Текст книги "Четырнадцать (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Из-за этого Демида под руки взял один из воев и стал нести перед собой почти на вытянутых руках, да ещё и вверх вытянутых. Кухарь был довольно высок, метр семьдесят пять где-то. Второй же ратник первого – несуна, поддерживал и подталкивал сзади, не давая тому со свой длинной ношей назад завалиться.

Долго ли коротко ли, но дошли до обиталища лекаря. У него целых две комнаты имелось. И вот здесь на втором этаже имелся коридор, который и заканчивался двумя комнатами хельга Язепа.

– Вон на лавку под окном положите, – кивнул головой вперёд лекарь, пропуская дружинников с Демидом опять под ручки волокшие его.

– Тяжёл. Тощий, а тяжёлый, – пропыхтел вой постарше, – Ну, мы пошли, али исчо чего надобно?

– Идите. Ничего не надо.

Язеп подошёл, поправил, свесившую с лавки руку Демида и повернулся к замершему у порога Коське.

– И, чего стоишь? Рассказывай, как лечить его собираешься?

Глава 5

 Событие тринадцатое 

Что там врач говорил, там в будущем, когда тёщу из больницы выписывали? Вам теперь нужно привести в порядок давление и залечить травмированные сосуды. Лекарства я выпишу, но мой вам совет, полазьте по интернету и посмотрите народные средства, в купе с химией эффект будет гораздо серьёзнее.

В интернете много чего было. Больше всего советовали красные сосновые шишки. Ну, это молодые совсем шишечки, которые ещё твёрдыми не стали, там была спиртовая настойка. Нужно залить эти красные шишки в количестве сорока штук одним литром водки и настаивать тридцать – сорок дней. Употреблять настойку красных шишек по одной чайной ложке три раза в день за тридцать минут до еды.

Вот только шишки эти нужно собирать в мае, а тогда, как и сейчас, был сентябрь. Потом, на следующий год, только эту настойку сделали. Второй рецепт был тоже сосновый, но он был проще. Не так, и первый простой. Второй был доступней. Здесь надо насыпать в термос горсть свежей хвои и залить одним литром кипятка. Настоять ночь, добавить сок одного лимона и дать еще постоять пару часов. Выпивать это средство требовалось в течение дня за полчаса до еды по половинке стакана. Курс лечения десять дней, через десять дней можно курс лечения повторить.

Был ещё квас из этой же хвои.

Вот с него Коська и решил начать. Там технология. Можно за умного сойти.

– Я бы начал с приготовления кваса, он готовится долго…

– Если долго, то оставим на потом, говори про простые средства, – перебил довольно нетерпеливо его хельг в синем плаще.

– Нужны, как и для кваса, сосновые иголки.

– Хорошо. Иди, ведь свежие нужны, – Касьян кивнул, – Иди, чего стоишь, у тебя человек умирает⁈

– М… А где здесь близко сосны? Я только вчера поздно вечером приехал. Ничего тут не знаю, – парень было рванул на выход, прокручивая в голове поход сюда, чтобы не заблудиться на обратной дороге в переходах детинца, но потом решил про сосны уточнить, а то фиг его знает растут ли вообще тут сосны.

– Сосны? Да тут рядом. На погосте полно сосен. Близко, беги давай.

– Погост? – это парень уже на бегу прошептал себе под нос, – Брать или не брать? Вот в чём вопрос.

Заблудиться не получилось, прямо перед ним топали на выход те два ратника, что принесли кухаря. Стояли, видимо, отдыхали после трудов праведных, опять же, чем дальше от начальства, тем лучше, а то ещё какого бугая заставят нести. Их неспешное шествование по коридору, лестнице и потом по анфиладам Коську не устраивало, но он их не обгонял, соображал всё, брать или не брать. Как раз медленный шаг успокаивал взбудораженные мысли.

– Ты чего? – оборотился к нему один из воев.

– Лекарь отправил за… ингредиентами к зелью.

– Ингирдидеррентам? – даже остановились ратники.

– За травами.

– А, так бы и говорил. Рыжему скажем, чтобы назад запустил.

Коська решил клад выкопать. На что понадеялся? Да на русский авось.

(образовалось через сращение союзаа́и указательной частицы осе(имевшей значение «вот»), слово использовалось в качестве противопоставления (на что указывает и словообразование через аосе): еще не случилось, авось (а вот) случится).

