Текст книги "Четырнадцать (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Событие пятьдесят девятое 

Касьян на такое даже и не рассчитывал. Получалось, что особо не стремясь к этому, не планируя планов громадьё, он неплохо так помог своим. Отряд немцев-перцев разделился на два. Вперёд к месту боя ускакало всадников тридцать, а тут, считая и выпавших в осадок, и спешившихся помочь товарищам, около двадцати осталось. Чем не помощь, там теперь будут с ворогами по частям разбираться. Правда, радоваться Коське пришлось не долго, застрявшие тевтоны решили проблему просто. Как парень и предполагал, они в лес спокойно свернули и обогнули завал небольшой, что он на дороге организовал. Человек семь поскакало со стороны Коськи. При этом теперь они проезжали всего в десятке метров от его убежища.

На их несчастье Касьян и в третий раз успел, прикрываясь кустами, арбалет зарядить. Теперь он подождал, когда покажется спина последнего всадника и прицелившись… тут на весу пришлось арбалет держать, склонённая к земле ветка не помогла, не в ту сторону склонилась. Прицелился и выстрелил. Помня про то, что чуть ниже попал в прошлый раз, сейчас шею почти выбрал мишенью, повыше взял. Она прикрыта шлемом. Не топфхельм, а такая штука с полями. Капеллина может? Или шапель? Дядька рассказывал, показывая на пальцах, но пальцы видимо корявые, или ученик из племяша дурень дурнем, но путает он постоянно местное вооружение и броню.

Арбалет не подвёл, стрела попала ниже. Между лопаток. И этот рыцарь был в кольчуге под белым плащом и белым же сюрко. Дядька называл этот плащ по-немецки… Гюренманталь[3]3
  Господский плащ (нем.: «герренмантель») – так назывался белый плащ-мантия «братьев-рыцарей» Тевтонского ордена


[Закрыть]? Был у него один такой среди трофеев. Только арбалетную стрелу с длинным острым наконечником из калёной стали кольчуге не остановить. Тем более, с десятка метров. Она раздвинула кольцо и глубоко вошла в спину, достала до сердца или аорты. Так как всадник, даже не вскрикнув, повалился сначала коню на шею, а когда тот стал останавливаться, то и на землю сгрохотал. Лязг на весь лес, как парню показалось. Но рыцари, ехавшие впереди, даже не оглянулись, они уже снова сворачивали на дорогу, объехав препятствие, и у них в ушах набатом боя адреналин звучал. Ну, сбрякало чего-то позади, разберётся этот брякало.

А Коська заряжал арбалет, скрипя зубами и выпучивая глаза. Его заметили. Не всадники, вперёд ускакавшие, а тот сердобольный Ганс или Фриц, что спешился, чтобы помочь завал разгрести. Он уже помог выбраться из него одному рыцарю и сейчас они вдвоем подымали коня, чтобы добраться до основного завала. Ну, и вытаскивая за уздечку коня, немец повернулся к Коське и заметил, как тот после выстрела в спину всаднику в капеллине, вставил ногу в стремя арбалета и стал тянуть тетиву вверх. Сам виноват. Высунулся из-за куста. Маловато опыта партизанской войны.

Пацан, которому и четырнадцати нет запаниковал бы, углядев, что дойч к нему идёт с мечом. А может и нужно было запаниковать, убежал бы, как и хотел по дуге к своим, а там под прикрытием мечников и копейщиков стрелял, покуда сил хватит тетиву натягивать. Но Коська решил ещё немного погеройствовать. Он стал натягивать тетиву. Вернее, продолжил это делать. С первого раза не получилось, тетива сорвалась, слишком резко отпустил. И немец успел пять шагов сделать. Вторая попытка в спешке опять сорвалась, всё же живой человек и смотреть, как к тебе вооружённый враг приближается, ссыкотно. Зато третья получилась на загляденье, тетива сама легла в прорезь, а пока парень одной рукой поднимал перед собой арбалет, вторая уже залезла в колчан и достала стрелу. Бамс, и на тевтона смотрит жало толстой, выкрашенной в охряно-рыжий цвет, стрелы.

