Текст книги "Четырнадцать (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Брат Константин радостно закивал. Ну, да либо шах, либо падишах к весне и сдохнуть могут. А сейчас от него отстали.

Недомогание Коська почувствовал уже на следующий день. Пошёл утром в кремлик, нормально вроде всё было, а после обеда температура начала подниматься.

Но Язеп это воспой не признал, и дал добро на поездку.

Так что план удался на пятьдесят процентов, в Полоцк он едет, но едет лёжа в телеге с сеном и овсом, укрытый тулупами и попоной ещё сверху, а Орлик, привязанный к задку его повозки, плетётся шагом как-нибудь, на длинной верёвке.

Постоялый двор его батяньки они проехали утром второго дня. Вообще, караван этот шёл с такой черепашьей скоростью, что можно сделать вывод, что князь Остей не сильно торопится повидать родного дядю и попировать с ним. Километров двадцать пять – тридцать они в первый день всего отмахали. Чуть проедут, останавливаются. Всё привал, нужно обед готовить. Ещё чуть проедут и опять привал и теперь уже до самого утра. Шалаши рубят, костры запаливают. В принципе, могли бы и чуть ускориться, и доехать до Коськиного села. Там князь может в дому старосты хоть расположиться, а не в шалаше. Но нет, встали в паре вёрст. Всё, привал.

Постоялый двор зиял почерневшими проёмами окон и дверей, таверну дядьку Александр опять досками заколотил – законсервировал. И на том спасибо, хоть не бросил.

– Это ваш постоялый двор? – князь Остей специально к дядьке подъехал, который шествовал важно рядом с повозкой племяша.

– Это.

– Восстановить надо. Мне купцы жалятся, что теперь добираться с Полоцка до Менска неудобно стало. В лесу приходится ночевать. Летом куда ни шло, а зимою бяда. Страдать будет торговлишка, – Остей мотнул головой в сторону стен постоялого двора.

– Так это… Так как? Я-то где? А куны где взять? Тут кун уйдёт. А кто робить будет?

Дядька стушевался. Ну, где этот ратник, и где содержатель постоялого двора? Он себе каши не сварит.

Коська замычал из-под попоны.

– Лежи уж, – князь пришпорил коня, к голове каравана двинулся.

Полегчало Касьяну на четвёртый день, когда они выехали на дорогу от Полоцка к Вильно. И это был первый раз, когда они остановились не в лесу на обочине, а в постоялом дворе. Большой, в такой и сотня человек, если их слегка притрамбовать, влезет. Такой барак, как в армии длинный и широкий. Стены сложены из самана и потом той же глиной и обмазаны. Это для обычных проезжих. Купцов всяких, да прочих людин, решивших в столь неспокойные времена попутешествовать. А кроме того, в притык к корчме или кружалу был приткнут деревянный дом семь на семь метров приблизительно, под камышовой крышей для более знатных или богатых путешественников. В него вместе с князем Остеем и лекарем и Коська поселился. Парня ещё пошатывало немного, но в целом можно сказать, что первая в мире прививка от оспы была проведена успешно. Теперь можно и тиражировать.

– Ученик, ты как, поправился? – князь может и беспокоился о здоровье парня, но только из корыстных побуждений, – Сможешь князю Скиргайло Ольгердовичу показать свои, как ты их называешь…

– Фокусы? Нет, Ваша светлость, нужно говорить – волшебство.

– Смотри, дядя мой человек вспыльчивый, не перегни палку.

Глава 14

Событие сороковое 

Колоколов нет. Пока нет. И не в самое ближайшее время появятся. Не доросло ещё литейное мастерство на Руси до такого уровня. Вместо них медные доски, по которым бьют билом. Звук получается вполне себе громким, но вот красивым его назвать даже у истинно верующих язык не повернётся. Не серебряный или малиновый звон.

Именно этим с позволения сказать «колокольным» звоном и встретил их Полоцк. По сравнению с крохотным Менском столица Полоцкого княжества просто огромный город. С кучей стен каменных, и что примечательно, с десятками каменных зданий. И как заведено на Руси – это храмы. А стены – это стены самой полоцкой крепости и стены двух огромных монастырей, размерами, лишь немного уступающими крепости города.

