Текст книги "Эра Мангуста. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Синяя полоса поднялась от запястья к локтю. Я успел увидеть это раньше Ахмада и придержал свободной рукой край стола. Очень хотелось стряхнуть с себя эту дрянь. В прошлой жизни такое движение помогало, если на тебя садился паук. Здесь от него качалась площадка с раненой женщиной и четырьмя людьми, которые пытались её вынести.

– Не отрывай ладонь, – Ахмад придвинул ко мне оправу с пятью маленькими гнёздами и развернул её пустой стороной к контакту. – Запись осталась в проводнике. Ключ закрыл путь, а металл продолжает держать его начало. Сейчас переносим нагрузку на раму.

Я посмотрел на пустые гнёзда. Их готовили ещё до нашего разговора с Системой, когда распределяли допустимые потери. Тогда я очень уверенно согласился с расчётом. Даже пошутил, что богатый князь может позволить себе дорогой ремонт. Теперь выяснилось, что согласиться с расходной частью и действительно начать тратить своё тело совсем разные занятия.

На боковом изображении Правнук стоял возле носилок. Один боец придерживал их со стороны головы, второй лежал на животе у края площадки, проверяя расстояние до уцелевшего порога. Медик не убирал руки от повязки. Ксения смотрела прямо перед собой, и от этой неподвижности мне становилось хуже, чем от её прежней ругани.

– Сколько у нас? – я повернул голову к Рему, стараясь не задеть больным плечом край опоры. – Не до красивого предупреждения. До того, как твои начнут рубить.

– Меньше трёх минут, – кантор показал мне сужающуюся полоску на своей пластине. – Задержка продления не предусматривает. Результат отправлю, как только смогу его подтвердить. Раньше результата это останется просьбой.

Егоров убрал часы с края стола. Не спрятал от меня, переставил туда, где их видели остальные. Семён уже вытаскивал из ящика две узкие металлические балки с настилом. Раздвижной мостик для обслуживания рам. Вчера по нему собирались возить инструменты. Сегодня на него рассчитывали пять человеческих жизней. Очень быстро у нас росла ответственность обычного оборудования.

Я положил свободную ладонь над оправой. Вспомнил монетку, которую когда-то сделал Мангусту, и попробовал повторить не форму, а само движение металла. Под кожей потянуло, словно из меня медленно вытягивали тонкую занозу. Первый серебристый шарик лёг в гнездо. Он оказался меньше булавочной головки.

– Не увеличивай, – артефактор остановил мою руку над второй ячейкой и проверил стекло. – Каждую долю отделяем через гашение записи. На это уходит основной заряд. Если просто вытащишь кусок и передашь дальше, вместе с подарком отправишь адрес.

Вот почему мы не могли раздать богам весь мой запас. Маленькую долю рама успевала отделить, выжигая её прежние соединения за счёт остального металла. Для большого куска потребовался бы ещё больший. А от остатка, который запоминал саму операцию, всё равно следовало избавиться. Получался отвратительный обменный курс. Впрочем, торговаться с ним было уже некогда.

Я заполнил второе гнездо, потом третье. На четвёртом пальцы свело. Подорожников придержал предплечье, не позволяя мне случайно замкнуть оправу на себя. Пятая крупинка соскочила с ладони, но осталась внутри подготовленного углубления. Ахмад накрыл все пять стеклом, прежде чем я успел порадоваться.

– Мангусту, Орлану, Кошке, Матери лесов и на независимую защиту границ, – я проговорил назначения, разглядывая побелевшие костяшки. – По согласованному расчёту. Кречету ничего. Это условие не изменилось.

Сергеевич кивнул и передал последние слова в обычную связь. Ни просьб к императору, ни переговоров о справедливом распределении не последовало. Сейчас никто не имел права увеличить свою долю за хорошее поведение. Мангусту я уже однажды дал пятнадцать граммов. Эти крупинки не делали его богаче в сотню раз, но оставались тем, что можно было сохранить без старого адреса.