Едва ворота в кремлик скрылись из вида, как он припустил со всех ног к видимой издали церкви, за ней и было кладбище. План был плох. Ему много чего могло помешать. Ну, там, похороны могли быть, и тогда на кладбище – погосте куча народа. Или кто проведать придёт на сорок или девять дней. Опять же, со слов Мала, крест этот с надписью в самом начале кладбища. Если там нет забора, что скорее всего, то, как он разрывает могилу днём, могли и с церкви увидеть и из ближайших домов.

Пока всё это парень придумывал, чтобы себя побольше напугать, ноги уже вынесли его сначала к церкви, которую он обогнул со стороны реки Свислочь, а потом и до кладбища донесли. Ну, вот, зря себя накручивал. Кладбище от церкви и крайних домов отделяла рощица старых сосен. Небольшая, деревья видать почти все вырубили вокруг Менска на строительство кремника, а вот на погосте и рядом с ним постеснялись. Так, сосен пятьдесят в два ряда и стояло.

Парень первым делом взобрался на сосну и в мешочек, что ему сунул княжий лекарь, стал собирать зелёные иголки, отрывая их с маленьких веток. Шишки были на дереве, но уже старые созревшие, не годились для лекарства. С сосны Коська оглядывал кладбище. Или рано ещё для похорон, или не будет их сегодня. Как не было и всяких поминающих. Не распивал никто горькую, сидя на лавочке у могилы. Тишины не было, тут врать не стоит. Ворон было прилично, и они орали на все голоса и сороки трещали, чего-то видать не поделили и свару настоящую устроили.

На отвар пару горстей надо и два стакана на квас, и пары минут не прошло, как Коська набрал нужное количество и стал спускаться. А ещё через три минуты уже шастал между крестами, разыскивая тот самый, с надписью про Фому.

Не обманул в этом Мал точно. Вот она свежая могила, травой ещё не заросшая, и крест большой, резной стоит, и имя вырезано: «раб божий Фома». Касьян достал нож из-за голенища и стал рыхлить землю, отгребая в сторону. Сначала всё время озирался, боясь, что пожалует кто, а он тут чёрте чем занимается. Осквернитель могил! Ату его!!! Но время шло, никто не кричал, земля не утрамбовалась и поддавалась легко. И парень успокоился. Яма уже была приличной, и парень стал думать, что Мал его надул, но тут нож упёрся во что-то. Коська интенсивней заработал руками, отгребая землю.

– Вона чё! – показался такой сидор с лямками что ли, только не из парусины, а кожаный. Мешок, одним словом. Парень потянул за лямки и вытащил разбойничью захоронку.

Теперь нужно было привести могилу в нормальный вид. Ещё пять минут, лопатой бы и в пару этих минут, тут неизвестных, справился, особенно совковой, но в наличие только ладони и нож. Попрыгав и утоптав землю, Касьян оглядел осквернённую могилу, отойдя на пару шагов. Видно, конечно. Есть свежая рыжая земля, по цвету отличающаяся от той, где она не тронута, и профиль чуть искривился, но это уже без лопаты точно не поправить.

Куда он денет сидор этот Коська придумал ещё когда на дереве был и иголки собирал. Туда на сосну он его и повесит. Сосна лохматая и снизу на такой высоте ничего не видно. Тем более, есть старое воронье или сорочье гнездо. До весны оно бывшей хозяйке не нужно, вот пусть в нём и полежит сидор.

Смотреть, что там, Касьян не стал, некогда и так придётся оправдываться за долгое отсутствие. Но на вес было килограмма четыре. Даже если это одно серебро, то получается примерно тысяча пражских грошей, а это вполне приличные деньги, есть за что рисковать, за четверть такой суммы они огромный терем с подворьем только что купили.

Всё, теперь со всех ног назад.

Событие четырнадцатое 

– Квас? Да ничего сложного.

Коська уже час почти как прибежал. Ворота в кремник были не заперты и Рыжий теперь не по барбакану прохаживался, а стоял в позе скучающего Промокашки из фильмы про Шарапова, нога за ногу и только семечки не лузгал, далеко ещё до семечек. Через сто десять лет только Колумб поплывёт, да пока на Руси из цветка сделают настоящий Подсолнечник с крупными семечками.

