Текст книги "Эра Мангуста. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Михаил попросил Ксению собрать людей, отвечавших за перевозки и проверку связи. Наталья захотела вернуться к записям предков. Я достал телефон, но не стал звонить всем подряд с просьбой немедленно спасти мир. Сначала требовалось понять, кто какую часть работы уже мог выполнить.

– Нам нужен разговор с первым уровнем, – пробормотал я, глядя на копию соглашения. – Не попытка пройти самому. Попросим Аиву и Ксению выяснить, какую проверку мир вообще согласится терпеть. Без его разрешения снова полезем чинить дверь, которую он закрыл по делу.

Кошкина кивнула и внесла это в список. Напротив каждого пункта она оставляла место для исполнителя и времени, не для количества моих удачных попыток. Я смотрел на эти пустые строки и впервые за долгое время не хотел заглядывать в будущее вместо того, чтобы заполнить их.

Три дня нельзя было отыграть десятком смертей. Пока я перебирал бы варианты собственного спасения, люди продолжали бы грузить воду, договариваться с владельцами статуэток и держать границы. Эти часы принадлежали не мне одному.

Я взял карандаш и вписал рядом с первым пунктом своё имя. Договориться с семьёй, объяснить риск, не скрывать срок. А затем посмотрел на часы Ксении. Минутная стрелка уже сдвинулась.

Глава 4

Из закрытого портала вылез конец мерной ленты и аккуратно обмотался вокруг пальцев Семёна. Строитель потянул его к себе, но лента не поддалась. Тогда он отпустил катушку. Та исчезла в тёмном зеркале, а на камне под ним проступило одно слово: «НЕТ». Похоже, переговоры начались без меня и уже дошли до технического задания.

– Это просто измерение, – Бобров показал пустую ладонь Ксении, словно она отвечала за поведение стены. – Я не собирался ничего строить. Мне длину перехода проверить нужно, старые расчёты теперь никуда не годятся.

– Пока не нужно, – Кошкина отвела его от зеркала за локоть. – Сначала выясним, что разрешено измерять. Приборы убери, людей из коридора выведи. Останутся только участники разговора.

Я остановился возле табурета, который принесли специально для меня. Князю не полагалось торчать у собственной двери без права войти. Впрочем, дверь давно перестала быть собственной, и именно с этим мне предстояло разобраться. Право на скалу не включало право на всё, что находилось с другой стороны. Когда-то я считал иначе и даже успел хорошо заработать на этой ошибке.

С момента подписания условий Рема прошло тринадцать часов. Обратный перелёт организовал Сергеевич, до самолёта и после него мы ехали на машинах. Ни одного нового прохода я не открыл. Спал в воздухе так крепко, что Наталья забрала у меня чашку раньше, чем я облил себя остывшим чаем. Дома дали ещё несколько часов, иначе переговорщиком от нас сегодня выступало бы моё храпящее тело.

Накануне я позвонил Наде, Аиве и Анжелике. Не пересказывал ультиматум по отдельности, попросил собрать их у одного аппарата и сообщил срок, требования и то немногое, что мы знали о возможном спасении. После слова «очистка» они перестали перебивать. Самым трудным оказалось признаться, что готового решения у меня нет. Очень хотелось приписать к этой фразе бодрое «но почти придумал». Не приписал.

Теперь все четыре жены были здесь. Надя устроилась возле Натальи с папкой условий карантина, Аива стояла у стены, а Анжелика обсуждала что-то с Лори. Гномка пришла без человеческой иллюзии. В руках у неё был кожаный футляр с бумагами, который она держала так, словно внутри лежали не документы, а особенно ценный вид оружия.

Я подошёл к Аиве и накрыл ладонью её четырёхпалую кисть. Она развернулась ко мне, внимательно посмотрела в лицо и только потом прижалась щекой к плечу. Ни слов о том, что всё обязательно закончится хорошо, ни попытки заглянуть вперёд за меня. Просто несколько секунд рядом.