Мой тотем появился возле оправы. Металлическая шерсть встала на загривке, хвост лёг вдоль ножки стола. Он не пытался забрать своё раньше проверки. Посмотрел на мою кисть, затем на пятно синего света, уже добравшееся до плеча.

– Я удержу ближайший доступный исход, – Мангуст поднял морду, не пряча зубов. – Но не внутри её перестройки. И не вместо твоего решения. Откат после сворачивания я тебе не обещаю. Вернуть место, которого больше нет, может оказаться некуда.

Мне почему-то стало легче. Не безопаснее, именно легче. Наконец-то никто не пытался ободрить меня бессмертием, которое потом придётся искать среди обломков. Я кивнул, продолжая держать ладонь на контакте, и попросил проследить за наружной площадкой. Там тоже оставались мои люди.

Оправу сняли после проверки. Наталья приняла закрытую долю для Орлана, к ячейке Кошки подвели её существующую связь с Ксенией. Аива с Анжеликой держали свою часть возле камня. Никаких новых дверей ради доставки мы не открывали. Пятую крупинку Семён закрепил в отдельной наружной опоре, которую не собирались складывать вместе с ловушкой.

– Мой отделённый объём не участвует, – фон Трясина придержал край маленькой рамы и посмотрел на Лори. – В нём один Сергей, не тот, которого вы сейчас выносите. Его питание отдельно. Убирайте футляр за черту, прежде чем начнём расходовать основной проводник.

Лори сама подняла футляр. Оттуда донёсся негромкий голос, попросивший не выключать свет без предупреждения. Она подтвердила, что услышала, и передала ношу сопровождающему. На секунду мне захотелось посмотреть вслед. Не стал. Мы пообещали этому человеку изолированную жизнь, а не место среди расходных деталей, и теперь он уходил в безопасную часть двора.

Ахмад открыл нижнюю часть главной оправы. Внутри была широкая полоска с той самой крупицей, которая удерживала моё обращение. Я направил металл к ней. На этот раз на ладони ничего не появилось. Серебристая рябь прошла под кожей, стянулась к запястью и ушла в контакт. Под ногтями вдруг стало холодно.

Пластина набирала вес. Семён заранее подставил под неё отдельную стойку, но всё равно опора просела с коротким скрипом. Я вспомнил брусок из африканского сейфа. Тогда он показался мне разочарованием после долгого вскрытия. Сейчас его цена измерялась не миллионами и даже не властью над богами. Расстоянием, которое успеют пройти носилки.

– Достаточно для переноса нагрузки, – Ахмад закрыл боковую скобу и показал мне освободившийся край. – Ладонь убирай медленно. Остаток в теле пока связан с этой полосой. Последнее размыкание сделаешь сам, когда люди окажутся в тамбуре.

Я отнял руку. Ничего не рухнуло. Площадка на боковом изображении осталась на месте, а я вдруг почувствовал такую боль в пальцах, будто всё предыдущее время они принадлежали кому-то другому и только теперь вернулись ко мне. Подорожников накрыл кисть повязкой. Не вылечил полностью, просто сделал так, чтобы я мог ею пользоваться.

Мостик просунули через внутреннюю створку, закрыв наружную. Правнук принял его со своей стороны и закрепил на неподвижной стойке возле третьей метки. Ближний конец лёг на наш порог. Между настилом и прежними ступенями оставалась темнота. По ней иногда пробегало отражение чужой лампы, хотя самой лампы я не видел.

– Дальний захват держит, – Сергей потянул балку на себя, проверяя, не играет ли крепление. – Носилки пройдут боком. Но створка начала опускаться. Нужен человек на ручном колесе, иначе зажмёт заднюю пару.

Дмитрий встал с ящика раньше, чем я повернулся. Львович придержал его за плечо, выслушал и посмотрел на Егорова. Парень не просился к старому допуску, не собирался снова договариваться с наследством. Показывал обычное колесо на наружной схеме, в двух шагах от приёмного порога.