– Вон княжий детинец, а рядом Бельчицкий мужской монастырь и в Ефросиньевский – женский.

Город открывался постепенно. Он на холмах расположен, и по мере приближения к следующему холму открываются новые виды города.

– А вон на холме София. Как в Новгороде или Киеве. Нравится?

Ну, назвать грандиозным было бы преувеличением, но храм виделся издали, белой такой горой вознося в небо семь куполов, он доминировал над городом, монастырями и другими храмами.

– Не строят больше, каменных-то храмов, мастера в Смоленск перебрались, давненько, ещё до вокняжения здесь Андрея Ольгердовича.

Язеп ехал на своей лошадке стремя в стремя с Коськой. Тому всё же пришлось взгромоздиться на Орлика. Всё хорошее просто должно заканчиваться. Два последних дня, видя, что парень выздоровел, дядька Савёл заставил его ехать на коне верхом.

– Не вместно лекарю княжьему на телеге трястись, как холопу какому.

– А на коне не трясет? – ратник не счёл нужным отвечать, ударил сапогами Каурому по пузу и тот умчался в начало каравана.

Коська ездить на коне – ездил, но охлюпкой до реки и назад. Это, когда ещё родители живы были. А вот так, в седле со стременами, опыта нет совершенно.

Повезло Коське. Пока он болел на самом деле и пока придуривался потом ещё пару дней, моросил дождь, и, как он и думал, ещё и ветер колобродил. А как дядька до него докопался, так ветер этот тучи уволок на восток, и солнышко, хоть и октябрьское, вылезло на небосвод и пыталось честно согреть путников. Получалось это у него плохо. Дорога лесная и высоченные сосны затеняли её. Только, когда на полянки выезжали, можно было закинуть голову вверх и насладиться может и последним в этом году теплом.

Плюсы от этого путешествия всё же были. Язеп, ничем кроме управления своей смирной кобылой не занятый, учил Коську латыни. Парень тоже, занятый уже на третий день путешествия, только тем, чтобы больного изображать, повторял слова и выражения за учителем, и явно за эти шесть дней продвинулся в языке Вергилия. Да, без записей на бумагу это чуть сложнее, подсмотреть некуда. Всё приходится в голове держать, но это и стимулирует в то же время.

Вторым плюсом можно назвать именно то, что за два последних дня он худо-бедно освоил езду с седлом и стременами на лошади. Если по большому счёту, то дядька прав. Он теперь не в двадцать первом веке, а в четырнадцатом обретается, и здесь умение ездить на лошади – это как наличие машины и прав в будущем. Там или тогда никуда без машины, сейчас же попробуй обойдись без лошади.

Князя Остея двое дружинников Полоцка увели в детинец. Дядя – князь Свидригайло встречать племянника не вышел. Приболел. Не, не оспа и не чума, и даже не Геморрагическая лихорадка, проще всё, любимая болезнь этого времени и следующих пяти веков. Князь Скиргайло упал со своего вороного жеребца. Упал, повредив колено. Оно, по словам ратника, у него распухло, и князь на лавке возлежит обезножив.

– Сейчас за нами пошлют? – Коська оглядывал келью в Бельчицком мужском монастыре, которую им выделили для проживания с лекарем Язепом. Нда, чем тут восторгаться – каменные здания? Каменные здания⁈ Ну, ладно, Полоцк может и не Новгород по климату, чуть южнее, но один чёрт – это не Италия и не Византия с мягким средиземноморским климатом. Здесь деревянный сруб лучше любого кирпичного здания. Там теплее. В Италии теплее, чем в Новгороде, а в деревянном срубе теплее, чем в каменном склепе.

В келье было сыро, в келье было холодно, в келье воняло сыростью и холодом. А ещё плесенью. Был ещё и другой запах. Ветхости? Всё же века этому монастырю. И по полу прямо полчищами ползали мокрицы. Размеры? Ну размеры, как размеры. Не мокриц, а кельи. Три метра на три и на два в высоту. Каменный гроб. С одной стороны стояли двухэтажные нары. Дерево от сырости почернело и именно им, наверное, мокрицы и питались. Сказать, что совсем трухлявые, так нет, может под Коськой и не развалятся, но вот, если на эти нары угодит лях Сбышек, то кердык и ему и нарам. В углу стояло деревянное ведро, закрытое не менее деревянной крышкой. И несло от него не фиалками, может и не запахи из Ада, но хотелось вынести его за дверь.