– Я рада, что ты рассказал сразу, – негромко проговорила она, поправляя мою ладонь на своей. – Не когда уже выбрал, кто куда пойдёт. Мы с Анжеликой должны знать, что решаем.

– Я тоже рад, – выдохнул я, целуя её в висок. – Хотя вчера было очень страшно говорить. Сегодня ненамного легче.

Ксения дождалась, пока мы отойдём от стены, и убрала последнюю лампу с направляющим макром. Осталось обычное освещение. Либи перебралась на спинку моего табурета, Нинг устроилась возле Натальи. Граф занял сложенное одеяло и обнюхивал закрытую корзину, которую Колян поставил у входа. Важный участник совещания проверял обеспечение.

Кошкина обратилась к зеркалу без титулов и представлений. Напомнила о предыдущем разрешении войти, затем попросила допустить её и Аиву для разговора. Я не прикасался к камню и не пытался поймать чужое воспоминание. После нашего знакомства с Системой даже хорошее намерение следовало сначала проверить на способность испортить всё вокруг.

Тёмная поверхность разошлась узкой полосой. За ней была трава, не коридор, который когда-то построили мастера. Ксения указала Аиве на оставленные у стены инструменты, и обе прошли с пустыми руками. Полоса тут же сомкнулась. Для меня никаких исключений не сделали, и я остался на своём весьма почётном табурете.

– Безоружными отправил, убогий? – кот приподнял голову с одеяла, глядя на корзину. – Или нож у Кошкиной в руке только для совсем слепых? Жрать принеси. Пока ты тут совесть проветриваешь, я проголодался.

Нож у Ксении действительно оставался. Она заранее объяснила миру, что несёт его для собственной защиты и не собирается применять против границы. Получила разрешение. Я передал Графу миску, а сам посмотрел на кольцо карантина, пересекавшее камень. Оно не исчезло после того, как мои близкие вошли. Пропуск для двух людей не являлся оправдательным приговором для третьего.

На стене появилась короткая фраза: «НЕ ДЕРЖАТЬ».

Семён перестал перебирать карандаши. Лори открыла футляр, но вынула из него не торговые договоры, а схему фортовой защиты. Держала рисунком к себе. Я услышал голос Ксении через узкую щель возле самого пола; видимо, мир позволил звуку пройти отдельно от людей.

– Он показывает старую защиту перехода, – Кошкина говорила медленно, оставляя паузы для Аивы. – Ту часть, которая удерживает форму зеркала при попытке закрыться. Не оружие у внешних ворот. Андрей, ты должен подтвердить, что не станешь закреплять проход против его решения.

Я вспомнил, сколько раз мне обещали нерушимость этой защиты. Именно за неё платил, именно ею гордился. А теперь выяснялось, что мой великолепный замок ещё и не позволял хозяину комнаты закрыть дверь. Хорошая инвестиция, нечего сказать. Особенно если хозяин живой и уже один раз пережил вторжение через этот проём.

– Подтверждаю, – я положил ладони на колени, не приближаясь к щели. – Но отключать всё сразу нельзя. Здесь караульные, склады, люди в проходах. Семён, можешь убрать только удержание зеркала, не снимая защиту нашего двора?

– Могу отделить питание, – Бобров подошёл к шкафу управления и показал на две разные рукояти. – Проход закроется, стены останутся. Но сначала проверю, не использует ли эту линию что-нибудь ещё. После переделок тут столько добавили, что на память я не поручусь.

Он вызвал мастера и потребовал освободить обе стороны перехода. Через щель Ксения подтвердила, что возле них никого больше нет. Караульные сняли журнал посещений, закрыли вход в коридор и переставили ящики из соседнего помещения. Мы ждали десять минут, пока мастер проверял питание. За пределами форта в это время продолжали ездить машины и работать люди, которые даже не знали, почему задержали разгрузку.