– Я его держал при осмотре, – Дмитрий вытер ладонь и взял предложенные перчатки. – Там только противовес. Если пойдёт назад, отпущу, не стану подставлять руку. Егоров, скажешь бросать, брошу.

– Входишь со мной, – я забрал меч с опоры и проверил хват забинтованными пальцами. – Не потому, что не доверяю. Я тоже оттуда выхожу, и очень желательно, чтобы ты не решил закрыть дверь за моей спиной ради красивой смерти.

Он криво усмехнулся, но спорить не стал. Мы не пожали руки и не объявили друг друга братьями. Егоров показал на полу место, куда предстояло вернуться, и потребовал запомнить расстояние до лекарских носилок. Обычная площадка, настоящее основание, свободный подход. Я посмотрел внимательно, прежде чем идти к тамбуру.

Наташа перехватила меня возле двери. Взяла за здоровую руку и прижала к щеке. Я почувствовал мокрую кожу, совсем немного, и неожиданно понял, что боюсь сейчас пообещать слишком много.

– Я вернусь сюда, – выговорил я, глядя на её ресницы. – Всё, что умею, сделаю для этого. Но если начну рассказывать, как всё предусмотрел, не верь. Я просто буду очень хотеть, чтобы ты не боялась.

– Я всё равно буду, – Наталья отпустила мою ладонь и поправила ремень, который перекрутился у плеча. – Только не выбирай за остальных, кто останется. Они тоже хотят вернуться. Все пятеро.

Наружная дверь закрылась за нами. Через несколько секунд открылась внутренняя, и я увидел мостик уже не на экране. Узкий, кривоватый, с царапиной на ближней перекладине. Слева за ним лежала площадка с носилками, справа двигалась стена. Не быстро, зато без малейшего уважения к нашим планам.

Дмитрий добрался до колеса и навалился на него всем телом. Створка приподнялась. Правнук передал ближний край носилок бойцу, медик встал со стороны раненой ноги. Я занял середину мостика, где на настил из стены выдвигался металлический выступ. Гномий меч легко снял его верхнюю часть. Нижнюю пришлось оставить, за ней проходило отмеченное соединение.

– Правее, два пальца от края, – я показал бойцу свободной рукой, не пытаясь увидеть весь их путь. – Следующий шаг не делай. Сначала пусть медик переставит ногу. Вот теперь.

Ближайшие секунды давались мне кусками. Я видел собственное положение, плечо бойца, край носилок. Не получал готового маршрута через всё помещение. На одном шаге успел отвести голову от медленно опускавшейся скобы, на другом чуть не подставил под неё чужую руку. Пришлось остановить перенос и самому придержать перекладину.

Из стены вышел человек с моим лицом. Без меча, с целой кистью, удивительно бодрый. Я едва не ударил на чистом рефлексе, но он остался за краем настила и протянул руку к носилкам. Очень удобно. Нам как раз не хватало ещё одного помощника, которого придётся проверять оставшиеся полторы минуты.

– Я могу дать вам целое тело, – голос Системы прозвучал из его рта, и знакомое лицо перестало быть хоть сколько-нибудь моим. – Память женщины сохранена. Ты только что признал право такого человека жить. Почему теперь выбираешь для неё боль?

– Я признал право жить тому, кто уже существует, – я не отвёл глаз от её руки, зависшей возле настила. – А она существует здесь. Убери пальцы от носилок, или я отрублю то, чем ты сейчас собираешься их остановить.

Пальцы сомкнулись на балке. Я ударил раньше, чем носилки дёрнуло. Клинок разорвал соединение у локтя, фигура сложилась набок, а от стены к ней потянулось новое крепление. Правнук уже шёл к нам последним, прикрывая спины. Он не стал добивать оболочку. Ударил по стойке своим щитом, сбил её с настила и шагнул на мостик.

В тамбуре стало тесно. Бойцы развернули носилки, медик опустился возле Ксении. Она открыла глаза и попыталась повернуть голову. Я коснулся её плеча, чтобы не приходилось искать меня взглядом. Лицо было серым, но губы всё-таки шевельнулись.