Язеп стоял, не шевелясь, минуту, вторую, да даже третью. Потом погладил чёрные доски верхних нар и его лицо то ли перекосило, то ли это улыбка такая прибалтийская. Он ещё раз погладил нары и повернулся от них к Коське.

– Пятнадцать лет, ученик. Пятнадцать долгих лет я спал вот на этих нарах и пятнадцать лет жил в этой келье. Вот эту зарубку на доске помню. Я здесь учился на лекаря. Тебе повезло Касьян… Или не повезло. Ты не будешь учиться в монастыре. Не повезло? Ну, есть моменты, которые вспоминаешь с теплотой в сердце, но, ты не представляешь, как холодно здесь зимой, когда за этим маленьким оконцем воет метель. Тогда мы с соседом забивались вдвоем ко мне на нары, вот сюда. Тут повыше, а значит теплей. Прижимались друг к другу и укрывались всем, чем только есть. И утром отдирали примёрзшие волосы от заиндевелых досок.

– Тут и сейчас не жарко и темно…

– Я знал, куда мы едем, у меня целая корзина свечей. Слушай Касьян, я всё забываю тебя спросить. Когда я покупал свечи, то видел, как вы с братом Константином покупали у соседнего торговца пуд воска. Зачем он тебе, не льёшь же ты свечи сам? Пуд целый⁈

– Хм. Воск… Мы в него окунаем… Мы с братом Константином делаем сыр. Это как творог, только закваска другая. Получается такая зернистая масса. Мы её прессуем… м… под гнёт отправляем. А потом, когда получаются такие… как чурбачки или очень толстые лепёшки, их нужно полностью залить воском и отправить вызревать на полгода. Как первые будут готовы, дам вам попробовать.

В это время, как и предположил Коська, дверь кельи распахнулась, и монах с лёгким поклоном позвал их. Сначала молча, только призывно руками помахал, но потом видимо вспомнив, что обед молчания не давал, пробасил:

– Господин лекарь, тебя хочет видеть князь Скиргайло. Гонца к нам послал. Пойдёмте за мной.

Событие сорок первое 

Князь Скиргайло был немного похож на князя Александра Невского из фильма Сергея Эйзенштейна. Актёр Николай Черкасов там с такой небольшой бородкой и свисающими на лоб русыми волосами. И лицо такое удлинённое. И даже умное. Вот так и выглядел нынешний князь Полоцкий, которому сам Папа Римский Григорий XI присвоил титул dux Russiae (князь русский) пару лет назад. Тогда Скиргайло выполняя поручение Ягайло проехался по европейским государствам и даже в Ватикане побывал, куда только что из Авиньона перебрался Папа Римский. Молодой ещё князь и тридцати лет нет. При этом он старший брат Ягайло или Иакова сейчас. Там у Ольгерда – Александра было две жёны. И к власти сейчас пришли сыновья ныне здравствующей и плетущей сразу несколько клубков интриг Юлиании Тверской. А старших братьев Андрея и Дмитрия от первой жены Ольгерда княжны витебской Марии Ярославны сейчас выгнали из Великого княжества Литовского, и они у Московского князя Дмитрия Ивановича городами рулят.

Но это так к слову. Скиргайло сейчас сидел на кровати настоящей, а не на лавке, как сказал встречающий, большая така с балдахином, всё как у людей, и показывал Язепу и Коське распухшее колено. Рядом с недовольным видом стоял лекарь Димитрий, который в отсутствии природного князя Андрея Александровича (Ольгердовича) вынужден был лечить присланного Ягайло «самозванца». Делал он видимо это с небрежением, так как колено опухло и было синего цвета с прожилками жёлтого. Смотрелось это ужасно.

