Текст книги "Холодный рай (СИ)"

Автор книги: Андрей Стригин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

деньги за какой либо свой труд, эти деньги отдают под проценты и можно уже ничего не

производить и жить на то, то «капает» с процентов. Вот так рушатся экономики,

обесценивается труд. Жить на халяву иногда можно, но не долго. Медведи, которых

подкармливает лесник, сами уже не охотятся и бывало, дохли с голода, когда им

переставали давать кормёжку, это в полной мере может отнестись и людям. Привыкание

жить за чужой счёт ведёт к деградации и вседозволенности, святыми становятся не

святые, а те, кто больше хапнул и может в любой момент откупиться у таких же

халявщиков, но при власти. Отсюда беспредел и вседозволенность. Нельзя наступать на

одни и те же грабли, мы это уже проходили. Где все? Перегрызлись друг с другом и, всех

смыл океан.

– Этот пункт будет сложно протащить, во всех нас сидят «медведи, которых

подкармливает лесник»,– Викентий Петрович несколько по-иному смотрит на Виктора.-

Но он будет принят,– уверенно говорит он.

Луна сползла за скалы, и подсвечивает их контуры призрачным светом, костры

прогорели и мерцают тусклыми углями, почти все жители новой земли разбрелись по

палаткам. Нина, прислонившись к гладкому валуну, слушает Виктора и Викентия

Петровича. Её удивляют их разговоры, вроде рано ещё углубляться в такие дебри, жильё

бы построить, поле засеять. Пять картошек запутались в корнях, проклюнулись яблоневые

косточки – пора высаживать. А ещё, очень хочется собственный дом. Нина как

представила, что полезет в душную палатку, едва не расплакалась. Она сейчас в полной

мере оценила брошенный дом, который они построили, такой грубый снаружи и уютный

внутри. Неужели Анька права, они вновь в равном положении? Нет, тому не быть, Нина

глубоко вздыхает, смотрит на своего мужчину.

Наконец они заканчивают разговор, Викентий Петрович неспешно поднимается,

прощается, но спать не идёт, перекинув автомат через плечо, уходит проверять посты.

Виктор подкидывает дров в костёр, обнимает Нину:– Что-то не хочется идти в

палатку,– произносит он, словно подслушав её мысли.

– И я не хочу,– жмётся к нему женщина.– Давай здесь посидим?

– Давай,– он ещё подкидывает дров, затем снимает с шампура кусочек мяса, передаёт

Нине, она отрицательно машет головой и зарывается ему в грудь:– Как ты думаешь, мы

настоящие муж и жена?– неожиданно спрашивает она.

– Ты что, сомневаешься?– удивляется Виктор.

– Викентий Петрович может нас обвенчать?

– Думаю да,– задумался Виктор.

– А ты хочешь этого?

Он целует он её в губы, улыбается:– Мечтаю об этом.

– Правда?– Нина крепко прижимается к нему, затем берёт его ладонь и прижимает её к

своему животу:– Ещё не заметно,– шепчет она,– но я определённо знаю, у нас будет

ребёнок.

– Как … ребёнок?– шалеет Виктор, и лицо озаряется радостью.

– Больше месяца уже,– многозначительно заявляет Нина.

– И ты молчала?

– Боялась говорить, а сейчас мне так радостно.

– Жена ты моя любимая, я такой дом отстрою!

– И чтоб детская была,– настойчиво говорит Нина.

– И детская будет, и ванночку сделаю, воду проведу!– восклицает Виктор, в душе

поднимается волна нежности и счастья, но и возникает тревога, граничащая с болью. Мир

кругом дикий и страшный, как в нём сможет выжить ребёнок, если даже взрослые с

усилием цепляются за жизнь.

– А когда ты дом начнёшь строить?– Нина едва не мурлычет на его груди, её ногти

покалывают кожу, словно коготки котёнка и вызывают блаженство в душе Виктора.

– Прямо сейчас,– вполне серьёзно заявляет он.

– Обманщик,– ласково урчит Нина.

– Что ты, я вполне серьёзно, я уже выстраиваю в своей голове схемы комнат и знаешь, сделаю для тебя роскошную ванную комнату и даже зеркало повешу.

– А вот это ты врёшь,– грустно говорит Нина.– Откуда … зеркало?

