Текст книги "Четырнадцать (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Касьян? Как батьку твоего зовут? – решил дядька проверку устроить. Ну, пуганная ворона куста боится.

– Батькой. Дядя Савёл открывай. Это точно я.

Нашёлся, блин, Штирлиц. Юстас Алексу. Дверь открыли далеко не сразу. Там и мебель с кровати снимать, потом саму двигать. Но на всю ширь не распахнули. Только так отодвинули княжье ложе, чтобы щёлочку приоткрыть. Из щели высунулась дядькина борода и другие части лица, нос, например, и глаз один, и оглядел этот глаз Коську с головы до ног.

– Один?

– Там внизу у ворот в детинец наших восемь человек и около двух десятков местных ратников во главе с десятником Охримом.

– Охрим! Есть такой, – послышалось из-за дядькиной спины. – А в Кремле что?

– Откройте дверь. Всё расскажу, как на исповеди. Спешить надо. Там толпа во дворе растёт. Но пока пробиться к конюшне можно.

Событие пятьдесят первое 

Вопрос, конечно, интересный. Как доставить князя Скиргайло Ольгердовича до конюшни. Так-то дядюган не самый худой и мелкий в мире. Здоровячок – бычок. Так бы положить на носилки и двое воинов уволокут. Но носилок нет. Взять вон ту… вон то… ладно, пусть будет корзно, но уж больно огромное, словно на троих Скиргайлов шили. Так взять этот плащ, положить князя на него и вчетвером тащить.

Это Коська дяде и шепнул, пока народ обсуждал дальнейшие действия. В основном и думали, вознося руки к потолку, как доставить князя к конюшне.

– Сам разберусь.

А оказалось, что не это главная проблема. Есть не менее тяжёлая ноша.

– Нужно казну с собой забрать! – пытаясь устроиться пока на полу на импровизированных носилках, командным голосом провозгласил князь Полоцкий.

Казна – это три сундука. Таких примерно по размерам, на которых Коська спал у себя на постоялом дворе. Так бы ничего, вот только если бы были ручки к нему пришпандорены. Но ручек нет, а даже на первый взгляд видно, что весят они как Т-34. Но и это бы чёрт с ним вчетвером на один сундук может ратники и не справятся, но ввосьмером подымут… Но вот как это будет выглядеть. Выходят они из ворот, а там толпа народа, а князь с сундуками драпает в сторону конюшни. А чего в сундуках? Злато – серебро! Народ, там куны с гривнами звенят! Грабь награбленное! Их всего ничего! Сарынь на кичку, грабь бричку.

Это называется – провокация конфликта.

А с другой стороны… Не оставлять же всё нажитое непосильным трудом на разграбление черни. Серебро со златом пригодится. Серебро – это такая вещь, которая всегда пригодится.

Сундуки оказались в этом же почти помещении. За портьерой гобеленовой с охотой на оленя, оказалась дверь в комнату три на три метра и там у каждой стены по этому огромному сундуку. Пока народ ругался, Коська прошёл в сокровищницу и попытался просто сдвинуть сундук с места. И осознал, что задача нерешаемая. Не для него, поднять сундук, а для них, сбежать с казной. Они просто не вытащат эту тяжесть на улицу и точно не донесут до конюшни.

– Ваша Светлость, – оттащил… ну почти, потянул за руку князя Остея в сторонку от общего галдежа Коська.

– По роже твоей вижу, что плохо всё. Что опять случилось? – князь Остей Дмитриевич был потерянный. Ему вписываться за врага своего отца против людей отца и дяди Андрея, который истинный хозяин Полоцка, хотелось меньше всего. Ехал попировать пару деньков, на охоту за зубрами сгонять и отбыть в Менск, подальше от идущей в Великом княжестве Литовском междуусобной бойне. А тут вона чего, и он уже не может сторону поменять. Нет, у него сейчас хватит людей зарубить дядю и даже потом сбежать из города. И даже со всем золотом и серебром. Но ведь Ягайло ему этого не простит. Он ради такого дела замирится с Кейстутом и из-под земли вытащит братоубийцу. Чего-то надо было делать? И ничего не сделаешь. Заложником ситуации стал.