– Что тебе говорила твоя бабка Ульяна про такие ушибы? И что советовал брат Константин? – Язеп на князя не смотрел, что он колен голых распухших не видел. На ученика смотрел, ожидая замешательства, но, как ни странно, а именно на ушибы бабка Ульяна пунктик в голове имела и выдала эту информацию вполне подробно.

– Примочки из отваров ромашки, календулы, они снижают, облегчают боль. Чтобы приготовить отвар, нужно залить траву кипятком. Горсть травы на одну кружку кипятка, далее нужно дать постоять часец, а потом процедить и сделать компресс… Наложить ткань с этим на колено.

Сразу нужно было капустный лист приложить к ушибу на несколько часов, чтобы снять отек, воспаление.

А сейчас лучше всего помогут уксусные компрессы. Надо смешать яблочный уксус с водой в соотноше… м… один к трём, а затем смочить льняную ткань и приложить к ушибу на полчаса.

– Так и будем делать. Капуста и сейчас не повредит. Но сначала давай лекарской энергией немного полечим, чтобы боль унять.

Они приложили уже привычно руки к коже, покрытой рыжими волосиками, и через пару минут зелёный огонь заплясал над руками Язепа. Коська уже привыкать начал, не тужился больше, как на толчке, а закрыв глаза, старался влить энергию в потоки, льющиеся из рук княжьего лекаря. Через пять примерно минут свечение стало слабеть, и Язеп выпрямился, отпуская руки парня.

– Сейчас ученик приготовит отвар, если его проводят до кухарни и дадут там кипятка, и вам станет легче, князь.

Ученик не понимал. Нет, Язеп мог быть очень крутым лекарем. Даже не «может», а точно крутой, по крайней мере, круче него Коська сам никого пока не видел. Но ведь они из мелкого захолустного Менска, про который Скригайло знает только потому, что там сидит непонятно почему и зачем его племянник и сын старшего брата. А как же местный лекарь Димитрий, он что слабее Язепа, слабее даже Коськи, раз запустил так колено своего князя?

Этот самый племянник – Остей сидел на стуле рядом с кроватью больного с отсутствующим выражением на лице. Усталость так и сквозила с этого лица. Дескать, вот седмицу почти добирались, и вместо баньки и пивка коленки жёлто-синие, да ещё мужские, тут рассматривай.

А Коська глянул на Димитрия, тот пытался покерфейс тоже изобразить, но не выходило, уголок губ подрагивал справа. Блин, влипли они в какую-то местную интригу прямо с разбегу, и чем всё это кончится, пока непонятно. Но додумать он не успел, один из дружинников, стоящих у кровати Скригайло, выдернул парня под мышку подальше от князей и поволок к двери, а потом они шли чуть не час по лестницам и переходам. При этом архитектор был садист, он иногда такие крутые и узкие лестницы нарисовал на генеральном плане, что можно было только боком протискиваться. Если они идут на кухню за кипятком, то как по этим лестницам слуги еду князю носят, это даже теоретически невозможно. Да, обороняться тут хорошо, но дома строят чтобы жить? Наверное.

Событие сорок второе 

В кухне Полоцкого детинца народу было в десять раз больше, чем у них в Менске. В маленьком тихом, а теперь даже уютном Менске. И суета. И явно не товарищеские – семейные отношения. Ругань, крики после ударов, люди, бегающие с перекошенными от страха лицами, у некоторых и кровь под носом запеклась. Вот куда мог попасть Коська со своими новыми рецептами блюд. Продали бы сюда за понюшку табаку, и хапнул бы он тут лиха излиха. Нет, спасибо, тут он майонез точно изобретать не будет.

– Для лечения князя Скиргайло нужно мне… кувшин кипятка, – тот здоровяк из дружины, что выволок его из опочивальни князя поставил его перед мужиком лет сорока с начинающими седеть висками. Коська под злым взглядом шеф-повара чуть стушевался. На него-то чего злиться?

– Лечения?

– Ждан, это ученик лекаря из Менска, приехали вместе с князем Остеем часец назад. Сам князь его сюда послал, – ратник видимо и сам этого неказистого с виду мужичка среднего роста и сухощавого телосложения побаивался.

