Текст книги "Четырнадцать (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Это всё мгновенно у Коськи в голове пронеслось. А он тут за кого? За язычника Скиргайло, который, по сути, правая рука Ягайло, или за восставших, которые требуют на стол к себе в Полоцк законного князя и православного с рождения, победителя поганых на Куликовском поле, Андрея Александровича. Поздно выбирать. Да и кто бы ему пацану, которому только через три недели четырнадцать даст выбирать.

– Ратники сюда бегут, – расталкивая организовавших в дверях небольшую пробку бояр в комнату вбежал дружинник с мечом в одной руке и шеломом во второй. Не успел надеть, наверное.

– Надо баррикаду строить! – в Коське офицер советской армии проснулся, прокричал команду.

Остей обернулся на крик и первым, поняв, что ученик лекаря дело говорит, бросился к кровати Скиргайло. За ним и два Савёла поспешили и Язеп с Коськой. Кровать это не то что в двадцать первом веке будет из бумаги да пластмассы сделанная. Сейчас это несколько центнеров морёного дуба. Тяжесть. Если ею дверь припереть, то не просто будет сдвинуть.

Через полминуты к менским и бояре оставшиеся прибавились. Такой кучей народу и неподъёмную кровать оттолкали к двери. Дверь тоже чёрная с характерным зеленовато-чёрным рисунком морёного дуба. Резьба какая никакая, но всё одно толстенная.

– Тащите стул и столик! – продолжал командовать Коська, видя, что народ встал после подвига толкательного.

Странно, но никто шикать на зарвавшегося отрока не стал. Остей опять кивнул головой и на кровать, чтобы тяжести ей придать взгромоздили два сундука, стул и столик небольшой. Всё, больше в опочивальни князя Полоцкого ничего не было. А не в углу стояло деревянное ведро с крышкой, но его никто на кровать взгромождать не торопился, все на Коську глянули, видимо посоветоваться решили, но тот отрицательно головой мотнул и народ выдохнул. Шутка, не, на парня правда глянули, но ночной горшок князя никакого отношения к этому не имел. Глянули, спрашивая: «Ещё умные мысли будут»? Не было мыслей.

Тогда все на Скиргайло переключились. Не, какой из него командир «Счастливой Щуки». Князь, опираясь только на одну ногу стоял у стены в ночной рубашке белой… местами. У ворота потом пропиталась, а от коленки, смазанной чем-то, желтым пятном напитавшись красовалась.

– Братанич[2]2
  Братанич (братане, братич) – племянник, сын старшего брата


[Закрыть] ты тут старший сейчас, – Скиргайло ткнул пальцем в Остея.

Нда, кем тут командовать? Три дружинника в два ряда⁈ И чего командовать?

– Простыни рвите на полосы. Нужно наших позвать. Я спущусь, – Касьян уже глядел вниз из окна. Второй этаж. Но это не второй этаж хрущоб. Тут потолки по три метра в центре комнаты, а окно на уровне груди. Пусть будет, пять с половиною метров. И там внизу не клумба. Там столетиями утоптанная земля. Прыгать – это ноги переломать, хоть метра три бы спуститься по верёвке, скрученной из порезанной простыни.

Кроме Касьяна никто бы и не спустился. Окно – это громкое слово. Бойница узкая, вот это гораздо больше подходит. Там ширина тридцать сантиметров и взрослый муж просто не протиснется. Коська уже попробовал, высунул голову. Говорят, что если голова прошла, то всё остальное пролезет. Вот, будет случай это высказывание проверить.

– Куда потом бежать? – единственный, кто пока бросился его команду исполнять был Рыжий.

– Скиргайло? – Остей видимо и сам не знал, где тут что, и куда надо бежать, чтобы попасть к гридницкой малой, куда его ратников определили.

– Хм. А там? – князь попытался опереться о больную ногу, но поморщился и снова как петух застыл на одной.

– Так говорите, чего делать? Где тут свои? Кто вступится, а кто враг? Наши точно за князя Остея встанут! – рыкнул на Ольгердовича Коська. Стоит тут сопли жуёт. Распустил народ!

– Если бежать вдоль детинца на восход, то там будет дворовая церковь, а дальше конюшни. Вот за конюшнями малая гридницкая, – за Скиргайло ответил один из бояр.