– Быстро ты, за травами ходил? – хлопнул Рыжий Коську по плечу, пропуская парня внутрь.

Не получил выговор Коська и от лекаря Язепа, хоть тот и глянул недовольно.

– Я ещё потом опомнился и вернулся на квас набрал иголок, – начал оправдываться парень, но хельг рукой на лежащего на лавке Демида указал и ничего не сказал.

– Кипяток нужен. И… – парень хлопнул себя по лбу. Лимон? Ага, тут в середине четырнадцатого века в каждом супермаркете лимоны продают. Стоп. Не паниковать, стал себе успокаивать Константин Иванович. Если нужна просто кислота, то хрен бы с ними с лимонами. Есть, наверное, щавель или ревень? Или чёрт с ними со всеми, есть простой яблочный уксус. Только как об этом спросить хельга, чтобы тот не выявил сразу в нём Штирлица. Когда на Руси появится щавель и ревень? У себя на огороде этих овощей Коська не видел. Что-то про ревень и Китай смутно вспоминается, вроде Алексей Михайлович завёз и стал в Европу продавать. Слабительное? То есть, ни ревеня, ни щавеля ещё нет.

На минуту Коська глаза закрыл. Лимонная кислота есть в смородине и сливах. Ну, положить тех же слив чуть больше, не сто грамм, а сто пятьдесят. Сейчас как раз есть и смородина, и слива, осень же.

– Мне ещё слив несколько надо.

– Надо, иди на кухню, там и кипяток есть, и слив для лечения своего главного кухаря найдут, а нет, так прикажи достать.

– Прикажи?

– Главнее лекаря только сам князь, прикажи, – впервые Язеп голос повысил. Флегма до этого такая прибалтийская была.

И ведь это работало. Прошёл Касьян на кухню и выхватил мужика поупитанее. Раз упитанный, то хорошо питается, а раз хорошо питается, то главнюк на кухне.

– Мне нужен кувшин полный кипятка и две горсти слив, чем кислее, тем лучше.

Мужик рот открыл. А закрыть не может, видимо не часто ему пацаны сопливые указивки дают.

– Я лекарь. Ученик лекаря Язепа. Это нужно, чтобы Демида вашего вылечить.

И получилось! Толстяк поклонился и пошёл подзатыльники выдавать, и трёх минут не прошло, как и кувшин с кипятком и сливы были у Коськи, а ещё такая не самая маленькая в мире корзинка с пирогами печёными.

– С курицей пирожки-то, горячие ещё, тебе и хельгу. Лечите там нашего Демида, ни о чём не переживайте, что понадобится – сразу найдём.

Не, ну это же совсем другой коленкор! Это просто крепдешин настоящий. А то ейной мордой в харю и помои выносить.

После того как Коська заварил иголки, он сел было на трёхногий табурет, но Язеп пережёвывая третий или четвёртый пирожок напомнил парню про квас из иголок.

– Для этого в мешочек из льняной ткани высыпают два стакана свежих измельченных иголок сосны. Кладут в этот же мешочек камень. Это чтобы мешочек не всплывал. Опускают в… – там ставили в трехлитровых банках, а здесь. Есть кади для мёда они литров шесть, – в кадь для мёда. – Дальше нужен стакан сахара. Где его взять? Ну пусть будет черпак мёда. – Добавить нужно ещё черпак мёда. После добавляют столовую ложку сметаны и заливают молочной сывороткой. Кадь нужно обвязать тряпицей в пару слоёв. А после держать в темном месте при комнатной температуре… блин, не жарко ни холодно чтобы было. Настаивать неделю – две, пока квас не приобретет крепость. Процедить и хранить в подполе.

Пьют этот квас теплым, по полстакана. Два – три раза в день натощак незадолго до еды. Лечиться так нужно не меньше двух месяцев.

– Иди. Делай.

– Ась? – парень думал, что лекарь княжий сейчас критиковать начнёт его рецепт и учить уму разуму, доказывая, что он идиота кусок, но нет. «Иди».

– Так я пошёл?

– Иди.

Чудны дела твои господи.

В кухарне словно бы и ждали его, только он появился, как тот самый упитанный дядька перед ним предстал, как лист перед травой, и сразу выцепил за ухо пацана чуть младше Коськи и рядом с собой поставил. Вот такое счастливое детство и его ждало стараниями дядюшки.

