащить раненую по ступеням, которых через секунду может не оказаться, они не будут.

Егоров потребовал закрепиться на проверенном основании и передавать изменения. Не отправил ещё десять человек искать короткую дорожку. Я видел, как он поставил возле схемы отметку времени ранения. Рядом оставалось время окончания семнадцати минут. Мне очень не понравилось расстояние между этими двумя пометками.

– Слышь, убогий, на меня пялься, – Граф ткнул лапой в край опоры и оскалился, когда я опять посмотрел на рамы. – Она тебе точки нашла, не твой выход на поклон ждёт. Не просри работу. И не вздумай туда башкой лезть, бле… блестящий план я уже вижу.

– Еду тебе принесут, если перестанешь мешать руке, – я передвинул колено, освобождая ему место на ящике. – За мозги спасибо. За форму подачи однажды получишь по наглой морде.

Он фыркнул, но лапу убрал. Либи сидела рядом и считала мои вдохи. Не скрывала, что считает. Я неожиданно обнаружил, что подстраиваюсь под её ритм. Горячая пластина осталась горячей, зато я перестал сжимать челюсти до боли в висках.

На боковом стекле появились две отдельные точки. Наташа указала на ближнюю. Ахмад передал северу положение, и из трубки Сергеевича донёсся незнакомый мужской голос. Предок потребовал сохранить доступ к обеим отметкам. Вторая ещё не означала отдельного человека. Она могла быть только записью на пути настоящего.

Дмитрий вдруг придвинулся к своему столу. До этого он молча сверял журналы. Теперь посмотрел на изолированную оправу, затем на закрытый экран. Пальцы побелели, когда он вцепился в край столешницы.

Ахмад заметил раньше меня. Повернул прибор боком и велел не отвечать неизвестному обращению. Но голос уже возник. Не из нашей общей связи, из маленькой пластины под стеклом. Спокойный, доброжелательный, с интонациями врача, который собирается предложить пациенту облегчение.

– Дмитрий, служебный резерв сохранился, – Виктор говорил негромко, словно опасался помешать работе. – Я вижу старый приёмный выход. Ты можешь открыть его с той стороны. Не родовым ключом, обычным подтверждением владельца подготовленного тела.

Я посмотрел на парня. Он не шагнул к прибору. Остался на месте, дышал через нос и разглядывал нарисованный собственной рукой поворот рукояти. Вспоминал что-то, чего я не знал. Очень хотелось потребовать немедленный отказ. Я уже открыл рот и закрыл его.

– Вернуть можно больше, чем ты потерял, – отец Натальи чуть наклонился в сохранившемся изображении и посмотрел не на дочь, на седого парня. – Дом, положение, доступ к моим возможностям. Ты ведь не ради чужой милости сюда пришёл. Открой выход, и снова будешь решать сам.

Дмитрий поднял глаза. За моей спиной медик продолжал докладывать о раненой Ксении. Передо мной держала руки Наталья. А в двух шагах от неё лежала рукоять, которой ещё мог воспользоваться человек, всю жизнь мечтавший получить обратно своё.

Виктор нашёл последнюю дверь. И теперь ждал, кто из нас её откроет.

Глава 15

Дмитрий взялся за рукоять, и Егоров сразу накрыл её ладонью. Не ударил, не оттащил парня от стола. Просто не позволил повернуть. На стекле перед Ахмадом дрогнула крайняя точка, а Виктор в оставшемся изображении перестал улыбаться. Значит, предложение было не только красивым. Где-то за этими словами действительно находилась дверь.

Я держал горячую пластину и чувствовал себя директором предприятия, которому разрешили присутствовать на собственном совещании, но прикрутили руку к столу. Встать, схватить Дмитрия и потребовать не тупить было очень заманчиво. Только после этого Ахмаду пришлось бы объяснять, почему начальник ради воспитательного процесса развалил всю конструкцию.

– Сначала назови действие, – Егоров не усилил нажима, глядя парню в лицо. – Потом специалист проверит. До этого рукоять остаётся на месте. Ни князь, ни твой собеседник этого порядка не отменяли.

