Текст книги "Вор Мертвого города. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Глухарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Я наклонился ниже, почти к самым его губам. Ждал откровения. Имени истинного хозяина, объяснения древних тайн, хоть намека на то, кто такой Наниматель, отправивший нас на смерть. Губы дрогнули, приоткрылись – и на короткий миг замерли, будто что-то внутри взвешивало, стоит ли тратить последние крохи силы на правду.

Он не стал объяснять. Не счел нужным.

Последние слова прозвучали тихо. Тем же ровным, бесцветным тоном, каким обычно сообщают о погоде.

– Не доверяй никому.

После этого взгляд его остекленел. Последняя серебристая нить в глубине груди мигнула и погасла. Тело обмякло, немного просело – и перестало быть кем-то. Больше не наемник, не надсмотрщик. Просто холодная оболочка из серой пыли, унесшая свои тайны с собой.

Я медленно поднялся, не отрывая от него взгляда.

За спиной зашевелился отряд, стряхивая с себя оцепенение боя.

Раздался тихий сдавленный всхлип. Лира стояла на коленях, прижимая ко рту рваный рукав мантии. Она плакала не столько по этому жуткому скрытному существу, сколько от того, что плотина внутри нее наконец прорвалась. Нежить, разорванные гвардейцы, демоны, бог во тьме, а теперь еще и раздавленный гомункул – слишком много для одной головы за одни сутки.

Тяжело шаркая, подошел Харгрим. Гном смотрел на останки Молчуна, хмуро жуя губу, борода топорщилась, лицо в саже.

– Вот ведь скрытный ублюдок, – проворчал он с привычной скрипучей злобой, пиная камешек носком сапога. – Всю дорогу молчал. Жрал наш паек, секретами не делился, глядел на нас, как на пустое место. Я же говорил – что-то с ним не так. Глина и пыль…

Он осекся. Кадык дернулся – гном сглотнул подступивший к горлу ком.

– Но, клянусь Горном, – голос упал, в нем прорезалось неохотное, хриплое уважение, – дрался этот кусок глины не хуже самого Первого Кузнеца. Я многое повидал, но таких бойцов по пальцам одной руки пересчитать. Слепил же кто-то на совесть.

Гном выпрямился и коротко, неловко стукнул кулаком по вмятой кирасе – старый гномий салют павшему.

Крэг стоял чуть поодаль, тяжело дыша, держа окровавленную секиру обеими руками. Обычно мутный, лишенный сложных мыслей взгляд гиганта сейчас застыл на раздавленном теле. Он не знал ни про гомункулов, ни про магию. Для него мир был прост.

– Тихий человек дрался хорошо, – прогудел Крэг ровным басом. Без сожалений и пафоса – просто с тяжеловесной честностью. – Крэг будет помнить тихого человека.

Слова повисли в пыльном воздухе, ставя точку в этой короткой эпитафии.

И в тот же миг тишину усыпальницы разорвал новый звук.

Он пришел со стороны площади. Сперва глухой нарастающий гул, будто где-то далеко тронулась лавина. Потом к нему примешался скрежет когтей по камню, лязг железа, тысячи клокочущих глоток, слившихся в общий рев.

Меня будто окатило ледяной водой. Неоформившаяся скорбь мгновенно уступила место инстинкту выживания.

Нежить. Легионы Эре-Нергала. Они наверняка почуяли смерть Призывателя – и поняли, что регалия Жемчужных Королей осталась без охраны. Хозяин города гнал свою свору прямо к нам, и от этого рева с потолка сыпалась каменная крошка.

– Лирика закончилась, – бросил я, и голос вышел холодным, деловитым – голосом того, кто пока еще жив. – Нужно спешить. Они будут здесь через пару минут.

Я не стал аккуратно снимать корону с мертвой головы. Брезгливость – роскошь для аристократов. Наклонился, вцепился пальцами в спутанные, липкие от крови и пота седые волосы, рванул вверх. Тяжелая голова повисла в моей руке. Тонкий белый обруч каким-то чудом удержался на макушке, слабо, почти издевательски позвякивая о мертвый череп при каждом моем движении.

Я не оглянулся на кратер, где оседала серой пылью то, что осталось от Молчуна. Мертвых я больше не разглядывал. Взгляд был прикован только к проломам в стенах – туда, где начинался путь прочь из этого склепа.

– За мной! Живо! – рявкнул я, перекладывая голову в левую руку и подхватывая с пола меч. – Бегом, пока нас здесь не похоронили!

Мы бросились в пыльную темень разрушенного коридора. А за спиной, всё ближе, всё громче, ревел и бесновался пробужденный мертвый город, требуя вернуть свое проклятое сердце.

Глава 16

Волосы мертвеца были жесткими, точно старая подпруга, и склизкими от загустевшей крови. Я намотал их на кулак так, что пальцы свело, и потащил эту тяжелую, наполовину истлевшую голову за собой. При каждом шаге она глухо билась о бедро, оставляя на коже темные мокрые полосы. Белый ониксовый обруч, впившийся в плешивый череп, тускло вспыхивал, ловя отблески алхимического пожара за нашими спинами.

