Текст книги "Санитар (СИ)"

Автор книги: Андрей Никонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

В столовой Нарпита на Новослободской за шестьдесят пять копеек подавали обед из трёх блюд со сладким десертом и чаем, порции были небольшие, но с добавкой выходило в самый раз. Рядом, в Народном доме имени эсэра-террориста Каляева, днём за двадцать копеек устраивали киносеансы, вечерняя афиша обещала спектакль «Царица Софья» с артисткой Мраморной. Через Лесную улицу высились стены Бутырской пересылки, конвой только что вывел заключённых на осмотр в туберкулёзный институт, они шагали парами, чинно держась за руки, словно дети на прогулке. Тут же, на улице, стояли шахматные столы, частью занесённые снегом, на очищенных играли местные жители. Несмотря на близость тюрьмы, этот район считался относительно благополучным, а вот рядом, если перебраться через Сущёвский вал в районе Лазаревского клабища, начиналась и шла до Бутырского хутора Марьина Роща, заселённая в основном нетрудовым элементом. Элемент этот не трудился официально, а так даже очень работал – шарил по карманам, варил самогон, перепродавал краденные вещи, содержал притоны и устраивал налёты на сберегательные и профсоюзные кассы, грабил магазины и щипал нэпманов. Малолетние хулиганы собирались в шайки и нападали на прохожих и жителей окрестностей, не давали житья работницам парфюмерной фабрики «Свобода», да так, что те боялись в одиночку до трамвая добираться. Именно в этом районе, по словам Маши, жили новые знакомые Бориса.

На углу Травин купил пирожков с мясом и яйцом, полфунта сыра и бутылку молока, заглянул к себе домой, подогрел молоко на примусе, бросил туда кусок сахара, взял старый тулуп, книжку Джека Лондона, поднялся на второй этаж дома семь, а с дальней площадки по винтовой лестнице – на чердак. Послышался шорох, и тут же всё стихло.

– Я разговаривал с адвокатом, – негромко сказал Сергей, – хороший человек, надёжный, так он сказал, что наказанию ты не подлежишь по возрасту, даже если пырнул этого старика. Но у милиции есть предположение, что это сделал кто-то другой, так что ты тут пока посиди, подумай, что и как, а завтра я утром со смены вернусь, и мы с тобой можем вместе к товарищу Панову сходить. Или продолжай бегать, они, кстати, твоё имя в цирке узнали, скоро заявятся. В следующий раз там, где работаешь, не воруй.

Нравоучения у Травина получались кое-как. Пустота молчала.

– Пожрать тебе принёс, – добавил Сергей, – и согреться. Смотри, околеешь тут.

Он оставил тулуп и еду, и ушёл. Молодой человек, как он сам считал, сделал всё, что мог, если у пацана есть голова на плечах, одумается и поговорит с адвокатом, а после со следователем, если нет, так милиция его рано или поздно отыщет.

На обратном пути он подсунул записку Маше под дверь, раз уж у них теперь такой вид общения наладился, выспался хорошенько перед ночной сменой, и в семь вечера отправился на работу. Ему показалось, что на улице почему-то стало темнее, чем вчера в то же время, Травин посмотрел на запястье, его часы в последнее время барахлили, иногда останавливались и начинали идти только после энергичной встряски. Часовщик в каретном сарае, которому Сергей относил хронометр, сказал, что механизм чистить бесполезно, и лучше заменить, пока не поздно, но, как это обычно бывает, пока вещь окончательно не сломалась, ей пользовались, и с неудобствами мирились. Так и в этот раз, часы стояли, он сверился с циферблатом на остановке трамвая, оказалось, что до начала рабочей смены остаётся на сорок минут меньше. И всё равно, он с запасом поспевал и поужинать, и с собой еды купить, и за жизнь поговорить с другими работягами, потому что здесь, в гараже Автопромторга, шоферов к предрейсовому обслуживанию автомашин не допускали, этим занимались ремонтники, так что можно было прямо к восьми тридцати заявиться, и сесть в помытый и заправленный автомобиль. Другое дело, если что ночью случится, тут приходилось рассчитывать на себя.