– А наши дружинники? – Скиргайло всё впасть назад в реальность не мог. Тяжело тут ориентироваться стоя на одной ноге в ночной рубашке и кривясь от боли в ноге.

– Ваши сюда с оружием бегут.

– Держи, Касьян, крути в право, я буду в другую сторону, – Рыжий Савёл уже разрезал простыню на три широкие полосы и одну протянул Коське.

Ну хоть кто-то действует.

Глава 16

Событие сорок шестое 

Коська, задевая ушами камни бойницы, высунул голову из… окна, амбразуры, щели. Не так немного. Толщина стены детинца что-то в районе метра, потому сначала парня дядька ридный взял под мышку и сунул головой вперёд в эту щель. И Касьян смог руки наружу просунуть, а потом вот и голову «высунул»… всё же не тот глагол. Он ведь не сам это делает, его пихает дядька Савел изнутри, наверное, правильнее глагол «выпихнул».

– Эй, полегче. Дальше сам, – прокричал пацан и попытался, извиваясь ужом, высунуть плечи, факир, как оказалось, был пьян и мелодии правильной на своей дудке не смог сыграть, – Ладно, толкни ещё.

Вот теперь нормально. Коська левой рукой схватился за свёрнутую жгутом и перевязанную узлами простыню, а правой стал отталкиваться от края амбразуры. Когда центр тяжести оказался где-то на грани, парень и второй рукой ухватился за верёвку.

– Толкай, дядька Савёл, – страшно, вниз головой же пока висит.

Дядька и толкнул пацана наружу, тот и полетел. Не, не зря столько времени каждый день посвящал парень подтягиванию и отжиманию. Руки рывок выдержали, а потом хоть и вспотели чуть, но доставили его на бренную землю.

– Фух. А ведь хотел дома остаться, новые виды сыров изобретать, – пробурчал себе под нос парень, обретя точку опоры, и, отряхнувшись, и приняв независимый… от волнений вид, пошёл к конюшне. А чего, погулять вышел? Нельзя? Комендантский час?

Про сыры чистая правда. Как-то за пару – тройку дней перед отъездом Коська укладывая очередной кругляш на полку, задумался о том, что в будущем существуют сотни разновидностей сыров. Разное молоко? Разные ферменты? А как получают разные ферменты? Где википедия или просто учебник прикладной микробиологии. И тут он вспомнил, что когда на заводе сыроделательном им экскурсию проводили, то тётка сказала интересную фразу. Теперь точно не вспомнить, но она сказала, что в далёкой древности, когда только начинали заниматься сыроделием сычуг получали из четвёртого желудка барашков, телят, козлят. Потом, правда, разговор шёл только про сычуг ягнёнка. И никто ни про телёнка, ни про козлёнка не задал вопросов. Отошли от темы.

А кто ему может запретить получить сычуг из телёнка и козлёнка? Что там есть ещё жвачное? Зубр есть. Косуля есть. Оленёнок Бемби тоже, наверное, здесь водится? Лось? Ну, можно спросить у князя. Стоп, есть же ближе. Есть лошадь и есть осёл. Вот нужно и озаботиться добывания сычуга у молоди всех этих животных. Вдруг при этом сыр приобретёт разный вкус. Если будет куча разного сычуга, да ещё молоко разных животных, то сколько можно разных сыров понаделать. Проще всего с коровьим. Пошёл на рынок и купил ведро. С овечьим и конским хуже, но если целью задаться, то десять литров на одну сырную голову собрать можно. Даже если здесь и не доят лошадей, то за грош или два точно решатся попробовать. А в принципе можно купить пленного татарина в Московии.

И ведь ещё одно воспоминание потянула за собой эта цепочка. Что-то кто-то спросил про вино. Типа, какой сыр к какому вину подходит… Нет тоже уже не вспомнить точно, но сам ответ Константин Иванович попытался припомнить. Мол, есть способ придать даже самому сыру винный вкус, этот точно к любому вину подойдёт. Если сыр поместить в вино и сколько-то там подержать, всё время переворачивая, то потом, когда его из вина достанут и дальше он будет лежать на полке и вызревать, то алкоголь весь испарится, а вот запах и вкус винограда останется. Ну, с виноградом побежали. Виноградное вино из Венгрии дорого, но кто мешает сделать вино из черники или малины. Попробовать можно.