После отключения зеркало потемнело окончательно. Я не почувствовал удара или потери магии, зато Семён сразу записал показания на отдельном листе. Минуту спустя в стене снова открылась щель для голоса. Мир закрыл проход и сам разрешил продолжить разговор. Уже результат, причём без моей убедительной физиономии по ту сторону.

– Мы представляем народ Тикатуцан, – Анжелика присела рядом со мной, чтобы говорить на уровне щели. – Поселения на твоей земле не станут расширяться без твоего согласия. Мы готовы обозначить места, которыми уже пользуемся, и отдельно обсудить каждое новое. Но я не могу обещать, что лес будет знать любой поступок любого гостя.

Лори следом разложила бумаги на низком ящике. Она не пыталась получить разрешение торговать вообще и навсегда. Назвала действующие склады, дороги и участки добычи, попросила проверить каждый. На двух листах поставила кресты ещё до ответа. Там значились перспективные разработки, к которым никто пока не приступал.

– Вот это снимаем из заявки, – гномка прижала перечёркнутые листы ладонью, не отдавая их мне. – Пока мы не договорились о нынешних местах, расширять список бессмысленно. И защита поселений не будет запирать твои проходы. У наших партнёров останется право забрать имущество и уйти, но не право держать тебя открытым.

От стены потянуло прохладой. По камню пробежали три светлые полосы, одна остановилась напротив ладони Анжелики, две напротив бумаг Лори. Я не понял их смысла. Ксения передала, что Аива получила несколько коротких образов, а теперь проверяла понимание вопросами. Не готовый договор в двух экземплярах, который разумная планета почему-то решила составить на русском.

Первый уровень соглашался обсуждать существующие места. Не разрешал ставить новые порталы без отдельного ответа. Требовал убрать любое удержание, направленное против его закрытия. Поселения и добыча допускались лишь в согласованных пределах. Ксения прочла условия по одному, а Аива после каждого ждала подтверждения. На одном пункте камень остался холодным, и мы переписали его заново.

Я уже хотел вставить в срок остановки опыта «после вывода участников». Удобно же, безопасно. Потом посмотрел на закрытое зеркало и зачеркнул собственную приписку. Она означала, что мир обязан был терпеть до тех пор, пока мы сочтём эвакуацию законченной. В таком случае право прекратить опыт существовало бы только на бумаге.

– Если он отзывает разрешение, прекращаем сразу, – я показал перечёркнутое Наталье и отложил карандаш. – Выход людей должен быть отдельной задачей. Не будем обеспечивать его обещанием, что хозяин подождёт ещё немножко.

– И без обещаний перенести всех твоей силой, – Наташа придвинула ко мне свой лист, где уже стояло это ограничение. – Ты не знаешь, что с ней случится внутри закрытого участка. Я буду наблюдать отсюда, но страховкой для чужого опыта не становлюсь.

Мы дождались возвращения Ксении и Аивы. Мир выпустил их по очереди, не открыв ничего для меня. Аива принесла маленький гладкий камень, который ей позволили взять для ответов у нашего стола. Кошкина передала Семёну его катушку. Лента была скручена аккуратнее, чем прежде, но мерить ею чужую землю он больше не рвался.

О пробе изоляции заговорили только теперь. Не о строительстве крепости, не о размещении людей. Аива описала пустой участок рядом с существующим входом, где расстояния не совпадали с привычными. Она прошла между двумя камнями, считая шаги, вернулась тем же путём и насчитала другое число. Ксения наблюдала, но ничего там не закрепляла.

– Такая складка была там до нашего прихода, – дриада положила принесённый камень на стол и посмотрела на Ахмада. – Мир разрешает попробовать замкнуть её на короткое время. Без людей внутри. И он хочет, чтобы вы убрали всё, чем будете держать её форму, как только попросит.