– Мне нужно шесть литров сыворотки…

– Шесть чего? Не расслышал? – сдвинул брови упитанный.

– Шесть? Половину ведра. И… м… сметаны… кринку, – надо стать царем, решил парень, и ввести систему СИ.

– Андрий, сметаны принеси. И пробегись по домам в городе с ведром. Нужно полведра сыворотки. Спрашивай у всех. Говори князю нужно… Лекарю нужно, чтобы… Иди давай. Если деньги будут просить, обещай. Потом мне скажешь.

– Спасибо…

– Молодой лекарь, а скажи, как там здоровье Демида? – а ведь не было скорби и надежды на выздоровление в голосе, надежда была на то, чтобы этот старый козёл сдох. Коська это шестым чувством почувствовал, да и голос упитанного подвёл. Слух – это какое по счёту чуйство?

Коська склонился к уху интересанта, когда Андрий убежал:

– Плох кухарь. Мало кто после Кондрашки в прежнее состояние приходит. А может и умереть… На всё воля божья.

– Молиться будет. Андрий, как сыворотку сыщет, то принесёт… и сметану, конечно, а что за зелье такое из сметаны и сыворотки?

– Квас целебный, если у человека голова болит часто, то помогает…

– Молодой лекарь… как тебя звать? – сделал задумчивую физиономию упитанный.

– Касьян.

– Ага, лекарь Касьян, а не расскажешь ли состав, и как делать квас сей. У меня у жены часто голова болит, и у матери её. Мается сильно.

– М…

– А я завсегда, если что нужно, лучшие кушания.

– Записывай.

– М…

– Слушай.

Событие пятнадцатое 

– Язеп, а ты сейчас чем поишь Демида?

– Настойкой бородавочника. Знаешь такой рецепт? – хельг приподнял голову кухаря и вливал тонкой струйкой туда коричневатую жидкость.

– Да, делал… – ай! Не Константин Иванович и этот рецепт в интернете нашёл и им тоже поил тёщу. Но не Коська же, нужно выкручиваться. – Делал вместе с бабкой Ульяной у нас в селе. Одну ложку мелко порезанных листьев цветущего чистотела или бородавочника залить стак… кружкой кипятка и настаивать около получаса, пить не ложке три раза в день. Много нельзя, чистотел ядовит. Пить нужно три седмицы.

– Правильно, но сейчас больному можно и побольше. Плох совсем. Если до утра доживёт, то хорошо. Твой настой из хвои только утром же готов будет. Доживёт ли до утра? Ладно, пусть бог им занимается, а мы тобой займёмся. Ложись вон на лавку у стола и глаза закрой, проверю я, есть ли в тебе сила лекарская.

– А камень не нужен? Бабка Ульяна меня на каком-то специальном камне проверяла, – укладываясь на лавку поинтересовался Касьян.

– Мне не нужен. Лежи и не шевелись, и не болтай.

Язеп положил одну руку Коське на лоб, вторую на грудь. И сидел так довольно долго. Потом парень почувствовал, как и грудь, и лоб начинают греться, пока аж горячо не стало, не ожог, конечно, но терпеть уже невмоготу стало и Коська дёрнулся. Хельг руки снял и хмыкнул.

– Горячо! – констатировал парень, поднимаясь с лавки.

– Горячо, – эхом откликнулся хельг, – Это хорошо. Вот, что, Касьян, я хотел взять ученика давно, даже в монастырь ходил смотрел в прошлом годе парнишек. Слабы. У одного был хороший дар, но сам он мне не понравился, забитый какой-то, неряха к тому же и сопли текут. А сейчас тебя проверил. Тебя возьму учеником. Дар чуть поменьше у тебя, чем у того неряхи, а может и вровень. Хотелось бы чуть больше, но питьё есть, попьёшь, чуть поднимется и ещё есть другие способы. Так, что, считай себя отныне учеником моим.

Коська метаморфозе во второй раз за сегодня порадовался. Только вечером переживал, что жизнь пошла под откос, а тут одна удача за другой.

– Жить будешь в людской, тут нет места, – развёл руками в стороны лекарь.

– Мы с дядькой… дядька вчера дом большой в городе купил. Может я лучше там жить буду?