И вот на взлёте творческой мысли, князь Остей возжелал удивить дядю своего Скиргайло фокусами с монеткой. Нет, тогда, в первый раз, он его – фокус этот, правильно показал, а то познакомился бы с дыбой. А позже с колом в одном интересном месте. Но вот сейчас пробираясь к конюшне этой, а потом и к гридницкой ещё нужно будет, Коська подумал, что немного повисеть на дыбе, наверное, приятней, чем получить сантиметров пятнадцать острой стали в кишки.

Или не тронут мальца?

– Гэй, а ну ідзі сюды! (Эй, а ну иди сюда!), – нда, скрытно пройти уже не получилось.

Не дружинник точно. Ни кольчуги, ни меча на поясе. Но мужик здоровый и одет не в рванье.

– Чего тут шаришься? А ну поди сюда? Не тать ли ты? Кто таков?

Вот спрашивается… на какой вопрос отвечать. Коська решил ответить на третий. И вспомнил про Лаконию, где спартанцы жили.

– Нет, – и дальше пошёл, стараясь любопытного и пытливого стороной обойти.

– А ну стоять! Иди сюда! – а сам мужик к земле прирос, корни пустил. Даже полшажка в сторону Касьяна не сделал. Так тому и на руку.

– Некогда, дядечка. Дело у меня важное. Послали меня, – ещё удалось десяток шагов сделать. При этом парень не удалялся от мужика в зелёном зипуне, примерно на одном расстоянии оставался, просто круговое движение совершал зелёного обтекая по дуге.

– Стоять, куда? Кто таков? Кто послал? Какое дело? – Дядька сделал первый шаг к Коське. Расстояние между ними метров пятнадцать.

Теперь опять нужно было ответить на один из вопросов, если на все отвечать то можно и до вечера застрять.

– Нет, – это парень теперь на первый ответил. Ну, наверное, слишком лаконично. Круче царя Леонида.

– Чего нет? Стоять говорю. Глухой что ли? – ещё шаг сделал зелёный. При этом Коська все десять прошёл, расстояние немного, но увеличилось.

– Нет, – а это ответ на вопрос третий, он точно не глухой, раз отвечает этому любопытствующему субъекту. И тут Коська решил просветить хроноаборигена и ответить ему на «Главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого», – Сорок два.

Событие сорок седьмое 

Нет не пошла Москва моя к нему… Коська ускорил шаг, может прокатит и отстанет зелёный от пацана. Шаг, ещё. И тут позади загромыхало. Мужик в сапогах стучал по утоптанной земле, решил догнать паршивца, сволочь эдакая. Чего, вот, надо? Чего докопался на ровном месте?

Обходя этого зелёного, Коська себе успел и сам с десяток вопросов накидать и главный был, а этот персонаж за наших или за немцев? Но теперь выяснять было поздно. Теперь либо бежать, либо… бежать. Не оговорка. Можно было бежать мимо конюшни к гридницкой с той стороны, где ворота и можно с той, где глухая стена. Там ландшафтный дизайнер покреативел, как этот стиль называется, когда ландшафт не приукрашают, а оставляют первозданным? Натургарден? Этот был на сто процентов натургарден. Там выше человеческого роста стояли лопухи двухлетние с созвездием репьём. И стояли так густо, что протиснуться между ними мог только худосочный эльф. Как его красивый новенький тёмно-синий кафтан будет выглядеть после того, как он эту стены репьёв преодолеет, Коська без содрогания и представить не мог. И главное, что когда он эти репьи отдерёт, если жив останется, то таким красивым кафтан уже не станет, не останется. Шёлк, ну, атлас весь будет в зацепах. Жалко. И красивый, и стоит как дом в деревне, вместе с хозяевами.

– Ссука! Ходют тут всякие! – побежал пацан к той стороне, где ворота.

Где этому зелёному угнаться за тренированным парнем. Он дальше нужника не бегал. Хотя… Нет нужников. Дальше вот той рябины не бегал. Шаги стали отставать, и тогда дядька любознательный решил закричать.

– Стас, Фёдор! Стас! Ловите его!