– Хочу открыть резерв, – Дмитрий убрал пальцы, показав обе руки. – Но не туда, куда он предлагает. Здесь можно поменять приёмную сторону до подтверждения. В журнале это названо выгрузкой оборудования.

Ахмад подвинул к себе исправленную схему. Я посмотрел на тонкую пластину в изолирующей оправе. Именно с неё только что заговорил Виктор. Отдельная рукоять, отдельный стол, никакого соединения с нашими рамами напрямую. До этой минуты я считал такую осторожность избыточной. Приятно иногда ошибаться именно в эту сторону.

Седой доктор на экране отвёл глаза. Совсем ненадолго, однако я заметил. Ему явно не нравилось, что будущий счастливый наследник первым делом заинтересовался хозяйственным назначением наследства. Вот тебе и испорченная молодёжь. Обещаешь власть над миром, а она лезет смотреть канализацию.

– Ты сейчас сам предлагаешь ему открыть выход? – я дождался, пока Ахмад поднимет голову от схемы. – Мне нужен ответ про нашу сторону. Не про то, насколько правильно Дмитрий вспомнил чужую инструкцию.

– Приёмная сторона пока разомкнута, – артефактор провёл щупом вдоль нижнего контакта. – Сначала проверю переключение на пустом отклике. Живое присутствие до этого не принимаем. Если канал требует другого порядка, не открываем вообще.

На маленьком экране возле Ксении мелькнула рука медика. Он поправлял крепление на носилках, чтобы раненая не сползала при наклоне пола. Правнук сообщил, что ближайшая площадка пока держится. Лестница за ней опять изменилась. У нас имелись люди внутри, и возможность сделать ещё хуже совершенно не выглядела теоретической.

Лори развернула лист со схемой бывшего хранилища. При подготовке ловушки Жаболорд сохранил его пустой приёмный объём отдельно от остальных помещений. Ни сейфов, ни тел, ни выхода в старый дом. Только проверенная геометрия, в которой прежде разгружали оборудование. Тогда мы собирались отводить туда опасные детали. Теперь одна деталь вызвалась сама.

Дмитрий показал место ручного переключения. Ахмад проверил его и попросил фон Трясину развернуть только приёмную часть. На стол поставили узкую рамку, из которой потянуло прохладой. Семён тут же сунул под её основание доску. Спасение мироздания опять упёрлось в то, чтобы дорогая штуковина не съехала с кривого ящика.

Проверочный груз прошёл без блеска и торжественной музыки. Маленькая медная скоба появилась на дне пустого объёма, осталась там после размыкания и не ответила на повторный вызов с прежней стороны. Жаболорд повернул рамку, позволяя нам увидеть скобу сбоку. Ничего живого внутри не было. Наталья это подтвердила отдельно.

– Ты получишь склад без запасного выхода, – я перевёл взгляд на Дмитрия и придержал больной локоть. – Не дом и не доступ к прежним деньгам. Если рассчитываешь потом использовать этот резерв иначе, говори сейчас.

– Я рассчитывал, что там хоть что-нибудь осталось моим, – парень усмехнулся одним углом рта, не отводя глаз. – Не деньги с уничтоженных счетов. Возможность забрать то, что он ещё прячет. Сейчас вижу, что за неё снова придётся разрешить ему войти.

Виктор приблизился к камере. Лицо Седых на мгновение стало моложе, потом опять поседело. Я так и не понял, делал ли он это специально или новое убежище плохо держало привычную внешность. Однако на Дмитрия смотрел уже не заботливый врач. Хозяин, у которого работник вдруг вспомнил про собственную жизнь.

– Не надо драматизировать, – Виктор положил ладонь на невидимую мне опору. – Я предлагаю тебе управление оставшейся частью комплекса. Его не отберёт ни род, ни князь. Ты уже знаешь, сколько стоит зависеть от чужой благосклонности.

Дмитрий посмотрел на меня. Я очень хотел напомнить, кто вообще вытащил его из подвала. И именно поэтому промолчал. Прекрасно было бы доказать ему, что добрый хозяин лучше злого, предъявив счёт за спасение. Далеко продвинемся с таким подходом.

