Текст книги "Эра Мангуста. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Я увидел боковую линию раньше, чем понял, откуда она взялась. На бетоне в пяти шагах от меня вспыхнул знак. Следующий шаг по кратчайшему пути заканчивался падением, а потом мечом у горла. Я не сделал этого шага.

Вместо него бросил в сторону пустой металлический ящик. Обычной магией воздуха, без попытки приказать всей вселенной немедленно стать удобнее. Ящик пересёк знак и разлетелся на куски. Зато на миг стало видно, как свет тянется от земли к доспеху Рема.

Не ко мне. К нему.

Я запомнил направление, не стал смотреть глубже и сразу получил удар краем волны по щиту. Вот тебе цена наблюдательности. Пока изучал интересную ниточку, чуть не превратился в наглядное пособие по разборке универсала.

В наушнике Ксения негромко сообщила, что добралась до верхней галереи. Камера видит подход. Проход перекрыт. Она не просила меня немедленно победить всех, просто передавала факт.

Я отступил к старому навесу и поднял перед собой воздушную стенку. Не защиту от кантора, на это она не годилась. Подхватил пыль и мелкий щебень с разбитого двора, отправив их поперёк линии обзора камеры.

Рем увидел движение и ударил туда. Пришлось закрывать направление собственным радужным щитом. Я успел, но правую руку дёрнуло так, что пальцы едва не разжались. Несколько обломков застучали по крыше галереи.

– Не веди удар на мой участок, – голос Ксении оставался ровным, только дыхание стало чаще. – Я прошла камеру. Убирай завесу, дальше она мешает мне видеть.

Я убрал. Вот и вся благодарность за прекрасный тактический манёвр. Впрочем, по делу. Раздувать ещё больше дыма исключительно ради ощущения собственной полезности я не стал.

У Рема нашлась привычка. Перед широким ударом он чуть опускал левое плечо и ставил ногу на световую полосу. После этого меч становился тяжелее по движению, а защита на груди плотнее. Не каждый раз. Только когда требовалось усилие больше обычного.

Я проверил это на собственных ближайших секундах. Дважды ушёл слишком рано, и он успел поменять направление. На третьей попытке задержался. Меч прошёл рядом с щитом, по поверхности защиты проскользнула золотая рябь.

Дальше вероятности начинали расходиться слишком густо. Мне очень захотелось раскрыть знакомую глубину и получить сразу всё. Где он оступится. Когда закончится приказ. Что делает Ксения за стеной.

Под воротником стало горячее.

– Только здесь, – Либи впилась коготками в моё плечо и почти прошипела мне в ухо. – Смотри на него. Не на то, что обещает показать его следующий шаг.

Я моргнул и увидел настоящего Рема. В четырёх шагах, с мечом, который уже шёл мне под рёбра. Успел повернуться и принять удар по касательной. Радужная защита треснула краем, рукав разошёлся, кожу обожгло.

Не смертельно. Даже не страшно на фоне всего остального. Очень неприятно именно потому, что это был мой промах, а не новое неизвестное правило мира.

Я отступил, сжимая макр. Камень потускнел. Второй лежал в кармане, достать его на ходу оказалось сложнее, чем красиво рассказывать об управлении ресурсами. Пришлось сунуть первый за пояс и несколько секунд двигаться вообще без возможности подзарядиться.

Кантор ускорился. Я больше не пытался его перебить силой. Смотрел на стопы, плечи, край клинка. Два шага назад, один в сторону. Низкий ограничитель теперь находился слева от нас обоих.

Когда левое плечо Рема снова пошло вниз, я не побежал от удара. Сделал короткий шаг навстречу и ударил гномьим мечом туда, где световая полоса поднималась от бетона к его голени.

Клинок встретил сопротивление, похожее на туго натянутый трос. Рука заболела до локтя. Затем соединение разошлось, и кантор неожиданно потерял половину шага.