Виктор, загадочно улыбаясь, извлекает из кармана круглое зеркальце, которое

поспешно мигнуло в отблесках Луны и едва не вводит в священный транс обалдевшую от

восторга женщину:– Мирослав подарил, когда узнал, что у меня жена здесь есть,– тянется

с поцелуем Виктор.

Нина мгновенно отвечает коротким поцелуем, быстро отрывается от его губ и,

повизгивая от радости, пытается рассмотреть себя в зеркальце:– Ты даже представить себе

не можешь, как мне его не хватало! Ещё бы косметику где-нибудь раздобыть,– уходит в

разнос она.

– Ты и без косметики достаточно яркая женщина,– осторожно произносит Виктор.

– Может, придумаешь, чем её можно заменить?– в упор требует женщина.

– Ну вот, стоило поймать «Золотую рыбку» и понеслось,– шутит мужчина, но так хочется

сделать ей приятное, что невольно задумывается.

– Я твоя «золотая рыбка»,– лукаво смотрит Нина и словно озорная обезьянка крутит у

своего лица чудесное зеркальце.

Виктор всерьёз задумывается, он даже не ожидал, что его женщина так страдает

без таких мелочей как обычная косметика. Вот нож ещё один раздобыть, да железные

наконечники для стрел, топоры нужны, рыболовные крючки на крупную рыбу. Косметика

… вот выдумала! Впрочем, тушь для ресниц можно из сажи приготовить, пудру из

розового известняка натолочь, а губную помаду … над этим надо подумать, вроде в её

состав входит воск, какое-то масло и ещё что-то, надо у Виолетты Степановны спросить, она весьма продвинутая женщина, может, что и посоветует.

Ночь на удивление тёплая и у костра уютно, права Нина, общая палатка не для них.

В каком-то смысле, это коммуналка со всеми вытекающими из этого последствиями.

Необходимо для всех отдельное жильё, чтобы у каждого был свой дом и полноценная

семья. Коммунальный быт убивает все отношения, ввергает людей в скотское положение, появляется раздражение и злость, а это может непоправимо навредить обществу которое

только зарождается. Следует установить законом, всем кто свяжет себя семейными узами, сообща строить жильё и выделять участок с безвозмездным использованием.

Нина, от переполняющих эмоций, быстро устаёт и засыпает на груди любимого

мужчины, сладко посапывая и улыбаясь во сне. Виктор с нежностью смотрит на неё,

боясь шевельнуться, чтобы не разбудить, сейчас это будет настоящим преступлением, оборвать её счастливые сны.

Долина, окружённая неприступными скалами, замирает, слабо дымят догорающие

костры, все попрятались в палатках, лишь Викентий Петрович и Антон залегли в укрытии

над обрывом и наблюдают за берегом.

Викентий Петрович морщит лоб, тревожные мысли не дают покоя. Расселина,

ведущая в их долину, слабое звено в обороне, с моря могут пожаловать незваные гости.

Судя по всему, Идар профессионал высокого уровня, он скоро узнает об их поселении и

не станет ждать, будет действовать быстро и решительно. Он, как и Виктор понимает:

«Промедление смерти подобно». Необходимо произвести разведку, выявить слабые

стороны и, к сожалению, первыми напасть на лагерь Идара, иначе, в будущем будет

больше проблем и жертв. Очевидно, будут смерти, без этого не обойтись, сейчас на плато

обе противоборствующие стороны обладают оружием массового поражения – автоматами

Калашникова. Это и сдерживает, но и заставляет готовиться к большой войне. Люди

нужны, в них сила. Где только их искать? Караби яйла немаленькое плато и в нём

бесчисленное количество скал, карстовых воронок, долин, каменных гряд и даже есть

редкие леса, а сейчас, к тому же, всё поросло густой травой почти в рост человека. Климат

сильно поменялся, с неба часто срываются сумасшедшие ливни и гвоздят некогда

иссушенную зноем землю. Скоро на плато поднимутся настоящие леса, заведётся

живность. Со стороны моря постоянно прилетают птицы, а кто-то из людей утверждает, что видел как к берегу, прибило целый плавучий остров из мусора и какие-то крупные

животные выбрались из него и скрылись на плато. Может это и правда, хотя был после

этого шторм, и весь мусор разметало по всему морю, но на берегу были найдены обломки

от клеток и кусок доски с надписью: «Зоопарк». Нельзя сбрасывать со счетов, что на

Караби яйле появились хищные звери, причем после перенесённого стресса они крайне

опасные.

