Текст книги "Четырнадцать (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Ваша Светлость. Мах ногой сильнее надо.

– Уйди. Сам вижу.

Коряво. Ага. Ага. Ну, а чего, для первого дня пойдёт.

Событие тридцатое 

Чтобы делать сыр нужен сычуг. Это такой фермент. Получают его из четвёртого желудка барана… барашка. Действо не простое и не быстрое, а у Коськи теперь литров по пятнадцать – двадцать молока будет образовываться каждый день. Втроём выпить нереально. Творог можно поставить. Но цель-то другая – нужно научиться и начать делать твёрдый сыр. Про то, как это делать в какой-то книге про попаданца было очень подробно написано и Константин Иванович несколько раз прочёл, удивляясь, а как первый до этого додумался, изобретатель. Настолько неочевидны действия, что случайно такое получиться не могло. Не иначе инопланетяне подсказали?

В общем, нужно для начала этот желудок найти. После того, как князь с дружиной пошли отдыхать, обедать и почивать по русскому обычаю, Коська отправился первый раз на местный рынок.

Далеко идти не надо, рынок прижался к стене кремлика, но с противоположной от главных ворот стороны. Там, тоже есть небольшая калитка, которой пользуются в основном работники кухни. Там они на этом рынке и продукты в основном покупают. Есть прямые поставки, но лучка там зелёного или репы мешок проще купить на рынке.

Коська через эту калитку не пошёл. Он решил совместить приятное с полезным. Нужно же с новым местом обитания знакомиться. Вдоль стены кремлика, которая длинная, шла улица с самыми богатыми дворами, тут поближе к князю и защите, селились и обустраивались самые зажиточные горожане. Знатными назвать нельзя, что это за знать такая в деревне⁈

Но дома богатеев не впечатлили. Это были небольшие по сравнению с его теремом низкие полуземлянки. Нет настоящих богатеев. Так, шушера. За дорогой никто не следил, грейдер не проходил, щебенкой не засыпали, да чего уж там, даже просто колеи бы нормально засыпали, даже на это мозгов и желания не хватило. Нет, колеи пытались засыпать и сыпали не что-то, а золу. Из очагов, понятно, ни одной трубы над домами не торчало. Вверху крыши имелся продух и именно оттуда клубился дым, если в это время кто-то разжёг очаг.

Экскурсия Коське не понравилась. Золу выбрасывают, а не на поля вывозят, или там на поташ сдают. А навоз на поля и не думает кто-нибудь вывозить. Даже в мыслях нет. Никто навоз удобрением не считают.

В общем, Менску не хватает нормального мэра и прогрессора ему в помощники.

Рынок заканчивался, народ уже расходиться начал. Продавцы, разложившие утром товар свой на дерюжки или прямо на землю, начинали собирать его и грузить на подводу. И на самом первом шагу по этому рынку Коська наткнулся на то зачем пришёл. Мужик в зипуне лёгком распахнутом стоял над тушей небольшого барашка и торговался с продавцом, кидая шапку об землю. Торг был яростный и шумный.

Касьян подождал немного, послушал про стыд, про жадность, про продажу матери и решил не тратить больше времени, вмешаться. И начать решил с наезда.

– Уважаемый! – Коська дёрнул продавца за рукав, – Я ученик княжьего лекаря Язепа. – Парень подождал пока оскорбления перестанут сыпаться с обоих сторон и продолжил. – Мне нужен для приготовления снадобья для… не нужно вам знать. Мне нужен желудок ягнёнка. Вот этого.

Тушка была без головы, и шкура содраны, а внутренности отсутствовали. Но ведь где-то они должны быть. Ясно, что убили бедняжку пару часов назад. Мясо даже заветреться не успело.

Для снадобья? Не, а чем твёрдый сыр не лекарство? Полезная же для здоровья вещь.