Вот теперь у меня появилась настоящая задача. Не создать мир из своего желания, а понять, можно ли использовать уже существующий пустой объём. На стройке разница между «здесь есть подвал» и «здесь можно выкопать подвал» оценивалась в хорошие деньги. Между мирами она могла оцениваться в хорошие миры. Предпочтительно не наши.

Ахмад предложил пробу с двумя механическими счётчиками и ниткой, на которую нанесли узелки через равные промежутки. Никакого системного оборудования, никаких поисковых заклинаний наружу. Владыко должен был питать только внутренний разделитель складки, не затрагивая вход в сам мир. Потребовались ещё два мастера, которые занимались портальными рамами, и запасные макры.

Пока готовили пробу, Сергеевич принёс запечатанный пакет от Правнука. Его доставили по существующему проверенному переходу без моего участия. Схем направлений внутри не было, только выписки из журналов Ковчега и короткие пояснения ИИ. Подключать сюда планшет ради красивой конференции мы не собирались. Локальная хозяйка Ковчега могла помогать, не приглашая к нашему столу свою незваную тёзку из торговой площадки.

Первая же выписка заставила меня забыть о геометрии. В ней стояло время закрепления того самого портала, который когда-то появился без моего участия. Помнил, как ИИ уверяла, что этого не делала? Я уже перебрал в голове половину знакомых злодеев. Включая тех, кто к портальной магии имел отношение примерно как Колян к императорскому престолу.

– Здесь источник работы указан внутри Ковчега, – я задержал палец на строке и поднял глаза на старика. – Она раньше говорила, что закрепление не её. Теперь утверждает обратное?

– Утверждает, что ошиблась в объяснении, – Сергеевич вынул второй лист и положил рядом. – Сама команду не давала. Старый защитный контур сработал ниже того уровня, за которым она тогда следила. Сравнила питание, старые отметки и журнал прохода. Я попросил отдельно написать, что доказано, а что только предполагается.

Из пояснений следовало, что контур удержал уже возникший вход, когда обычное управление перестало понимать его состояние. Не для нас специально. Для сохранения границы технических помещений и контроля над тем, что могло оказаться внутри. ИИ обнаружила собственную реакцию, которой прежде не осознавала. Теперь обещала вывести её под наблюдение, но не отключать до проверки последствий.

Лори придвинула к этим листам копии из архива КРАБа. Там были вмешательства в человеческие блоки пропусков: подмена управляющей пластины, отвод питания от датчика, подготовленный человек возле пульта. На одной записи мастер нашёл знакомый тип крепления. Этого хватало, чтобы проверить конкретный старый взлом. Не хватало, чтобы объявить Виктора автором любого сломанного перехода за всю мою жизнь.

– Это разные события, – Ксения положила между двумя пачками пустой лист, физически разделяя их. – Здесь чужой человек заставил оборудование не видеть приказ. Здесь защита сработала без решения верхнего управления. А первый уровень отказывает тебе сам. Не будем лечить всё одной фамилией.

Я кивнул. Очень хотелось получить одного виноватого и одну большую кнопку «исправить». Вместо этого мне вручили три разных неисправности, две из которых вообще не были неисправностями с точки зрения владельцев. Благо хоть виноватого в подмене человеческих деталей искать заново не требовалось.

Первую пробу разрешили на пятьдесят ударов механического счётчика. Ксения и Аива внесли инструменты, затем вышли. Ахмад остался у закреплённой с нашей стороны панели, Владыко держал питание разделителя через линию, которую мир позволил провести. Я сидел дальше всех и видел только обычную стрелку. Даже результат опыта мне не предлагали рассмотреть в глубину.

На двенадцатом ударе узелок на нитке исчез. На пятнадцатом вернулся совсем рядом с предыдущим, хотя длина между ними не уменьшилась. Семён тихо выругался и записал две цифры. Ахмад прибавил питание на самую малость, пытаясь выровнять замыкание, и принесённый камень стал холодным.