– Ночесветки светятся,– замечает глазастый Антон.

Далеко в море поблёскивают огоньки, как вспышки от фонариков. Викентий

Петрович долго смотрит вдаль, затем отрицательно качает головой:– То не ночесветки, какое-то плавсредство, может баржа, это на ней огоньки.

– Вы так спокойно говорите,– встрепенулся Антон,– а ведь им помощь нужна.

– Предлагаешь суетиться, бегать по берегу с факелами?– усмехается Викентий Петрович.-

А вдруг там враги? Хотя, ты прав, будем зажигать костёр. От судьбы не уйдёшь, а бог мне

говорит, ты прав Антон, там люди и неважно какие. Если спасутся, мы посмотрим, как

строить с ними отношения,– батюшка становится серьёзным, он быстро поднимается на

ноги.– На берегу много хвороста, надо успеть подать им сигнал. Ты за угольком сходи, а я

пока дрова в кучу сложу.

Викентий Петрович бесшумно скользнул расселину и словно испарился, Антон

только покачал головой, он всё ещё не привык, что батюшка по совместительству крутой

спецназовец.

На берегу скопилось достаточно много сушняка и прочего горючего хлама, в

последнее время море стало чаще выкидывать всевозможный мусор, носящий следы

исчезнувшей цивилизации людей. Батюшка крестится, удобнее перекидывает автомат,

начинает ловко складывать ветки, подготавливая к костру. Огоньки в море то исчезают, то

вспыхивают, словно гигантские светляки. Викентий Петрович вздыхает, его раздирают

противоречия, он видит скрытую угрозу в призрачных огоньках. Как спецназовец, он не

стал бы подавать сигнал, но как священник – прежде думает о судьбах людей по воле

божьей застрявших на этой барже между небом и землёй. Странно, что там всё ещё есть

живые, уже достаточно много времени прошло с той страшной катастрофы. Вероятно,

этот объект автономен и на нём есть всё, включая съестные припасы. Следовательно, люди на нём подготовленные и потенциально опасные.

Шуршит трава, скатываются несколько камней, батюшка без тревоги

оборачивается, он знает, это Антон.

Молодой мужчина держит тлеющую головню, грудь вздымается, он весь путь

бежал, боялся не успеть:– Баржа не скрылась?– с тревогой всматривается он вдаль.-

Быстрее зажигай костёр!

– Им не требуется наш костёр, они целенаправленно идут к берегу и достаточно быстро.

Определённо, на нём работают силовые установки, но их не слышно, значит это не баржа

и не корабль … это подводная лодка.

– Как лодка?– опешил Антон.

– Атомная,– с болью в голосе произносит Викентий Петрович.

– Это здорово!– восклицает Антон.

– Кто его знает, у военных своеобразные представления о гуманизме, в какой-то мере я

сам такой.

– Но они обязаны нам помочь!– вскричал Антон и суёт головню в сухие ветки.

– Не суетись,– строго говорит Викентий Петрович,– но если хочешь запалить костёр, разжигай, в любом случае они нас давно увидели.

Антон с усердием раздувает угольки, вспыхивает яркий огонёк, стремительно

бежит по сухим веточкам и с радостью вгрызается в пук сена, взлетает огненным столбом, с жадностью накидываясь на толстые ветки вмиг освещая радостное лицо Антона и

мрачное – Викентия Петровича:– Давай отойдём от костра,– тянет он за собой Антона, а

сам прячет в мусоре автомат.– Ты постарайся, как можно меньше говорить, о народе ни

слова. Разобраться надо, что за гости к нам идут, что у них на уме. Людям и раньше

нельзя было верить, а сейчас и вовсе опасно.

Подводная лодка уверенно подходит к самому берегу, немалые глубины позволили

это сделать. Она невероятно огромная и давит своей мощью, кажется это галлюцинация, мираж или сон. Как это нереально в вымершем мире, где люди как осколки от

хрустальной вазы, разлетелись пылью по всей земле.