Я не успел воспользоваться преимуществом. Он ударил навершием, попал мне в край защиты и заставил отшатнуться. Но широкая волна не пришла. Золотая полоса возле его ноги погасла.

– Метка стоит, – Ксения выдохнула в наушник, и на заднем плане хлопнула дверь. – Командный отклик отделён от исполнительного. Егоров, ухожу к нижнему выходу. За мной один.

Один доспех всё-таки заметил её. Не божественным поиском, обычным зрением в конце галереи. Я не бросился через двор. Егоров уже отправил сменную пару, и в ближайших секундах мне требовалось не дать Рему разрубить себя раньше их встречи.

Кантор отступил к следующему знаку. Я понял это по направлению, а не по великому знанию всей схемы. Перерезанная связь была не единственной. Ему хватило бы добраться до другой, чтобы снова получить широкий удар.

Я поднял из земли короткий выступ перед его ногой. Не стену, не ловушку с иглами. На мгновение испортил ровную поверхность. Рем переступил, потерял нужный ритм, и я оказался рядом раньше, чем он вернул клинок в удобное положение.

Гномий меч прошёл по внешнему ободу нагрудника. Не в грудь, по месту, где золотое свечение соединялось с боковой пластиной. Металл треснул, свет выплеснулся наружу и погас на бетоне.

Рем ударил меня плечом. Без магической волны, самым обычным тяжёлым плечом. Мы оба врезались в ограничитель. Я услышал его короткий выдох и понял, что воздух он тоже набирает не для красоты.

Самбо не обещало победы над любым неизвестным существом. Зато против человека, который перенёс вес на одну ногу и продолжал держать меч обеими руками, у меня наконец появилась знакомая задача. Подбил опору, повернул корпус и направил падение в сторону от собственной шеи.

Мы рухнули вместе. Больно, некрасиво и совершенно без торжественной музыки.

Я прижал его вооружённую кисть коленом и поставил клинок у разошедшегося нагрудника. В ближайших секундах он пытался дотянуться до обода на горле. Я перехватил свободную руку раньше, чем движение началось.

Из-под сломанной пластины текла кровь.

Настоящая. Тёплая, попавшая мне на пальцы, с совершенно обычным пульсом под кожей. Я смотрел на неё и очень старался не превратить неожиданность в очередную самоуверенную теорию.

– Наташа, только после проверки места, – я прижал руку Рема к бетону и повернул голову к проходной. – Здесь живой. Не отпечаток в пустой броне. Мне нужна помощь, а не удар по площади.

Рем дёрнулся, и золотой обод вспыхнул у него на горле. Несколько голосов снова сложились в одну ноту. Он попытался подняться навстречу моему мечу.

Я успел убрать острие. Не далеко, достаточно, чтобы он не распорол себе грудь собственным рывком. Потом прижал его плечом и выругался уже совершенно без красивой мысли.

– Не помогай им делать из себя расходник, – я наклонился к нему, чувствуя, как дрожит правая рука. – Я тебя не отпускаю. Но и убивать по чужой команде сейчас не собираюсь. Лежи, пока не разберёмся.

– Это не просьба умереть, – кантор с трудом повернул голову, и по подбородку у него потекла кровь. – Приказ продолжать исполнение. Разницы для тела иногда нет.

Егоров сообщил, что Ксения у выхода. Раненых в её группе нет, преследователя задержали закрытой створкой и обрушенным креплением. Не уничтожили весь Орден. Выиграли время, чтобы выйти из галереи.

Наташа подошла с лекарем. Остановилась там, где я попросил, и дождалась, пока Ахмад разомкнёт доступный отклик от повреждённого нагрудника. Только после этого протянула руки к Рему.

Вторая золотая фигура возле ворот замерла. Первая всё ещё пыталась пройти к галерее. Ксения ничего не выключала одной удачной меткой. Зато теперь мы хотя бы знали, к какому участку приказа следовало обращаться, а не рубили каждый светящийся предмет подряд.