Начальник смены Фёдоров, настоящий инвалид Гражданской, ловко орудовал оставшейся левой рукой, записывая время и фамилию работника.

– Серёга, – сказал он, – ты сегодня второй. Ложечкин тебя опередил, вот ведь дома не сидится, вон сидит, чаи дует и газеты читает, словно в клуб пришёл.

– Трое детей, – Травин отряхнул с полушубка снег, повесил на вешалку, – от такого сбежишь.

– Это ты по молодости рассуждаешь, да по незнанию, – Фёдоров всё той же левой рукой налил себе кипятка, добавил сахар и щепотку соли, одновременно затягиваясь папиросой и стряхивая пепел в жестянку из-под масла, – приходишь небось домой, как сыч, один сидишь, а тут одному подзатыльник, другому ремнём за поведение, опять же в старости будет кому подмочь, стакан воды подать.

– Может и так, – улыбнулся молодой человек, – ты говорил, из слесарей кто-то увольняется?

– Матвеев хотел, но передумал. Зачем мне, говорит, со старьём возиться, если тут такие прекрасные аппараты, что только пыль сдувать. Может, заболеет кто, тогда часы отдам, хотя какой резон, раз ты и так забесплатно возишься. Вот скажи, зачем тебе столько денег? Оклад ты получаешь почти сто рублей, да за ночные доплачивают, одёжа казённая, краги вон, куртка меховая, мотоцикл твой в тепле стоит задарма.

– Ем много, – не обиделся Травин, – в столовой двойную порцию беру, и не наедаюсь.

Про то, что избыток свободного времени его угнетает, он говорить не стал.

– Вот то-то и оно, – Фёдоров вздохнул, – считай, на дерьмо работаешь. Ладно, как появится работа, скажу. Вам чего, товарищ?

Мужчина, заглянувший в гараж, был одет в теплое пальто с меховым воротником и цивильный костюм, однако выглядел он совсем не по-граждански – уверенно, с острым взглядом и жёстким выражением лица, которое не сглаживали нацепленные на нос очки в тонкой оправе. Незнакомец поглядел на Травина, словно тот был помехой, помедлил.

– Ну я пойду, – Сергей махнул рукой, и отправился сперва переодеться, а потом в ремонтную зону, где стоял новый санитарный автомобиль АМО-15 завода 1ГАЗ, на днях поступивший для испытаний.

Тем временем мужчина отогнул лацкан пиджака, демонстрируя Фёдорову значок.

– Агент Клепач, уголовный розыск. Скажите, гражданин, отсюда экипажи подают на скорую помощь?

– Как есть, да, – начсмены подобрался, – вон немецкие стоят, сейчас три штуки, остальные два на вызове, ещё не вернулись, есть и итальянские, эти для неотложных нужд, а вчера вон с Первого ГАЗа машинку пригнали.

– Меня именно скорая помощь интересует, вот наряд, – мужчина в очках протянул бумажку с печатью и резолюцией директора Шульца, – кого из водителей назовёте, чтобы побойчее и не болтал?

– Так вон, Травина возьмите, который тут стоял.

– Здоровяка этого? Не подведёт? Надёжный?

– Как есть скажу, – Фёдоров разгладил пустой правый рукав, – парень он неплохой, честный, слышал, что воевал где-то в гражданскую. Раньше у нас в мастерских работал завскладом, потом в таксопарк на Домниковке перешёл, потому как одного растратчика на чистую воду вывел, а ему не верил никто, теперь вот сюда на скорую вернулся, справный, машины как книги читает, наравне со слесарями копается, а кое-где даже получше. Только больно своенравный, чуть что, кулаком в рыло, и весь разговор.

– Что, прям сразу и в рыло?

– Ну не сразу, образумить пытается, а потом может и в рыло, кулачище у него, сами видели, – поправился инвалид.

– Буйный? Пьёт?

– Ни капли в рот, даже после смены наши вон пиво дуют, а он нос воротит.