– Дом – это хорошо. Давно мечтал о доме. Но куда? Всё время при князе надо находиться. А ты живи пока. Приходить будешь с петухами и уходить на вечерней заре. Да и переоденься. Не люблю красный цвет. Синие себе купи и портки, и рубаху, и сюрко. Да и плащ тёплый. Найдёте денег, али дать? Вот сегодня же сходи на рынок с дядькой. Дядька-то кто?

– Ратник Савёл из княжьей дружины. Найдём денег.

– Савёл, Рыжий что ли? Похож.

– Не, не Рыжий. У дядьки чёрные волосы, каштановые. Невысокий плотный такой. Волосы у меня от матери и деда. Он батюшкой был у нас в селе.

– Ага, из поповичей. То-то смотрю и говор непонятен немного, но разумен весьма, и слова греческие и латинские вставляешь. Знаешь эти языки?

– Точно! Аспирин! Ему надо дать отвар ивовой коры или ростков малины. Кровь нужно жидкой сделать! – вспомнил при упоминании латыни, что тёще кардио-аспирин выписали.

– Аспирин? Не слышал, а отвар ивовой коры уже дал. Велики же твои познания, даже удивительно. Болезнь редкая, а ты столько снадобий против неё знаешь. Так что с языками? Аспирин – это латинское слово?

– Латинское. Составное. От лобазника. Дед его так называл.

Язык греческий Коська учить начал. Зелееварец Константин его немного знал, и весь месяц последний скудными знаниями с Коськой делился, по просьбе парня. А латынь? Нет не учил, не медицинский заканчивал, а танковое училище, но в русском языке в двадцать первом веке столько языков намешано, что сотня другая литинских слов точно есть.

– Учу понемногу. Зелееварец брат Константин из Свято-Богоявленского мужского монастыря у меня жил больше месяца летом, учил меня.

– Не знаю такого. Нет там такого брата. А сейчас он где? – вот не поймёшь с этими прибалтами, удивляется он или пофиг ему на этого брата Константина, так разговор поддержать.

– Утром у нас в купленном дому был. А сейчас не знаю. Может в монастырь ушёл.

– Учиться надо. Я тебя буду латыни учить. Греческий сам плохо ведаю. Если сможешь, продолжай у брата Константина учиться. А сейчас ступай на рынок. Смотреть не могу на твои красные одежды.

Глава 6

Событие шестнадцатое 

Дядька Савёл нашёлся в гридницкой. Шёл обед, ну, наверное, хоть по времени и рановато немного. Народ сидел за столом, уплетал те самые пирожки с курятиной и квасом, судя по запаху, запивал. Просто перекус? Человек двадцать. Это сколько же нужно тех пирожков выпечь. Ох и тяжёлая работа здесь у кухарей.

– А, Касьян, вот ты где, ну, что обустроился на кухне? – увидев племяша, замахал ему руками обеими дядька.

– Взяли татей? – это гораздо больше сейчас интересовало Коську, чем мнимое обустройство на кухне.

– Взяли, да не всех. Один утёк. Третьяк этот самый. Разбил рожу Карпу и через кусты к реке ломанулся и прыг туды. Пока мы добежали, он уже на той стороне был. Там плотик был, детишки видимо играли, зацепился за него и переплыл. А мы пока лодку искали он и скрылся в лесу, – всё время расстроенно махая рукой с зажатым в ней пирожком, сопровождал свой рассказ ратник.

– Плохо, – хорошо-то, как, теперь точно будет на кого свалить, если его к этому кладу бандитскому станут привязывать.

– Знамо дело, князь Остей Дмитриевич ещё не знает. Ох, прогневается. Ох, прогневается, – опустил и руку, и голову дядька.

– Дядька Савёл, меня княжий лекарь Язеп в ученики взял и велел сходить мне с тобой прямо сейчас на рынок и одежды синие купить, не нравится ему цвет моих.

– Вона чё⁈ Учеником⁈ В синем будешь ходить? Вона как⁈ Бывает же? Брат Константин помог? Да как же это? Лекарем у князя? Ох, высоко взлетел ты, племяш.

– Рынок, – напомнил родичу парень.

– Так князя ждать треба.

Дядька оглядел ратников – соратников за столом, как бы ища у них совета.

– Не можно без дозволения князя, – веско припечатал тот самый Фрол, десятник всё же, наверное, не тянула эта дружина на сотню.