– Душа есть, – Наталья опустилась сбоку, не приближая лицо к ободу. – Живая. Но приказ держится не вместо неё. Он проходит через принятую связь. Я не стану разрывать её вслепую.

Рем посмотрел на неё с таким выражением, будто она только что произнесла что-то неправильное для его картины мира. Не красивое. Практически проверяемое и очень неудобное.

Лекарь остановил кровь у края нагрудника. Я убрал колено с кисти только после того, как оружие отодвинули. На ладони кантора остались следы моего захвата. Он увидел их, затем посмотрел на живого человека, который перевязывал ему бок.

– Ты оставил передатчик живым, – Рем перевёл взгляд на меня и сглотнул. – При сохранённом внешнем риске. Даже когда мог пресечь его движение.

– Передо мной лежит человек, – я сел на пятки и наконец позволил себе выдохнуть. – Если у тебя нет другого способа решать задачу, это не значит, что я обязан повторять. Но давай без благодарностей. У меня к тебе очень неприятный разговор.

Над двором протянулась новая нота. На ободе проступили знаки. Рем закрыл глаза, затем коротко потребовал принести свой передатчик. Егоров посмотрел на меня. Я кивнул только на передачу проверенного прибора, не на возвращение меча и свободную прогулку.

Кантор положил ладонь на металлическую пластину. Свет пробежал по краю, остановился возле повреждения на его доспехе. Рем несколько секунд смотрел на результат, затем произнёс условное обозначение проверки.

– Наблюдается управляемое разделение, – он говорил в пластину, не пытаясь встать. – Исполнительный участок потерял внешнюю подпитку, носитель сохранил самостоятельную душу и способность действовать. Основание для местной проверки до окончательного отсечения.

Я не понял половины слов. Зато прекрасно понял, когда золотая черта возле ворот остановилась. Не исчезла, не признала меня хорошим человеком. Просто перестала продвигаться.

– Ты отменил приказ? – я поднялся с помощью подошедшего бойца и посмотрел на обод. – Или нам только показалось, что можно перестать умирать прямо сейчас?

– Не отменил, – Рем упёрся ладонью в бетон, но лекарь удержал его на месте. – У меня есть право установить короткую проверку при факте, которого нет в первоначальной оценке. Дальше потребуется результат. Не рассказ о намерениях.

Ксения вернулась к нам, когда её перстень ещё оставался тусклым. Села на край низкой стены, передала Егорову записи и только потом посмотрела на пленного. До конца её семнадцати минут оставалось меньше минуты.

Она не потребовала немедленно использовать добытую метку. Показала Ахмаду, где отделён командный отклик, и предупредила о камере, которая продолжала работать даже после остановки доспехов. Профессионализм, оказывается, иногда выглядит как человек, который вовремя сел.

Мангуст сообщил, что на доступных ему рубежах продвижение задержалось. Не везде, не навсегда. Михаил держал север. Правнук закончил вывод людей из ближайших технических помещений. Никто не отменил свою работу из-за того, что я наконец уложил на бетон одного неприятного мужчину.

Граф появился возле моего локтя и понюхал кровь на рукаве.

– Ну чо, убогий, живой? – он недовольно прищурился и ткнул носом в мой бок. – Не разваливайся. Победил одного, а жрать всё ещё некогда. Потрясающая организация, бле… блестящая.

Я хотел ответить, но понял, что смеюсь от усталости. Коротко, почти беззвучно. Наташа придержала меня за здоровую руку и не стала спрашивать, больно ли. По моему лицу всё и так было видно.

Рем попросил показать место проверки. Не ключ предков, не полный адрес конструкции. То, что уже можно было предъявить без передачи настоящих миров в его распоряжение.

Я посмотрел на потемневшую стену первого уровня. Мир всё ещё не пускал меня. И не собирался открываться потому, что я выиграл драку. Уважать это решение теперь предстояло не в спокойной комнате, а под чужим обратным отсчётом.