Коська ни Стаса, ни Фёдора не видел. Он пролетел уже пару калиток и половину конюшню, а впереди никого не было. Только в стороне у коновязи возились с лошадями конюхи. Жаль, но именно среди них и находились эти Стас с Фёдором. Услышав крик, они сначала стояли и головами крутили, и у парня уже надежда мелькнула, что пока они поймут, чего ловить, он проскочит мимо. Да уже почти проскочил…

Хрен там. Мужики, наконец, увидели бегущего пацана и двинулись наперерез. Им до него метров десять, а Коське до этого «перереза» все двадцать пять. Правда, если взять вплотную к конюшне, а не по прямой бежать, то расстояния почти сравняются. Парень взял правее и ещё ускорился, хоть ноги быстрее в тяжёлых сапогах кавалерийских и не хотели этого делать. Требовали переобуть их в «адибасы» китайские хотя бы. Конюхи манёвр не распознали сразу и теперь перестраивали навигаторы. Попробуй на полном ходу развернись на девяносто градусов.

– Стас! Держите, уходит! – совсем вдалеке уже прокричал зелёный.

Касьян видел, что конюхи не успевают и уже примеривал лавровый венок олимпийского чемпиона по бегу в сапогах, когда из последних ворот стали выводить огромного в яблоках жеребца. Вели его под уздцы два сразу конюха и один из них, тот что ближе к Коське сразу стал головой вертеть, пытаясь понять, кто тут и за чем бежит. А позади ещё один шествовал. Обложили, демоны.

И Коська решил сыграть на опережение.

– Бежим, там батюшку убивают! За мной! – И пронёсся прямо под носом у вставших конюхов. У тех пока зажигание ещё не сработало. Не бросать же княжеского любимого жеребца? А там батюшку бьют? Да, слыхано ли такое⁈

– Иван, ловите мальца! – зелёный опоздал. Касьян был уже в десяти метрах от раскрывшего рот Ивана, второй, который не Иван, тоже с раскрытым ртом. Про третьего и говорить нечего, он кроме мощного зада… крупа жеребца ничего и не видел. Поздно.

Теперь ещё день простоять, да ночь продержаться. До гридницкой, читай – казармы, оставалось метров тридцать. Она таким же длинным зданием, как и конюшня была выстроена вдоль стены крепости. Здесь вначале не было не души, а вот у противоположного конца целая толпа ратников броуновское движение осуществляла. И опять вопрос насущный у Касьяна назрел. Там дружинники, которые за наших или которые за… повстанцев? Но бежать надо было, некогда вопросы решать. Позади топали. Конюхи, чтоб им пусто было, решили поучаствовать в грандиозном Полоцком марафоне, поддержать честь города, как самой спортивной столицы княжества.

Финишный рывок Касьян предпринял уже на забитых ногах и лёгких, отказывающихся вдыхать кислород, всякую хрень вдыхали, так как кислорода не хватало. И тут подфартило, среди броуновского движения ратников парень углядел знакомое корзно (Это шутка такая у менских ратников. Корзно – это красивый княжеский плащ с оторочкой соболями, а у этого товарища был зайцем оторочен, но носил его дружинник на настоящей золотой заколке, в каком-то бою затрофеиной с немца). Плащ такого травянистого цвета у одного из дружинников князя Остея – Зиновия ни с каким другим не спутать. Правда, так ратника никто не звал, в дружине и при дворе за воем закрепилось прозвище Копчёный. Одна щека у него была обожжена и коричневым таким пятно подтверждала, что прозвище Зиновий за дело получил.

– Копчёный! Копчёный, наших срочно вызывай. Князь Остей зовёт! – еле воздуха на весь крик хватило парню.

Сейчас, дружинник сразу бросился своих строить и проверять, а кто чем вооружён. Не зря же ученик лекаря к ним бежит и кричит. Ну, да, а ещё если помолиться, как следует, то будет тебе счастье, выберут воеводой.

Зиновий никуда не побежал. Сейчас ученик подбежит и всё толком разъяснит, а уж потом…

– Копчёный, наших собирай и пошли в детинец, князь Остей там… м… там, – не говорить же про баррикаду, уж больно тут много всяких ушей непонятных.

Коська добежал и растолковал.