Тот не растерялся, дойч ускорился и заложил зигзаг, на краткий миг деревом прикрывшись. Понадеялся, что непонятный мальчишка рыжий с арбалетом огромным сейчас выстрелит, запаниковав. Мальчишка бы и выстрелил, но Константин Иванович всё же взрослый человек и офицер. Он даже не шелохнулся, и когда немец выскочил из-за дерева всего в десятке метров от него, потянул за скобу без всяких резких движений, чтобы не сбить прицел, сейчас стрела была рыцарю в солнечное сплетение направлена. Вжик, тетива отправила стрелу в цель. Секунда и немец остановился, глядя как его белое сюрко набухает красной розой. Глядеть было неудобно, ноги подгибались, пришлось рыцарю опуститься на колени сначала, а после вовсе прилечь на жёлтые и коричневые листья.

Не кончилось этим ничего. Всю эту сцену, одним глазом наблюдал второй немец, который при этом ещё и коня, который явно себе ноги повредил, пытался стащить с ещё одного дойча. Теперь он это занятие отложил на потом, поднял с земли большое рыцарское копьё и треугольный щит с каким-то жёлтым вставшим на задние лапы зверем. Не, у Коськи нормально всё со зрением, был бы рисунок понятным, он бы распознал в звере льва или леопарда, а то и тигра, но художник всех этих зверей только в книжках видел, где их нарисовал тоже тот ещё мастер. Ну, и ладно. Кто бы не был на щите, а это был щит, который почти полностью прикрывал корпус рыцаря. На голове этот самый шапель, каска такая с полями, перед носом стрелка. И половина лица тоже за щитом. И так-то попасть не просто, а из разряженного арбалета вообще вещь наитруднейшая.

Немец не летел с криком: «За Фатерлянд, за Орден, ура». Он передвигался медленно. И Коська сразу понял, что при падении с лошади крестоносцу досталось. Дойч сильно прихрамывал, даже подволакивал левую ногу.

– Сейчас поиграем в догонялки, – на родном языке крикнул парень орденцу и отбежал в сторону своих на тридцать где-то метров, – Пока ты сюда дохромаешь, я арбалет успею зарядить.

– Я, я, натюрлих! – не может и что другое немец сказал, Коська не расслышал, у него ветер в ушах свистел. Бежал, что было сил. Проклятый арбалет мог и не зарядиться с первой попытки. Ну, есть и на этот случай запасной план, всегда можно чуть ближе к своим отбежать.

Событие шестидесятое 

Чем там эти «свои» заняты, парень старался не думать. Там целых два князя и два десятника. Там бояре есть. У них голова больше… Головы? У каждого голова больше. И Коська им нормально так помог, на пять человек точно уменьшив количество дойчей, и разделив атакующих на две группы. Пусть и не на очень долго. Всё одно – помог. Что там идёт бой он слышал. Звенели мечи, ржали кони, орали на двух языках люди. Немецкий с его гавкающими словами слышался вообще хорошо, так немцы и ближе были к парню. А русский… современный или старобелорусский даже тоже долетал временами, отдельными командами.

Добежав до огромного дуба, парень остановился и впечатал стремя арбалета в мягкую лесную землю, сунул в него сапог и зажмурившись, и рот в крике открыв от натуги, дёрнул за тетиву. И бог войны на этот раз решил парню подсобить, легко легла тетива в прорезь. Ещё три секунды и стрела лежит в желобке, а Касьян поднимает оружие, наводя его на противника.

А немец только половину пути преодолел. И вообще он жалость теперь вызывает, а не то, что должен вызывать. Страх там или хоть робость. Он стал совсем сильно хромать. А ещё Коська понял, что немец мелкий. Он с него ростом. И это навело его на неожиданную мысль. Но сначала попасть.

– Хромай сюда, – поманил орденца Касьян, свободной рукой, второй по-прежнему направляя арбалет на тевтона.

Немец остановился в пятнадцати шагах.

– Lass die Armbrust fallen und du bleibst am Leben! (Бросай арбалет и останешься жить)!

Из всего этого рычания Коська сумел одно слово уловить. Лебен. Жизнь значит. Учил же. Жизнь немчик предлагает.

