Текст книги "Четырнадцать (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Событие пятьдесят пятое 

Видимо Коська отрубился. Так как следующим воспоминанием стало то, что ему в руки суют кружку деревянную, от которой чем-то лесным и вкусным пахло. Смородиновым листом так точно. Ещё чем-то? Может душица. И пар идёт. Горячее внутри. Через дерево не ощущается, только по пару и можно определить, что большой глоток, который хотелось сделать, и нельзя как раз.

– Малины с таволгой тебе заварил. Жар у тебя ночью был, простыл.

Язеп выглядел тоже плохо. Осунулся. Мешки и сеточка морщин под глазами. Нет, в избе сильно светлее не стало. Ставни открыли и видно, что на улице уже рассвело, но что там в это окошко света попадает. Может и из-за этого лицо хельга старше выглядит.

– Ты, Касьян просыпайся, сейчас уже выезжаем. Давно дядька твой бегает, всех поторапливает. В городе пожары ночью были. Кричали. Вороньё стаями крутится. Не к добру. Думают все, что погоню могут выслать.

– А как нога? – чья нога уточнять не надо. Как там в «Берегись автомобиля»: «Это нога у того, у кого надо нога».

– Не знаю. Темно тут. Вот выберемся на свет и посмотрю. Жар и у князя.

Тут в избу ввалились ратники и под скрежет зубов выволокли Скиргайло свежим воздухом подышать. Следом и Язеп пошёл, а Коська на секунду задержался. Он впервые увидел хозяйку. Она окружённая тремя детьми, которых прижимала к себе, тихо плакала в углу, а за ней и дети. И плакали даже не тихо, а беззвучно. И дети беззвучно.

– Хреново это! – пробурчал себе под нос Касьян и полез наверх.

Там князя Полоцкого грузили на телегу ратники, и сено ему под попону подбивали. А хозяин двора стоял рядом, гладил запряжённого в телегу неказистого конька и тоже беззвучно плакал, слёзы прямо капельками в бороду стекали.

Дядька Савёл что-то бурчал недовольному Скиргайло Ольгердовичу, а стоящий рядом Остей, поджав губы, мял подбородок свободной от латной рукавицы левой рукой.

– Сгинут же. Нужно заплатить…

– Ничего…

И тут Коську перемкнуло. Понял он отчего все хозяева в слезах. Продразвёрстка, мать её. Но те от бедности, а у этого два десятка мешков серебра и злата.

– Главное богатство князя, не куны, не злато, а люди! Если этому крестьянину не заплатить двойную цену за лошадь с телегой и за постой с учетом того, что мы тут съели, то он умрёт с голоду. И будет перед смертью проклинать тебя Скиргайло Ольгердович. И наш православный бог услышит. И твои ложные боги. А ещё мужику этому я секретное слово скажу, чтобы проклятие точно до бога дошло. Сдохнешь от Гангрены. М… Это дочь греческого Бога Смерти. Антонов огонь по-нашему. (ГГ ошибается дочь Асклепия – Гигея. От её имени произошло слово Гигиена).

– Чего! – князь привстал на локтях и уставился на пацана, но тот глаза не отвёл, а смотрел и начинал рот в усмешке кривить.

– А если заплатишь хорошие деньги, то пахарь этот будет тебя славить, а это и соседи услышат и твои боги и его бог. Соседи расскажут другим, какой у нас справедливый и благородный князь. И не будет бунта в следующий раз. И ещё князь… Ай, слушай уж. Все братья твои православные. Один ты язычник. Принял бы веру и не было бы бунта. В чужой монастырь со свои уставом не ходят. На сотни вёрст во все стороны все православные. Всё княжество твоё православное… Ай. Не дёргай меня, дядька. Кто ему ещё правду скажет. Остальные-то побоятся.

Дергали не только дядька, но и Язеп и князь Остей даже.

– Минто, – князь ещё минуту смотрел на Коську, а потом глаза отвёл и подозвал ключника, присоединившегося к ним у конюшни, – Минто, заплати смерду за всё. Сполна заплати. Поехали, пока эти православные не прибыли сюда, нужно быстрее до брода добраться.

Коська хотел идти на коня садиться, но Язеп его дёрнул за рукав:

– Ты лошадью правь, я рядом с князем тоже в телеге поеду. Коней позади прицепят.