– Наши все тут, а это кто за тобой бежит?

Касьян перевёл дух и обернулся шестеро конюхов приближались к гридницкой. На весь путь у некоторых дыхалки не хватило и они растянулись на целую… вечность.

– Прицепились ко мне. Не знаю, чего им надо? Зиновий, собирай ратников и пошли быстрее к детинцу, нету времени. Это команда князя Остея, велел шибко торопиться.

– А ну, ты кто таков⁈ – Иван этот добежал наконец до Коськи и хотел его за ворот красивого синего кафтана схватить, но парень присел и шмыгнул за спину Копчёного.

– А ты кто таков⁈ Чего от нашего лекаря надо⁈ – вот другой калибр. Копчёный не с ляха Сбышека размерами, но метр восемьдесят точно есть, и порыв конюха Ивана разбился о его широкую грудь, затянутую в бахтерец, как Днепр о Каховскую плотину.

Событие сорок восьмое 

Это противостояние помогло. Буквально через десяток секунд все восемь дружинников князя Остея стояли стеной перед зелёным и группой конюхов. Конюх не последний человек в иерархии княжества, но ратник или дружинник один чёрт выше, да и цель противостояния непонятна.

– Последний раз спрашиваю, чего вам надо от нашего лекаря, – Копчёный вытащил меч до половины из ножен.

– А чего он? – зелёный стушевался.

– Зарублю шельму! – гаркнул Зиновий, – Отвечай! Чего надо⁈ – и меч покинул ножны, блеснул на осеннем солнышке. Погода продолжала баловать последние дни. Пятое или шестое по счёту бабье лето.

– Ничего. Пошли, мы? – зелёный развернулся и не пошёл, а потрусил прочь, а следом и остальные конюхи.

– И мы пошли! – напомнил о себе парень, – князь Остей ждёт.

– И мы пошли. Двигайте за мной. Веди Касьян.

Тут случился конфуз. Идти ведь обратно нужно именно той дорогой, которой Коська и прибежал. И эта та самая дорога, по которой сейчас отступало шестеро конюхов во главе с зелёным. Шли те неспешно, переговариваясь и проклиная, наверное, Касьяна, а мысленно и зелёного, которому зачем-то приспичило за княжьими лекарями бегать. Но тут зелёный обернулся и углядел восьмерых ратников, и незнакомых ведь ратников, и парня этого проклятого, которые настигали их.

И ведь не свернуть. Коновязь – это такое гимнастическое бревно, которое во всех школах на школьной спортивной площадке было врыто во времена СССР. Только не одно, а десяток. Это с одной стороны. Нет, там можно и сверху перемахнуть и снизу просочиться, но это же какой урон чести. С другой стороны была конюшня. Самое бы место для конюхов, но сейчас все ворота были закрыты, а те, из которых вывели яблочного коня, конюхи уже прошли. Коня нигде видно не было, видимо успели назад завести, чего-то им Касьян порушил в планах.

Зелёный дернулся к коновязи и конюхи, оборачиваясь, за ним, но потом про урон чести уразумев, резко в конюшням свернули, и скорость отступления нарастили. Но не тут-то было. Коська понимая, что там штурм княжьих покоев в любую минуту может начаться, чуть не бегом бежал, а ратникам его настроение передалось, и они тоже ноги шибко скоро передвигали. Зелёный понял, что не успеют, столкнутся, а может посчитал, что инцидент не закончен, и ратники идут быстрым шагом с мечами наголо по их душу. Он заорал и бросился теперь уже бегом под коновязь. Остальные Стасы и Иваны побежали за ним. Раз, и они уже по другую сторону добра и зла.

Зиновий удовлетворённо хмыкнул и Коську спросил:

– Чего им надобно было?

– Дурень этот зелёный, гонор свой решил показать, я бегу к вам на помощь звать, а он меня остановить хотел, да потом всех конюхов в погоню послал. Еле увернулся. Просто дурак. Решил над мальчишкой поиздеваться.

– Эх, спешить говоришь надо? Ладно, пусть живут. Но ты Касьян запомни, если у тебя поруха чести, то и у всех нас. Не след было бежать. Вон, кинжал у тебя есть. Тяжело гнаться за мальцами с распоротой шеей.