На палубе выстроились моряки с автоматами, с рубки спускаются несколько

офицеров.

– Привет, народ!– командир атомной субмарины капитан первого ранга странно

улыбается.

– Здравствуй, сын мой,– Викентий Петрович осеняет его крестным знамением.

– Поп, что ли?– кривится командир.

– Священник я,– смерено опускает голову Викентий Петрович.

– Этот кто?– косится он на Антона.

– Мы вместе с ним на плоту сюда попали.

– Так вас всего двое?

– Двое, сын мой,– батюшка вновь его крестит.

– И что, больше людей здесь нет?

– Никого … одни мы.

– А чем питаетесь?– в голосе капитана первого ранга появляется сострадание.

– Да чем бог даст. То рыбку поймаем, то птицу какую.

– Мы на Тибет идём, два места у нас найдётся. Если желаете, можете подняться на борт,– с

радушием предлагает капитан первого ранга.

– Только два места?– не удержавшись, спрашивает Антон.

– Может ещё три найдём,– прищуривает глаза военный.– Так вы не одни? – проницательно

замечает он.– Женщины есть?

– Бог миловал,– низко опускает голову Викентий Петрович и быстро крестится.– Нет, нас

лишь двое и в этом нам дано испытание божье.

– Можно, конечно, прочесать берег,– наклоняется к командиру капитан третьего ранга.-

Хотя … кругом скалы, следов человека не видно, а временем мы не располагаем.

– Поднимайтесь на борт,– требовательно произносит командир.

– Нам нельзя, отшельники мы,– словно овца блеет Викентий Петрович и вызывает своим

смиренным голосом гадливое выражение на лице капитана первого ранга:– Вообще-то я не

люблю попов,– заявляет командир.– Но не в моих правилах бросать людей на произвол

судьбы. Хорошо, хотите остаться, оставайтесь,– он оборачивается к одному из матросов:-

Скинь им пару клеток с птицей и двух петушков для развода дай. Отшельники … мать их

… хоть одна баба была бы!– с раздражением сплёвывает он за борт.

Матросы скидываю клетки, Викентий Петрович быстро крестится, бьёт поклоны и

гнусавым голосом благодарит. Командир морщится, берёт бинокль ночного виденья,

долго осматривает берег:– Как вы тут живёте, даже хижины никакой нет?

– Почему нет? Шалаш есть,– поднимает просветлённый взгляд батюшка.

– Палатку им скинь и тёплые вещи … лодку со спиннингами,– расщедрился командир.– Не

хочу брать грех на душу, боюсь, недолго проживут эти доходяги. Зима нагрянет, могут

замёрзнуть … отшельники … мать их. Как эти придурки без баб живут?

– И тебе того же,– словно не расслышав слова капитана первого ранга,– гнусавит Викентий

Петрович и лихорадочно крестит воздух.

Экипаж исчезает в рубке, люк задраивается, огромная махина отваливает от берега, некоторое время тихо удаляется, затем идёт на погружение, хлопнула о рубку пенная

волна и подводная лодка исчезает и, словно её и не было.

Викентий Петрович утирает пот, из мусора выдёргивает автомат, старательно

очищает, решительно перекидывает через плечо:– Пронесло,– выдыхает он.

Антон с недоумением смотрит на клетки с курами, на лодку, палатку, спиннинги,

даже пару кастрюль выкинули, несколько ножей и топор:– Мне это не снится?– он щиплет

себя за щёку.

– Нет, Антоша, нам невероятно повезло. При любом раскладе, если бы они обнаружили

нашу стоянку, они забрали только женщин, до нас им дела совсем нет.

– Сволочи!– Антон срывается с места, трясёт кулаками в сторону моря.

– Нельзя так,– урезонивает его батюшка,– смотри, сколько ценных вещей оставили. Эти

военные пока не растеряли добрых чувств, гуманизм в них ещё присутствует. На Тибет

отправились, похоже там много людей спаслось,– задумчиво гладит он бороду.

– Как бы мне хотелось туда попасть,– вздыхает Антон, серые глаза светлеют, он садится

рядом с лодкой и кажется, едва не плачет.