Я не оглянулся. В Эре-Нергале оглядываться – плохая примета: город любит бить в спину тому, кто засмотрелся назад.

Мы вывалились из последнего пролома зиккурата на мощеную улицу, как ошпаренные крысы из горящего склада. В груди горело – то ли от известковой пыли, то ли от смрада паленой серы. Крэг рухнул рядом, тяжело дыша, его мятая кираса лязгнула о обломок колонны. Следом, кашляя и матерясь сквозь зубы, выскочил Харгрим, волоча за собой побелевшую от страха Лиру.

Я резко ушел за перевернутый постамент какой-то безымянной статуи, переводя дыхание и осматриваясь.

Еще недавно, когда мы неслись в хвосте мертвых легионов, город был просто хаотичным потоком – твари пробегали мимо нас, влекомые зовом просыпающегося хозяина. Теперь что-то неуловимо изменилось. Будто натянули разом тысячи невидимых нитей.

Я осторожно выглянул из-за камня. Желтый туман по мостовой заволновался. В тридцати шагах, у входа в узкий переулок, застыла стая гулей – десяток тварей. Мгновение назад они рвались к центру площади. Теперь все они, будто по одной команде, замерли и стали разворачивать слепые, усеянные клыками морды в нашу сторону – с одинаковым мерзким хрустом шейных позвонков.

И вой над городом сменил тон. Из бессмысленного голодного рева он превратился в низкий, тягучий гул – так подают сигнал своре на охоте.

Тот-Кто-Во-Тьме понял, что Призыватель мертв. Понял, что короны у него больше нет. И понял, у кого она теперь.

Они искали нас. А Венец служил маяком, который указывал им путь.

– Демоново семя, – выдохнул я, вжимаясь в камень.

– Что там, тень? – прохрипел Харгрим, подползая ближе. Борода его была серой от пыли.

– Охота, Харгрим. На нас. Нежить больше не течет мимо – теперь она смотрит на нас каждым гнилым глазом.

Голова заработала быстро, привычно раскладывая по полкам скопированную в архиве Сайласа карту. Мы стояли на стыке первого и внутреннего кольца. Те самые прямые проспекты Жемчужных Королей, которыми я недавно любовался с Башни Бальзамировщиков, теперь превратились в наш смертный приговор. Выбеги мы на широкую улицу – и нас сметет волной гнилого мяса быстрее, чем я успею взвести арбалет.

Значит, только через Артерии Утилизации. Единственная известная нора за внешнюю стену. К ней нужно было пробиваться сквозь технические кварталы бальзамировщиков – узкие тупики, кривые арки.

– На запад, к стокам! – рявкнул я, поднимаясь и перехватывая меч. – Держитесь глухих дворов, не суйтесь на прямые улицы. И не отставать. Кто споткнется – останется здесь навсегда.

Гули у переулка сорвались с места. Никакого рычания – только скрежет когтей по брусчатке.

Мы бросились в боковой проход, едва разминувшись с передней тварью.

Побег превратился в рваный, лихорадочный забег. Я шел первым, работая мечом так скупо, как только мог: никаких широких замахов, никакого благородства. Короткий тычок в глазницу выскочившему из подворотни умертвию. Подсечка под гнилые колени, чтобы тварь рухнула под ноги своим же сородичам. Грязная, крысиная работа – не убить, а пробить дорогу и не сбавить темп. Голова Призывателя мешала, оттягивала руку, холодные зубы пару раз больно ударили меня по бедру, но выпустить эту ношу означало предать то, ради чего мы принесли все эти жертвы.

Коридор из серого камня резко сузился. Сзади нарастал булькающий гомон – за нами шла целая свора.

– В сторону! – рявкнул вдруг Харгрим, останавливаясь у горловины прохода.

Я вжался в дверную нишу, потянув за собой Лиру. Крэг просто закрыл лицо бронированным предплечьем.

Гном не глядя выудил из подсумка пузатый глиняный горшочек с торчащим запалом, чиркнул кресалом, встроенным прямо в перчатку, – искра лизнула шнур.

– Жрите, утырки! – рявкнул Харгрим и швырнул заряд в самую гущу серой массы, хлынувшей в узкий проход. – Клан Железной Кирки дерьма не делает!

Взрыв ударил по ушам так, что их заложило. Но это был не огонь – узкий каменный коридор сработал как направляющее дуло. Осколки брусчатки, гвозди и куски свинца, щедро напиханные гномом в снаряд, выкосили передние ряды нежити, превратив их в кровавое решето. Ударная волна отбросила остатки стаи назад, свалив их в один дергающийся клубок. Воздух заволок едкий желтый дым.

– Хорошая акустика, чтоб ее, – довольно прохрипел подрывник, отряхивая сажу с бороды. – Пошли, пока они там в своих кишках путаются!

Мы выскочили на небольшую заваленную обломками площадь. И тут нам не повезло.