– Не, давай так. Ты Терминатор первый смотрел? Там Шварцнегер говорит: «Мне нужна твоя одежда». Как там Ферштандент? Как там колбаса? Вюрст? Verstanden? Eine deutsche Pfefferwurst? (Понял? Немец перец – колбаса?). Антвортет зи майне фраге⁇

– Вас? – дойч завис.

– Мать твою немецкую. Как там, раздевайся? Ausziehest? Во Аусцайхест. Раздевайся. Мне нужна твоя одежда. Шварценеггер Арнольд сказал. Ферштейн?

– Вас? – немец открылся, высунулся из-за щита.

Вжик и стрела полетела в незащищённую теперь грудь.

– Эх, немец, немец. Что русскому хорошо, то немцу смерть, нефиг во время боя разговаривать. Во время боя биться надо. Ферштейн?

Глаза рыцаря закрылись, и он рухнул на землю.

– Ты сюрко-то не пачкай, мне в нём ещё ходить.

Коська бросился бегом к немцу. План не план, но намётки кое-какие, как проредить поголовье сверхчеловеков у него мелькнули, и в этих намётках, он представал во всём белом. Белом, а не красно-белом. Не алкашом, а истинным арийцем.

Первым делом сдернул с бородатой башки шлем, потом выдернул из груди стрелу и стал сразу сюрко снимать через голову. Как ни спешил, а небольшого красного пятна избежать не удалось, правда был и плюс, оно было как раз в том месте, где на белое хорошее сукно нашили чёрный крест. Крест теперь по центру был в небольшом красном ореоле. Если сильно не присматриваться, то и не видно толком. А плащ, он же герренмантель так вообще целый. Слово какое длинное. Можно же просто мантия. Любят дойчи выпендриваться.

Переодевание с натягиванием сюрко, мантии этой, пристёгивание и нахлобучивание шлема заняло минут пять. Долго. Ну, не получилось быстрее. Зато теперь можно идти и план в жизнь внедрять.

 
– Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,
Преодолеть пространство и простор,
Нам разум дал стальные руки-крылья,
А вместо сердца – пламенный мотор,
 

– песня сама вспомнилась, он же идёт сказку в быль превращать. План. План сказочный.

На «моторе» Коська наконец увидел бой. И увиденное ему не понравилось. Немцы побеждали. Не победили ещё, но побеждали. Хотя, победу можно и пирровой назвать. Три всадника, и четыре или пять пешцев – это всё, что осталось от дойчей. Вся дорога и весь лес с этой стороны, со стороны атаки рыцарей, были завалены белыми телами людей и одетых в белые попоны лошадей. Лошади не все мертвы, часть разбежалась и теперь стоит поодаль со всех сторон, часть ранены и протяжно надрывно ржут. Люди тоже есть раненые, вон один с красным почти теперь сюрко ползёт по колее подальше от перевернутой телеги.

А телега, которой всего-то десяток, ну может чуть больше минут назад, пусть даже двадцать, управлял Касьян, и стала центром боя. С той с «нашей» стороны сейчас три человека стоят с мечами в руках. Кто там выжил не ясно, да и не время разглядывать, время стрелять.

Арбалет он уже зарядил, с заряженным шёл. И цель ему выбирать не надо. Он не дебил и отлично понимает, что ни при каких раскладах с восемью настоящими воинами не справится. Он может только чуть пропорцию невыгодную подправить. А для этого нужно чтобы его увидели и признали врагом как можно позже. Стрелять нужно в зад… в задних. Вон в того пешца теперь. Он стоит, прислонившись к липе, и как раз взводит арбалет. Что получается не очень. Немец в плечо левой руки ранен. Кособоко. Просто в левое плечо.

Стоит удачно, Коська к нему не совсем с тыла зашёл. Виден левый бок. Вот туда и нужно стрелять.

Арбалетчик тевтонский тоже его заметил, но как угрозу не воспринял, склонился над арбалетом и повторил попытку. И это гут. Молодец товарищ. Парень прицелился и потянул за скобу. Куда метил туда и попал – в левый бок. И опять кольчуга не спасла рыцаря. Стрела рыжая вошла глубоко, до самого сердца и остановила его. А заряженный арбалет упал на землю рядом с бывшим хозяином. Теперь рывок вперёд к заряженному и готовому к бою оружию.