– Странно, – Клепач усмехнулся, – чтобы русский человек, да и не пил. Подозрительный субчик. Хотя товарищ Щульц мне именно его рекомендовал. Вот что, товарищ Фёдоров, у вас ведь вызовы идут не сразу на пять машин, так вы этого Травина до десяти попридержите, а потом пусть едет в Шереметьевскую больницу, и сразу в кабинет к товарищу Пучкову, там его будут ожидать. Смену в девять заканчиваете? Передайте всё сменщику своему в точности, да здесь на наряде написано, не ошибётся.

[1] Лучше поздно, чем никогда.

Глава 4

Глава 04.

– Что скажешь, Серёга? – старший слесарь Крамник пнул колесо санитарного автомобиля, только что сделавшего круг по улицам, – как тебе эта штучка?

Травин спрыгнул с водительского сиденья, подлез под переднее колесо, подёргал, вытер руки ветошью. Автомобиль шёл по снегу неуверенно, на поворотах заносило, а на неровностях сильно трясло.

– Двадцать минут поездил, поясница затекла. И холодно очень, особенно ногам, надо бы туда провести трубу с тёплым воздухом. Рессоры надо менять, помягче ставить. Пашка, ты как там?

Паша Савельев, самый молодой из рембригады, вылез из санитарного отсека, потирая шишку на лбу.

– Если труп везти, сойдёт, – сказал он, – а по-хорошему, тем, кто это чудо собирал, надо руки поотрывать, а потом на этой же колымаге в больничку отвезти, чтобы прочувствовали на себе. Меня, ребята, так швыряло, думал, всё, кончился Пашка Савельев.

Раздался дружный смех, рабочие, окружившие первый советский автомобиль скорой помощи, с ним были согласны, они сами успели и в кабине посидеть, и по гаражу прокатиться. Жесткие сиденья, неудобная кабина, сдвоенные задние колёса, которые тёрлись друг об друга, чугунные тормозные колодки и жёсткие рессоры, от которых кабина на кочках подпрыгивала – и это только то, что выявили за первый же день. Конструкторы 1-го Госавтозавода особо не мудрствовали, поставили санитарную кабину на грузовое шасси, а подходят они друг другу или нет, видимо, проверить не успели.

– Да, – Крамник постучал ладонью по капоту, – инженерам бы самим в кабину влезть да попробовать, а они всё карандашами нарисуют, и потом удивляются, почему такое страшилище получилось. Ну ничего, мы список замечаний подготовим, доктора тоже отметятся, предложения внесут, и получится в конце концов замечательный, и главное – наш, советский, современный самоходный экипаж. С поршнями они ведь проблему решили, вот и другое доделают, первый блин, как говорится, комом. Так, товарищи? Если мы обособимся, только критиковать будем, а не делать ничего, какой же это социализм получится? Сразу скажу, плохой, общее дело и делать надо вместе. Решили? Савельев, ты теперь ответственный, как первый потерпевший испытатель, ну и ты, Сергей, тоже не отлынивай, проводку надо переложить.

– Смена, – Травин постучал по часам, на которых маленькая стрелка стояла между восьмёркой и девяткой. – Хватит лясы точить, нам выезжать скоро.

К девяти, четыре автомашины скорой помощи стояли в гараже, дневная смена, по уговору, уже с восьми начинала отдавать автомобили ночной на новые вызовы, последний, пятый, приехал только в десятом часу. Без четверти девять сдёрнули Ложечкина, Филимонов умчался в половине десятого, а ближе к десяти начальник ночной смены Бурлак сунул бумажку Травину.

– Для тебя особый наряд, – сказал он, – Фёдоров говорит, кто-то из милиции распорядился. Опять стрелять будут, смотри, под пули не лезь, не твоя это работа.