– Покажем подготовленную часть, – я повернулся к Ахмаду, стараясь говорить без одышки. – Только ту, на которую есть разрешение. Если участок не подтверждён, не подключайте ради красивой картинки.

Кантор выслушал перевод наших обозначений и кивнул. Дружбы между нами не появилось. Он всё ещё считал меня опасным передатчиком. Я всё ещё видел перед собой человека, который собирался выжечь дорогу вместе с теми, кто оказался рядом.

Рем назвал срок проверки: тридцать две минуты, пока исполнительный участок не восстановит внешнюю подпитку.

Не на новую драку. Не на обещание когда-нибудь разобраться с подарком Системы. На доказательство, что путь можно закрыть, не уничтожая людей и миры.

Я убрал меч в ножны и посмотрел на остановившуюся золотую черту.

Победить Рема оказалось только способом добиться, чтобы нас выслушали.

Теперь требовалось предъявить то, чего у нас ещё не было: работающий способ победить сам канал.

Глава 12

Рема попытались посадить на складной стул, но стул прошёл сквозь пол одной ножкой. Кантор успел ухватиться за бойца, боец выругался, а Семён подскочил к ним с таким лицом, словно это я только что лично испортил ему фундамент. Впрочем, заказчик здесь действительно был я. Край разметки под стулом тихо светился, показывая, где заканчивалась обычная площадка и начиналась подготовленная складка пространства.

– За белую черту мебель не ставить, – Бобров оттащил стул за спинку и проверил ножку ладонью. – Там пока нет нашего пола. Ахмад, убери свечение до подтверждения. Люди видят разметку и думают, что это дорожка.

Я придержал Рема за здоровый бок, пока ему не подали другой стул. Лекарь велел посадить пленного возле стены, а не изображать из него прибор на подвижной опоре. Очень своевременное распоряжение. Мы собирались доказывать человеку, что умеем безопасно отделять опасную магию от живых существ, и чуть не начали с перелома его шеи.

На часах Егорова оставалась тридцать одна минута с небольшим. Технический двор находился за проходной, до него мы добрались пешком. Меня подлатали на ходу: кровь остановили, порванную кожу закрыли, плечо стянули повязкой. От усталости эта процедура почему-то не помогла. Видимо, соответствующая услуга в тариф не входила.

Ксения сидела на низком ящике, вытянув ноги. Тотемная связь уже вернулась, и женщина держала руки на коленях, не прикасаясь к приборам. Подорожников осматривал её предплечье. Егоров забрал планшет с записями, самый обычный, с бумажными листами под зажимом, и поставил возле нижней двери сменную пару.

– Повторного выхода сейчас не будет, – лекарь прижал край повязки и поднял глаза на меня. – Ни по вашей просьбе, ни по её собственной. Сначала я закончу осмотр. И вам бы сесть, князь, пока есть куда.

– С удовольствием, – я опустился на край соседнего ящика и тут же пожалел о выборе высоты. – Только если начну храпеть, будите без церемоний. У нас назначена встреча с очень дорогим подрядчиком.

Рем не улыбнулся. Он разглядывал две рамы, между которыми лежал пустой участок двора. На дальней виднелся знакомый мне скол кирпича. Точно такой же находился на ближней, хотя рамы стояли под разными углами. Я моргнул, заставляя себя смотреть обычным зрением. Скол никуда не делся. Хорошо, хоть на этот раз проблема была не в моей голове.

Жаболорд провёл ладонью с присосками по креплению, повернул узкую пластину и подставил под неё коробку. Из отверстия выпала гиря. Та самая, которую вчера едва не разорвало между двумя объёмами. Сейчас она просто стукнула по доскам, и Семён показал на две совершенно отдельные опоры.

– Общей балки больше нет, – строитель выпрямился, держась за поясницу. – Если согласованный участок исчезнет, рамы останутся здесь. Люди выйдут через эту дверь. Ничего вытаскивать из чужого пространства силой не придётся.