– Тут заговор в городе, князя Скиргайло выгнать из города, а то и убить, хотят. А наш князь за него. Кто этих конюхов знает, возможно они на нашей стороне… Пока. А если я главного их человека убью, то как к нам остальные конюхи относиться будут. А боюсь я, что кони нам вот прямо срочно понадобятся… бежать из города. Я так понимаю, что большая часть княжьей дружины против Скиргайло. Тут ведь князь настоящий Андрей Ольгердович, и часть дружины с ним Мамая разбила.

Я не знаю почему князь Остей… Ладно. Не наше дело. Нам нужно выполнить команду князя нашего и пробиться, если придётся, в детинец, чтобы его и остальных наших оттуда вытащить.

– Эвоно как тут закручено⁈ – Копчёный даже шаг замедлил. Видимо нейронные связи в голове перегрузились от обилия непонятной информации и передавать ногам приказы о быстрой ходьбе не осталось этих связей.

– Пошли быстрее, – не дал впасть дружиннику в задумчивость Коська.

– Пошли. Касьян, а…

– Дядька Зиновий, я просто пацан, мне дали команду, я её выполнил.

– Ну, да, ну, да. Пошевеливаемся, парни. Худо там.

Глава 17

Событие сорок девятое 

Бардак. Троцкого с Лениным на них нет. И кого там ещё? Матроса Железняка? Разве так революции устраивают. Без всякой разведки сразу стало ясно, как они подошли к красному крыльцу, что вождей у толпящейся толпы нет. «Потому что буйных мало, вот и нету вожаков». Толпу эту у крыльца можно разделить на три группы. Правильнее будет, она сама разделена на три группы. Первая очень небольшая. Это ратники князя Скиргайло. Ратников от прочих разных легко отличить. Эти в кольчугах и шеломах. Их десятка два, и среди них точно нет буйных, они стоят в сторонке. На чьей стороне? Ну, на стороне православия, с вероятностью в девяносто процентов. Они не хотят и не будут штурмовать детинец. Власть она от бога. Это злые бояре не дают доброму и справедливому Скиргайло стать Иваном. Нашёптывают ему прелести про ложных богов. Но какой бы не был князь, а он Гедеминович и Ольгердович. Не, эта группа в железе в драку сама по себе не полезет. И ещё её лучше не задирать, так как из-за двойственности своего положения ребята на взводе.

Есть ещё группа. Её можно обозвать «православные», в ней монахи с монастыря, в ней белое духовенство и в ней сотня человек партийных активистов. Эти покричать покричат, но если дело дойдёт до драки, то разбегутся. Вся фишка в том, что если кто пойдёт рубить эту братию, то за неё обязательно вступятся дружинники княжьи. А это их работа. Да и по зову сердца тоже вступятся.

Чуть поменьше третья группа. В ней и крикунов поменьше. И кто же в ней? А эта группа в полосатых купальниках и есть, видимо, зачинщики и двигатель этого бунта. Бояре и их дворня. Не, не кухари боярские, хотя может и их для количества взяли. Но в основном крепкие мужички. Есть и в кольчуги одетые, боярам дружины ещё положены, есть видимо тиуны с личной охраной. Эти не хуже воинов, тоже ведь приходится и по дорогам с грузом ездить, и выбивать долги по налогам с крестьян.

Всего в этой третьей группе человек тридцать, и именно она толпится у крыльца, и время от времени пытается взять его приступом и забраться в детинец.

– Дядька Зиновий, давай сделаем морду кирпичом и включимся в штурм дверей, а как пробьёмся к ним оттесним местных. Дальше я попытаюсь договориться, чтобы нам открыли.

Коська сначала не понял, что тут творится, и почему толпа не на лестнице и не штурмует опочивальню Скиргайло, а тут на крыльце чего-то делает. Но послушав крики и поняв, что дверь закрыта, сделал единственный правильный вывод. Не всё так плохо для них и князя Полоцкого. Видимо несколько дружинников осталась верна князю Скиргайло и успела запереться в детинце, закрыть центральную дверь или даже воротами можно назвать эту штуку. Дверь высокая и из двух створок состоит.

Был только один вопрос, знают ли эти закрывшие дверь ратники, что там, этажом выше, опочивальню забаррикадировали? Но ответ можно только у дверей узнать.