Фермент для сыра получают следующим образом. Тщательно промывают с обеих сторон этот длинный кусок желудка. После этого одно из отверстий крепко накрепко перевязывают суровой нитью или шпагатом. Потом надувают через второе отверстие, и полученный шарик завязывают.

Подготовленный таким образом сычуг подвешивают в сухом помещении и выдерживают там до полного высушивания. Как только он станет походить на пергаментную бумагу, его разрезают и с внутренней поверхности снимают корку темного или молочного цвета. Ее измельчают до порошкообразного состояния. Это и есть сычужный фермент.

Покупатель чуть в сторонку отошёл и в зрителя превратился. Не каждый день княжьего лекаря показывают тут.

Торговец ягнёнком осмотрел тушку зачем-то и развёл руками.

– Свиньям желудок скормили. Печень есть и почки. Нада?

– Нет. Нужен нижний четвёртый желудок ягнёнка. Когда окот был?

– Начале весны. А целого ягнёнка не возьмёшь? Ещё одного могу забить. Ради требухи не буду, а целого ежели надо, то забью.

– Бери лекарь, – подтолкнул его покупатель. – У Демида лучшие овцы. Крупные. Шерсти много дают.

Ну так себе реклама, если нужен только кусок желудка.

– Сколько?

– Четыре гроша.

– Хорошо. Только мне вот как сделай с желудком, и принеси его отдельно, – Коська рассказал про воздушный шарик из сычуга.

Оба зрителя стояли глаза выпучив.

– А зачем тебе… лекарь… такое? – первым опомнился Демид.

– Если я тебе расскажу «ЗАЧЕМ», то ведь князь, прознав, на дыбу тебя сволокёт, чтобы узнать кому ты такой секрет успел разболтать! – прошипел в ответ Коська.

– Свят! Свят! Что ты, лекарь, не говори и мы про твои хотелки никому не скажем. Куда принесть-то… ягнёнка и… это?

– Дом ляха купца, на терем похожий знаешь?

– Кто же не знает. Продала жинка. Уехала надысь. А так это ты купил? Хорош дом-то! Не нашенский. Холодно, наверное, зимой, попробуй такой протопи. К вечерней зорьке принесу ягнёночка. И это тоже принесу.

Глава 11

Событие тридцать первое 

Пятый год сын кузнеца искал себе невесту старым добрым способом: выходил на площадь, раскручивал над головой самый большой молот и метал куда глаза глядят.

Этих персонажей Коська запомнил. А как таких забудешь? Вместе намедни гужевали на пиру у князя Остея. Теперь вот они, мимо прошествовали. Отец с сыном ходили по рынку с видом эстета – модельера уровня Карла Лагерфельда, прохаживающегося по китайской барахолке времён перестройки. Носы кривили. Руками махали пренебрежительно на всякие выкрики – предложения.

Коська напрягся, в голове своей неугомонной прикидывая, а время ли. Или лучше к ним в кузню подойти для разговора. Но нет, раз судьба свела их здесь, то здесь и нужно вопрос решать. Кто он такой у судьбы вставать на дороге. Он на дороге у этих двоих встанет.

– Зван, Горыня, – Коська обошёл по дуге кузнеца с сыном и вышел им навстречу.

Сын, он же богатырь, сгибавший ломик у князя на пирушке, широко улыбнулся, расправил свои хапалки во всю их широченную ширь и сграбастал не успевшего отпрянуть Касьяна в медвежье объятия. Хотя… почему медвежьи. Мишка жидко обсерется от такого объятия. Правда, мишки они всегда жидко, но не суть.

Мелкие курячие косточки парня затрещали, потом сломались, потом превратились в жижу, и он стёк кровавой лепёшкой к ногам богатыря.

Вот пастух – подпасок. Мастер – подмастерье. Дьяк – поддьячий. Рабочий – подручный. А как помощник кузнеца называется – подкузний.

Подкузний Горыня не довёл до того, до лепёшки кровавой, не слабо так обнял, приподнял, покружил в воздухе и живым поставил на мать – сыру землю.