– Пока это подтверждено для пустого объёма, – фон Трясина прикрыл коробку, не дав мне порадоваться раньше времени. – Внутрь ещё не вошло существо, способное перестраивать проходы. Не путайте проверку креплений с победой над вашим противником.

Я не путал. Точнее, очень старался. Со стороны всё выглядело жалко: доски, две рамы, несколько ящиков и довольная гиря, которой наконец разрешили лежать в одном месте. На фоне золотых рыцарей и всемогущей барышни в пеньюаре наша подготовка напоминала ремонт дачного туалета. Однако ремонт хотя бы можно было проверить.

Рем попросил повторить опыт. Ахмад положил между рамами обычную медную шайбу, закрепил на ней карантинную отметку, которую кантор создал собственной пластиной, и дождался, пока отметка отзовётся. Затем Жаболорд разомкнул внутренний участок. Свечение на шайбе погасло. На передатчике Рема осталось только обозначение внешнего контакта, без продолжения.

Я следил за его лицом, не заглядывая вперёд дальше трёх секунд. Кантор проверил пластину второй раз, потом повернул её ребром. Ахмад не тянулся посмотреть на результат через его плечо. Хорошая привычка. Нам сейчас меньше всего требовалось обменяться полноценными картами во имя взаимного доверия.

– Отделённая метка не отвечает через прежнее соединение, – Рем опустил прибор на колено и посмотрел на рамы. – Это факт. Но внутри не было самостоятельного носителя. Он может сохранить обращение или создать другое.

– Поэтому ты получил проверку, а не приглашение домой, – я кивнул на шайбу, которую Ахмад уже убирал щипцами. – Теперь нужно провести то же самое с настоящим участком канала. Не со всеми мирами разом. С тем, который держится на мне.

За спиной глухо стукнула портальная стена. Я невольно обернулся. На камне не было ни щели, ни зеркала. Аива стояла рядом с Анжеликой и держала ладонь возле поверхности, не касаясь её. Лори читала короткий лист, затем перечёркивала что-то карандашом.

Первый уровень не открылся. После сегодняшней попытки пройти с обеих сторон это было вполне понятно, хотя я всё равно поймал себя на раздражении. Мы тут людей спасаем, между прочим. Потом посмотрел на серый след за воротами и раздражение придержал. Мир тоже мог считать, что спасает себя от очень деятельных посетителей.

– Прохода не будет, – Аива отступила от стены и встретилась со мной взглядом. – Он разрешает использовать только прежний пустой изгиб. Без выхода на поверхность и без веса на его стороне. Если появится попытка пройти дальше, он отзовёт участок.

– Записывай именно это, – я повернулся к Лори, не приближаясь к камню. – Никакого «потом объясним, почему пришлось». Если отзовёт до входа, прекращаем вход. Если после, пользуемся своим выходом.

Анжелика уточнила, что согласие касается подготовленной геометрии, не пребывания Системы в мире. Между этими вещами оказалась разница, которую я раньше счёл бы удобной юридической уловкой. Сейчас она была видна прямо на стене: ни двери, ни направления к населённой стороне. Разрешили использовать форму старого шрама, не залезать в живую ткань.

Аива устало прислонилась плечом к жене. Я поднялся, подвинул им свободную скамью и только потом вернулся к столу. Спасение грозди прекрасно обходилось без того, чтобы две беременные женщины всё время стояли. Удивительное открытие для человека, который считал себя неплохим организатором.

Сергеевич держал связь с севером. Михаил подтвердил, что все двадцать пять остаются на местах, защитник Тэймэй сохраняет свою привязку. Предки согласились сравнивать доступные следы во время подготовки. Последнего замыкания никто пока не разрешал. Попросили отдельно сообщить, когда чужое присутствие действительно окажется внутри.