– Нам не выйти отсюда с сундуками и люди не дадут, и мы их просто не подымем, – решил обрадовать князя парень.

– Говори. Придумал же, – скривился Остей. Только дети ему ещё советов не давали.

– Нужно из тряпок разных узлы сделать и разделить содержимое сундуков на всех, ну и брать только самое ценное.

– Легко чужое делить… Иди ученик к дяде. Попробую я уговорить Скиргайло Ольгердовича.

Коська отошел к двери и присел на кровать отодвинутую, но тут же вскочил. Решил вооружиться. Он, когда заблудился и вышел на крытую галерею, то там видел пару прислонённых к стене арбалетов. И колчан рядом с одним лежал. Не такой пафосный, как у него, но колчан и там стрелы, чего ещё надо.

Протиснувшись через щель в коридор, Касьян прошел по нему до поворота и завернул в левый проход. Двадцать метров и вот она крытая галерея. Парень подошёл к первому попавшемуся арбалету и вставив ногу в стремя, попытался его натянуть. Тугой. Хороший арбалет. Если бы не три месяца, да даже четыре уже, интенсивных тренировок, то фиг бы натянул. Самый мощный из тех, что ему пока попадались. Он и по размерам был побольше своих предшественников.

Дальше парень проверил колчаны. Знал, что в хороших арбалетных стрелах пёрышки приклеивались и закреплялись потом под небольшим углом к оси. Это делается для того, чтобы стрела в полёте закручивалась и стабилизировалась, не позволяло это ей кувыркаться и рыскать. В первом арбалеты стрелы были с очень небольшим загибом пёрышек, а вот во втором и стрелы были потолще и перья правильно закреплены.

– Эти берём… Да и те берём. Сдаётся мне, что много стрел понадобится, – сообщил Коська колчанам и повесил оба на плечо.

Глава 18

Событие пятьдесят второе 

Эх! Самое интересное из-за этих арбалетов, будь они неладны, Касьян пропустил. Пока выбирал, пока стрелы рассматривал, да проверял подходят ли они по диаметру к желобку и искал куда бы из организмуса лишнюю влагу слить, это самое интересное в опочивальне князя Скиргайло закончилось. Протиснулся Коська в комнату, а там у каждого ратника уже по узелку бомжацкому из разных дорогих и не очень тряпок свёрнутых. А в них погромыхивают. Сундуки же пустые стоят. Оперативно разделили злато – серебро. Ему дядька сразу тоже такой узел сунул. Материал был куском того гобелена с оленем убитым. Вот, варвары. Ему – этому гобелену потом бы в будущем, в музее, самое почётное место выделили. Сейчас даже ещё не конец четырнадцатого века, а к двадцать первому веку гобелену бы стало шестьсот пятьдесят лет. Миллионы долларов.

Из узелка выпирало. Коська заглянул ему для выноса достался подсвечник… Шандал? Много подсвечников на одной ножке. Серебро и внизу что-то отлито. Не дешёвая вещь. Кроме шандала этого было два кубка серебряных. И в оба всякие цветные каменья, обработанные под кабошоны, вставлены. А для мягкости наверное ещё и связка шкурок. Ну, не самый главный таксидермист в мире Константин Иванович, наверное, норка. Серебристый такой мех. Или соболь? (Таксидермист – это специалист, который занимается изготовлением чучел животных с целью сохранения их внешнего облика максимально приближённого к естественному).

А может он их потерять по дороге?

– Всё. Взяли корзно с князем, выходим, – скомандовал князь Остей и первым вышел из опочивальни.

Они спустились вниз по лестнице к воротам.

– Что там? – Остей Дмитриевич остановился у запертых ворот и осмотрел пристально защитников – дружинников Скиргайло.