– Ногу не потеряйте, – Кошкина попыталась усмехнуться и тут же зажмурилась. – Саму меня тоже желательно. Остальные вошли?

– Все, кроме Сергея, – я убрал ладонь, освобождая место медику. – Он сейчас. Тебе вставать не понадобится, обещаю хотя бы это.

Правнук вдруг остановился за порогом. Я видел, как он собирается шагнуть, и одновременно увидел себя через две секунды с разбитой головой. Не от его удара. Сверху падал край перекрытия. Я рванул Сергея за разгрузку, сам присел и прижал меч к полу. Металл ударил в дверную коробку там, где только что было моё лицо.

Дмитрий вскрикнул. Колесо пошло назад, перчатку затянуло между ободом и стойкой. Парень отдёрнул руку, оставив ткань, и не попытался удержать железо пальцами. Створка пошла вниз. Сергей успел упасть в тамбур, я оттолкнул его сапогом от линии закрытия. Между нами хрустнула оставшаяся перекладина мостика.

Внутренняя дверь закрылась. Наружная оставалась заперта. Я пересчитал головы, не доверяя облегчению: двое бойцов, медик, Ксения, Сергей, Дмитрий. Со мной семеро. Правнук лежал у стены, тяжело дыша, но сам поднял ладонь, подтверждая, что слышит.

– Приёмная часть заполнена, – я прижал передатчик к уху и почувствовал, как холодная нить в запястье натянулась сильнее. – Внутренняя створка закрыта. Егоров, наружную не открывать. Начинаем последнее сворачивание.

Тамбур относился к конструкции. Если открыть сейчас внешний выход, узел получил бы ещё один удерживаемый переход. Мы заранее рассчитывали уйти иначе, но тогда слова «короткий перенос на проверенное место» звучали значительно приятнее. Сейчас у меня за спиной лежал человек с потерянной кровью, а резерва после работы оставалось очень немного.

Ахмад подтвердил подготовку. По полу под сапогами прошла серебристая рябь. Металл в главной оправе начал расходоваться, стирая записанное направление вместе с тем, что его держало. Не разрывалась случайная проволочка. Уходило всё основание, на котором Система сумела сохранить наш адрес.

– Семь секунд после твоего размыкания, – голос артефактора стал неожиданно близким, словно он стоял возле меня. – Дольше тамбур не удержим. Выходную площадку не меняли. Не пытайся сохранить остаток в теле, он восстановит ту же запись.

Граф возник у моей ноги. Небольшой, взъерошенный, со злой мордой. Посмотрел на дверь, на носилки и так врезал лапой по моему сапогу, что я едва не выругался вслух.

– Чо застыл, убогий? – кот прижал уши и оскалился. – Своих пересчитал, теперь работай. Я край придержу, не всю эту хрень. И не жди, что сдохнешь, а мы потом тебя отмотаем. Жрать будешь живым, понял?

Я провёл гномьим клинком между натянутой серебристой нитью и приёмным креплением. Рука дёрнулась, из запястья вышел последний холод. Нить вспыхнула и ушла под пол. Я не удерживал ни крупинки. Очень хотелось удержать, хотя бы немного про запас. Именно этого остатка здесь и ждали.

Первые секунды я слышал, как гнётся дверь. На третьей фонарь оторвался от стены, но Граф прижал лапу к полу, и падение странно замедлилось. Я обнял вниманием только наших. Не требовал, чтобы они стали здоровыми, спокойными или забыли случившееся. Представил тела, носилки, своё положение и ту настоящую площадку возле лекаря.

В животе возникла сосущая пустота. Не обещание гибели, предупреждение о цене. Я узнал его и продолжил. Наташа была там, снаружи. Я хотел добраться к ней, но переносил нас не к любимому лицу. К проверенному полу, на котором хватало места семерым.

На следующем вдохе под ногами оказался камень. Носилки ударились ножками о настил, боец упал на колено, а я попытался удержаться за что-нибудь и промахнулся. Подорожников подхватил меня под мышки. Его лицо вдруг стало очень далёким, хотя я почти уткнулся в него носом.