Что творилось там, у телеги перевёрнутой, Коська даже не пытался понять и увидеть. Счёт на секунды, ещё одного рыцаря он может, а значит и должен убить.

Жаль. Поговорка «Твои слова да богу в уши» работает не каждый раз. Если вообще работает? А есть уши у бога? Как у зайца? Чтобы всех слышать?

Глава 22

Событие шестьдесят первое 

Двое как минимум конных рыцаря его заметили. Немного не так, сильно ведь Касьян и не скрывался ни от кого. Зачем ему срываться, если он одет полностью как рыцарь? Шлем этот с полями, сюрко белое, мантия или плащ за плечами. А ещё кресты чёрные, где можно и не можно понашиты. Крестоносец!!! Свой – буржуинский. Как он стрелял в арбалетчика всадники видеть не могли. Они явно его до сих пор принимают за своего, и один, тот, что слева в топфхельме чего-то проорал Коське, команду дал, а второй в это время развернулся. Этот был в другом шлеме – шапеле и Коська даже его лицо смог разглядеть. Лицо как лицо, седая борода и космы длинных седых волос. Зачем отращивают? Чтобы вшей побольше наплодить?

Команды парень не понял, не тот уровень знания немецкого, да и немецкий сейчас от хохдойче, который он в школе и военном училище учил, отличается, как современный ему сейчас белорусский от русского в будущем. Команды парень не понял, но двое всадников смотрели на него, и что-то нужно было делать. Третий всадник в это время тоже стал орать на пешцев, в основном арбалетчиков, притаившихся за деревьями метрах в десяти от перевернутой на бок телеги. Пешцами они явно недавно стали. Все же были верхом.

– Я. Я. Шнель. Ich werde sie alle töten! (Я их всех убью!), – это у них в училище несколько дней надпись красовалась, мелом кто-то написал в курилке. Потом закрасили, но фраза Константину Ивановичу запомнилась.

Не прокатило. Немцы оба двое переглянулись и направили коней к Коське.

Поздно чего-то выдумывать. Парень вскинул арбалет и, почти не целясь, отправил стрелу в коня ближайшего рыцаря, того, что в закрытом шлеме – ведре с копьём опущенным приближался к нему, понукая этого коня. Конь спереди прикрыт таким воротником пластинчатым, критнет (защита шеи) называется, и дальше он переходит в нагрудник – пейтраль (защита груди). Но, на несчастье, дойча подъезжал он к парню боком немного, и этого угла хватило, чтобы стрела попала в брюхо животного. Конь взвился на дыбы и стал заваливаться на бок, рыцарь попытался вынуть ноги из стремян, но произошло падение слишком быстро, и жеребец подмял под себя седока. Может и не раздавил, но на какое-то время точно обездвижил. Минус один говорить рано, но на две трети надеяться можно. Конь точно больше не ездец, не ездун.

Может немец, который седой с панамой железной на голове, и не считал до этого момента непонятного арбалетчика врагом, но теперь, после выстрела уже и считать не надо, надо убивать. Рыцарь вонзил шпоры в бока своего коня и оба с криком бросились на Коську.

Касьян отлично понимал, что побеги он сейчас, и всадник его легко догонит, лес уж больно редкий, тут через бурелом не перепрыгнешь, отсекая лошади дорогу. Тут нужно действовать совсем по-другому. Ну, если пожить ещё желание не пропало.

Липа, которую подпирал убитый им арбалетчик для задуманных манёвров подходила плохо. Она была тонкая. Сантиметров может сорок в диаметре, Коське же нужно было дерево, чтобы оно его полностью скрывало. И такой дуб рос в двадцати шагах в противоположной стороне от поля боя. Но поди добеги до него. К счастью, есть второй трофейный и теперь разряженный арбалет. Подпустив коня примерно на три метра, парень со всей силы бросил тому в морду арбалет. Увернуться животное уже не могло. Получив по морде железкой, конь шарахнулся в сторону и даже прыжок на всех четырёх ногах совершил, совершенно неожиданный для всадника, и тот своё копьё выронил.