– Шумят, – десятник Охрим, пожал широкими плечами.

– Не пытались штурмом ворота взять? – Остей подошёл поближе и прислонил ухо к створке двери.

– Как же не пытались. Раз пять пытались. Толку чуть. Тут бревно надоть.

– Так, вои, сейчас нужно выстроиться в два ряда вам и встать с обеих сторон от князя вашего. А мы с менскими ратниками вперёд пойдём. Людей не рубить, не колоть копьями, только щитами отталкивать. Если кровь прольётся, то воры эти озвереют. Тогда сечи не избежать. А коли не убьём никого, а просто уйдём, так и доберёмся до конюшни. Решили мы князя в Вильно вывозить. Болен он. Лечить его надо.

Охрим ни вопросов наводящих задавать не стал, ни умные советы, «Как нам реорганизовать Рабкрин» не пытался всучить князю Остею.

– Ясно, княже. Веди. За нас не сумлевайся.

– Открывай ворота.

Словно только этой команды и ждали весь день, двое ратников князя Скиргайло вытащили брус из проушин и навалились на створки. Там, на крыльце, всё же люди толпились, и сразу у ратников это не получилось, тогда к первым двум ещё двое добавилось, и вот они уже, хоть и с трудом, бунтовщиков створками с крыльца потеснили.

Тут же в проход ломанулись дружинники князя Остея, во главе с дядькой Савелом. Они, выставив вперёд небольшие круглые щиты, нашедшиеся на галерее, легко оттеснили толпу так, чтобы остальные члены сводного отряда смогли вынести князя Скиргайло и окружить его рядами ратников.

Толпа возбудилась и некоторые почти буйные попытались броситься на дружинников, но оружия серьёзного у них не было, как не было и опыта нападения на стену щитов. Отскочили, понеся потери. Кому щитом рожу разбили, кому кулаком… опять-таки рожу разбили. Буйные быстро закончились и под крики бунтовщиков ратники продолжили поход к конюшне. Их было всего три десятка, включая и дружинников Остея, ну пусть левых ещё около десятка, лекари, бояре, ключника два, то есть, в сумме четыре десятка человек. Толпа же за это время успела подрасти, и теперь тут не менее трёх сотен жителей Полоцка выкрикивало чего-то в разнобой. Дирижёра не было и каждый чего-то своё кричал, из-за чего просто гул стоял, в котором ни одного лозунга вычленить было невозможно.

Коська с арбалетом, взведённым, на плече, шёл следом за дядькой почти в самом начале колонны и всё ждал, что ратники, не примкнувшие к княжеским, сейчас ударят в тыл или во фланг их куцему отрядику, и дальше уже толпа, даже просто палками вооружённая, легко сомнёт их. Но время шло, шаги шагались, а ничего не происходило. Они миновали церковь, вокруг которой тоже собирался народ, но и тут никто на них не напал. Более того, творилось что-то непонятное. Те люди, что орали у детинца, так и остались орать у детинца, не пошли за ними. Можно только одно предположение высказать, люди в этой огромной толпе не поняли, что они на плаще внутри их куцего построения вынесли князя Скиргайло, и думают, что он по-прежнему в здании.

Бред. Бред может и бред, но чего тогда не преследуют?

– В конюшню сворачивай.

Кто-то подал голос у Коськи за спиной. Голос незнакомый, но раз командует, то имеет, наверное, право. Кто-то из бояр? Конюшня – это огромное здание. Нет, не три этажа, и один-то не полный, крыша чуть не до земли спускается, а двери расположены ниже уровня земли. Всё сделано, чтобы тепло зимою сохранить. Но кроме высоты у здания есть такой параметр, как длинна. И вот длина впечатляет. Почти сотня метров. И десятки дверей. Из вот этих, у которых они свернули, как раз конюхи и выводили того огромного серого в яблоках жеребца.