– Лечения, так лечения. Стой здесь, ученик, сейчас команду дам…

– Ждан! Ждан! – ага тут и вторая дверь есть, явно на улицу, и туда сейчас вломился хорошо одетый, даже богато одетый, мужик. Этот был повыше немного Ждана, но чертами лица на того сильно походил. Для сына староват, а вот для младшего брата в самый раз и младшие братья как раз повыше старших вырастают.

Главный кухарь глянул на вошедшего, и как атомоход Ленин к нему, всё снося на пути, поспешил. Поварята и прочие су-шефы брызнули в сторону с его пути.

Братья начали шептаться и руками друг на друга махать. Потом чуть успокоились и принялись, склонив к друг другу головы, что-то уже более конструктивно обсуждать.

Коська стоял, как дурак, посреди броуновского движения поварят и кухарок и нет-нет да и поглядывал вопросительно на этого Ждана, дескать ты, родной, дай команду по кипятку, а потом занимайся своими семейными делами. Из-за этих поглядываний парень и уловил тот момент, когда разговор зашёл у этих товарищей именно о нём. То один, то другой поворачивали лица бородатые в его сторону и оценивали глазами, и оценивали не красивый синий наряд, а как кухарь поросёнка ещё живого оценивает. А сколь из него котлет по три килограмма выйдет?

Не нравился этот взгляд главного кухаря Коське, да и взгляд его братца тоже не нравился.

Чего его-то так оценивающе рассматривать. Он тут никто и про майонез точно тут знать не могли. Да даже если и знали, мир слухами полнится, то связать его с ним не могли, по их договорённости соус этот сам Свят якобы выдумал, за что кашами и расплатился.

Получалось тогда, что не нравится он этим злым мужикам по причине своей профессиональной деятельности. Лекари им не нравятся.

– Димитрий! – припомнил точно такие же взгляды княжьего лекаря парень, – тут жареным попахивает.

В это время тот братец, что помоложе, ткнул пальцем в ратника, который его сюда притащил. Здоровяк отошёл от парня и делал вид, что нюхает сковороду с рыбой, а на самом деле рукой своей загребуще-здоровущей гладил зад тётки, что эту рыбу гробила. Так себе от той сковороды запах шёл. Тиной пахло, как от всякой речной и озёрной рыбы. А в соке лимона вымачивать надо. Нет лимона? Ну хоть в соке яблока кислого.

Ждан кивнул головой и прошествовал, опять расталкивая льдинки одним своим приближением, к ратнику. Шепнул тому чего-то и кивнул на дверь с застрявшим в ней братцем. Дружинник нехотя оторвался от задика… м… от крупа кухарки и двинулся к двери. Теперь они снова стали искоса, стараясь делать это, по их мнению, незаметно, посматривать на Касьяна. Потом ратник кивнул и… И в это время Коське принесли кувшин кипятка. А тут и ратник тяжёлую длань ему на плечико хилое водрузил, быстро вернувшись от двери.

– Пойдём, заболтались. Князь ждёт.

И они пошли. Здоровяк, в кольчуге, с мечом в ножнах, протискивался в переходах с трудом, пыхтел даже иногда на самом узком месте винтовой лестницы.

Таких лестниц на этом странном проходе две. Первая не очень высокая, и по ней надо подниматься, а вторая чуть… тут слова не подберёшь – глубже. Она вниз спускается и делает, наверное, три полных оборота. А за ней почти сразу начинается подъём по обычным ступеням вверх. Точно архитектор был садистом, зачем всё это навыдумывал. Дошли они до этой второй лестницы, и Коська хотел вновь дружинника вперёд пропустить, так как тот чего-то замешкался, пояс с мечом поправляя. Ну, может и зацепил на предыдущей винтовой лестнице. Но ратник жеста доброй воли не оценил и подтолкнул Коську вперёд. Странно это, до этого всегда сам впереди шествовал. С чего бы это менять привычки на ровном месте? Загадочная загадка.