Сев задницей прямо перед макушкой Скиргайло на телегу, Коська первые минуты неуютно себя чувствовал. Зря полез с «умными» советами. И не только не в коня корм. Где он – голь перекатная… м… ну ладно не совсем голь, но смерд, и где брат Великого князя Литовского и, по существу, второй человек в огромном по нынешним временам государстве. Возможно, и самым большим в Европе. Но вот они выехали из деревушки этой, в которой четыре двора, вот проехали километр вдоль Двины, и вот даже по броду на южный берег перебрались. А Скиргайло молчал и даже нож парню в спину не всадил. Постанывал только, когда не самый лучший в мире возчик, то на камень наедет, то в ямку бухнется, телега без рессор. Да сейчас ни одной кареты с рессорами нет, не додумались ещё до такой нужной вещи. Так телега без рессор и каждый камешек, каждая ямка отдавалась болью в ноге князя Полоцкого. По скрипу зубов и стонам можно было сосчитать, сколько раз Коська на препятствие наехал.

Увидеть лицо князя Коська не мог, это надо было полностью развернуться, да ещё нагнуться над болезным, но зато лицо сидящего рядом и как раз всё время оглядывающегося на князя хельга парень отлично видел. И лицо того мрачнело. Запустили с ногой Скиргайло его лекари или лекарь, умышленно ли или по незнанию, но та самая гангрена, которой Касьян князя напугал явно приближалась.

Долго ли коротко ли дорога тянулась вдоль берега Двины, но наконец она въехала в лес. Не тайга, одно дерево от другого на приличном расстоянии, но лес. Ветер до этого пронизывающий до костей здесь унялся, не тепло, но хоть колотун не бьёт.

– Стойте! – закричал дядька Савёл и привстав на стременах, чтобы все его видели, и дальше стал кричать, раздавая команды.

Коська прислушался. Дебил. Его дядька не дорос ещё до должности, на которой оказался. Он не выслал разъезды вперёд и назад, только по два человека в караулы пешие назначил. Как и не озаботился определиться у кого есть луки и арбалеты, чтобы сбить их в один отряд, потом ведь будет сподручнее готовым отрядом командовать, если на них нападут. Дядька же вещал про то, что коней нужно накормить овсом и напоить, пока они от реки недалече. Крестьянин, а не командир приличного по этим временам отряда воинского.

Событие пятьдесят шестое 

– Откуда ты, отрок? – князь Скиргайло ойкнул от прикосновения холодных ладоней парня к колену, но почти сразу и Язеп руки поверх наложил и зелёное пламя уняло боль в ноге опухшей, и князь расслабился, решил лекарей беседой с Его Светлостью облагодетельствовать.

Они остановились под большим дубом не сбросившим ещё полностью листву, она шуршала от ветра и потихоньку осыпалась, но всё равно, какое-то мнимое пусть, создавала ощущения защиты от холодного осеннего ветра.

– Из-под Менска. Родителей и брата с сестрой тати сожгли. Они постоялый двор держали. Дед был священником.

– Понятно. Ты не кричи больше на меня, не прав ты. Деньги могут… деньги точно понадобятся, чтобы войско набрать. Нужно Полоцк отбивать. Нужно крамолу выжечь.

– План хреновый, – прошептал Коська, но смотрящий на него Скиргайло шевеление губ увидел.

– Не согласен⁈

– Нет. Нужно просто перейти тебе, княже, в православие, и ворота сами откроются, не нужно тратить деньги на войско. Точнее нужно. Войско обязательно нужно. С погаными биться, с орденцами. Нужно с Москвой союз заключить и татар загнать в Крым. Будет выход по Днепру в Чёрное море и можно торговать с Византией. Мастеров у них и учёных покупать и переманивать. Греческий огонь привезть, умение бумагу делать. Университеты в каждом большом городе строить с их помощью. Будут расти города, будет торговля развиваться и налоги будут расти, рати становиться сильней. Порох научиться самим делать и бомбарды лить. А ещё…

– Стой, ученик лекаря, – Скиргайло не выглядел обрадованным от откровений Коськи. Всё с точностью до наоборот, выглядел он злым, – Ты учить что ли меня собрался, как мне княжеством управлять, а брата моего, как державою, отцом ему вручённой? Не юродивый ли ты? Или вор, и на моё место метишь?