– Думаешь, там сохранилась цивилизация, города есть? Не обольщайся, там проблем

несоизмеримо больше, чем здесь. Радуйся, что нас не тронули и, дай бог, море нам больше

не будет преподносить таких опасных сюрпризов.

Гл.13.

Утро просыпается, умывается росой, которая сверкает на бархатистых стеблях,

словно нанизанный на них жемчуг и воздух светлеет. Солнце пытается приподняться над

скалами, отчаянно цепляясь размытыми красными лучами за перистые облака, но пока без

шансов на успех показать своё заспанное лицо миру.

Виктор, вздрагивая от заползающего под куртку холода, очнулся от сладкой дрёмы,

осторожно стягивает куртку, бережно накрывает безмятежно спящую женщину, тихо

поднимается и в недоумении округляет глаза, на его пути стоят клетки с курами, лодка, кастрюли, ножи, в дерево воткнут топор, на земле лежат спиннинги.

– Откуда?– спрашивает он невозмутимого Викентия Петровича.

– Ночью к берегу АПЛ класса «Борей» подходила. Интересовались, есть ли женщины, я

дурака включил, сказал, что кроме меня и Антона никого нет. Вот, пожалели, подарки

скинули. На наше счастье сильно торопились, на Тибет идут, иначе проблем у нас было

бы немало.

– Подводная лодка, с людьми?– едва не выкрикнул Виктор.

– С военными,– исправляет его Викентий Петрович.– Ты даже представить не можешь, какой опасности мы избежали. В душе я молился, определённо, бог помог,– суеверно

произносит он и привычно крестится, становясь обычным священником.

Событие с АПЛ взбудоражило весь лагерь, кто-то воспылал надеждой, что

сохранились города и вскоре придут «добрые дяди» и всех выдернут в светлый

цивилизованный мир, но других этот незапланированный визит напугал, их

вмешательство может полностью разрушить, то хрупкое равновесие, которое словно

балансирует на кончике смертельно заточенной иглы – здесь три варианта, или ты

свалишься, или тебя проткнёт той же иглой, или ты сможешь взлететь с неё, отрастив

крылья. Надо отращивать крылья, сидеть на игле не стоит. Виктор улыбается своим

мыслям, странно, он во сне летал, словно какой-то мальчишка, желающий стать взрослым.

День начался по намеченному плану, женщины занялись благоустройством лагеря,

мужчины, вооружившись дубинами, направились к скрытым под нависающими скалами

бухточкам, где нашли прибежище морские животные. Сложно сказать кто, что

испытывает в предвкушении жестокой бойни, вероятно, это стоит опустить.

Охота началась по всем правилам, часть стада отгоняют от моря, и понеслось:

взмахи дубин, рычание людей и животных, бьющая в разные стороны кровь, вопли, дикие

крики, конвульсии умирающих животных и запах – ни с чем несравнимый запах смерти.

Наконец всё утихает, берег завален трупами морских котиков, на камнях лужи

липкой крови и она парит как талая вода весной. Викентий Петрович опирается на

длинную палку, на лице удовлетворение, а в стороне от всех, Толик из группы

спелеологов, рыдает в кустах, пытаясь об листья оттереть кровь несчастных животных, которых он со всеми убивал.

– Какое потрясение для мальчика,– вздыхает Виктор, ему тоже на душе тяжело, но он

мыслит философски и видит в мёртвых животных спасение от голода и поэтому на губах

змеится слабая улыбка.

– Привыкнет,– Викентий Петрович гладит взъерошенную бороду.– А он молодец, сделал

дело, а там можно, и расслабиться и никаких к нему претензий. Это не Гурий, сославшись

на любовь к животным, позорно сбежал. Но больше чем уверен, кушать мясо будет и

нахваливать при этом громче всех.

– Смотрите, касатки!– Мирослав вытягивает руку, в глазах загорается суеверный страх.

Виктор быстро поворачивается и ему кажется, что сталкивается взглядом с той

самкой, что его спасла:– Несколько зверей сбросьте в море,– принимает он неожиданное

решение и никто не стал ему перечить, стягивают вводу четырёх морских котиков.

Касатки с удовольствием принимают угощение, а детёныш даже подкидывает одну

тушу в воздух, вероятно тренируется.