Егоров убрал руку только после кивка Ахмада. Артефактор удерживал переключатель приёмной стороны, Жаболорд следил за своей рамкой. Дмитрий повернул рукоять до первой насечки. На пластине проступил короткий ряд знаков, и изображение доктора дёрнулось вбок.

Он всё-таки шагнул. Быстро, без прощания с дочерью и без обещанного договора о передаче власти. На боковом стекле появилась тонкая линия, уходившая в подготовленное хранилище. Возле неё загорелась вторая, но Ахмад сразу закрыл её непрозрачной заслонкой.

– Обратная ветвь не принята, – артефактор удержал переключатель и повернулся к Наталье. – Доступен только проверяемый участок. Не касайтесь верхнего контакта, он ещё предлагает прежнее соединение.

Наташа приблизилась к столу. Я видел её профиль, напряжённые губы и совсем обычную царапину возле большого пальца. Жена поднесла руки к нижней пластине. В рамке вместо пустого пола появилась часть человеческой ладони, словно её прижали к стеклу с другой стороны.

Виктор остановился между двумя изображениями. На основном экране ещё стоял доктор, а в приёмном объёме уже возникло его плечо. Не две души. Пока просто два места, через которые один негодяй очень хотел продолжать распоряжаться происходящим. Наталья потребовала не трогать ни одно из них до подтверждения с севера.

Сергеевич повторил её слова Михаилу. Ответ задержался, и я поймал себя на желании поторопить людей, которых мы вообще не видели. Двадцать пять предков сейчас разбирались с тем, на что мой личный взгляд был совершенно непригоден. Раздражение пришлось оставить при себе.

– Подтверждаем последовательность следов, – голос Комарина прозвучал из обычной трубки, которую держал старик. – Все участвуют в сравнении. Последнее замыкание не начинали. Наталья, держи доступный участок, не пытайся расширить его до всей внутренней конструкции.

Из рамки донёсся короткий удар. На пальцах доктора появились полосы, похожие на тонкие медные кольца. Он пытался вернуть себе верхний контакт. Ахмад отвёл заслонку ещё на полпальца, и полосы исчезли. Не победа силой, просто отказ обслуживать ещё одну чужую просьбу.

Дмитрий держал рукоять. Возле неё медленно темнела тонкая вставка. Я принял её за очередной предохранитель, пока Виктор не велел парню немедленно отпустить. В голосе наконец прорезалось настоящее беспокойство.

– Там твой приёмный допуск, – доктор перестал изображать спокойствие и подался вперёд. – Единственный, который я подготовил под твоё тело. Разрушишь его при открытом резерве, больше ничего не заберёшь. Ни полномочий, ни доступа к оставшимся накопителям.

– Вот это уже похоже на правду, – Дмитрий наклонился к оправе, но руками внутрь не полез. – Ахмад, если я закончу поворот, что именно сгорит? Не хочу уничтожить данные о людях вместе с его приглашением.

Артефактор проверил нижнюю перемычку. Львович, стоявший за плечом Дмитрия, поднял запечатанный пакет с копией журнала. Записи уже находились у следствия. Вставка хранила не список преступлений, а подготовленное право принять управление через конкретного человека. Текст можно было переписать. Действующий допуск от этого вторым не становился.

Я понял, почему Виктор выбрал именно такую приманку. Обещание денег звучало бы жалко после того, как Дмитрий сам уничтожил счета. А вот возможность самому распоряжаться тем, чем прежде распоряжались через него, была намного соблазнительнее. Не восемнадцать миллионов. Право больше никогда не просить. Очень дорогая дрянь, я такую знал.

– Последний поворот закроет прежний приём, – Ахмад показал на темнеющую вставку. – Но сначала убери руку с боковой скобы. Она нагреется. Я удержу отвод в пустой объём, твоя ладонь там не нужна.

– Не делай этого, сынок, – Виктор протянул руку к изображению Дмитрия, и я впервые услышал в его голосе просьбу. – Князь вернётся к своим делам. А тебе потом с чем жить? Подумай хоть раз о себе.