– У меня синяя рубаха есть. Новая почти, чуть великовата парню будет. Роста-то мы одного почти, а вот в плечах жидковат у тебя племяш. Но на рынке не купить сейчас. Там только местные, нужно воскресения ждать, из Полоцка купцы пожалуют, ярмарка будет, – говоривший ратник был страшен. Через всё лицо шёл красный шрам от меча или сабли татарской. И нос был перерублен и сросся криво. Верхняя губа тоже была разрезана и тоже срослась хреновенько, про такие и говорят – заячья губа. А плечи и впрямь широки.

– А тебе, Сенька, что не надо рубахи? – дядька картинно так развёл руками.

– Мала мне. Я её с немчина снял, отстирал, надевал пару раз, но в плечах чуть жмёт. А парню твоему нормально будет. Чистый шёлк. Три гроша прошу.

– За старую рубаху три гроша!

Не подрались, но сошлись на двух грошах и пяти пражских малых парвусах. Потом нашёлся ещё один ратник, что решил синие штаны – порты продать. Ну хоть эти не с трупа сняли. Эти здесь еврей пошил. И не из шёлка, хорошее сукно. Продавал же их вой по странной причине.

– Да как их надену, так обязательно то конь укусит, то лягнёт. Сначала не замечал, а раз на пятый понял, проверил. И точно, как я в этих портках, так он на меня кидается.

– Не может того быть! – гаркнули все за столом, но десятник Фрол согласно кивнул.

– Мне Андрей говорил, я тоже не поверил, а он надел и подошёл к Ворону своему, тот и полез кусаться. Переодел и нормально всё. Смирный, ласковый конь. Чудеса.

– Тоже три гроша прошу.

Ну, тут торговаться не стали. Волшебные штаны, как тут торговаться.

– А сюрко синее у меня есть. Тоже с немца снял с рыцаря. Хорошее сукно, плотное, новое совсем и крови на нём почти не было, – подытожил дядька Савелий. – Вот и не нужно никуда идти, а в воскресенье уже сходим на ярмарку и плащ тебе тёплый найдём. Заслужил. Надо же, племяш и лекарь княжий!!! Вот где чудеса!

Нда. Подогнанный по росту и по фигуре его предыдущий наряд был ну гораздо… удобней, симпатичней. Зеркала ростового не было. Зеркал вообще ещё нет. Не придумали. Есть плохо отполированные бронзовые диски. Это у богатеев есть. У князя Остея, наверное, есть. У Коськи не было. Однако, надев на себе принесённые синие шмотки, парень почувствовал, что смотрится в них, как пугало на шесте на огороде. Ну, это ладно, это можно ушить, из большой вещи маленькую можно скроить, но размер был не главным недостатком новых шмоток. От них воняло. Потом, полынью, и затхлостью. Лежали на дне сундуков прежних хозяев эти вещи годами, пересыпанные полынью, и пропитывались этими запахами.

Нужно было постирать, ушить и потом снова постирать и высушить, с одной стирки такую вонь не победить. Сразу Касьяну хельг гораздо меньше стал нравиться, ишь, не нравятся ему его красивые одежды, синие подавай. Эстет, мать его.

– А ну повернись, – эстет губы скривил, а потом и нос, видимо, запах обновок добрался до этого органа лекаря.

– Мне ратники собрали, говорят, на рынок только в воскресенье идти надо, – на поднятые вверх брови ответил парень.

– Переоденься в старое… а это прачкам отдай… ушить бы надо. Ты, Касьян, не скоморох, а ученик княжьего лекаря. Ты это осознай! Иди, найди швею и прачку и не появляйся мне сегодня больше на глаза. Воняет от тебя, всё желание откушать пропало.

– Может не в запахе дело? Кто корзинку пирогов только что умял? – хотел спросить Язепа Касьян, но передумал.

– Хлеб да соль, – пробурчал парень вместо напоминания про корзинку. Как-то не так давно обжёгся, пожелав брату Константину «Приятного аппетита», то не понял. Ясно, опять Пётр ввел. Из Европы украв. Французский, наверное. Его маленькая сестрёнка Варюшка, очевидно, повторяя за кем-то, желала приятного аппетита даже лучше Петра нашего Первого: «Лопай, лопай, ровняй морду с попой».

Теперь Коське квест предстоял. Нужно найти швею и прачку. Гид нужен.