– У них хорошая память,– обращается Виктор к товарищам,– теперь они нас не обидят, когда мы выйдем на лодках в море.

– Невероятные животные. Они словно обладают разумом,– произносит Павел Сергеевич, с

восхищением глядя на огромных хищников.

– У них есть разум и не слабее нашего будет,– с трепетом произносит Виктор.– Это

морская цивилизация и у них свои правила. Хочешь с ними дружить, выполняй их законы.

– Это спорный вопрос,– неожиданно рядом возникает умное лицо Гурия.

– А пошёл ты!– взрывается Виктор.

– Не понял, куда именно?– теряется бортмеханик.

– Именно … в жо…у,– с присущим ему смирением произносит батюшка, всё также

спокойно опираясь на окровавленную палку.

Даже исходя из того что отдали касаткам, мяса осталось столько, что ни один

месяц можно спокойно прожить, не думая о еде. Чтобы переработать всё это за один день, нет и речи, Виктор и рад этом, но нетерпение отравляет душу, он знает, что время

неумолимо движется и в лагере Идара используют каждое мгновение для увеличения

своих сил. Не исключено, что долина, в которой скрывается Виктор со своими людьми, уже известна врагу. К ледяной пещере приходится подходить с невероятными

предосторожностями, она находится в окружении остроконечных глыб и мощных

деревьев, засаду устроить легко, но мясо надо где-то хранить и приходится рисковать.

Пост Викентий Петрович расположил на соседней сопке, обзор хороший, место

удачное, но неожиданно появился неприятный нюанс, в редком лесочке поселилась стая

одичавших собак и с нехорошей озабоченностью начала проявлять интерес к людям.

Виктор хотел было выдавать постам автомат, но Викентий Петрович качает

головой, он мудро заявляет, это оружие единственный шанс против вторжения Идара. Не

дай бог пост снимут его разведчики и хрупкое равновесие рухнет. Приходится посту

вооружаться луками и камнями и каждый день таиться в укрытии в великом напряге. Псы

чувствуют себя хозяевами на плато и совсем распоясались. А один раз Виктор наблюдал

за собачьей свадьбой и с удивлением наблюдал, как огромный пёс оседлал весьма

похожую на волчицу самку.

– Ты правильно удивляешься, это действительно течная волчица,– с интересом наблюдает

за необычной парой Викентий Петрович.

– Откуда здесь волки?– округляет глаза Виктор, но сразу вспоминает разговоры о табличке

с надписью: «Зоопарк».– Значит, в клетках всё же были звери. Интересно какие?

– Да какие угодно, от тигра, до медведя. Ещё одна забота,– в сердцах сплёвывает

батюшка.– А ведь их кто-то выпустил … сердобольная душа,– он хотел выругаться, но

смолчал, вспомнив свой статус священника.

Каким-то образом дикие собаки нашли путь в долину, где строится посёлок.

Оказывается, в скалах есть неизвестная пещера, ведущая через скалы. Одичавши псы, едва

не загрызли Свету, но Нина была на высоте, с криками бросилась на свору, швыряя камни

и куски земли, и к ней присоединились другие женщины. В этот раз они смогли отогнать

собак, но не факт, что так получится в следующий раз, собаки, огрызаясь, скрылись в

зарослях, а в их холодных глазах совсем нет страха.

Подножья скал полностью прочесали, но даже Викентий Петрович не смог найти

секретный лаз. Его это весьма беспокоит, раз собаки знают про ход, то и враги могут его

найти.

Усиленными темпами начались тренировки всех без исключения мужчин.

Векентий Петрович тесно сотрудничает с тренером тайских бойцов, который к счастью

прекрасно владеет холодным оружием.

Режим построения дня сумасшедший. Как только забрезжит рассвет – подъём,

затем, лёгкий завтрак. После него часть женщины уходят в поле, другая начинает

заниматься хозяйством. Мужчины до обеда тренируются на износ, затем небольшой

отдых и до самой темноты начинается строительство и лишь перед сном есть небольшое

время для отдыха.