В конюшне, как только за ними закрылись двери, стало почти темно, нет, есть небольшие оконца под самым потолком, но солнце уже зашло, вечер, и света они дают чуть. Тем не менее, Коська сразу заметил зелёного. Главный конюх ломанулся к дядьке, который был в самом начале колонны и чего-то начал тому выговаривать, но тут бояре и Язеп на плаще вынесли князя Скиргайло и тот начал чего-то шипеть на зелёного.

– Радость-то какая!!! Жив князюшко, а то люди всякое говорят. Радость-то!!!

И ведь правда радовался. Выходит, зелёный на стороне князя, а значит Коська правильно сделал, что не дал свои сцепиться с конюхами. Не так много в городе «своих» осталось.

Событие пятьдесят третье 

Что хреново, то хреново. У Коськи с Язепом кони и пожитки остались в Бельчицком мужском монастыре. Не, сто процентов лошадь дадут. Вон их сколько в конюшнях, на четыре десятка человек точно найдётся, и можно даже не сильно заморачиваться, выдадут не сильно хуже. Но, во-первых, это чужие лошади. Потом могут назад в самый неподходящий момент затребовать и останешься пешим посередь дороги. А, во-вторых, Орлик у Коськи вполне себе мощный и дорогой конь, можно и рыцарским назвать, он так-то кучу денег стоит. Ну, и в-третьих, это же свой конь. Жалко его. Как там в монастыре о нём заботиться будут, и не захотят ли потом прихватизировать.

Так и это не все проблемы. Там, в келье, которую им выделили, остался вещмешок самодельный, или рюкзак скорее, с одежонкой сменной. Трусы вторые и футболка, портков двое, что-то типа свитера. Так-то вязанный, но всякие локти, обшлага да плечи усилены сукном. А ещё два плаща тёплых зимних. Не, хрен им, а не комиссарского тела, пожитки и Орлика нужно вызволять из монастырских застенков. А у Язепа там три вещмешка и сундучок остался со всякими мазами и микстурами, ну и его кобыла Рыжуха, тоже далеко не кляча крестьянская, чего-то там намешано, в результате под метр восемьдесят в холке и вполне мощная грудь. Он – хельг, сидя на кобыле, возвышался над ратниками на голову целую.

Коська пытался предложить Язепу сгонять за лошадьми и одёжкой, но тот покачал головой, нужно быстрее гнать из Полоцка, а то не только трусов, жизни можешь лишиться.

– А лошади?!! – не сдался парень.

– Ученик, неужели ты думаешь, что братья заберут наши вещи и лошадей?

– Именно так я и думаю, – не оценил пафоса лекаря парень.

– Зря. Даже, приехав через полгода, мы найдём наши вещи в полном порядке, а лошадей помытыми и покормленными. Другое дело, что за содержание лошадей придётся заплатить.

Через десять минут отряд уже заканчивал седлать лошадей. Князь Скиргайло гордо ответил, что на коня, если его подсадят, то дальше он сможет ехать. Но это верховые лошади. В этой конюшне таких и держали. Вставал же вопрос с провиантом и фуражом. Да, овёс был в пристрое к конюшне. И что? Ни одной телеги. Где-то есть. Более того, у них был обоз, и он где-то тоже есть. Наверное, в том же мужском монастыре. Никто таких событий не ожидал и не готовился спешно город покидать.

– От Полоцка до Вильно прямая дорога в двести пятьдесят вёрст. Полно постоялых дворов и харчевен на ней. Отряд у нас небольшой, купим всё необходимое в дороге.

Князь Скиргайло принял микстуру от Язепа, Коська с хельгом опять над его коленом руки подержали, воздействуя зелёным пламенем и князь чувствовал себе получше. Готов к бою. Даже командовать пытается.

– Давайте плотным строем двигаться к городским воротам. Ни на какие крики внимание не обращаем, – напутствовал всех князь Остей. По его виду сразу понятно, что он бы со своим десятком сейчас бросил все дела и домой подался, но теперь больного дядьку, как бы этого не хотелось, бросить нельзя.