Кареты скорой помощи часто привлекали для дежурства на разных мероприятиях, но практически всегда они проводились днём. Ночью, да ещё и милиция, иногда обращалась к врачам, если считали, что при арестах или налётах на бандитский притон будут серьёзные ранения. Мотя Погребняк, который работал здесь почти год, рассказывал, что ему довелось подежурить на каком-то задержании, и они везли в одной машине двоих раненых – милиционера и бандита. Что с ними дальше случилось, Мотя не знал, и как их подстрелили, тоже не видел, зато слышал выстрелы. Сергей догадывался, что и на этот раз предстоит что-то подобное.

Кабинет начальника станции Пучкова находился в хирургическом корпусе, когда Травин вошёл в крохотную приёмную, где обычно дежурила медсестра, там кое-как разместились трое – фельдшер Люда Нежданова, доктор Агамалов, который сегодня дежурил вместо Раппопорта, и ещё один человек в распахнутой кожанке, лет тридцати с небольшим, с уродливым шрамом на левой щеке, идущим от уха через уголок рта к подбородку. Сергей занял почти весь свободный объём комнаты, где сразу стало очень тесно.

– Все в сборе? – человек в кожанке достал блокнот, нечаянно ударив локтем Люду, – простите великодушно, не ушиб?

– Совсем нет, – Людочка смотрела на него сияющими глазами, что-то такое, видимо, меж ними произошло до прихода Травина.

– Я уже представился всем, кроме вас, – продолжал мужчина, – вы, видимо, Травин Сергей Олегович? А я Свистунов Григорий Михайлович, агент первого разряда из уголовного розыска. Мы тут с товарищами почти все вопросы обсудили, вкратце если, сегодня ночью наша группа будет задерживать опасных преступников, и вы, товарищи, как что с кем-то случится, подсобите, будьте добреньки. В перестрелку вам лезть не нужно, наоборот, стоять вы будете поодаль, и сопровождающего вам предоставили в моём лице, но только выстрелы прозвучат, сразу будьте готовы. Выезжаем через десять минут, куда именно ехать, я покажу. Карапет Иванович, какая-то ещё помощь нужна будет?

– Справимся, – уверенно сказал Агамалов, ревниво поглядывая на Нежданову, – будьте уверены. Через десять минут подойдём. Людочка, за мной.

Нежданова ушла, оглядываясь на нового знакомого, тот усмехнулся.

– Хорошие у вас тут девушки. Ну что, Сергей Олегович, идёмте к машине.

– Сергей, – сказал Травин, – можно без отчества и на «ты». Так проще.

– Согласен, – кивнул Свистунов, он был на голову ниже молодого человека, шагал широко, попадая в ногу, – тогда и я просто Гриша. В гражданскую служил?

– На Карельском.

– А я на Туркестанском аж до 24-го, меньше двух лет здесь. Басмачи, брат, это такие язвы, что до сих пор их не повывели окончательно. Раз служил, значит, выстрелов не боишься. Слышал, вам всем на Карельском значки выдавали?

– Есть такой, – Травин улыбнулся, – я когда по бюрократам хожу, надеваю, помогает. Что именно за значок, они всё равно не понимают, но уважения прибавляется.

Свистунов рассмеялся.

– Сработаемся, – сказал он, и полез в машину.

На переднем диване с трудом умещались три человека, а если рядом с Травиным, то полтора. Одно место занял Свистунов, Люда колебалась, сесть ли ей, как обычно, посерёдке, или вспомнить про девичью гордость и поехать в санитарном отсеке. У Агамалова такого выбора не было, спереди он не помещался, так что доктор скрылся за задней дверью, Людочка, вздохнув, полезла вслед за ним. Она надеялась, что ночь впереди длинная, и Свистунов от неё никуда не денется. Однако вышло по-другому, стоило Травину пристроить автомобиль неподалёку от Белорусского вокзала, как агент выпрыгнул из машины, приказал ждать, и растворился в сгустившихся сумерках. Сергей не стал глушить двигатель, устроился поудобнее на диване и прикрыл глаза.

Люда оставила доктора Агамалова одного в санитарном отсеке, выбралась наружу, несколько минут высматривала сбежавшего сотрудника уголовного розыска, сбивая снег с коротких валенок, потом перебралась в водительскую кабину, пихнула Травина в бок.