Глава 15

Событие сорок третье 

Шаг сделал Касьян вниз по лестнице, второй сделал. Лестница она же винт такой как бы делает. Потому ступени они не прямоугольные, они треугольником. У края пошире ступени, а к центру на нет сходят. Подниматься ещё туда-сюда, там ведь на носки наступаешь, а вот спускаться вниз совсем неудобно, того и гляди туда, в пропасть эту рукотворную, сверзнешься, оступившись. Коська на третьем шаге покачнулся, не попав ногой на следующую ступень, и схватился за стену двумя руками… и повернул голову к ратнику. И офигел просто. Тот замахивался, чтобы дать своим приличным кулаком парню в голову. Стоя на одной ноге и держась двумя руками за стену, что-либо предпринимать было практически невозможно. Кулак уже летел в голову. Сейчас искры из глаз полетят. И Коська принял единственно решение, которое позволяло увернуться от удара и шею не свернуть, упав вниз, он стал падать на ратника.

Кулак всё же шаркнул его по плечу и шее, а Коська, продолжая падать, от боли дёрнулся и схватился руками за ноги дружинника. Тот дёрнул ногой, ему ведь тоже приходилось стоять на этих дурацких треугольных ступенях, а парень его, падая, толкать начал, но Касьяна уже было не остановить, лестница ушла у него из-под ног и единственное, за что можно был ухватиться, чтобы удержаться от падения – это ноги, а точнее сапоги ратника. За них-то, продолжая скользить вниз, Коська и ухватился. При этом правая нога дружинника стояла на узкой в этом месте ступени, а левая находилась в воздухе, сам же ратник чуть провалился вперёд, когда его кулак пронёсся мимо головы. В результате Коська дёрнул дружинника за ноги, чтобы самому удержаться, а тот и без того серьёзно провалился. Бамс и ратник, имени которого Коська так и не узнал, перелетел через парня, и гремя шлемом, кольчугой и мечом о камень лестницы, полетел вниз, несколько раз перевернувшись через голову.

Через десяток секунд брякание и скрежет железа прекратились, и Касьян повернул голову, чтобы посмотреть, чего там за тишина установилась. Стражника было не видно. Лестница ведь круто поворачивает, десяток ступеней, и ты скрываешься за поворотом. Парень боялся, что сейчас там заворочается этот здоровяк и, очухавшись, ломанётся вверх чего-нибудь опять учудить с его головой. Не обязательно же просто бить. Можно оторвать, ещё… отрубить. Меч же имеется. Ещё открутить. В фильмах всегда подходит такой здоровячок сзади к хорошему парню и раз и хрясь, вращательное движение и душа хорошего парня улетает в чистилище, в лучшем случае, а то и прямиком в ад. Не показали же перед этим, как тот сходил в церковь и покаялся в грехах. Всё. Кердык не бывать в Раю. Не зря в средние века по три раза на дню в церковь ходили. А то вдруг между обедней и вечерней молитвой согрешить успеешь, зайчатину в постный день схарчишь. Или просто крольчатину, нельзя ведь.

Снизу ничего не доносилось и после того, как парень с колен поднялся, готовый дать дёру, ежели чего, решился на спуск. Ситуация ему была непонятна. Чего-то шептались явно о нём повара, точнее кухарь с братцем, потом кухарь и братец чего-то шептали ратнику, и на Коську кивали. Он этих людей не знал. Он видел их в первый раз в жизни. Зачем они на него кивали? Зачем тут дружинник кулаками замахивался?

Только если предположить, что он не Коська, а лекарь, и он будет лечить князя Скиргайло, которого лечить не надо. Так-то бред. Если только… А ведь он помнил, что осенью в Полоцке будет бунт, который Ягайло не сможет подавить. И только принятие князем Скиргайло православия успокоит народ. Скиргайле подчиняться нельзя, а православному Ивану – пожалуйста.

Может, это падение неслучайность? Может Димитрий – княжий лекарь князя своего не лечит правильно не случайно. И тут Язеп с Коськой. Что ж, это похоже на правду, вот только, что теперь делать ему. Кувшин с кипятком он выронил и тот разбился. Возможно, ратник так далеко укатился, потому что ступени были мокрые? Аннушка уже разлила масло.