Позади раздался один короткий треск. Не взрыв, от которого следовало закрывать людей щитами. Главная рама сложилась внутрь, серебристая полоса исчезла, и на её месте остался полукруг пустого крепежа. Я хотел досмотреть, но глаза перестали слушаться.

Пришёл в себя от собственного неудачного вдоха. Лекарь придерживал мне подбородок, Наташа сидела рядом, не убирая ладони с груди. Я различил её раньше остальных и попытался поднять руку. Рука не поднялась. Зато пальцы шевельнулись, и жена сразу взяла их в свои.

Слева медик передавал Подорожникову время наложения жгута. Ксению не заставляли садиться ради доказательства успешного спасения. Её перенесли на подготовленное место, закрыли от чужих глаз и занялись раной. Все остальные отвечали Егорову по очереди. Семеро вернулись. Это число я запомнил лучше собственного имени.

– Узел не отвечает, – Ахмад опустился возле обломка оправы, проверил стекло и только потом повернул его к Рему. – Входной записи больше нет. Остаточного обращения через князя не вижу. Наружные опоры работают отдельно.

Аива подтвердила отсутствие нагрузки на разрешённом изгибе. Ковчег сообщил, что населённые секции остались закрыты. Лори держала связь с отдельным футляром, где второй Сергей ждал обещанного осмотра. Его голос был слышен, питание не пропало. Я лежал и слушал эти скучные доклады с таким удовольствием, какого давно не получал ни от каких наград.

Мы не уничтожили всю Систему. Где-то оставались её рынки, миры и та женщина, которая умела ждать. Здесь перестала существовать её самостоятельная часть. И дороги, по которой она могла уверенно вернуться через меня, больше не было. Я очень хотел поверить окончательно, но пока согласился на то, что подтверждали наши приборы.

Мангуст сидел возле пустой рамы, низко опустив голову. Граф лежал под моими носилками и грозился покусать любого, кто предложит ему встать. Никто не предлагал. Они помогли ровно настолько, насколько смогли. Остальное мы сделали сами и с первой попытки. Другой у нас не оказалось.

Рем передал результаты. Я видел, как он прижимает пальцы к пластине, оставляя на её краю кровь. Золотые фигуры за воротами сначала опустили оружие. Кантор выдохнул, и я уже начал думать, что сейчас наконец разрешат просто потерять сознание.

Потом его обод засветился снова. На пластине проступила строка, которую он долго разглядывал, прежде чем поднять глаза. Мечи за воротами повернулись к нашему двору.

– Устранение канала принято к сведению, – Рем с трудом разжал пальцы на передатчике. – Приказ об очистке не отменён. Срок проверки истёк.

Наташа крепче сжала мою ладонь. Я посмотрел на пустую раму, на носилки за ширмой и на двух золотых исполнителей. Системного пути больше не было. Теперь предстояло объяснить защитникам миров, что убивать нас всё равно необязательно.

Глава 18

Первый золотой меч опустился, когда я ещё пытался понять, хватит ли сил хотя бы сесть. До нашей площадки было далеко, а предвидение показало, как возле носилок вспыхивает край простыни. Не вся картина будущего, всего две секунды с весьма неприятным содержанием. Я дёрнул Наташу за пальцы и хрипло потребовал убрать ткань.

Она успела. По камню прошла тонкая светлая полоса и остановилась у наружной опоры. Простыня осталась целой, зато от ножки соседнего стула отделился аккуратный кружок дерева. Очень убедительный способ сообщить, что переговоры пока не закончены. Особенно человеку, которому уже нечем ответить.

– Медицинскую площадку за внутренний экран, – Егоров подхватил носилки со стороны головы и показал бойцам направление. – По исполнителям не стрелять. Сначала уберите людей с линии. Ахмад, мне нужен предел действия, а не название их оружия.