Они выехали из конюшни и направились дальше вдоль дороги мимо той малой гридницкой к барбакану. Почти выбрались, когда навстречу им из распахнутых ворот выплеснула толпа. И опять монахи впереди. Идут с хоругвями всякими и иконами. Человек двести. Коська бы отъехал в сторону к гридницкой и пропустил толпу мимо. Сейчас в Кремле народу столько, в том числе и при оружии, что могли на их небольшой отряд и не обратить внимания. Прошли бы мимо и айда в пустые ворота. Но, нет, Скиргайло попёрся прямо навстречу толпе. Надеялся видимо, что пешцы от конной рати шарахнутся. Они бы и шарахнулись. А только некуда.

И конная рать застряла. Толпа не может податься вперёд, тут лошади боевые скалятся, и всадники плётками машут, вбок не подашься, там с одной стороны гридницкая, а с другой часовня. А позади ворота и оттуда давят те, кто не видит, что впереди творится.

Поднялся ор, женщины визжат, мужчины орут, попы с монахами голосят. А сверху лошади ржут ни за что ни про что настёгиваемые всадниками, словно это они виноваты, что вперёд не пробиться. Всё это затянулось чуть ли не на полчаса. Коська до того этого Скиргайло не видел. Только слышал от дядьки, что тот выполняя поручения Ягайло всё последнее время по италийским и немецким землям путешествует, мосты наводит. Пап Римский посещает. В общем, министр иностранных дел. А судя по тому до чего город довёл и как сейчас ситуацию разрулил, так полный дебил. Ну, пропусти этих ходоков, три минуты и ты в посаде.

Ладно хоть выбрались без потерь. Ну, если самого Скиргайло не считать. Ему во время протискивания сквозь толпу кто-то зарядил по ноге, по колену, и от боли князь чуйств лишился. Хорошо Язеп ехавший впереди заметил и перехватил уздечку, выпавшую из рук князя. Тот же повалился на шею яблочному жеребцу и каким-то чудом не съехал вниз под ноги страшно разнервничавшимся коням их отряда. Стоптали бы, никто бы не смог в этой давке помочь, просто подобраться бы к князю не смогли.

Событие пятьдесят четвёртое 

Когда сводный отряд двух князей покинул посад Полоцка была уже практически ночь. Звёзды на небе, луна, точнее, её половинка, пытались справиться с надвигающейся тьмой. Небо ещё не чёрное окончательно, а так фиолетовой гаммы, но видимость и десяти шагов не превышает. Нужно было становиться на ночлег. А где, лес только на другом берегу, здесь сплошные поля и мелкие селения в несколько полуземлянок? И в этих домишках, даже, если сеновалы добавить, сорок всадников не поместятся, а разделять отряд пусть не на враждебной, но и не на дружеской земле, нельзя, не лучшая идея. В умную голову не придёт.

Западная Двина в районе Полоцка не Днепр, где редкая птица долетит до середины, но метров сорок есть, и нужно в темноте ехать до брода или ещё хуже назад в город до моста, чтобы переправиться на южный берег, где и начинается дорога на Вильно.

– Возвращаться нельзя. Там уже поняли, что мы сбежали и организуют оборону.

Это какой-то мудрый боярин сказал, когда отряд остановился, решая, что же делать.

Чего нельзя и без него понятно, а вот, что делать не очень. Так-то октябрь. И то, что днем светило и даже грело немного солнышко – это в их ситуации не плюс, а минус. Если ночь ясная, значит, быть морозу. Да он уже приближается, зябко стало. Нет, минус тридцать не будет, но в чистом поле без костра и при минус пяти сдохнуть можно. А Коська так первым сдохнет, у него вся одежда до сих пор мокрая от этих пробежек.

– Князя нужно в дом любой занести, ему тепло нужно, если он ногу ещё и застудит, то уже не вылечить будет.

Язеп это сказал Остею Дмитриевичу, но сказал специально громко, чтобы все услышали.