– Пошли. Каким кирпичом?

– Красным. Ну, не отвечайте ни на какие вопросы, молча идите. И не поддавайтесь на провокации…

– Прово аци?

– Не рубите мечами направо и на лево. Латинское слово. Язеп учит меня. Они мешать будут, задирать вас, а вы давите и молчите, и за мечи не хватайтесь. А нет. Ещё ты несколько раз крикни: «А ну, открывайте»!

– Понятно, паря. Хочешь за них, за этих, сойти. Хорошая мысля. Пошли, ты в центре за мной держись. Дать тебе кинжал?

– Дядька Зиновий!

– Ну, кто знает, как получится…

– Нельзя «кто знает». Должно получиться. Морду кирпичом и вперёд.

– Ребя, за мной!

Коська после пробежки, потом после быстрого шага при возвращении, и тут ещё от волнения, совсем взмок. И голова мокрая под мурмолкой и трусы с футболкой хоть выжимай. Про трусы с футболкой не оговорка. Надоело парню спать в женской ночной сорочке с красивым названием срачица, и он решил попрогресорствовать немного. Когда атлас для кафтана покупал и всё сопутствующее на рынке, то подумал и приценился и к тонкой льняной ткани. Ну, если с чем сравнивать, то с льняными простынями из будущего можно. Правда, белый не такой белый. Материал скорее серый, хоть продавец и уверял, что на солнце выбеливали.

– А нужно в хлорке.

– Хлорке?

– Это секрет. На следующий год расскажу, если в этом скидку сделаешь, – ясно что обманывал, ни малейшего знания о том, как делать хлорку не имелось у Константина Ивановича. А скидку продавец предоставил.

В общем, купил приличный рулон материала, правда, не цельного, а из кусков состоящего, не дорос ещё прогресс до бесконечных рулонов, и пошёл к Мотре, сестре Рыжего Савёла.

– Портки из такого материала хочу. Две пары. Только, чтобы сидели в обтяжку.

– Зачем же тебе такая бесовская одёжа? – проверяя качество материала прыснула, не выдержала швея.

– А я буду зимою под обычные надевать, чтобы теплее было, – не говорить же тетке смешливой про трусы. Это уж точно будет бесовская одёжа.

– Делают так. Хорошо, сошью. Но тут ткани в три раза больше.

– Ещё хочу тоже для зимы, сорочку, нижнюю. Только ворот пошире и как бы тоже в обтяжку.

– Ох, дурной. Вечно удумаешь что, то кафан этот.

– Кафтан. Удобно же и красиво.

– Не спорю, красиво получилось. Прямо жених. Ладно три дни мне надо и завтра на примерку приходи.

Из порток зауженных Коська способом отрезания штанин сделал нормальные трусы, только вместо резинки верёвка. Ничего сложного. Взял, ножом отрезал и потом ниткой с иголкой подогнул и приметал. В армии советской сколько подворотничков приходилось пришивать, да подгонять, как всегда мешковатую одежонку, что поневоле научишься ниткой с иголкой орудовать. Нет, особым модником Константин Иванович не был, не ушивался до того, чтобы с мылом натягивать надо, но, и чтобы мотня болталась и сзади висели брюки курсант тоже не допускал.

А из приталенных двух срачиц, путём отрезания рукавов и подола и подгибания, и подшивания, сделал нормальные футболки.

В одном таком комплекте и был сейчас. Хотелось быстрее уже переодеться, неприятно мокрым ходить.

Событие пятидесятое 

Идти метров двадцать пять. Построились они по двое, четыре двойки и между ними Касьян болтается. Шли спешко, словно опаздывают куда. И никем не потревоженные, и не остановленные дошли до дверей детинца. Люди, толпившиеся там, и выкрикивающие угрозы запершимся дружинникам, обрадовались даже и стали кричать, в том смысле, что пополнение пришло, а ну, робяты, задайте им там.

Робяты вытеснили довольно легко главных поджигателей войны, и прижав Коську к воротам, развернулись в сторону толпы, правда, ничего не предпринимая. Просто стояли с мордами – кирпичами.