– Прекращаем, – Аива подняла руку, не дожидаясь вопроса. – Он не принимает это усилие. Вы держите складку шире, чем она хочет остаться.

Ахмад уже тянулся к рукояти отключения. Однако нить успела натянуться так сильно, что деревянная опора лопнула. Ксения оттолкнула мастера от стола, Владыко убрал питание, и обрывок хлестнул по пустому краю панели. Из зеркала посыпался песок. Никаких чудовищ, никакого внешнего ответа. Обычное разрушение предметов оказалось достаточно неприятным, чтобы никто не потребовал повторить немедленно.

У нас отозвали разрешение до удаления остатков. Аива уточнила это, поставив камень возле моей руки, но не вложив его в ладонь. Я не стал просить исключения из-за оставшихся часов. Мир согласился на маленький опыт, получил попытку раздвинуть его силой и остановил работу. Претензии следовало адресовать нашему расчёту.

– Меньший объём, – Ахмад потёр место, где Ксения схватила его за плечо, и склонился над цифрами. – И не удержание после отказа. Питание должно отпадать само, без человека у рукояти. Я поставил привычный стабилизатор, он сопротивлялся изменению размера. Здесь так нельзя.

Семён переделал опору, а мастер изготовил простой сбрасываемый контакт. Аива объяснила миру, что изменили, и попросила позволить убрать обломки. Ксения прошла только после нового ответа. Вернулась с песком в обуви и пакетом обрывков. На уборку и расчёт потратили почти час. Удивительно, как быстро течёт время, когда запрещено объявлять каждую задержку необязательной.

Вторая проба длилась двадцать ударов. Пустой объём был меньше, питание слабее, нитку заменили свободно лежащей полосой с отметками. Она никого не связывала с нашим столом. Счётчик внутри работал от пружины. На восемнадцатом ударе Аива коснулась своего камня, и контакт на панели отпал. Разделитель исчез сразу.

Владыко выдохнул и присел, не дожидаясь, пока ему предложат стул. Два макра потускнели, третий почти не изменился. Ксения вернулась за счётчиком с новым разрешением, и его показания совпали с внешними. Полоса не порвалась. Отметки на ней успели обойти внутренний замкнутый участок и вернуться к началу, не выйдя через вход в населённую часть мира.

– Это ещё не защита от Системы, – универсал поднял на меня усталые глаза, удерживая разряженный макр. – Мы замкнули пустое пространство на несколько секунд. Никого сильнее нас внутри не было. Если попробуешь растянуть результат до победы, я первым остановлю тебя.

– Не попробую, – я придвинул ему воду и посмотрел на свои записи. – Но теперь есть место, которое существует, а не нарисовано у меня в голове. И направление внутри него может закончиться там же, не приводя гостя к людям. Правильно понял?

Ахмад подтвердил только результат малого опыта. Для большего требовались расчёты, другие участки и независимые способы закрытия. Первый уровень разрешал продолжить проверку той же складки, но не отдавал нам её навсегда. Анжелика прочла это условие вслух вместе с остальными, а Лори внесла в заявку запрет использовать опыт как основание для расширения поселений.

Я поручил Семёну посчитать оборудование и эвакуацию, Ахмаду с Владыко проверить пределы питания, Сергеевичу запросить у ИИ сведения о пустых технических помещениях. Не их адреса для меня, а возможность отделить их от жилых уровней. Лори должна была узнать цену работ Жаболорда по сворачиванию объёмов. Никакой сделки пока не заключали, даже обещания бесплатной помощи от него я не ожидал.

– Ты хочешь предложить ей настоящий маршрут? – Надя закрыла папку карантинных условий и посмотрела на меня. – Не картинку, которую она сразу распознает. Но такой, откуда нельзя попасть к остальным?

– Хочу выяснить, можно ли собрать такой маршрут, – я положил карандаш, чтобы не начать чертить больше, чем понимал. – Пустое место уже есть. Само оно никого не удержит. Нам ещё нужны замыкание, проверка и способ убрать путь, если она начнёт менять его изнутри.