Из Ковчега пришёл доклад Правнука. Пустые технические помещения проверены ногами, двери обозначены, люди выведены. Воздух в жильё шёл другим путём. ИИ могла изолировать свои участки по местному сигналу, но не получала ни адреса первого уровня, ни общего рисунка будущей конструкции. Сергей отдельно попросил не обещать за неё управление тем, чего она не видит.

– Не обещаю, – я забрал у Сергеевича трубку и придержал её здоровой рукой. – Тебе нужны свои двери, своё питание и подтверждение, что за ними никого не забыли. Всё остальное проверяют здесь. Если местный осмотр не совпадёт с бумагой, верь осмотру.

На заднем плане Арида сердито рыкнула. Правнук передал чьё-то требование убрать тележку из прохода и подтвердил готовность. Я отдал мобилет обратно. Очень хотелось иметь всю картину в одном устройстве, с удобными зелёными галочками. Особенно хотелось потому, что именно это устройство могло стать подарком нашему противнику.

На столе Ахмада лежала маленькая пластина с крупицей адамантия. Вчера она держала след моего прикосновения. Сегодня её заключили между двумя разъёмами, каждый с отдельной механической ручкой. Я узнал собственную насечку на краю и неожиданно почувствовал себя человеком, которому показывают отпечаток его ключа возле чужой замочной скважины.

– Основной металл не трогаем, – Ахмад прикрыл образец стеклом и убрал пальцы. – Здесь достаточно сохранённого обращения, чтобы подготовленный вход узнал проводника. На уничтожение всей записи этого не хватит. Не требуйте от образца того, для чего он не рассчитан.

Наталья подошла ближе, посмотрела на стекло и попросила всех, кому не требовалось быть возле стола, отойти. Не грозно, деловито. Я отступил вместе с остальными, затем понял, что её следующая просьба касается меня, и остался.

– Во время входа я различаю тебя и отца, – она положила рядом с образцом свой блокнот, не открывая его Рему. – Пока не отделяю. Если он начнёт тянуть живую душу вместе с записью, я остановлю работу. Даже если из-за этого вход не замкнётся.

– Тогда вход не замкнётся, – я посмотрел на неё, стараясь не перевести разговор на приборы. – Егоров выводит людей. Ахмад размыкает нашу сторону. Продолжать вместо тебя я не стану.

Она не кивнула сразу. Я видел, как жена собирается с неприятным вопросом, и очень хотел, чтобы кто-нибудь отвлёк нас срочным докладом. Никто не отвлёк. Пришлось наконец перестать изображать опытного руководителя и просто выслушать человека, которому предстояло работать рядом со мной.

– А если Орден после этого возобновит очистку? – Наташа подняла глаза и сжала край блокнота. – Ты не сможешь назвать это безопасным отходом. И не обещай, что всё исправишь сам, если я отступлю.

– Не смогу, – я выговорил это без удовольствия и коснулся её свободной руки. – Это будет сорванная попытка с очень плохими последствиями. Но мы не получим хорошую, если заставим тебя держать то, чего ты больше не различаешь.

Наталья выдохнула и убрала блокнот в сумку. Надя, стоявшая возле нас, не стала проверять, достаточно ли искренне я согласился. Просто передала жене воду. Я дождался, пока Наташа отпила, и только тогда повернулся к остальным. Не хотелось оставлять этот разговор чем-то, что мы пообещали друг другу шёпотом, а при неприятностях забудем.

Егоров повторил порядок прекращения вслух. Для людей оставался обычный выход из нашей приёмной части. Ни на одну чужую дверь спасение не завязывали. Лори отвечала за вывод сопровождающих, Надя за тех, кто при контакте перестанет узнавать собственные воспоминания. Ксения передавала схемы подхода сменной группе, но сама пока оставалась с лекарем.

Я посмотрел на часы и почувствовал злость. Не на кого-то определённого, на саму необходимость сейчас выбирать. Можно было попросить ещё время, пригрозить, поторговаться. Только золотая черта за воротами уже показала, сколько стоят наши желания без работающего решения.