– Батя – это же тот лекарь, что купца полочанина валял. Знатно валял. А с монетами-то чего творил. Уважуха! – последнее послышалось. – Уважил, погоготали всласть.

– Касьяном кличут? – свёл брови косматые кузнец. Он на Будулая и не походил совсем. Не рыжий, но близкий к тому цвет волос и зелёные чуть мутноватые глаза. А брови… и Брежнев от зависти ещё раз помрёт.

– Касьяном.

– Виру тратишь? – гоготнул Зван так, что половина рынка обернулась.

– Ну, да, – прыснул и Коська, не так-то немного обидно. С дядьки теперь и ломанного гроша не получить, ну, хотя… сильно и не надо, но всё одно – обидно.

– Увёртка эта твоя в конце знатная. Вот бы так научиться самому, – глянул на отца Горыня.

– Баловство, – батя не одобрил, и надежда на лице богатыря сменилась безразличием. Ну, в самом деле, нафиг ему это умение – баловство.

– Зван, а мне тот пруток железный не продадите, только мне круглый надо. И ещё крепление, чтобы его надёжно к торцам двух брёвен прибить. Как перекладину.

Кузнец брови косметущие опять приподнял.

– Зачем?

– Нада!

– Понятно. Двадцать грошей.

– Закалить надо, чтобы не гнулась та перекладина. Или хоть цементацию сделать… Блин, – Касьян себе рот закрыл ладошкой. Возможно, сейчас ничего про цементацию и не знают. Не, и он не выдающийся термист, но книги про попаданцев читал. Вроде бы у Шопперта в одной его книге было всё подробно описано. Запомнил.

– Цеменация? Чего это? – успел услышать кузнец. Гад, мог бы и прослушать, отвлечься вон на ту красивую лошадку, что мимо проводили.

– Цементация? Дядька у меня кузнец… из Авеньона дед сей секрет привёз, ему передал. Могу поменять на тот прут и крепления. Внутри железо будет мягким, а по-наруже твёрдым станет.

– А чего надобно для того? – ух, хитрец какой, сейчас ему малец всё и выложит.

– А я расскажу, если по рукам ударим. Секрет в обмен на круглый прут, такой, чтобы моя ладонь полностью охватывали, и к нему крепления к торцам брёвен. Петли, например.

– А железо до какого цвета калить? – сделал последнюю попытку Зван.

– Да, до какого, – поддержал батю богатырь.

– Да, вы не бойтесь, всё расскажу, – Касьян мысленно потешался над хитрецами.

– Добро, только сначала мы проверим твой секрет. А то вдруг ты набрехал.

Коська засмеялся, представив себе такую картину.

– Чего щеришься, – опять стал играть бровями Зван.

– Да шутку одну вспомнил… про кузнеца.

– Шутку?

– Деревенский кузнец сказал новому подмастерью: – Сейчас выну из горна подкову. Как кивну головой, бей по ней молотом. Так новичок-подмастерье сразу стал кузнецом.

– Почему? Как стал?

– Я завтра приду за заказом.

– Шутка-то в чём⁈

Касьян уже ушел. Нужно ведь появиться хоть на пару часов на рабочем месте, тем более, сейчас за второй порцией зелёного огня брат Константин придёт к Язепу.

Язеп пока зелееварца не было, уложил Коську на лавку рядом с полутрупом Демидом… Не, не на одну лавку, просто рядом стояла, на ней вчерась Тверд возлежал. Так уложил парня на лавку и снова тот трюк проделал, что и первый день. Положил одну руку на лоб, вторую на середину груди и велел глаза закрыть и ветошью прикинуться. Опять стало потихоньку теплеть в груди. Потом жар пошёл, а потом прямо огонь. Коська не выдержал и вскочил.

– Держи, выпей. Каждый день теперь будешь пить, лекарь дошёл степенно до стола и из кувшина тёмно-коричневого, как запёкшаяся старая кровь, налил в кружку деревянную жидкости.