– Савёл, – князь Остей просто головой мотнул, дядьку Коськиного подозвав.

– А в тюрьме сейчас ужин, макароны дают, – пробурчал себе под нос Касьян, провожая дядьку глазами.

Он не ел… Да вот утром, перед тем как последний переход сделали, вчерашнюю холодную кашу доели, ещё верстах в десяти от Полоцка, как раз на том берегу, куда им и надо сейчас. И ведь у них нет ничего, чтобы утром кашу приготовить, ни мяса нет, ни крупы, ладно деревня есть под боком, и, значит, это можно достать. Но больших медных котлов в деревнях не бывает.

– Понесли князя. Коська, Язеп, пойдёмте с нами.

Дядька видимо нашёл пристанище для тушки Скиргайло.

– А вот интересно, – Коська наткнулся на невидимую в темноте бочку и чуть сам себе колено не расшиб, на минуту даже забыл, что ему там интересно было. Но догнав хельга, теперь уже мысленно продолжил, – Если Скиргайло помрёт, то Полоцк, а, значит, чуть не половина Великого княжества Литовского, если прибавить Дмитрия Ольгердовича Брянского с его княжеством и Кейстута с его, окажется на правильной стороне. И это будет сильная сторона. Они побьют Ягайло и прорусская партия победит.

Изба даже и не совсем землянкой была. Нет ступени вели вниз и пол был земляной, застланный соломой, в которой и мыши шебаршились, и тараканы, и прочие блохи с клопами, но были у избы и довольно высокие бревенчатые стены, по крайней мере, Язеп стоял спокойно, и над ним ещё чуть не метр пустого пространства был. Освещала избу лучина, горящая над корытом с водой, в которую шипя падали угольки по мере горения щепочки. Дерево было смолистое, горело громко с треском и с переменной яркостью. Можно было разглядеть очаг, сложенный из крупных чёрных теперь камней, две широкие лавки вдоль стен, сундук у другой стены и два стола посредине комнаты с разных сторон от очага.

Тут лучина погасла, и хозяин видимо бросился её менять, чуть не сбив Касьяна с ног.

– Подожди, у меня пара свечей есть. Огня дай.

Вот как так⁈ Учитель оказывается с собой сидор взял из кельи к князю собираясь, а Коська всё там оставил. Защёлкало кресало и потом в четыре губы стали пироманы дуть на трут и фитилёк свечи, чтобы та занялась голубовато-жёлтым первым неровным и маленьким огоньком. От первой свечи запалили вторую. Хельг поставил их на эти столы и стало если и не светло, то хоть разобрать, где своя нога, а где княжья можно стало.

– Давайте князя положите вон на ту лавку у стола, – скомандовал Язеп и воины уложили Скиргайло на заваленную тряпьём… обязательно со вшами и клопами, лавку.

Когда князя одевали перед бегством, то с ногой поступили просто, взяли и разрезали одну штанину почти до паха. Так что теперь доступ к больной конечности лекарь получил мгновенно, просто откинул разорванную брючину и вот она распухшая и забинтованная нога. В тусклом свете двух свечек синяк выглядел почти чёрным. Язем размотал бинты и снял аккуратно кусок материи, под которым была… м… смесь распаренных лекарственных травок в виде жмени такой уложена.

Лекарь откинул травки в сторону очага и стал пальцем тыкать князю в колено. Термин есть красивый – пальпировать. Но Скиргайло красоту термина не оценил. Он заорал.

– Касьян, иди сюда сначала пролечим. И не жадничай, нужно всю силу сейчас отдать. Плохо у князя с ногой.

Князь слышал про плохо, но всё же воином был и только зубами проскрипел.

– Лечите.

Зелёное пламя заплясало над руками Язепа, который тот наложил на ладошки Коськи.

Как тут энергия лечебная, если продрог, до самого позвоночника и желудок целый день пустой к этому же позвоночнику прилип.