– Зови её через существующее обращение, – Рем поднял свою пластину, придерживая больной бок. – Я разрешаю контакт в пределах проверки. Но если ты передашь населённое направление, мой приказ начнёт исполняться раньше срока. Я не смогу назвать это опытом.

– Населённого направления ты от меня тоже не получишь, – я отодвинул от стола листы с местными обозначениями. – Оставь нам только ответную поверхность. И своих наблюдателей к рамам не веди.

Он вынул из повреждённой пластины небольшой металлический вкладыш. Ахмад проверил, к чему тот подключён, затем поставил его под непрозрачный колпак с одной открытой стороной. Я видел обычное тусклое отражение. Рядом Либи перебралась на ящик, чтобы не сидеть у моей шеи во время контакта.

Мне не пришлось искать Систему по мирам. Она уже нашла меня и оставила дорогу, которой успел воспользоваться Виктор. Я просто перестал гасить обращение на знакомой поверхности. Не стал раскрывать дерево вероятностей, не начал разглядывать, куда уходит глубина. Смотрел на собственное отражение, пока оно не улыбнулось раньше меня.

– Андрей, у тебя ужасный вид, – девушка появилась в металле по пояс и поморщилась, разглядывая мою повязку. – Я предлагала куда более приятное знакомство с возможностями нового уровня. А ты опять выбрал побои.

– Мне тоже не нравится местный сервис, – я придвинул стул и сел, не делая вид, что могу простоять ещё час. – Ты хотела координаты миров с макрами. Предложение всё ещё действует?

Она улыбнулась шире. Вокруг отражения появился свет, хотя колпак оставался на месте. Ахмад проверил ближний разъём и показал Егорову, что пока не требуется вмешиваться. Рем смотрел не на девушку, на собственный прибор. На его горле медленно проступали золотые знаки.

Система предложила защиту. Не обещание прислать охрану после оплаты, немедленное прекращение угрозы. Она могла закрыть нас от Пепельной Розы, удержать связанные участки и дать людям время лечить пострадавших. Для этого требовался устойчивый доступ к направлениям, через которые приходил карантин. Очень разумная формулировка. Почти как управляющая компания, которой ради замены одной трубы нужны ключи от всех квартир навсегда.

– Не навсегда, – девушка укоризненно качнула головой, и я вспомнил, что мысли здесь не личная собственность. – Пока существует необходимость. Ты сам видишь, как часто местные защитники создают её заново.

За спиной Рема что-то звякнуло. Его передатчик показал тонкую золотую черту, тянувшуюся к ближней раме. Кантор потребовал не двигаться. Я не успел решить, чей это запуск, когда отражение подняло руку. Черта свернулась возле основания и перестала расти.

Победы над Орденом не случилось. Золотой след остался на бетоне, прибор Рема продолжал работать. Но именно это движение остановилось без нашего меча и без моего щита. Система опустила ладонь так небрежно, будто отогнала мошку. Я ей поверил. Она действительно могла защитить нас сейчас, и от этого предложение стало намного страшнее.

– Один существующий маршрут, – я положил здоровую руку на стол, подальше от стекла. – В подготовленное пространство. Я буду проводником для входа твоего местного представительства. Только для этой операции. Не отдаю тебе людей, миры, их память и право открывать следующие двери.

– В изоляцию, которую вы собрали вокруг моего подарка? – Система прищурилась, рассматривая меня с заметным интересом. – Ты ведь не собираешься притворяться, что я не понимаю твоего намерения. Даже внутренний монолог у тебя слишком подробный.

Вот и прекрасно. Последняя надежда обхитрить её выражением лица умерла, не потребовав затрат на похороны. Я не знал общей адресной схемы по одной простой причине: никто из нас не хранил её целиком. Но намерение было моим. Она его читала. И всё равно не уходила.