Неделя пролетела как сброшенная ураганом крыша, затем снесло вторую. Виктор,

верный своим словам, готов идти походом против Идара, но прежде думает произвести

разведку. Решено идти на лодке, так можно за день подобраться к его лагерю. Касаток не

видно, но вроде как с ними подружились, так что можно рассчитывать на их

благосклонность. Но вот с большими белыми акулами не подружишься, как только

касатки уходят, неизменно появляются они. Этих тварей словно перемкнуло, могут

напасть на любой движущейся по морю объект. Люди часто наблюдали, как акулы

набрасывались даже на дрейфующие брёвна и, кроша зубы, рвали крепкое дерево в

щепки. Виктору непонятна их агрессивность, может, переклинило гены. Сейчас многих

переклинило, даже люди людей стали есть.

На резиновую лодку грузят длинные копья. Виктор берёт с собой Антона, вешает

на шею бинокль Мирослава, резко отталкивается веслом от берега, лодка проворно

прыгает на волну и легко скользит по морю. А на берегу застыла Нина, в её глазах

отражается свет утренней Луны и сейчас она похожа на сказочную нимфу, такая

прекрасная и зыбкая в утренних сумерках. Её губы слегка дрогнули:– Берегите себя!– она

взмахивает рукой. Голос слегка дрожит, но в нём явственно прослеживаются нотки

гордости за своего мужчину.

Викентий Петрович привычно перекрестил воздух, поправляет автомат, с

усмешкой глянул на насупившуюся Аню, у которой в глазах тоже надежда, но какая-та

мрачная. Игнат пытается её обнять, но она передёргивает плечами, эротично колыхнув

полными грудями, что-то со злостью говорит и уходит, а он покорно следует за ней, в

растерянности почёсывая густую бороду. Павел Сергеевич уже привычно обнимает за

талию Виолетту Степановну, очень похоже, что их отношения приближаются к весьма

понятному финалу. Толик Белов и Света, держатся за руки, словно школьники на

выпускном вечере. Парень выпячивает перед ней грудь, а она застенчиво улыбается и

краснеет под его взглядом, но иной раз, да и стрельнёт взглядом из приспущенных ресниц

на тренера бойцов Николая Андреевича. Одним словом, жизнь налаживается со всеми

своими житейскими проблемами.

Море с ночного сна ещё не успело разболтаться, лениво шлёпает лёгкой волной по

скалистому берегу, тёплый ветерок обдувает лица, а воздух пронзительно чистый и

вкусный, что хочется дышать и дышать. Вытряхнув со своего могучего тела людей,

словно кусающихся блох, Земля стремительно выздоравливает. Некому сейчас гадить в

атмосферу, извергая клубы вонючего дыма из многочисленных труб. Нефтяные пятна

скукожились и, без постоянной подпитки, скручиваются, рассыпаются и уходят в глубину, а там на них как звери накидываются голодные бактерии. Лёгкие Земли – растения,

получив приток свежего кислорода, расправляются, всюду стремительно поднимается

изумрудная трава, и вытягиваются ветви – будущие исполинские деревья.

Антон берётся за вёсла и с удовольствием гребёт, стараясь не уходить далеко от

берега:– Такое чувство, что мы на рыбалку собрались, вот так с батей выходили на ловлю

кефали,– с ностальгией вспоминает он.

– Сейчас кефаль не поймаешь,– замечает Виктор,– больше тунец ловится, рыба вкусная, но

согласен, иногда так хочется черноморской ставридки, окуней, да и от ершёй не отказался.

– Мне ставридка нравится зажаренная до хрустящей корочки, можно даже с косточками

есть. Сейчас бы полную тарелку и холодным пивком запивать,– закатывает глаза Антон.

– Ты в море сильно отворачиваешь,– беспокоится Виктор,– акулы могут появится … от

пивка я тоже не отказался,– продолжает развивать тему он и поднимает к глазам бинокль:-

Акул пока не видно,– он с напряжённым вниманием всматривается в свинцовую

поверхность моря, затем переводит взгляд на берег и с тревогой произносит:– Собаки, целая стая, бегут параллельно нам.

– Странное поведение,– бросает вёсла Антон и тоже смотрит на берег.

– Ничего странного,– криво ухмыляется Виктор,– они ждут, когда мы пристанем к берегу.

– Обнаглели, твари,– чернеет лицом Антон.

– Наверное, на землю не раз выбрасывало людей, цепляющихся за обломки, собаки

привыкли на них охотиться. Они настоящие людоеды и человека совсем не боятся.