Спускаться на кухню и там спрашивать упитанного не хотелось. Нужно понимать, что главный теперь кухарь Свят – это тоже приличная при дворе шишка и провожать пацанов до прачек в его обязанности не входит. Кто ещё остаётся из знакомцев – Рыжий? Ну, а чего ему, наверное, скучно на воротах, можно и до него прогуляться. Интересоваться же про этих женщин у молчаливого и занятого сейчас приготовлением какого-то сбора из разных трав учителя парень не решился.

Событие семнадцатое 

– Одежонку? – рыжий ратник, тёзка его дядьки – Савёл почесал свои космы под шеломом.

Рыжим его зря называют. Вот Коська да, он рыжий, так рыжий. Прямо огнём волосы горят. А Савёл, так – рыженький слегка и прозвали его рыжим, скорее, за веснушки по всей роже, чем за практически соломенные волосы.

– Да, ушить на меня и постирать.

– Есть… А гроши есть у тебя? – видно было, что мыслительный процесс идёт в голове под шеломом.

– Есть, – время уже за полдень, а Коська ещё толком не ел, если двух пирожков не считать, что от целой корзинки ему достались, ничегошеньки во тру не держал с самого утра. Хотелось быстрее разделаться с этой проблемой и потом заняться другой. Найти, где можно поесть. Почему-то идти на кухню не хотелось, хоть упитанный и зазывал.

– Ладно. Можно к тётке Матрене, это помощница ключника, тут в кремлике, у неё под началом девки сенные и прачки, но это скоро не будет, хоть ты и лекарь. Лучше, иди в посад, вот по этой улице и через пятьдесят сажен на право к реке сверни. Там дом с крыльцом резным у воды. Там сеструха моя живёт, они и перешьёт и простирнёт. Звать Мотря. Как и нашу ключницу. Скажешь от меня. Только это… племяшку там не обидь, ноги вырву.

– Спасибо, дядька Савелий. Никого там обижать не буду.

Вот Мотря была рыжая. Почти как Касьян и племяшка Василиса была рыжая. Ну, это понятно – рыжий ген доминантный, попробуй от него избавься.

– А ну надевай свою синюю одёжку… – тетка Мотря стирала в деревянном корыте с золой чего-то. И руки были красные, ну ещё бы, зола – это не мыло, там щёлочи побольше будет.

– Хм.

– Вон, на сеновале переоденься. Нашёлся тут недотрога.

Василиса, конечно, полезла подсматривать, пришлось рыкнуть на неё.

Иголок у прачки, чтобы отмерить, сколько ушить не нашлось, мела тоже. На глаз всё. Защипнула тут, защипнула там на рубахе, просто пальцами. Запомнила и к штанам перешла. Загнула, опять защипнула. Потом то же самое с сюрко проделала.

– Материал хорош, я ещё с травками прокипячу, чтобы запах убить. Красавчик будешь. Все девки твои. К Василисе только не лезь.

Коська бы и так не полез. Маленькая где-то метр сорок девчонка, оказывается, достигла пятнадцати лет и её собирались замуж отдавать. Педофилия в чистом виде. Как тут во время родов первых не умереть? Ей ещё расти и расти, а тут бамс и замуж. Не, есть девицы которые к пятнадцати начинают округляться уже. Но у этой Василисы явно позднее развитие. Ребёнок.

– Завтра в обед приходи, готово будет. Грош с тебя.

И пошёл Коська куда ноги повели. А повели они его к терему. Не хотелось в кремлик возвращаться, а идти больше некуда.

А там его сюрприз ждал. Сидит брат Константин на завалинке, прикрыв глаза и подставив свою бородёнку солнцу. День погожий. На небе если и есть с десяток небольших облачков, то все они мимо солнца пробегают. Бабье лето настоящее.

– Брат Константин, а ты чего не в монастыре? – подошёл к монаху парень, когда его Сбышек запустил в ворота.

– А ты мне не указ. Где хочу, там и сижу, – но голос весёлый, прикалывается гад.

– Княжий лекарь Язеп меня учеником взял, – сообщил радостную новость Коська.

– А я? Малыш, я же лучше собаки? – послышалось.

– А я лечением собаки занят был. Зелье варил, да мази накладывал. А у меня теперь не будешь учиться? – взгляд точно, как у Карлсона.