– Ты чего, а если стрелять начнут?

– Проснусь, – сквозь дрёму ответил молодой человек.

– А если не проснёшься?

– Значит, высплюсь. Отстань.

Нежданова помолчала с минуту, потом громко вздохнула. Видимо, Сергей должен был поинтересоваться, с чего бы это девушка так вздыхает, но Травин сидел неподвижно, и даже посапывал. Люда вздохнула ещё громче, шумно выдохнула.

– А знаешь, откуда у него шрам? – спросила она, глядя в окно в сторону, куда ушёл Свистунов, – это его басмач рубанул саблей, а Гриша его потом раз, и из маузера бабахнул наповал. Представляешь, какой герой? Я вот, если бы мне такой басмач встретился, тоже не растерялась бы. Только я стрелять не умею, но Гриша обещал научить.

– Когда он успел? – Травин понял, что заснуть ему не дадут.

– Так я его первая встретила, пока Карапета ждали, он мне и рассказал. А ещё он не женат. Представляешь, как здорово, что мы встретились.

– Старый он для тебя, – Сергей поворочался на диване, позволяя телу растечься на кожаных подушках, – а ты пигалица ещё.

– Да что ты понимаешь, – Незванова взвилась в гневе, щёки её раскраснелись, глаза метали молнии, – да он ещё молодой, а ты… ты…

Она выскочила из кабины, хлопнув дверью изо всех сил, Травин зевнул, и снова закрыл глаза. Через некоторое время к нему залез Агамалов. Доктор, в отличие от фельдшерицы, с разговорами приставать не стал, сидел себе тихонечко и вроде тоже уснул, это Сергея вполне устраивало. Подрёмывая, он тем не менее заметил, как к машине вернулся Свистунов, оглядел спящих медиков, тихо засмеялся и снова исчез. Из санитарной кабины несколько раз вылезала Люда Незванова, вглядывалась в темноту, и забиралась обратно. С Гришей они разминулись, Травин лениво подумал, что и к лучшему.

Из дремоты его вырвал негромкий звук выстрела. Молодой человек моментально открыл глаза, рядом храпел Карапет, наручные часы показывали без четверти двенадцать. Травин толкнул дверь, выпрыгнул из машины, и тут раздались ещё два выстрела. Приглушённые, или стреляли далеко, или городская застройка скрывала источник от наблюдателя. Скорее всего, второе – Свистунов, выйдя из машины и дойдя до перекрёстка, свернул налево, к ипподрому. Сергей побежал туда же, стоило ему оказаться на Скаковой, ещё два раза громыхнули совсем рядом, что-то блеснуло возле сквера. Травин хотел было бежать обратно, к машине, чтобы подогнать её поближе, но тут увидел, как что что-то белое и очень высокое несётся прямо на него. Существо высотой под три метра, в белой развевающейся накидке, с длиннющими, словно у журавля, ногами, и жуткой белой физиономией, светящейся в темноте, выскочило из-за деревьев и припустило в сторону центра, высоко взлетая над землёй. С молодым человеком их разделяло метров тридцать, существо преодолело их за считанные секунды, размахивая верхними конечностями.

Травин никогда не видел привидений, но был уверен, что призраки, если они и существуют, не станут размахивать пистолетом. Когда расстояние между ним и беглецом сократилось до двух метров, Сергей отскочил в сторону, резко выставил правую руку. Раздался треск, нога у чудовища подломилась, и оно, громко вопя, полетело вниз. Сергей рванул за белую ткань, не давая призраку упасть далеко, наступил на копошащееся тело, ударил каблуком по кисти, отнял револьвер и ударил рукояткой по светящейся голове. Привидение затихло, но следом за ним на улицу выскочило второе. Это оказалось посмышлёнее, увидев, что товарищ лежит на земле, призрак затормозил, пытаясь удержать равновесие, прицелился в Сергея. Раздались три выстрела один за другим.