– Я⁈ Господь с тобой князь. Слова больше не скажу.

– Вот и помолчи, пока я не приказал тебя на кол посадить за измену. Только то тебя спасает, что ты лекарь. Учитель твой говорит, что хороший лекарь из тебя получится. Но не гневи богов. Молчи дальше.

А на самом деле? Чего полез этого дебила учить? Касьян, еле дождался, когда Язеп закончит, он не хлыздил, и сколько мог своей зелёной энергии отдал. Да, не жалко. Пусть подавится. Хельг говорит, что чем чаще лечишь, тем сильнее становишься. То есть не для князя, для себя стараешься.

А вот с едой дело было швах. Лошадей покормить – это пожалуйста. Овса из конюшни взяли в перемётных сумах, ещё на раз хватит, а самим только тот же сухой овёс жевать. В этой крестьянской деревушке и брать кроме пополнения запасов овса было нечего. Нет медных котлов. Еду готовят в керамических горшках, и они маленькие, и еда – это постная каша. Единственное место, где они смогут поесть – это постоялый двор. Но ратник Свидригайло, что знает дорогу до Вильно сказал, что приедут они туда только к вечеру. И ещё вопрос сможет ли там хозяин накормить сразу почти пять десятков человек.

Коська прошёлся по лесу, пока кормили и обихаживали коней ратники, осмотрел на наличие чего съедобного, далеко не углубляясь. Грибы могли быть. Их можно на вертеле над костром пожарить. Гадость, наверное, без картошки и соли, но просто, чтобы обмануть живот, который, как сутки назад начал сосать, так и не думал останавливаться.

Не было грибов. А нет поганки и мухоморы переросшие были, а вот чего полезного типа белых или груздей нет. Не сезон. Октябрь. Какие грибы⁈ Ягод тоже не обнаружилось. Птицы всё подъели. Корень лопуха? Лопухи были. Коська кинжалом трофейным выкопал один, очистил, жевнул небольшой кусок и выплюнул. Словно кусок деревяшки жуешь. Ни вкуса, ни толка.

А тут и окликнули уже. Попил воды перед дорогой из дядькиной серебряной фляжки, какая никакая, а дезинфекция. Фляжка у Савёла трофейная, немецкая, с убитого крестоносца снял.

Зря! Зря он подумал о крестоносцах.

Пару часов назад Коська подслушал интересный разговор. Или подслушал тут неправильное слово? Он ведь не прятался. Он спокойно управлял лошадкой, а князь Скиргайло рассказывал князю Остею, который рядом с их телегой на коне ехал, про договор, который заключил его брат Ягайло, тайно от всех остальных родичей, с Тевтонским орденом. Рассказывал, отвечая на вопрос Остея Дмитриевича, не стоит ли им опасаться крестоносцев, ведь он слышал, что опять участились нападения немцев на приграничные селения и города. Скиргайло племяша успокоил, рассказав о договоре. Заключён он был в самом начале лета и назвать его со слов Скиргайло настоящим договором было нельзя. Со стороны Ордена присутствовали великий комтур Рюдигер фон Эльнер и комтур Эльбинга Ульрих фон Фрикке. С «нашей» был Великий князь Литовский Ягайло. Согласно этому договору, Ягайло соглашался не препятствовать Тевтонскому ордену воевать с Кейстутом и его детьми (Витовтом в основном), но во время действия этого пятимесячного перемирия, Ливонский орден обязался не нападать на наследственные земли Ягайло в Литве, а также на Полоцк, который он передал тогда Скиргайло. Сейчас заканчивался четвёртый месяц, и это был тот самый Полоцк, на который Довидишковский договор распространялся. Так что можно ехать спокойно, не может здесь быть никаких немцев.

Вот только.

– Немцы! Немцы прямо перед нами на дороге. Сюда едут, – к князю Полоцкому подскакал один из отправленных вперёд дозорных.