Коська встал и сделал осторожный шаг вдоль стены вниз, руками за неё придерживаясь, боком спускался. Не видно ратника. Притаился, гад, с мечом на перевес за поворотом. Ещё шаг. Никого. Ещё два шага и теперь что-то показалось. И ещё шаг. Теперь точно видны сапоги ратника. Сапоги коричневые и неподвижные. Касьян нагнулся, подобрал со ступеньки обломок кувшина. Это не меч, естественно. Но раненого дружинника чиркнуть по горлу можно. Можно попробовать.

Теперь видна была и спина ратника. Кольчуга еле заметно поблёскивала в тусклом свете лившимся из бойниц, расположенных по периметру башни, внутри которой и была эта лестница, ещё чуть света давала небольшая масляная лампа, горевшая на такой полочке на стене. Ламп таких с десяток, и вот одна даёт пару люксов как раз над стражником.

На следующем осторожном шаге показалась и голова ратника. Нда, можно было выкидывать черепок от кувшина, шея была явно переломана, уж больно в нелепой позиции она была вывернута, словно дружинник хотел посмотреть, чего это у него на спине и… переборщил. Но пока Коська не выбросил единственное своё оружие, ещё пару шагов сделал очень неспешно и осторожно. Насмелившись, парень носком сапога ткнул в бедро ратника. Тот не замычал и не начал подниматься. И не живой, и не зомби. Пришлось нагнуться и попытаться пульс на шее нащупать. Но где там щупать, если шея вывернута под непонятным углом.

– Труп, – сам себе сказал парень, – приплыли. И чего теперь делать?

Событие сорок четвёртое 

А ничего делать не пришлось. А не, пришлось. Пришлось пройти вперёд три – четыре метра и завернуть за поворот. А всё потому, что со стороны… м… начала спуска по лестнице, не называть же это лестничной площадкой, послышались голоса и шаги. Голосов было два. Оба мужских и баритонных. Шагов не разобрать сколько. Сворачивать и разделяться на рукава эта дорога тайная из детинца в кухарню не собиралась, и вскоре раздался вскрик:

– Федот! Федот, ты чего⁈

– Убили? – это второй баритон. Понятно, лестница узкая и второму просто не подойти к этому Федоту.

– Шею свернул, упал, тут разбили что-то, осколки и мокро. Поскользнулся.

– Найду, кто разбил сам ему шею сверну! – громыхнул опять второй.

Коська ждать больше не стал. Ситуация усложнялась и запутывалась с каждой секундой, нужно оказаться рядом с князьями пока не стало поздно. Грохоча сапогами по камням ступени он бросился вниз по лестнице… Ага. На самом деле, тихонечко, ступая только на носки, он дошёл до конца винтовой лестницы и только потом по широким уже ступеням подъема ускорил шаг, но при этом по-прежнему наступал только на носки. Деревянные каблуки кавалерийских сапог знатный бы стук устроили.

Ещё через минуту, когда этот тайный ход вышел под крытую галерею на свежий воздух, Коська уже перешёл на бег почти, наплевав на стук каблуков, теперь ему казалось, что надо спешить. Надо срочно рассказать Остею, что здесь творится.

Успел. Успел к рассказу, что здесь творится.

– Бунт в городе. Княже, народ из посада к монастырю идёт. Богато. Сотни. Кричат всякое, что князь нехристь, да что богу не люб такой. Старого князя хотят. Князя Андрея Александровича.

Рассказывал это один из стражников. Не рычал, не сипел, даже голос не повышал. Буднично так, степенно, словно не бунтует население в городе Полоцке, а рассказывает, что скоморохи в город на ярмарку приедут, ему шурин сказал, что его деверь слышал о том.

– Скиргайло? – князь Остей подошёл к окну-бойнице, но видимо ничего там такого не увидел, река там через сбросившие листву деревья видна и ничего более.

– Давно слухи ходят… – а вот этот как раз сипел. И видимо боль в ноге не главная причина. Князь злобой исходил. Какие-то смерды будут ему диктовать в каких богов верить. Сам разберётся.