Досматривать картину маслом парень не стал, он бросился к огромному дубу. Спокойно успел добежать и схорониться за ним. Пока дойч совладал с конём, пока меч вытащил из ножен, больше минуты прошло. Можно было и до китайской границы добежать. Но Касьян пытаться заряжать арбалет не стал. Не знал, что немец столько провозится, да и план совершенно другое оружие предусматривал.

И не вспомнить, то ли в кино каком видел, то ли даже в мультике с детьми смотрел Константин Иванович, но вот сейчас всплыл этот сюжет в голове. Там точно так же пеший человек за большим деревом уворачивается от атак всадника. Бегает вокруг дерева и под конец оказывается в тылу у преследователя и как-то там убивает его. Насчёт убить – это сомнительно, у Касьяна только кинжал небольшой с клинком всего сантиметров тридцать. Конь под немцем высокий, и если Коська и сможет со спины зайти, то в лучшем случае сможет вонзить его в ногу дойчу.

Немец оказался вспыльчивый, погнался за гадом, что в их шмотки переоделся. И всё получилось точно так, как в том кино или мультике. Повернуть резко здоровущего рыцарского коня, чтобы он успевал за человеком вокруг дерева бегать – это из области ненаучной фантастики. Рыцарь и не успевал. Коська несколько раз оббежал вокруг дуба специально не ускоряясь, чтобы немец его видел, не утратил желания преследовать, а потом и рванул, что было сил, даже придерживаясь одной рукой за шершавую кору. Для центростремительности. Хвост жеребца быстро нарисовался, а вскоре и нога всадника. Рыцарь был в кольчуге длинной и кавалерийский тяжёлых кожаных сапогах, усиленных полосами железа, но нога от колена до середины бедра примерно была доступна для удара. В черные лосины Касьян и воткнул клинок чуть не по рукоять. Явно насквозь ляжку пробил, ещё и коню в пузу несколько сантиметров стали вошло.

Оба заголосили так, будто их режут. А ну, да, их и резали. Причём без наркоза и явно дезинфекцию клинка не проводил Касьян. Могла и чужая кровь на нём остаться. Теперь инфекция начнётся, заражение крови, Антонов огонь. Или нет…

Продолжая орать, конь из положения послушное вьючное животное сразу перескочил в раздел бешенный неадекват. Скакнув несколько раз вбок как-то, жеребец бросился на землю и принялся переворачиваться через спину.

– Может быть и не будет Антонова огня?

Событие шестьдесят второе 

Вот теперь можно было и арбалет зарядить. Теперь времени хватит. В пылу, так сказать, боя или, точнее, убегания, Касьян его отбросил от дуба вращательного, чтобы и самому не мешал, и чтобы конь не наступил, чего доброго. Там такая масса, и копыта с железными подковами. Сломает нужную и полезную в хозяйстве вещь. Да ещё и сам поранится. А, так уже поранился.

Теперь нужно было сориентироваться. Он его в сторону той самой липы бросил, возле которой он немца в бок укокошил. Покрутив головой, парень и арбалет увидел свой и услышал то, что войнушка, пока он тут кросс сдавал по пересечённой местности на значок ГТО, продолжалась. От телеги слышался звон мечей. Стало быть, немцы предприняли попытку последних русских перебить. Хотя? Он ведь почти уравнял их количество, не убил, так вывел из строя троих. Сами пусть пока… Он им не мать… Тереза.

Но сейчас было не до подсчётов снова, нужно было зарядить арбалет, а то с этой зубочисткой против, машущего мечом рыцаря, Коська себе плоховасто чувствовал. Колени подрагивали и подгибались. Может съел чего не того? Хотя… ой, вряд ли. Он двое суток вообще уже ничего толком не ел. О чем сосущее ощущения из пуза напоминали стоит только о еде подумать. Ну, вот как сейчас.

И, конечно, арбалет именно в этот ответственный момент решил норов показать. Не хватало теперь у парня сил натянуть тетиву, как ни пыжься. Пришлось юному истребителю рыцарства остановиться, перевести дыхание, перекреститься на всякий случай и вновь потянуть за проклятую шёлковую бечёвку.

– А-а-а!