Касьян глотнул из кружки. Ну, ек-макарёк, та же самая горько-солёная гадость, что ему бабка Ульяна целый месяц спаивала. Неужели средство для увеличения лекарской силы не может быть сладким? Мёд не может помочь? Выпил он с трудом, и если бы целый месяц не тренировался у себя в селе, то вывернуло бы.

Брат Константин, с широченной улыбкой, а чего бы ему не улыбаться, сейчас ведь снова диспут будет о пользе корней лопуха, ввалился в покои лекаря и с разбегу выпалил:

– Касьян, там Вавель татя поймал. На что хворый, а уже сторожит.

– Татя?

– Да, какой-то человек хотел в конюшню к нам пробраться.

– И где он сейчас? Ты его с кем оставил? Сюда привёл?

– Кого? Вавеля?

– Татя, – не понял Коська.

– А, так тать убежал, как я велел Вавелю его отпустить.

– А ежели он снова припрётся пока тебя нет?

– А Вавель же там.

– А это не мог быть Третьяк? – Коська домой стал было собираться, но вспомнил про лечение. Ему же тоже зелёным пламенем делиться с монасем.

– Не знаю.

Началось лечение, Касьян держал руку зелееварца, а Язеп через руки парня окутывал зелёным пламенем руку пациента и всё время понукал Коську, чтобы и он вливал лекарскую силу. Парень тужился, ну а чего уж получалось – непонятно.

– Закончили. Сегодня лучше у тебя, ученик, получилось. Растёт сила. Завтра продолжим.

– Пойду, я там тати…

– Нет. Сейчас будем вместе латынь учить. Уйдёшь, как и договаривались, на вечерней заре.

Событие тридцать второе 

Сказать сакраментальную фразу: «А жизнь-то налаживается» было бы перебором. За четыре с лишним месяца после попадания в тело пацана Коськи, Константин Иванович почти смерился с тем, что не будет никогда при его жизни электричества, телефонов, да даже элементарной туалетной бумаги не будет. Летом ещё хоть лопухи есть, а зимой чего делать? Тряпку стирать каждый раз? Ну, так себе удовольствие, к этому невозможно привыкнуть. Не наладилась жизнь.

Однако плюсики кое-какие всё же появились. Он теперь живёт в большом доме, где у него есть своя комната. Про минусы этой комнаты потом. Ещё плюс – это ученичество у княжьего лекаря Язепа. Он пока ещё не настоящий маг и руки у него зелёным огнём не светятся, но если верить тому же Язепу, то сила в нём растёт и рано или поздно и он сможет руками светить.

Ещё плюсик… наверное, всё же плюсик – это то, что у них в доме поселился замечательный сосед, на трубе не играет, зато учит Коську зелееварению и начаткам греческого, сам так себе эллинист, но лучше знать немного, чем не знать вовсе. А теперь ещё они вместе с братом Константином у княжьего лекаря совершенно безвозмездно и латынь изучает, тот тоже не самый главный в мире полиглот, но то же самое, лучше немного выучить латынь, чем не знать её. Сейчас все книги доступные в Европе либо на греческом, либо на латыни. А книга, как у них написано было в коридоре школы на первом этаже – это источник знаний.

Четвёртый плюсик – это работник Сашка. Парень не соврал, он в самом деле умеет доить коз. И теперь этим занимается утром и вечером. В сумме с десяти коз получается в разные дни от пятнадцати до двадцати литров молока. Тут уж пани Валенса не соврала, не соврамши, одна коза, по имени Егоза, вообще, регулярно давала больше двух кувшинов молока, а в кувшине больше литра точно.

Молоко пили, делали омлеты и варили творог пока. Закваску взяли у матери Сашка. Пока всё это вчетвером съедали. Дядьке носили два раза в день молоко парное и творога целую кринку. Так он скоро растолстеет. Тренироваться же сейчас не тренируется, целыми сутками напролёт у ворот стоит или сидит.