Парень убрал ладонь со скобы. Посмотрел на собственные пальцы, затем повернул рукоять до упора. Вставка с сухим щелчком раскололась, между половинками пробежал белый огонёк. Дмитрий отшатнулся, но не попытался вернуть рычаг.

– Я не твой сын, – он вытер вспотевшую ладонь о штанину и наконец отпустил рукоять. – И запасным телом больше не буду. Что у меня останется, с тем и разберусь.

Львович подхватил его за локоть, когда тот покачнулся. Не поздравил с полным прощением, не снял охрану. Усадил на свободный ящик и подал воду. Сейчас мне это понравилось больше любого торжественного рукопожатия. Человек только что принял решение и имел право хотя бы минуту после него посидеть.

В рамке проступил доктор целиком. За его спиной находилась глухая стена хранилища, но ступни ещё терялись в светлом шве. Наталья подняла ладонь, запрещая Ахмаду закрывать нижний контакт. На основном экране лицо Виктора застыло, хотя рот продолжал двигаться.

– Здесь повтор, – жена показала на экран, не поворачивая к нему головы. – В приёмной части живая душа. Но нижняя привязка пока держится на узле. Я не отпускаю её, сначала проверка непрерывности.

Изображение в рамке оскалилось. Горячая пластина под моей ладонью внезапно стала холодной, и я чуть не разжал пальцы. Короткое предвидение показало, как они соскальзывают с края. Я упёрся кистью сильнее. В затылке прострелило, перед глазами на секунду поплыли пятна.

Ахмад замер над переключателем. На боковом стекле линия от Виктора пересеклась с моим откликом. Значит, уйти красиво он не собирался. Решил ещё раз напомнить, что в нашей замечательной операции князь до сих пор служил частью оборудования.

– Ты сейчас держишь нас обоих, Наташа, – Виктор прижал руку к стене хранилища и тяжело задышал. – Уберёшь меня, разрушишь опору. Андрей не выдержит обратного движения. Ты ведь чувствуешь, как ему уже плохо.

Жена посмотрела на меня, и я едва не выдал привычное «всё нормально». Хорошо, что рот вовремя пересох. Рука онемела, плечо горело, а сердце колотилось так, будто я опять бежал от циклопши. Ничего нормального. Но это ещё не делало слова Виктора инструкцией.

– Холод в кисти, боль под затылком, – я выговорил ощущения по порядку, пока Подорожников проверял мне пульс. – Пальцы держатся. Дальше не смотрю. Если перестану понимать, где нахожусь, прекращайте по нашему порядку, не по его.

Наталья потребовала остановить поворот проверочной пластины. Ахмад остановил. Давление на ладонь ослабло, хотя линия никуда не исчезла. Виктор тут же заговорил о том, что дочь правильно поняла опасность. Она не позволила ему закончить.

– Я остановилась, потому что ещё не различила соединения, – Наташа отвела руки от верхнего края прибора и положила их на нижние упоры. – Это не согласие оставить тебя. И ты не получишь право выбирать за меня, кого я должна убить ради другого.

По связи пришёл доклад сменной группы. Метки Ксении оставались на двух неподвижных основаниях. Третью, у нижнего распределителя, проверили щупом с её стороны. Провод, который на изображении уходил ко мне, в действительности возвращался к первому шкафу. Картинка предлагала общее соединение там, где существовали два отдельных.

Я посмотрел на выключенный экран. Очень хотелось мысленно обругать всех производителей подобных интерфейсов. Нарисовать любую стрелочку, подписать «без этого любимый умрёт» и ждать правильного решения клиента. Только здесь клиентом была моя жена, а на кону находилась не подписка на год.

Ахмад попросил Правнука удержать нижнюю створку и передал сменной группе порядок проверки. Никто не тянулся в неизвестную стену голой рукой. Сначала щуп, потом показание наружного стекла, затем подтверждение Натальи. На четвёртой попытке пересечение линий распалось. Мой отклик остался на месте.

– Вспомни, кто тебя бросил у ворот, – Виктор заговорил быстрее, глядя только на дочь. – Они признали тебя, когда понадобился дар. А я знал, кем ты станешь. Я всё это готовил для тебя. Ты действительно отправишь отца умирать ради людей, которые видят в тебе полезную княжну?