Не помогло. Коська уже хотел идти искать трофейный арбалет, тот которым он в коня запустил вражеского, но сейчас всё смешалось в голове, после бега по кругу и даже направление не определить. Пришлось парню снова три раза вдохнуть полной грудью, дать команду коленям не дрожать и… И ведь сработало. С кряхтеньем и оханьем тетива легла в прорезь.

– А нефиг было лениться! Нужно было не по четыре раза в день подтягиваться и отжиматься, а по пять! По шесть? – пробурчал парень, когда круги перед глазами перестали крутиться разноцветные. Одни чёрно-белые остались. Пришлось дождаться, когда и эти открутятся.

Теперь нужно было определиться, а куда оружие применить. Цели были две. Он к обоим руку приложил. Лошади покалечили двух крестоносцев и, прежде чем идти к месту финального сражения, нужно было точно знать, что эти двое потом в спину не ударят. И ближе всего к Коське находился тот дойч, с которым они в салочки вокруг дуба играли.

Парень положил стрелу на ложе арбалета и пересчитал стрелы в колчане по дороге, шесть осталось. Когда успел так потратиться? Немец лежал на животе, прикрытый плащом белым с чёрным крестом. Так-то броско, умеют гады. А! На нём сейчас точно такой же. И он, значит, причастился к высокому искусству средневековой моды. Всё бы ничего, лежит себе мёртвый или сильно ушибленный и потерявший сознание рыцарь, подойди, переверни и вставь в глаз кинжал, тридцати сантиметров стали точно хватит, чтобы в мозгу нейронные связи закоротить. Короткое замыкание, и можно к следующему направляться. Вот только… Так трупы не лежат. Подозрения сразу у Коськи закралось. Немец лежал, крепко сжимая меч в правой руке. В правой латной перчатке. Чего не выронил, когда вместе с лошадью кувыркался? А кувыркался ли? Нет, жеребец точно на спине вертелся, и вон сейчас ещё ржёт жалобно и пытается на ноги встать. С очень переменным успехом. А вот был ли рыцарь на нём в этот момент, и покатался ли по нему конь, точно Касьян сказать не мог, так как был по другую сторону огромного дерева, отскочив от взбесившегося животного. Картину видел, но не целиком, а фрагментами.

Это он сейчас подойдёт к рыцарю, начнёт его переворачивать, а тот так радостно:

– Гутен морген! Моя твоя немножько убивать! – и хрясь мечом по глюпой голова.

Коська остановил.

– Эй, Фриц, вставай! Ливерную колбасу принесли. Ферштейн. Сосиска!

Фриц лежал неподвижно, седые волосы на голове трепал лёгкий ветерок. Шлем этот с заковыристым названием слетел с головы.

– А некогда, не хочешь, как хочешь.

Касьян прицелился немцу в затылок. А защитят ли космы от стрелы?

И ведь как знал, Фриц оказался живее всех живых, за мгновение до того, как парень нажал на спусковую скобу, немец подорвался. Он резко вздёрнулся на колени, словно не в тяжёлую броню был одет, а в спортивное трико. Пальца пацана нажали на скобу, и стрела ушла туда, где должен был быть затылок рыцаря.

– А-а! – завопил немец и снова рухнул на опавшие дубовые листья.

Стрела попала ему в поясницу. Не убила и позвоночник не перерубила. Но немец захрипел как-то жалобно и носом опять в коричневую дубовую листву плюхнулся. А чего там у уберменшей чуть выше зада? Справа? Вона чё⁈ Да у них же там почка правая. Они хоть и сверхчеловеки, но почки у них на том же месте. Ох и больно, наверное, Фрицу.

Немец выронил меч из руки и схватился этой рукой за оперение стрелы, вырвать видимо пытаясь… и парень этим воспользовался. Правда, секунду всё же раздумывал. Тут опция неожиданная вылезла. Смена оружия. Кинжал хорош, сталь вообще чуть не булат, а может и булат, это Дамасскую сталь можно по коленцам узора определись, а булат, он без микроскопа и травления неспециалисту и не раскроется. Так кинжал хорош, но меч и тяжелее, и длиннее.

Коська схватил его, занёс и рубанул со всей силы по седому затылку. Нет, длинные волосы дойчу не помогли. Меч легко с этой преградой справился и с чавканьем и стуком перерубил кости черепа.

– Генуг!