Зато такая белковая диета начала и Коську с Сашкой чуть в человеков из скелетов превращать. За неделю не сильно заметно, но по Сашку Касьян видел, что и румянец на щеках играть стал и впалые щеки чуть округлились. Так год другой и богатырями станут.

По сыру пока ничего не ясно. Ягнёнка им принесли и отдельно этот самый сычуг, в виде такого продолговатого шарика надутого, тоже. Он при передаче сдулся и Касьян заставил убийцу ягнят снова его надуть и завязал. Сейчас висит на сеновале сохнет. Коська его по два раза в день осматривает, но в пергамент тот ещё не превратился. Хотелось бы уже попробовать. Тем более, что две чашки – формы Никодим уже принёс. Остальные обещает на седмице выдать на гора.

Плотник целыми днями от зари до зари у них стучит топором. И есть прогресс. Турник уже готовый стоит. Коська с Сашком на нём утром и вечером до выпадения в осадок подтягиваются. У Коськи прогресс на лице, сорвался и поскользнувшись при падении рухнул мордой в песок, который насыпали под турником. Рожицей шваркнул о песок и содрал кожу немного, сейчас короста на полщеки, Язеп залечил, и брат Константин мазью намазал. Быстро заживает. А сорвался он, когда на рекорд пошёл. Сорок третий раз из себя вымучивал.

Кроме турника Никодим и подвал почти закончил. Лестница готова. Пол плотник тоже застелил в подвале. Теперь стены заканчивает. Сам он уже закончил бы, держат две вещи, бригада плотников, чтоб её, выдаёт доски очень незначительными партиями. Ну и мох подвозят по половине подводы в день. Зато всё это стабильно поставляется. И это даёт уверенность парню, что ещё пару недель и подвал для сыра будет готов. К тому времени и сычуг высохнет. Так что Касьян на плотника не давит, не бегает вокруг него и не поторапливает. Пару дней ничего не решают.

Есть ещё один плюсик. Не так, сегодня вечером этот плюс нарисовался. Из Полоцка приехало восемь подвод. Кроме подвод ещё и два всадника прикатило. Это купец Тверд прислал сына на учёбу. Сын Коську на год почти старше, ему через полгода пятнадцать стукнет. Но ростом и габаритами он как раз с учителя будущего. Чернявый такой хлопец ростом метр пятьдесят пять где-то, с карими глазами и небольшими пробивающимися уже усиками над верхней губой. Хлопец не богатырь. Обычный парень, единственным отличием от любого деревенского недоросля – это то, что батянька нанял ему в учителя приехавшего с ним дядьку Отто. Он из Риги. Служил там в страже городской, но проштрафился из-за чего-то и был выгнан из города. Вот и нанялся в охрану каравана к Тверду. Тот как раз в Ригу за тканями приехал. А по прибытию в Полоцк Тверд приставил Отто к сыну, чтобы он его учил на мечах и алебардах биться и стрелять из арбалета и лука. Ну и немецкому ещё парня обучал. С тех пор прошёл год, и тут Тверду Коська подвернулся, решил он отправить и сына Стёпку, и Отто к Касьяну в Менск, пусть и ухваткам наследник поучится, хуже тому не будет от этого. От знаний может и многие печали, но без них совсем худо. Тем белее, будущему купцу. Тому воинское умение всегда пригодится, уж больно много желающих прибрать к рукам чужое добро. А добро оно само себя не защитит.

Кроме этих двоих прибыла и обещанная Твердом тётка – хозяйство вести. Тетка жемайтийка. Холопка купца Тверда. Он её на настоящем торгу, где холопов продают, купил. Невольничий рынок в Риге. А ещё город борется за звание города образцового быта. И рабовладение. Нестыковочка.