Либи ничего не почувствовала за пределами моего обычного внимания. Камень Аивы оставался тёплым, а на стене всё ещё держался перечёркнутый круг. Меня не пустили. Мир не продали. Маленький опыт закончился, и за него мы заплатили силой, оборудованием и часами, которые никто не обещал вернуть.

Я перечитал заявку и зачеркнул слово «ловушка». Пока у нас имелась только разрешённая пустая складка и список работ, длиннее любой моей строительной сметы. Но впервые я мог представить предложение Системе, в котором не было чужого дома.

Оставалось сделать так, чтобы после её входа выход перестал существовать.

Глава 5

Жаболорд потребовал оплатить осмотр помещения раньше, чем согласился в него войти. Лори положила передо мной счёт, а Ксения придержала дверь, не пропуская внутрь сложенный багаж гостя. Я стоял между ними с чашкой кофе и пытался вспомнить, когда успел заказать строительную экспертизу у лягушки. Судя по довольной физиономии гномки, именно сейчас.

– Бесплатно он согласен только знакомиться, – Лариса перевернула лист и постучала по печати. – Вы уже знакомы. А я привезла специалиста, которого ты просил найти, вместе с предметом, который нам нужен.

Мы устроились в пустой приёмной форта, подальше от стены первого уровня. Я поспал четыре часа, позавтракал и успел раздать задания, но кофе всё равно казался главным ресурсом этой операции. Накануне, когда от условий Рема миновало чуть больше половины суток, мы проверили маленькую замкнутую складку. Сегодня требовалось выяснить, во сколько обойдётся конструкция, способная выдержать настоящего противника. И желательно не оставить нас без денег ещё до прихода противника.

Жаболорд прибыл через действующий торговый переход с разрешения караула. Из своего имущества он предъявил для осмотра небольшой плоский свёрток и длинный футляр. Ксения не разрешила ничего разворачивать, пока не узнала содержимое. В свёртке оказался стул, в футляре фигурка крылатой змеи с веером. Нужный предмет я узнал по рисунку Михаила. Стул меня интересовал значительно меньше.

– Я не торгую технологиями на основании чужой тревоги, – фон Трясина уселся на выданный ему табурет, явно недовольный качеством мебели. – И не уменьшаю цену потому, что заказчик торопится. Обычно спешка увеличивает стоимость. Особенно когда заказчик начинает разговор со слов «спасение миров».

– Тогда хорошо, что я пока ничего не начал, – хмыкнул я, убирая чашку. – Сначала статуэтка. Потом работа. В одном счёте их не объединяем, и приобретение вещи не означает согласия на все остальные условия.

Лори сразу пододвинула вторую бумагу. Гномка подготовилась прекрасно, даже слишком: на отдельном листе уже стояла цена фигурки в макрах. Я вспомнил старые переговоры о покупке всей технологии сворачивания и не стал возвращаться к ним. Мне не требовалось за несколько часов стать ещё одним Жаболордом. Мне требовался сам Жаболорд, понимающий, что делает.

Фигурка попала к нему как часть оплаты за перевозку коллекции. Он считал её украшением до тех пор, пока Правнук не передал через Лори описание разыскиваемых предметов. После этого гость проверил футляр и обнаружил внутри присутствие, которое не относилось ни к камню, ни к его собственной магии. Разбирать находку он не стал. За одно это я был ему благодарен.

– Владелец согласен передать её, – Лори провела пальцем по подготовленному акту. – Но внутри не обычный товар. Наталья предложила сначала установить контакт. Сам предмет при этом остаётся у продавца до завершения проверки.

– Правильно предложила, – я кивнул жене и посмотрел на гостя. – Ты получишь плату за вещь. Решение того, кто находится внутри, этой платой не покупается.