– Эй, – постучал Коська в ворота. Были они из толстенных дубовых плах собраны. Только головой и можно пробить. Зря он от кинжала отказался. Его навершием стучать было бы сподручнее, чем жалкими кулачками, – Эй!!! Мы ратники князя Остея. Он там с вашим князем в опочивальне забаррикадировался… ай. Дверь припёрли они. Меня за подмогой послали. Девять человек нас. Откройте ворота и нас запустите.

– А вы за большевиков или за коммунистов? – наверное, послышалось, дверь толстая, толпа шумит. Даже гудит.

– Чего? Каких большаков?

– Ваших большаков. Кто старший? Одного впустим и не балуйте, а то на копья насадим.

– Кхм. Я лекарь княжий. Я говорить буду.

– Князь болен…

– Я и начал лечить, а тут такое, – прокричал Коська, и ожидал, что переговоры эти черездверные так до ночи продолжатся, но нет, чегось там затрещало, послышались удары по дереву, и потом одна створка ворот отворилась сантиметров на сорок и из неё три копья высунулось.

– Кто старший? – тот же голос, который большевиков искал.

– Я.

– Отрок. Лекарь?

– Лекарь. Видишь в синем?

– Вижу… Ладно заходь, лекарь.

Синий – это не белые халаты врачей в будущем. У того же Димитрия – лекаря князя Скиргайло, скорее, в красных оттенках одежда была. Красный – это здесь цвет богатства и успеха, а синий, это Язеп сам для себя выдумал. Бзик обычный. Но заданный правильным тоном вопрос поставил дядьку с седой бородой в тупик. А хрен его знает, как лекарь должен выглядеть? Может, и в синем, не больно много он лекарей видел?

Коська зашёл. Это была подворотня. Ну, как во дворах в Ленинграде. Только не двором кончалась, а лестницей на второй этаж и двумя ходами… проходами направо и налево.

В подворотне стояло десятка полтора ратников. Вполне себе одоспешенных и вооружённых. А для защиты двери в руках почти у каждого были длинные пики.

– Вы знаете, что наш князь Остей и ваш князь в его опочивальне заперлись и дверь припёрли? – этот ветеран представился Охримом – княжьим десятником.

– Нет. Тут воры полезли, мы и затворили ворота и охраняем.

– А наверх, к князю, никого не послали? – Коська поражался. Как так-то, а хоть спросить, чего делать, княже?

– По что? Надо, сам пошлёт кого…

– Ладно. Меня послал за подмогой. Про вас не знают. План такой…

– Чего? – дядька слово «план» не знает?

– М… Сейчас запустите восьмерых ратников князя Остея Дмитриевича. А я пойду наверх. Узнаю, что там. И князя Остея приведу. Ваш-то хворый. Нога сильно распухла от падения с коня. А лекарь ваш его неправильно лечил. Распухла нога у Скиргайло Ольгердовича.

– Прости, Господи! Чего деется! Димитрий – пёс. Недавно выбежал за ворота. Пока открыты были. Я думал за лекарством побег. Ну, попадись мне! – десятник Охрим погрозил воротам.

– Наших запустите. Старшего Зиновий зовут или Копчёный. У него лицо обожжено. Я наверх.

Никто держать не стал. Коська и ломанулся по лестнице. И остановился. От лестницы, как и на первом этаже, шло два коридора в противоположные стороны и прямо ещё один.

– Кто так строит? – парень попытался припомнить, как их вели в княжьи покои. Но он тогда шёл за Язепом и о чём-то думал, как всегда. Хотя. Они повернули направо. Коська уверенно свернул в узкий коридор и через двадцать шагов оказался на галерее с бойницами. Нет. Он ту не был. Пришлось вернуться и обследовать второй коридор – левый.

И оказался на той же крытой галерее с бойницами, даже кое-где арбалеты были приставлены к стене. А вот людей не было.

Из трёх возможных путей оставался один. По центрально проходу парень и пошёл. Впереди была стена и это позволяло надеяться, что опять на галерею он не выйдет. Да и вспомнил он, наконец, как они шли. Точно, вот сейчас поворот, ага вот он.

Коська прислонил ухо к зелёно-чёрной знакомой двери. Там тихо переговаривались.

– Откройте! Это Касьян. Я ратников привёл, – затарабанил он в дверь.