Травин особо не целился. Он не стал вымерять, где у нападавшего находятся ноги, просто прикинул среднего человека, расстояние от головы до бедра, и всадил пулю в белый балахон. Второе привидение полетело вниз и распласталось на снегу. На белом балахоне чуть ниже головы расплывалось кровавое пятно.

Со стороны ипподрома неслась стрельба, на улице появились трое новых действующих лиц, в отличие от двух призраков, эти были одеты в нормальную одежду – шапки, кожанки и галифе. В руках они тоже держали оружие, у двоих были пистолеты, а третьего винтовка, стволы тут же нацелились на Травина.

– Бросай оружие.

Сергей упал на одно колено, прицелился.

– Кто такие?

– Уголовный розыск, – незнакомцы рассредоточились, окружая молодого человека, – а ну брось пукалку, говорят.

– Сначала на вопрос ответь, – Травин чуть опустил ствол, – как зовут вашего агента, который с докторами приехал и убежал?

Назвавшие себя сотрудниками угро переглянулись.

– Свистунов, – поколебавшись, сказал один из них, с круглым, изрытым оспой лицом, – постой, ты что ли здоровяк, который на скорой шофёром?

– Я.

– Фамилия как?

– Травин.

– Вроде он, Гриша называл. Фима, посмотри, чего там с прыгунцами. А ты, товарищ Травин, пистолет опусти, а то мало ли пальнёт. Где взял?

– Вон у него, – Сергей кивнул на первого «прыгунца». – Что за чудо такое?

По переулку бежала Незванова, за ней еле поспевал Агамалов с докторским саквояжем.

– Преступники, – Фима, молодой парень с винтовкой, низенький, коренастый, с широкими плечами, ощупал одного беглеца и принялся за второго, – вроде мёртв.

Он откинул длинную белую ткань, к ногам беглеца были приделаны ходули с пружинами на опорах.

– Так это ты в него попал? – поинтересовался Травин.

– Ага, – Фима гордо подбоченился, – снял со второго выстрела. Здорово, да?

– Молодец, – рябой ногой перевернул тело, – а в бок тоже ты стрельнул?

– Это я, – сказал Травин, – подумал, может, вы его допросить захотите. А товарищ ваш по-другому рассудил.

– Много ты понимаешь, – низенький крепче сжал винтовку, – шляпа гражданская, будем мы ещё перед всякой сволочью расшаркиваться.

– А товарищ водитель прав, – Егор усмехнулся, – порасспросить иногда не мешает, ты, Фимка, торопишься, подумать иногда следует, прежде чем палить. Я же сказал, снять осторожно.

– Да вы что! – Фима в сердцах плюнул, – этот гад гад Гришу подстрелил.

– Какого Гришу, Григория Михайловича? – Люда, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, только что добежала и услышала последние слова, – что с ним, он жив?

– Его самого, вижу, уже успели познакомиться. Мы тут посторожим, а вы погодите чуток, и как только команда будет, нужно раненых доставить.

– Удостоверение покажи сперва, – Травин пистолет так и не бросил.

Рябой вытащил из внутреннего кармана книжечку, протянул Сергею так, чтобы тот смог разглядеть.

– Убедился?

Прибежавшие вполне могли быть сообщниками привидений, однако сразу стрелять не стали, и вели себя уверенно, поэтому Травин кивнул.

– Сейчас машину сюда пригоню. Карапет Иванович, этого я по голове треснул.

Но Агамалов и без подсказки уже опустился возле второго бандита, пощупал пульс, покачал головой, переместился к первому, поднял веко, посветил фонарём в глаз.

– Жить будет.

В санитарный автомобиль загрузили бессознательное тело преступника, на пассажирское кресло уселся Фима в обнимку с винтовкой, и уверенно показывал дорогу. Обогнули сквер с северной стороны, и оказались на главной аллее, ведущей к трибунам. Здесь стоял милицейский грузовик, люди в форме грузили в него задержанных, поодаль валялись два трупа, накрытых простынями, один человек в меховой шубе сидел на подстеленной шинели, зажимая бок, Агамалов занялся сперва им, второй раненый держал тряпку у головы, пуля прошла вскользь, содрав кожу возле уха. Свистунов стоял, опираясь на капот открытого автомобиля, у него было прострелено плечо. Фельдшерица Люда, увидев, что её новое увлечение ранили, тут же заставила Гришу залезть в санитарный фургон, и там обрабатывала рану, Травин достал папиросы, закурил.