Я посмотрел на маленький образец под стеклом, затем на выключенные рамы. Вдруг очень отчётливо вспомнилась стройка из прошлой жизни. Там тоже бывали люди, которым можно было показать проект ловушки, и они всё равно входили. Не потому, что глупые. Потому, что привыкли покупать стены вместе с теми, кто их возводит.

– Мне нужен доступный здесь узел, а не обещание подчиниться тебе когда-нибудь, – я поднял глаза к отражению. – Ты получишь настоящий вход и возможность действовать внутри. Мы сохраним внешние отключения. Если тебя это не устраивает, разговаривать дальше не о чем.

Она несколько секунд молчала. Во дворе слышно было, как боец переставляет ящик с инструментами. Наташа стояла справа от меня, Надя возле двери. Никто не подталкивал мою руку к разъёму. Я вдруг понял, что боюсь не отказа. Боюсь того, как легко сейчас почувствую облегчение, если эта женщина согласится решить всё за нас.

– Местный узел должен быть самостоятельным, – Система опёрлась подбородком на ладонь, словно устраивалась за настоящим столом. – Иначе любое ваше размыкание снова потребует моего присутствия. Я не войду туда целиком, Андрей. Ты недостаточно велик, чтобы это вообще вместить.

– Самостоятельным внутри согласованного объёма, – я поправил стул, который неприятно давил на больной бок. – Не самостоятельным в выборе соседних миров. Разворачивай свои средства там. За внешнюю границу не выходи без нового разрешения.

Её улыбка стала почти ласковой. Условия не делали нас сильнее Системы. Они определяли, что именно получит право прийти по существующему пути. Справляться с тем, что придёт, всё равно предстояло нам. Я очень хорошо понимал разницу, пока она не предложила сохранить людей внутри даже в случае разрушения их собственных тел.

Наталья положила ладонь мне на плечо. Не удерживала, напоминала о своём присутствии. Я посмотрел на жену и отказался от дополнительной услуги. Бессмертие с чужим правом определять, кто именно вернулся, мы сегодня уже обсуждали. Её отец предлагал почти то же самое, только оборудование у него было дешевле.

Согласование заняло меньше времени, чем я боялся. Лори прочла границы разрешённого участка через местные обозначения, не называя настоящих направлений. Каждый держатель подтвердил только свой стык. Жаболорд развернул входную складку, ИИ сообщила о готовности пустой приёмной секции, первый уровень ответил одним глухим толчком через стену. Последнего ключа предков мы не касались.

Ахмад убрал стекло с образца и повернул первую ручку. Между рамами появился короткий проход. В конце горела обычная лампа Ковчега, а под ней лежала оставленная Правнуком пустая тележка. Никаких созвездий, лесов и новых миров. Настоящий маршрут, собранный из того, что уже существовало и на что мы получили разрешение.

Я коснулся подготовленного контакта. Под воротником стало горячо, но Либи не дёрнула меня. Я оставался здесь, смотрел на лампу и держал только обращение входа. Передавал не воспоминания обо всех своих путешествиях, а этот единственный собранный путь.

– Принимаю маршрут, – девушка поднялась в отражении, и свет возле её плеч стал плотнее. – Посмотрим, что вы сумели подготовить. Постарайся не погибнуть раньше, чем я закончу разбираться.

Рем резко выпрямился. На его пластине одновременно засветились несколько строк, а из-за ворот донеслась знакомая нота. Кантор прижал ладонь к ободу и потребовал от своего исполнительного участка сохранять остановку. Два золотых доспеха повернулись к нашему двору. Мечи они пока не подняли.

Егоров отправил последних наблюдателей за внутреннюю дверь. Наталья проверила моё дыхание, Ахмад взялся за вторую ручку. У нас больше не было удобного выбора между разговором и действием. Система приняла вход, а Орден начал готовить его уничтожение.

Я капитулировал. Просто пока никто не понял, перед кем именно.