Меня повезли боком. Под колёсиком что-то хрустнуло, и на секунду я испугался за собственную руку, которую Наташа держала возле края. Рука была на месте. Хрустнул обыкновенный карандаш. После всего произошедшего я успел сильно привязаться к обыкновенным неприятностям.

Рем остался перед опорой. Повернул пластину золотой стороной к воротам и заговорил на языке, которого Либи не стала переводить сразу. Золотые фигуры замерли. Однако мечи держали по-прежнему, а светлая полоса медленно удлинялась по внешнему краю площадки.

– Он требует прекратить исполнение на время передачи результатов, – мангустиха сползла с моего плеча на одеяло и прижала хвост. – Ему подтверждают получение. Не прекращение. Андрей, не пытайся сейчас поднять общий щит, у тебя даже дыхание сбилось.

Я и сам это заметил. Представил защиту над нашими носилками и почувствовал такую боль под затылком, что сразу отказался от замечательной идеи. Вот и закончилась история про князя, который одним желанием подвешивал богов. Зато голова ещё работала. С перебоями, но для неприятного разговора должно было хватить.

Подорожников отогнул ширму возле Ксении и попросил не двигать больше её площадку без команды. Осколок пока оставался в бедре. Он не собирался извлекать его под падающей крышей и тоже нуждался в защите. Я посмотрел на Егорова, и тот уже передавал лекарю, какой участок останется неподвижным.

– Рем, сюда голосом, – я приподнял подбородок, когда кантор обернулся к нам. – Что именно они собираются уничтожить? Узла больше нет. Если у тебя в приказе указан прежний адрес, покажи его Ахмаду, не мне.

– Указан карантинный участок, – Рем подошёл только на несколько шагов, придерживая пластину обеими руками. – Исполнение начато после окончания срока. Отсутствие отклика не отменяет уже принятого решения. Они считают его возможным результатом маскировки.

Очень удобная схема. Враг отвечает, значит, существует. Враг не отвечает, значит, хорошо спрятался. Под такую проверку можно подвести любой склад, включая совершенно пустой, а потом ещё выставить владельцу счёт за вывоз пепла. Я почувствовал, как злость понемногу вытесняет слабость. Вытеснила плохо, руки всё равно не поднялись.

Кантор развернул пластину. Ахмад присел возле неё, не касаясь золота щупом. На обычном стекле рядом с оправой сохранялась отметка наружного соединения. Та самая, которую Ксения поставила ещё до входа в ловушку, когда мы дрались с Ремом. Я узнал положение по схеме, хотя самого соединения больше не видел.

– Вот почему линия осталась, – артефактор провёл пальцем над собственным стеклом и посмотрел на Егорова. – Она не от нашей рамы. Исполнительный узел снаружи. Через отмеченное место он удерживает направление на площадку и принимает подтверждение кантора.

– Не только моё, – Рем опустил голову, всматриваясь в строчки. – Хор подтвердил приказ до начала проверки. Я удерживал местное исполнение. Сейчас мой участок продолжает удостоверять, что наблюдатель находится здесь и граница не изменилась.

Я посмотрел на него внимательнее. Мужчина держался прямо, хотя после нашего поединка бок у него явно болел. На пальцах засыхала кровь, обод на шее оставлял красную полосу. Мне вдруг очень не захотелось услышать, что для мира во всём мире его теперь следует красиво принести в жертву.

– Тогда перестань удостоверять, – я заставил себя говорить без нажима и перевёл глаза с пластины на его лицо. – Не меняй показания. Отдели то, что видел сам, от того, что тебе приказали считать истиной. Ты можешь это сделать без разрушения собственной головы?

Рем не ответил сразу. За воротами одна из фигур приподняла меч, словно проверяя натяжение невидимой верёвки. Свет возле опоры стал ярче. Семён пригнулся над креплением и вытащил из-под него ящик с инструментами. Даже сейчас не захотел оставлять хороший инструмент на сожжение. Понимал его прекрасно.

– Могу разомкнуть свой участок, – кантор сдвинул нижнюю скобу на пластине, но до конца не повёл. – После этого больше не удержу их приказ от имени Хора. Вы потеряете последнюю отсрочку. И я не смогу подтвердить проверку прежним порядком.