Глава 20

Событие пятьдесят седьмое 

А словно ждал чего-то такого Коська. Ещё когда князь Скиргайло Ольгердович их князю Остею рассказывал про этот Диван… Довин… Довид… в общем, договор с тевтонами, где этот урод Ягайло отдал свою страну на разграбление немцам, лишь бы те с дядей его воевали, что-то в груди у Коськи ёкнуло. Немцы они же не белые и пушистые. Те ещё хищники. Если ружжо висит на стене, то оно бабахнет. И договор, в котором немцам разрешалось даже немного на самого Ягайло напасть или на Полоцк, чтобы всё выглядело будто договора нет, уже намекал на то, что немцы нападут. У них месяц остался. Нужно пользоваться. Для отвода глаз или просто пограбить, но придут. Потому, когда дозорный прискакал, нахлёстывая кобылу свою, и рассказал об отряде немцев, парень не удивился, а стал по телеге рядом с собой шарить. Там должен лежать прихватизированный им в детинце в Полоцке тяжёлый арбалет и два колчана стрел. Точно. Вот они, слева от себя положил, так как справа был, чёрт бы его побрал, сидор с вручённым ему серебром княжеским. Не под роспись давали, так, кто сколько утащит, но спросить-то потом спросят.

– Сколько их? – дядька и князь Остей нарисовались возле телеги. Князь хмурый, дядька с радостной улыбкой. Ага, повод покомандовать и себя показать.

– Десятков пять. Все конные. У ручья стояли, коней поили.

– Справимся, нужно засаду поставить, – раньше Остея выпалил дядька Савёл.

Коська нащупал наконец арбалет и стал колчан с хорошими стрелами через голову надевать. Мурмолка, как всегда, мешала. Вот зачем их такими высокими делают, чтобы издали видна была шапка, вон у меня какая, шёлком крыта, соболями оторочена. Ну, соболями у князей, у него волчьими хвостами. Смотрится даже богаче соболя, пышнее.

То, что нужно уходить в партизаны, парень понял сразу, как тон дядькин уловил шапкозакидательный. Этот воин опять всё напортачит. Не понимал Коська князя Остея, дядька хреновый командир и тот в этом уже убедился, зачем снова поставил. И вот теперь жизни всех этих людей чудом выбравшихся из Полоцка, зависят от десятника Савёла. Точно нужно в партизаны уходить. Вообще, лес редкий, время есть, и на месте князя Остея и дядьки Савёла Касьян бы дал команду уйти с дороги, пропустить немцев и двигаться дальше. Они не ели уже чуть не двое суток, у них не слаженный отряд, а сборная солянка, в отличие от тех немцев, что через десяток минут тут окажутся. Опять же, а если это только головной дозор, а за ним по пятам несколько сотен тевтонцев. Эти без обоза, со слов дозорного, а при любом отряде обоз должен быть, как и дозор. Это он и есть, наверное, дозор.

А вот лезть с советами своими к князьям он больше не будет. Хватит. Плохо ли ему будет, если они тут все полягут. Да только плюсы одни. Дядьки не станет, с его дуростью и жадностью. Скиргайло не станет… А это главный помощник Ягайло. Чем чёрт не шутит, и без Скиргайло Кейстут одолеет племянника, и прорусская партия победит в Великом княжестве Литовском. Остей? Некому будет оборонять Москву? Так и этот не оборонит. Наоборот – это он откроет ворота поганым, и сам погибнет и двадцать пять тысяч человек за собой на тот свет потянет. Может, выберут командиром москвичи какого трусоватого боярина, который не решится ворота открыть. Пошумит Тохтамыш, сожжет пустые села и деревеньки вокруг и уйдёт в степи. У него лимит времени. Он придёт налегке. Нет припасов, нет стрел. Вообще нет обоза. И осень на носу, это ведь в самом – самом конце августа случилось, нужно татаровьям до снегов дома оказаться. А обратный путь до Сарая – это месяцы пути. Ладно, до этого далеко, сейчас нужно ноги делать.

Нащупав и второй колчан, Коська спрыгнул с телеги и стал бочком к лесу пробираться, стараясь не отсвечивать. И почти получилось, ему до огромного дуба оставалось пару шагов пройти, как его окликнули.

– Ученик, ты куда? – Язеп тоже с телеги спрыгнул и теперь шёл к Коське.

– Тут нельзя оставаться, – прошептал учителю парень, когда тот подошёл.