– А Язеп сказал, что греческий нужно учить. Правда, он сказал, что не знает тебя.

– Слушай, Касьян, не хочу я в монастырь. Я тут хочу. Пусть они мёртвым брата Константина считают. Могли же тати меня жизни лишить. Я продам ткани и платить вам буду, и тебя продолжать греческому учить и зелья варить. А???

Дела? Коська даже от неожиданной просьбы прочность в ногах потерял. Сел рядом с монахом на завалинку. Доски нагрелись. Хорошо. Ещё бы конским навозом не воняло и противным запахом козьим с хлева не несло, так вообще филиал рая на земле. Парень прикрыл глаза тоже рожу веснушчатую солнцу подставляя. Он-то не против, пусть брат Константин живёт, вот только что с тем сделают, если настоятель монастыря узнает о сей вольности их брата.

– Брат Константин, я простой малец. Дом дядька купил. Мне не ясна вещь одна. Вот понятно, не хочешь ты в каменной келье холодной жить…

– В деревянной…

– Не имеет значения. Не хочешь в маленькой холодной келье жить, я тут с тобой полностью солида… ай, согласен. Я тоже в кремлике не хочу с кучей народа. Но вот прознают монаси про тебя и придут, да ещё и дядьку… м… анафеме придадут, князю пожалуются, палками побьют, и тебя всё одно уволокут. Может тебе лучше, как это называется – расстричься. Пойти и сказать, что не хочу быть монахом, хочу быть владычицей морскою, ну в смысле мирянином. Будешь зелье варить, продавать, да меня учить. Прокормить мы тебя прокормим. А может ты знаменитым на всё Литовское княжество зелееварцем станешь и от денег… от кун отбиваться придётся. Нас с дядькой кормить будешь. Но это всё после. Ты для себя сначала реши. Думаю, прятаться от игумена плохой вариа… плохая мысль.

Событие восемнадцатое 

Вавель лежал, положив огромную башку на лапы и делал вид, что спит. Коська его по лбу погладил, собак дёрнул ушами, но больше никак не отреагировал.

– Выходим, не дадим пропасть, – за спиною парня брат Константин уверенно кивнул панне Валенсе.

– Ох с этим нападением я всё позабыла. Хотела же коз продать, а завтра уже уезжать, всё сложено и подводы заказаны, и охрана набрана. Что делать-то?

– Коз? – Коська дёрнул себя за нос. У него в селе, когда планы строил, то была у него задумка попробовать делать сыр настоящий, твёрдый. Творог и брынзу какую-то у них в селе делали, а вот сыр нет. И даже ничего о нём не слышали. Про сычуг он читал в книжках про попаданцев. Купить барашка и извлечь из него этот четвёртый желудок не проблема. Котёл большой у него есть. Но тогда точно было не до коз. Самому бы выжить, а вот теперь. Теперь мысль о сыре вспомнилась.

– Да козочек продать надо. Так жалко, – панночка всё время хлюпала носом, всё время глаза на мокром месте, и всё время молитвы читает о царствие небесном для мужа – купца Багумила, и их сына Владзислава.

– И сколько хотите за всех десятерых?

– По двадцать грошей за каждую, – ответил Сбышек.

Касьян цен на коз дойных в Менске не знал, но решил, что это дофига, и на всякий случай присвистнул.

– Ого!

– Хорошо, если всех купите, то отдадим за двенадцать, – сразу вскинулась купчиха.

– Сто двадцать грошей? – решил переспросить Касьян.

– Сто двадцать.

– А кто их доит? Сколько молока дают?

– Приходит женщина и утром их пастух после утренней дойки забирает. Десять, все дойные, а козлят продали. Их сразу разобрали. Козы пушистые и молока много дают. И по краковскому гарнцу бывают дают. (краковский гарнец – 2,75 литра).

– Это? – развёл руками парень.

– Это больше двух кувшинов.

– Хорошо. Дядька вечером придёт и заплатит вам. И познакомьте меня с этой женщиной и пастухом.

– Ох, Матка Бозка, ты мой спаситель, Касьян! – лисья мордочка панночки на мгновение озарилась улыбкой, но тут же женщина принялась реветь в голос, – Ох, как жалко мне моих козочек! Кто же будет о вас заботиться, как я? На кого я вас оставляю⁈