Значит, перерезать провод было недостаточно. После этого два золотых болвана получили бы право действовать по последнему сообщению. Требовалось одновременно лишить их пути к нам. Не победить весь Орден, не уничтожить все его мечи во вселенной. Закрыть совершенно конкретное соединение с совершенно конкретным двором. Уже намного приятнее.

Сергеевич поднёс мне трубку. Михаил оставался на линии после прощания с предками. Я услышал его голос и на секунду замолчал. Человек только что отпустил двадцать пять родственников, а я снова собирался попросить его поработать. И всё равно попросил. Нам обоим были нужны живые.

– Северный край держим, – Комарин выслушал объяснение и заговорил медленнее обычного. – Райо может прекратить согласованный переход к командному участку. Только наш переход. Остальные границы должны закрыть те, кому они принадлежат. Не рассчитывайте, что мы накроем всё.

Аива стояла возле камня первого уровня. Анжелика придерживала её под локоть, пока дриада слушала. Я не слышал ответа мира. Видел, как по камню прошла короткая полоса и остановилась перед ладонью. Аива убрала руку и попросила повторить условия. Не решила за хозяина, что он обязан спасти нас ещё раз.

– Он закроет разрешённый изгиб для исполнения Ордена, – она повернулась ко мне, тщательно выговаривая слова. – Не для людей, которых уже вывели. И не откроет обратно только потому, что ты попросишь. Для нового прохода ему понадобится новая проверка.

Я согласился сразу. Захлопнуть дверь, а потом долго договариваться, как её снова открыть, было значительно лучше, чем дать сжечь дом из уважения к прежней договорённости. Лори передала Ковчегу ту же просьбу по отдельной связи. Ответ ИИ прозвучал из лежавшего на столе передатчика: населённые секции остаются закрытыми, технический доступ Ордена прекращается после подтверждения размыкания.

У Ахмада было своё неприятное условие. Отмеченное Ксенией место находилось с наружной стороны опоры, куда уже дотянулась светлая полоса. По одному мы не успевали. Если сначала отключить Рема, исполнители ударят; если сначала убрать наружный отвод, команда попробует закрепиться на ближайшем оставшемся соединении. Требовалось попасть в один короткий промежуток.

Я попробовал приподняться. Подорожников даже не посмотрел в мою сторону, просто положил ладонь на плечо и вернул обратно. Получилось обидно легко. Я собрался возмутиться, потом увидел, что он делает это одной рукой, а второй продолжает держать лекарское плетение за ширмой. Решил не мешать человеку спасать моих людей.

– Метку можно снять с ближней стороны, – донёсся голос Ксении из-за ширмы, глуховатый от боли. – Егоров, на схеме двойной зажим. Не сам золотой вывод. Сначала придержи нижнюю пластину, она уйдёт вбок. Я там оставила доступ для щупа.

Она не вышла руководить лично. Не стала требовать нож и ползти на четвереньках к очередному подвигу. Егоров повторил указание своими словами, дождался подтверждения и пошёл к опоре вместе с Ахмадом. Мне оставалось смотреть на них из-за поднятого борта носилок. Прекрасная должность для руководителя. Мешать почти невозможно.

Пятую безопасную крупинку адамантия Семён оставил в независимом креплении. Теперь это крепление удерживало только наружную границу, не старый адрес Системы. Строитель показал Рему, какой край нельзя задевать при размыкании. Кантор внимательно выслушал обычного человека с грязными ладонями. Впервые за этот день его торжественный обод выглядел совершенно неуместно.

– Назовёшь действие сам, – я дождался, пока Рем снова посмотрит на меня. – Не по моей команде, если считаешь её ошибочной. Но молча не начинай. Остальные должны понимать, на какой секунде останутся без твоей задержки.

– Размыкаю подтверждение местного наблюдения, – он провёл большим пальцем по краю пластины и поднял её к ободу. – Результаты сохраняю. Право исполнять очистку от моего имени не передаю. Если вам этого недостаточно, останавливайте подготовку сейчас.