– И что делать? – скорее вопросительно, чем удивлённо, вскинул брови хельг. Лицо при этом почти спокойное, словно не вопрос жизни и смерти обсуждают, а цены на корень лопуха на местном рынке.

– Я хотел немцам в тыл… сзади зайти. Если удастся и будут отстающие, то пострелять немного, – парень показал лекарю арбалет.

– А князья, а дядька твой? – брови ниже не стали.

– А я им не мешаю. Наоборот, помогу, если смогу.

– Князь Скиргайло…

– Я бы дал команду в лес уйти и пропустить немцев. Но эти так не сделают. Повоевать захотелось дядьке и князю молодому, силушкой с басурманами помериться, а Скиргайло? Скиргайло Ольгердовича нужно снять с телеги и немного в лес отнести, но я там ничего никому говорить не буду. Послушают тебя – хорошо. Нет. Ну, нет, так нет. Я пойду, учитель, мне нужно место для засады найти.

Язеп брови опустил и кивнул. Коська не медля больше ни секунды, бросился в лес. Лес плохой. Он лиственный, в основном, и листва почти опала, только на дубах кое-где ещё листья держатся. Но не это главный недостаток. Лес редкий. От одного дерева до другого шагать и шагать нужно. И в нём совершенно нет подлеска, всё местные вырубили. Как и деревья, впрочем. Сильно проредили. Пеньки торчат из земли. В таком лесу нормальную засаду и не организовать. И ладно бы видимость, не в ней проблема, проблема в том, что всадник спокойно может за тобой погнаться, ему кусты и буреломы не помешают. А от лошади пойди, убеги, если придётся.

Приличное место для засады Коська нашёл только в сотне метров, уже возвращаться решил. Это в таком расстоянии от лагеря уже и не засада, а глупость. Враги не будут заняты боем. Незаметно с тыла не постреляешь.

Здесь в тридцати примерно метрах от дороги лежал валун. И он был слишком очевиден. Но вот в десяти метрах от него были кусты… росли, молодая поросль лещины. И росли густо. В них можно затаиться, а немцы, если и организуют сюда людей проверить, то сначала к валуну бросятся, и у него будет время или на пару выстрелов, если отрядят немного воев, или время убежать, если гансов будет прилично. Словом, место хорошее.

Событие пятьдесят восьмое 

Ветер не очень сильный. Коська намочил палец и вытянул его вверх. А нормально. Если и не в спину ему ветер дует, то лишь чуть в правое плечо. Юго-западный. Потому, более-менее и тепло для октября, несёт тепло с Украины, которой нет пока. Получается на те тридцать метров, с которых он будет стрелять, можно никаких особых поправок на ветер и не делать. Плохо, что он не успел чужой арбалет пристрелять. Ну, да тридцать метров не то расстояние, чтобы мазать.

Парень наметил себе две позиции. Одна у самой гущи кустов лещины. Там три или четыре, видимо, куста почти срослись, и заросли получились, как на заказ. А потом можно, пригибаясь, добежать до раздвоенной липы, похуже позиции, но для одного – двух выстрелов сойдёт. Метров семь – восемь. Пара секунд. Дальше? Ну, со всех ног к своим, чуть огибая с юга, там и лес немного погуще. У дороги почти весь в пеньках, а чуть подальше не всё вырубили.

Пока Коська всё это рассматривал, и мозги высчитывали траектории и расстояния, руки были делом заняты. Нда, может он и погорячился, выбрав этот очень тугой арбалет. Сейчас парень два дня ничего не ел, и сил было меньше, да там на адреналине дёрнул и натянул. А сейчас тоже натянул, но чуть пупок не развязался. Во время боя перезарядить будет не просто.

Дорога лесная и не сильно широкая. Если две телеги встретятся, то без ругани им не разъехаться. Нет, ширина позволяет, чуть может и заехав в траву, разминуться. Вот только есть одна заковыка. Две заковыки. Посреди дороги есть две глубокие колеи. Глубокие и широкие, словно не на мелких лёгких телегах ездят здесь, а на тракторах К-700 Кировец. И не просто ездят, а гонки с пробуксовками устраивают. Это всё к тому, что больше, чем по два всадника в ряд, ехать невозможно, и дойчи, если их действительно пять десятков, растянутся на дороге на добрую сотню метров. От зарослей лещины до лагеря… «наших» метров восемьдесят пять – девяносто. Просто оптимальное место. Там, впереди, уже будет бой идти, крики, лошади раненые ржать, и всё внимание крестоносцев будет на это направлено. И одну – две стрелы, отправленные с правого фланга, а то и вообще с тыла, может быть и не заметят крестоносцы.