Наташа придвинула футляр к себе только после разрешения. Ладоней на фигурку не положила, удерживала их по сторонам, словно грела над маленькой печкой. Несколько секунд ничего не происходило. Потом створки веера чуть посветлели, и на гладкой поверхности проступили тонкие полосы. Я оставил их обычными полосами. Никакой глубины, никаких попыток получить к ним инструкцию прямо из мироздания.

Наталья подняла глаза и сообщила, что получила согласие на передачу Михаилу. Не на окончательное замыкание, не на любую будущую работу. Только на поездку к остальным и разговор об условиях. Заодно она предупредила, что полноценную проверку непрерывности души сейчас провести не может. Я попросил записать именно это, без удобного сокращения до слова «проверено».

Макры принесли со склада по накладной. Лори пересчитала их, Жаболорд повторил пересчёт, а Ксения сверила футляр с первым осмотром. Никто не выхватывал предмет, никто не требовал верить князю на слово. Через несколько минут у нас была шестая статуэтка, у гостя честная оплата, а у кладовщика выражение лица человека, которому только что предложили передать месячную выручку в руки земноводного.

– Теперь о помещении, – фон Трясина убрал расчёт за фигурку и выложил другой договор. – Заказчик гарантирует устойчивость внешних границ на весь срок исполнения. При вмешательстве третьей стороны исполнитель вправе удержать созданный объём до окончания работ. Эти условия обязательны.

– Вот удерживать тебе как раз нельзя, – я перечитал строчку и положил рядом вчерашнюю запись испытания. – Пространство предоставляется добровольно. Его хозяин может остановить опыт. Если ты начнёшь держать границу против его решения, мы получим вторую угрозу вместо защиты от первой.

Жаболорд перестал улыбаться своим широченным ртом. Он внимательно прочёл запись, особенно место, где участок закрылся после усиления подпитки. Потом попросил Семёна описать результат без слов «само» и «внезапно». Строитель, которого мы вызвали из соседней комнаты, заметно оживился. Наконец-то ему попался человек, интересовавшийся не названием чудес, а нагрузкой на несущую конструкцию.

Они расспрашивали друг друга минут десять. Семён принёс модель обходного коридора, а гость потребовал убрать из неё опору на отзываемый участок. Я уже представлял, как моя экономная ловушка дорожает с каждым движением их пальцев. Однако теперь хотя бы понимал, за что плачу. Не за красивое обещание закрыть любой выход, а за выход для своих, который не исчезнет вместе с чужим согласием.

– Не просите меня свернуть живой мир, – Жаболорд отодвинул модель и выпрямился. – Я работаю с согласованным объёмом, а не с существом, которому он принадлежит. При остановке оставлю сделанное в предусмотренном состоянии. Но такое состояние тоже нужно подготовить. Бесплатного безопасного прекращения не бывает.

– Вот это и включаем в цену, – я подвинул к нему чистый лист. – Сейчас оплачиваю обследование и ограниченное испытание на пустом участке. Ни обучения моих людей, ни передачи твоего дара. Дальнейшую работу согласуем после расчёта. Причём ты тоже можешь отказаться, узнав против кого мы строим.

Он назвал сумму. Лори поморщилась, я тоже, Семён не поморщился вообще, что насторожило сильнее остальных реакций. Жаболорд требовал отдельный запас макров на аварийное завершение. Не в свою собственность, а под совместный учёт, с правом использовать только на оговорённое действие. Похоже, специалист понимал разницу между прибылью и возможностью дожить до её получения.

Мы заплатили за первый этап, не купив себе ни вечного помощника, ни безусловного права на его работу. Подписывать обязательство удержать будущую Систему он не стал. Я этого и не требовал. Вместо обещанного чуда получил перечень замеров и сроки, в которые он мог выдать расчёт. Очень дорогое земноводное. Но профессионал, зараза.