Егоров ответил, что готов. Аива держала связь с камнем, Сергеевич слушал север, Лори прижала к уху передатчик Ковчега. Мне показалось, что сейчас все смотрят на Рема. Даже золотые фигуры за воротами повернули к нему головы. Только из-за ширмы продолжал доноситься спокойный голос лекаря.

Кантор отвёл скобу. Обод на его шее блеснул, и мужчина согнулся так резко, что я едва не крикнул остановиться. Он сам поднял ладонь, запрещая прикасаться. На пластине погасла узкая строка. Почти одновременно Ахмад повернул щуп, Егоров удержал нижний край, а Семён оттянул освобождённую оправу на приготовленную подставку.

Мечи ударили оба. Не в людей, в место, где секунду назад оставалось подтверждённое направление. Свет взметнулся над опорой и загнулся к воротам. Меня тряхнуло вместе с носилками, но пол остался под нами. По камню прошла последняя искра. Деревянная ножка стула больше не дымилась.

Я выдохнул и понял, что всё это время задерживал дыхание. Наталья сидела возле моего плеча, сжимая край одеяла. Я нашёл её пальцы. Сил хватило только слегка коснуться, однако она сразу разжала кулак и взяла мою руку. Ни обещаний, ни слов про победу пока не понадобилось.

Рем опустился на колено возле своей пластины. Обод не исчез, сам он тоже никуда не испарился. Просто перестал передавать распоряжение через собственное присутствие. За воротами золотые исполнители поворачивались на месте, не опуская оружия. Дорогу к нам они потеряли. Желание закончить работу, судя по всему, осталось.

– Системный отклик отсутствует, – Ахмад подвинул к кантору обычное стекло, оставляя между ним и золотом свободное место. – Исполнительное соединение тоже разомкнуто. Это разные результаты. Не записывайте второй вместо первого.

– Не запишу, – Рем вытер пальцы о край плаща и придвинулся к прибору. – Теперь мне нужна независимая проверка. Не ваши выводы под моей подписью. Покажите порядок, которым вы получили каждое подтверждение, и дайте повторить безопасную часть.

Вот теперь разговор мне понравился. Не особенно приятный человек требовал проверить нашу хорошую работу. В прежней жизни за такое платили отдельным людям и ругались, когда те находили лишние расходы. Сейчас от придирчивости кантора зависело, сможет ли следующий отряд снова объявить этот двор опасной ошибкой.

Проверяли долго. Я успел провалиться в сон и проснуться от жажды. Наташа давала воду по глотку, пока Рем сравнивал показания разомкнутых оправ. Никаких пробных вызовов Системы для уверенности. Отсутствие опасной двери не требовалось доказывать её повторным открытием.

Ковчег передал отдельный журнал прекращения нагрузки. Первый уровень подтвердил через Аиву, что удерживаемого чужого обращения нет. С севера пришли обычные записи последнего замыкания и сообщение о пустых статуэтках. Михаил не пытался вызвать хоть одного предка ради особенно недоверчивого проверяющего. Этой возможности больше не существовало.

Отдельно проверили футляр второго Сергея. Не открыли наружу, не предложили Рему сунуть руку внутрь. Лори показала питание, отключённые внешние разъёмы и услышала из объёма сердитый вопрос, надолго ли опять убирают свет. Кантор потребовал сохранить изоляцию до осмотра. Я согласился, но условие не передавать его Системе осталось на бумаге.

– Происхождение не даёт ему прохода, – Рем положил рядом свой лист и прочёл записанное Лори. – И ваше обещание не даёт прохода тоже. Я приму отдельное наблюдение за объёмом, если оно не потребует подключать его к прежнему источнику.

– Вот об этом и договаривайтесь со специалистами, – я повернул голову на подушке, стараясь не задеть больную кисть. – Но питание ему не отключают ради удобства проверки. Сначала выясните, что именно собираетесь проверять, потом делайте.