– Язеп, Язеп, иди сюда, подальше отойдём. Нужно мне тебе… рассказать кое-что хочу. Это важно! – Коська не прыгал вокруг лекаря, руками не размахивал и не кричал, да попытался ещё спокойное лицо на лице изобразить. Покерфейс. Как уж получилось… Видимо не очень, так как прибалт не стал вопросы задавать, а сразу отошёл за Коськой к столику прикроватному, теперь как бы и балдахином, и столиком этим от остальных отгородившись.

– Тут заговор! – перешёл всё же на шипящий шёпот парень, не удержался.

– Заговор? На что? – сдвинул белёсые свои брови Язеп.

– М… Воровство. Князя убить хотят, – слова тут некоторые совсем другое обозначают.

– А ты…

– Язеп, почему этот княжий лекарь Димитрий неправильно Скиргайло лечил? Меня сейчас по дороге убить хотели, чтобы я правильное лекарство для князя не приготовил, – видно было, что лекарь не верит полностью парню, и если бы не слова о бунте, то и вообще бы не поверил, но народ в этом же помещении шумел, ругался и решал главный русский вопрос: «Что делать».

– Пойду скажу Остею…

– Ещё скажи, что часть дружины против Скиргайло и главный кухарь точно, как бы не отравил.

– Приехали на пир! – буркнул лекарь и двинулся к Остею.

Князь из мелкого Менска стоял растерянный у бойницы и по-прежнему время от времени кидал взгляд на реку, но посад и монастыри с другой стороны, кроме небольшой деревушки прямо на берегу и не видно ничего.

Коська двинулся вслед за Язепом. Не мог же он бросить все дела и усесться на свободный сейчас большой стул у кровати, закинув нога за ногу. Как там «добрый зритель в девятом ряду»? Ему действовать надо, в нём гормоны булькают всякие, адреналин в основном.

– Измена, княже! – лекарь не шептал. Но говорил всё же негромко, а общий гул растревоженного гнезда шершней и в шаге не позволял подслушать.

Коська повернулся к своим спиной и попытался оценить обстановку в помещении с учётом новых знаний. Лекарь Димитрий пробирался к выходу, как и ещё один из ратников. Двое же дружинников князя Скиргайло стояло возле него и не очень понятно было по их действиям, точнее по их полному бездействию, на чьей они стороне. Возможно, ждут момента, чтобы кинжал сунуть князю в пузу или под ключицу. Ещё в комнате – опочивальне было двое менских. Они стояли отдельно у двери и вращали головами, не зная, что делать. Это был Коськин дядька Савёл и ещё один Савёл – Рыжий. Совсем у двери стоял тот монах, что их сюда привёл. Последними были три боярина, они в ярких петушиных своих нарядах жались ко второму окну и активно чего-то обсуждали. От них в основном шум весь и исходил. Только что их было пятеро, но двое почти бегом скрылись за дверью.

В принципе можно сделать вывод, кто тут за кого. Чужие либо уже вышли, либо в настоящий момент движутся к выходу. Второй вывод тоже напрашивался, далеко не вся дружина за князя. Будь Коська на месте Скиргайло, он бы сейчас бросил тут всё к чёртовой матери и рванул в Вильно к Ягайло за подмогой. Полоцк чужой для него город и дружина чужая. Тем более, эта дружина на кураже, она сейчас втоптала в донскую землю полчища поганых. Теперь нужно и от своих язычников избавиться.

Событие сорок пятое 

Оторванный от Великого Московского княжества сотнями вёрст Касьян себя частью той несуществующей России совсем не ощущал. А если к этому добавить, что сам родился в Минске, попал на историческую Родину, так сказать. И здесь пока Русь. Князья Литовские? А Рюриковичи Скандинавские, чем лучше? И никаких нашествий татар не будет. С точки зрения строительства независимого от Орды государства так желательно, чтобы Великое княжество Литовское продолжило поглощать русские княжества, в том числе и Московское.

Но именно сейчас вот развилка. Ягайло потянет в Польшу. Не, понятно так-то, там Европа. Там культура, там торговля и богатые города. Съездил же в Краков и видел, чем деревянный Вильно, на деревню похожий, отличается от каменных городов с высокими соборами с ратушами и Магдебургским правом.