Немцы долго себя ждать не заставили. И пяти минут не прошло, как Коська расположился за лещинами, а на дороге уже показались всадники. Всего трое. А чего, молодцы тевтоны, выслали разведку или авангард. Едут же по вражеской территории. Интересно как там дядька со своей засадой предусмотрел вот такую разведку?

Правда, оказалось, что Касьян их – дойчей перехвалил. Всего через пару десятков метров выступал и основной отряд. Толку тогда от той разведки, ничего не успеешь предпринять, попади она в засаду. Считать парень врагов не стал. Кто-то умный сказал, что врагов нужно не считать, а уничтожать. Кажется, адмирал Ушаков? А когда кажется – крестятся. Коська перекрестился и, положив арбалет на удачно согнувшуюся ветку куста, аккуратно пристроил в желобок первую стрелу.

Крик впереди разорвал тишину леса. Относительную тишину, вороны каркали, дятел долбился, всхрапывали лошади тевтонов и сами они на языке Геббельса чего-то шпрехали, весело похохатывая от своих же шуток. Ну, где немцы, и где юмор, точно про пускание ветров на исповеди.

Кони пришпоренные заржали, и отряд этот ускорился. Ну, чего можно сказать⁈ Дядька Савёл не Мольтке (Хельмут Карл Бернхард фон Мольтке(Мольтке Старший) – прусский и германский военачальник, военный теоретик и историк), но и среди этих его предков Клаузевицев не лишку. Если впереди непонятно что, и твой авангард атакован, то останови движение и даже отступи, пока не станет понятно, что там впереди. Нет, ни грамма сомнения, шпоры коню в брюхо и погнали, обнажив мечи или копья вытянув вперёд. Как там: «Слабоумие и Отвага», любимый девиз бурундучка Дейла.

Коська даже не стал ждать, когда основная масса проедет, в такой толкотне и неразберихе самое время добавить жару. Он выцелил немца, который до этого вёз огромный шлем топфхельм в руке левой, а теперь, раз скоро сеча, то принялся его надевать на башку. В неё парень и отправил стрелу. Получилось не очень. Стрела пошла чуть ниже и впилась дойчу в плечо, под белой накидкой была кольчуга, но арбалетный болт звенья раздвинул и стрела до мяса добралась. А может и до кости, так как перекрикивая своих братьев и полубратьев рыцарь заорал и выпустил почти надетый шлем. Он полетел его же коню под ноги, и тот споткнулся и съехал ногами в колею. Ну и закувыркался.

– Чуть выше нужно брать, – сообщил парень арбалету, изо всех сил натягивая тетиву на себя, – Где, блин, продают козьи ноги! Где прогресссссоры???

Получилось зарядить всё же, и Коська вновь пристроил оружие на ветку. Отряд не заметил потерю бойца и… Ещё как заметил. Споткнулся о первого второй конь и даже третий. И теперь вся правая часть отряда либо стояла, либо барахталась в грязи, пытаясь выбраться из колеи. Три лошади успели споткнуться. Одна удачно через голову перелетела и рухнула всеми своими… ну пусть будет половиной тонны, на седока. Мало тому не покажется.

А левая вот колонна по ту сторону колеи продолжила движение. В лошадь, как раз мимо проезжающую, парень стрелу и направил. Ржание, падение и ещё небольшая куча-мала. Правда, так удачно не получилось, к кувыркающимся на дороге добавилось только парочка парочек, две лошади и два дойча.

Стрел немцы видимо не обнаружили пока, и в его сторону никто не скакал, да даже озираться по сторонам немцы не стали. Два всадника соскочили с лошадей и стали помогать своим менее везучим, по их мнению товарищам, подняться на ноги, а потом и лошадей поднять.

Самое время снова зарядить арбалет.