Пока Семён уводил гостя к специалистам, из коридора донёсся голос Графа. Кот обнаружил пустой поднос и потребовал найти ответственного за уничтожение завтрака. Колян объяснил, что завтрак никто не уничтожил, его съели. Граф счёл это обстоятельством, усугубляющим преступление, и ввалился к нам.

– Чо, убогий, уже весь склад продал? – кот поставил лапы на край стола и понюхал закрытый футляр. – Ещё трёх не хватает, а ты жрать забыл. Не трогай эту штуку глазами, бле… блестит она без твоей помощи.

– Я её вообще не трогаю, – проворчал я, забирая чашку со стола, прежде чем он успел сунуть в неё морду. – Тебе Колян принесёт. А мне сейчас нужно говорить с циклопами. Там хоть счёт за осмотр не выставляют.

Граф выразил сомнение в умственных способностях всех участников и отправился искать мясо. Ксения тем временем получила сообщение от караула нулевого уровня. Лори договорилась о второй встрече ещё до приезда Жаболорда, и наши следующие собеседницы уже ждали. Я не собирался ради этой встречи обходить закрытые для меня проходы. Для разговора мне хватило громкоговорителя.

Провод проложили через существующий торговый портал по согласованному расписанию. Наталья и Лори прошли с обычной группой, я остался в приёмной вместе с Кошкиной. Никаких картинок с чужими лесами, только голос. Мне не хотелось платить за любопытство новой утечкой. Во дворе с той стороны устроили площадку для Лилианы и Вилки. Табурет для восьмиметровой гостьи там всё равно не нашёлся бы.

– Маленький воин, я помню тебя, – гудение Лилианы заставило дребезжать крышку чайника. – Ты стал настолько важным, что больше не приходишь разговаривать лицом? Или боишься моей сестры? Она теперь сильнее прежнего.

– Сестру твою я уважаю, – я отодвинул чайник и наклонился к трубке. – А прийти сейчас не могу. Через меня чужая сила может получить путь в ваш дом. Поэтому обсуждаем одну вещь, без экскурсии и без попытки показать, насколько я храбрый.

Лилиана помолчала. На заднем плане громко стукнуло дерево, и я представил, как она кладёт дубину возле колена. Представил, не увидел. После последних событий эта разница сделалась до неприятного важной. Вилка попросила старшую говорить тише, а затем сама приблизилась к передатчику.

Их фигурка изображала крылатую змею с чашей. Она стояла в общинном доме возле настоящей чаши для первых даров урожая. Когда-то её принесли из заброшенного обменного двора, и постепенно предмет вошёл в обряд. Вилка не утверждала, что в камне жила Прародительница. Но и отдать его потому, что чужая семья узнала свою вещь, она не согласилась.

– Ты спас меня, и это я помню, – её низкий голос в маленькой трубке звучал почти негромко. – Но моя благодарность не делает меня хозяйкой общего дара. Сёстры разрешили выслушать вас. Не разрешили унести его.

Я попросил Лори убрать приготовленные для обмена макры. Даже не предлагать пока. После прошлого спасения Вилки сделка слишком легко превращалась в намёк: хотите продолжать получать помощь, отдавайте. Мне такой торг был не нужен. Макры для их старейшин должны были поступать по отдельным договорам, независимо от сегодняшнего результата.

– У нас тоже есть вещи, которые не продаются, – я провёл пальцем по кольцу и отпустил его. – Поэтому не будем спорить с вашим обрядом. Но если внутри находится пленник, нужно хотя бы дать ему возможность высказаться. Его присутствие не делает вашу веру неправильной.

Наталья предложила провести проверку вместе с Вилкой. Не ломать камень, не вытягивать душу, не освобождать вслепую. Старейшая сама умела говорить с духами и могла остановить работу, если сочтёт её вмешательством в общинный дар. В трубке послышалось согласие, затем Лори попросила всех присутствующих отойти от фигурки на шаг. Я сидел и слушал, стараясь не заполнить паузу собственным чудом.