– Виктор, у нас гости,– отпрянул в центр лодки Антон.

– Становись на вёсла, правь к берегу, отмель поищем,– Виктор так же видит чёрный

плавник огромной белой акулы. Он не спеша берёт копьё, прислоняется к борту и

направляет остриё в воду.

Одичавшие собаки тоже её замечают, возбуждённо прыгают по берегу, хрипло

лают, виляют хвостами и всем своим видом выражают радость.

– Они предвидят результат,– хмурится Виктор, бросая неприязненный взгляд на

ликующую свору.– Греби к берегу, надо оказать этим умникам кто настоящий хозяин на

плато.

Антон сильно смыкает губы и уверенно налегает на вёсла, стараясь уйти от

приближающейся акулы. Собаки скачут в траве, подвывают, некоторые самые наглые

бросаются в море, бегают по мелководью и отрывисто лают.

– Правь к тому кабелю, это вожак,– Виктор удобнее перехватывает копьё.

Матёрый пёс страшен, шерсть на холке вздыблена, морда скалится, но он не лает, а

пристально смотрит и от его взгляда становится неуютно и под лопатками зашевелился

нехороший холодок.

– Кавказец,– замечает Антон.

– Это он с волчицей был. Вот он нам и нужен, а в воду не заходит, опытный боец,– с

неудовольствием произносит Виктор.

Белая акула проплывает в непосредственной близости, делает круг вокруг лодки,

Виктор выставляет копьё, с хрустом сжимаются пальцы, напряжение растёт.

– Метров шесть,– шепчет Антон, осторожно вытягивая вёсла из воды.

– Это самка … изучает нас. Даже если слегка носом подденет, лодка мигом перевернётся.

– Большая дура. Что делать будем?– Антон не сводит взгляда с морской хищницы.

– Расслабиться получать удовольствие,– шутит Виктор.– Главное не дёргаться и пока

грести не стоит, может она просто от любопытства плавает вокруг нас.

– Ага, вот и собаки так считают. Смотри, с какой радость прыгают по берегу,– Антон с

ненавистью бросает взгляд на берег.

Возбуждение в стае доходит до придела, псы уже не просто лают, хрипят,

выплёвывая из пастей пену. Белая акула лениво проплывает рядом с берегом, и даже

самые смелые собаки выскакивают на берег и с шумом отряхиваются, смешно шатаясь на

лапах. Они прекрасно знаю, для акулы нет разницы между человеком и жилистым псом.

Лодка медленно дрейфует к берегу и неожиданно акула скрывается под водой.

– А теперь держись,– белеет от страха Виктор и накланяется над бортом, водя по сторонам

копьём. Впрочем, оно для морской хищницы, словно спичка в зад, лишь разозлит.

Проходит время, а её всё нет, уже и глаза болят от напряжения, высматривая её в

глубине. Вот и собаки волнуются, недоумевают, зачем она бросила лодку? Вновь

несколько псов с опаской заходят в воду, но очень скоро распаляются и лают громче

прежнего, лишь вожак выжидает на брегу – умудрённая жизнью сволочь.

Как взрыв взлетают брызги вперемешку с пеной, огромная туша как торпеда летит

на отмель, истошный визг и жалобный скулёж, белая акула хватает одного пса и сползает

назад в глубину.

Антон вскакивает, едва не перевернув лодку, хохочет, бьёт по ляжкам. Виктор с

силой усаживает его на прежнее место:– Что так разволновался?– с укором произносит он.-

Становись на вёсла, живее уходим отсюда, за теми скалами собаки нас не достанут.

Они гребут по очереди, лёгкая резиновая лодка уверенно прыгает по мелкой волне.

Берег, со сворой одичавших собак, скрывается за красноватыми скалами и вновь он

безжизненный и первобытно дикий.

– Как быстро всё дичает,– Антон сейчас отдыхает и с интересом смотрит на

проплывающий берег, но не забывает придерживать копьё, акула может вернуться, что ей

для огромного желудка дрожащий тощий пёс.

– Это мы дичаем,– с усмешкой говорит Виктор, с силой налегая на вёсла,– а земля, наоборот, возрождается. Ты посмотри, как всё изменилось за столь короткий срок.