– На ходулях бегали? – спросил он у Фимы.

– Ага, сволочи, приделывают к ним пружины, и рожи фосфором мажут, чтобы напугать, – охотно ответил тот. – У нас такое недавно, а в Ленинграде ихнюю банду разогнали ещё в 20-м, и там бандиты посмекалистее были, зря людей не убивали, раздевали только, а эти словно звери, мало того, что обкрадут, так ещё и жизни лишат. С осени за ними гоняемся. Ну что, всех погрузили? Смотри, довези в целости и сохранности, а то…

– Что то? – Травин усмехнулся.

Фима, видимо, хотел добавить что-нибудь для солидности, но только глазами сверкнул и нахмурился грозно.

– Побережнее, пожалуйста, – поправил его подошедший мужчина в очках, – у нас кадры наперечёт, не хотелось бы ребят потерять. Сейчас ещё двоих принесут, со стороны кладбища, разместимся, товарищ доктор?

– Троих возьмём, – отозвался Агамалов, – я с ними поеду, а фельдшера нашего к водителю посадим. Носилки в два яруса, и одного на диван.

Со стороны Ваганькова бежали люди, они несли на растянутой одежде двух раненых, одного – с физиономией, перепачканной светящейся краской. Судя по всему, ранения были серьёзные, потому что Карапет Иванович скомандовал побыстрее их грузить. Оперативник с царапиной на голове ехать в больницу категорически отказался, в санитарный отсек загрузили двух новоприбывших, и агента в меховой шубе, рядом с Травиным уселся Гриша, а у двери кое-как пристроилась Людочка, млея от счастья и в то же время очень волнуясь. Сергей развернулся, и погнал в Шереметьевскую больницу, распугивая запоздалых прохожих и извозчиков резкими гудками и разгоняя светом фар начавшуюся метель. Свистунов держался молодцом, хотя глаза сами закрывались, а голова то и дело норовила упасть на бок, он, чтобы не провалиться в забытье, пытался говорить, травил байки из солдатской жизни, и ненавязчиво задавал вопросы водителю. Молодой человек и сам умел допрашивать, поэтому на уловку не поддался. Если говорить правду, но не всю, на лжи поймать человека почти невозможно. Между тем Гриша сильно побледнел, речь стала несвязной, Травин подумал, что для лёгкого ранения в плечо состояние слишком серьёзное. Незванова тоже это заметила.

– Серёжа, что с ним, – она осторожно потрясла Свистунова за плечо, – Георгий Михайлович, ответьте.

Гриша не отвечал, голова его свесилась на грудь и болталась вместе с кабиной. Люда побледнела, хотела было заорать, чтобы Сергей прибавил ходу, но тот и так ускорился, как только мог, к входу в приёмный покой он подлетел, затормозив юзом, но аккуратно, машину развернуло задней дверью к лестнице.

Их уже ждали, старший дежурный врач Сергей Моисеевич Кабачник стоял, готовясь распределить раненых по палатам и операционным. Сергей выволок Свистунова из машины, подтащил к доктору, галифе у агента набухло от крови, от сапога тянулся кровавый след.

– Ранение в плечо, но вроде и ноге досталось.

Кабачник прощупал пульс, оттянул веко, кивнул медсестре

– В третью операционную, как можно быстрее, и кровь туда. Сообщите Юдину, что нужно срочное переливание. Люда, ты чего?

Незванова вцепилась в каталку, заявила, что сама отвезёт Свистунова на операцию, а когда её попытались оттащить, закатила истерику.

– Что это с ней? – поинтересовался доктор, переходя к другим пациентам, которых вытаскивали санитары.

– Любовь, – вздохнул Сергей, заглушил двигатель, и отправился перекусить.