Событие тридцать третье 

Утро началось плохо. Касьян предупредил нового падавана, что он вместе с Сашком завтра начинает с утренней гимнастики, пробежки, а потом подтягивание и отжимание. И чего, они с Сашкой десять минут прождали этого Степку. Дядька его будил и будил, потом умывал, а тот упёрся как бычок, которого в горящий хлев волокут. Пришлось Коське к кардинальным мерам прибегнуть. Он налил ведро воды из бочки, что вчера наносил Сашка и выплеснул на пошатывающегося парня.

– Если сейчас не побежишь с нами, то сегодня же отправлю вас домой, а гривну не верну. Сам будешь с отцом разбираться, почему наш с ним договор не получился! – зашипел он на купеческого сына.

Подействовало то ли ведро студёной водицы, то ли обещание отправить назад на экзекуцию, но купчик посеменил вместе с ними на пробежку. Недалече, до погоста и обратно, но назад Стёпка уже свистел как чайник на плите. И так же паром исходил. С подтягиваниями не лучше получилось, одиннадцать раз всего и двадцать три отжимания, при этом десяток – это не отжимания, а выпячивание попы.

– Вечер вторая тренировка. Всё то же самое. И покажу один приём. Отрабатывать его не будем. Тут на деревянном полу только покалечимся. Думать нужно, где найти мягкую землю, да ещё чтобы не испачкаться.

И Коська, переодевшись в свой синий комплект, поспешил в кремлик.

И вот тут непонятно плюсик ещё один или минус. Ночью помер главный княжий кухарь Демид. Умер, так и не придя в сознание. То ли лечили они неправильно, то ли богу было нужно к себе повара забрать. Может, там тоже всякие пиры в Раю организовывают для ангелов и архангелов, вот кухарь и понадобился. Не могут же ангелы не питаться, где тогда силы возьмут для битвы с демонами и чертями. Как-то не помнил Константин Иванович ничего про питание в Раю. У викингов там понятно и у мусульман тоже, там точно есть пиры, а значит и кухари, у греков с римлянами амброзия какая-то, но пиры тоже есть. А вот в нашем скучном раю непонятно. Но раз кухаря срочно забрали, то видимо понадобился.

Коська пошёл себе варить зелье горько-солёное на кухню, точнее за кипятком для него и сообщил теперь новому главному кухарю Святу печально-радостную весть. Тот голову опустил, но парень видел, что глаза при этом светятся от счастья, теперь официально князь его назначит главнюком и уберёт приставку И. О.

– Что у тебя с животом-то, не ешь хлеба?

– Всё делаю, как ты, Касьян, и сказал, – теперь уже открыто заулыбался кухарь, кончилась минутка скорби, – и ведь один раз всего изжога была за эти дни. И то, думаю, оттого, что капусты квашеной переел, первая в этом году, соскучился.

– Продолжай, через неделю проверим, попробуем назад хлеб вернуть и посмотрим, что получится.

– Да, ладно, я уже наловчился печенье твоё овсяное вместо хлеба жевать. И не хочется особо. Слушай, Касьян, а ты мне соус обещал один интересный показать как готовят? Или передумал?

Майонез. Ну, а почему не показать? Только…

– Если князю понравится, то…

– Подожди. Давай так. Я показываю тебе, как делать этот соус и говорю к каким кушаньям он подходит, и даже кое-какие кушанья с ним покажу. С тебя же бочонок для меда, в котором сыворотку приносили, полный каши с мясом каждый вечер в течении месяца. А то там ко мне гости приехали, их кормить надо. Как раз на ужин и завтрак получится.

– Какой каши, гречневой? – не торговался Свят, просто условия договора уточнял.

– Гречневой, перловой… м… ячменной, пшеничной, ржаной, овсяной, гороховой, потом снова гречневой и так по кругу. Только мяса сильно не жалей.

– Договорились. Кстати, Касьян, я сарацинское зерно в Ригу заказал, говорят, туда купцы его иногда завозят. Ты блюдо обещал.

– Обещал, сделаю, а сейчас пойдём майонез делать.