Прямо поперек пути, волоча за собой обрывок ржавой цепи, переваливалась туша – то ли сшитая из нескольких тел, то ли просто разросшаяся от времени: бугры гниющего мяса, три несоразмерные руки, голова, вросшая в плечи без шеи. Тварь заметила нас, издала низкий булькающий звук и двинулась наперерез, растопырив когти с неожиданной для такой туши прытью.

Я сбился с шага, соображая, как обойти эту гору, не завязнув мечом в жирном слое.

Но Крэг не искал обходных путей.

Гигант не замедлился ни на миг. Он даже не поднял секиру. Просто опустил лысую, покрытую татуировками голову, выставил бронированное плечо и разогнался.

– Мертвяк думает, он широкий, – прогудел он на бегу. – Крэг шире.

Столкновение вышло чудовищным. Треск ломающихся ребер и рвущейся плоти прокатился по площади. Удар, в который здоровяк вложил весь свой вес вместе со сталью доспеха, снес тварь с брусчатки – ее отбросило на пять шагов, она впечаталась в остатки каменной скамьи, хрипнула и больше не шевелилась.

Крэг, даже не сбив дыхания, стряхнул с наплечника ошметок гнилого мяса.

– Крэг тяжелее, – сообщил он и побежал дальше.

Мы нырнули в очередной лабиринт террас. До Артерий оставалась примерно треть пути. Но усталость брала свое. Я слышал, как за спиной с надрывом дышит Лира. Она держалась изо всех сил, путаясь в подоле мантии, спотыкаясь на неровностях. Страх гнал ее вперед, но у тела есть пределы.

На перекрестке двух кривых переулков ее сапог попал в выбоину. Лира вскрикнула, потеряла равновесие и упала, разодрав ладони.

– Вставай! – рыкнул я, оборачиваясь.

Поздно. С нависающего карниза бесшумно, как гигантский паук, спрыгнул гуль. Он ждал и теперь обрушился прямо на лежащую девчонку.

Лира закричала, перевернулась на спину, выставив руки вперед. Тварь придавила ей ноги, клацнув пастью в дюйме от лица. Слюна брызнула ей на щеку. Я рванулся к ней – четыре шага, меч в правой руке, голова в левой – и уже понимал, что не успеваю. Гуль вырвет ей горло раньше.

Но Лира не застыла в оцепенении, как это было раньше. Отчаяние, копившееся все эти дни, наконец прорвалось наружу. Ее глаза сузились в точки. Она не искала слов для литургических формул Коллегии – сработал чистый инстинкт, помноженный на искру дара.

Она растопырила окровавленные пальцы, направив их в слепую морду гуля.

Воздух между ладонями и тварью сжался. Не пламя, не молния – просто глухой удар силы, сплетенной из чистого Света. Вспышка была короткой, но такой яркой, что осветила переулок как днем. Гуля отбросило, будто под него подсунули копыто лошади, – он перевернулся в воздухе, морда почернела от контакта с магией.

Секундной заминки хватило. Я оказался рядом одним прыжком, обрушив клинок сверху вниз – сталь с хрустом вошла в затылок дезориентированной твари, пригвоздив ее к камням.

Я выдернул меч, рывком поднял Лиру за шиворот на ноги.

– Жить будешь, – коротко бросил я, глядя в ее безумные, красные от крови глаза. – Не отставай.

Она кивнула, отерла кровь с ладоней о подол, и мы побежали дальше.

Архитектура вокруг менялась. Глухие зиккураты уступали место более приземистым техническим постройкам. Запах пепла Равнин уже пробивался сквозь смрад гнили. Мы были близко к внешней стене города.

Но Эре-Нергал не отпускает добычу так просто.

Мы выскочили в узкую аллею, перегороженную обрушившимся акведуком. Пришлось сбросить темп, пролезая под накренившейся плитой. Я пропустил Крэга и Харгрима вперед, следя за тылом.

И тут удача решила взять перерыв.

Я выпрямился из-под камня – и в этот момент из темной, как сама ночь, водосточной трубы вынырнула тень. Беззвучно. Иссохший, неестественно быстрый упырь ударил меня сбоку, метя в незащищенную шею.

Я отпрянул, но тварь врезалась в плечо, когти рванули кожаную куртку. Я потерял равновесие, сапог скользнул по слизи, и я рухнул на спину, выронив меч. Голова Призывателя больно ударила меня по бедру, но левая рука так и не разжалась – воровская привычка беречь добычу оказалась сильнее инстинкта самосохранения.

Упырь навалился сверху. Гнилое дыхание ударило в лицо. Желтые обломанные клыки распахнулись прямо над сонной артерией. Я уперся предплечьем ему в глотку, пытаясь удержать клацающую пасть, но вес и нечеловеческая сила твари неумолимо давили вниз. Рука дрожала, сдаваясь. Капли трупного яда падали мне на щеку. Правая рука шарила по поясу в поисках кинжала, но пальцы путались в ремнях.

«Вот так это и кончится, – мелькнула отстраненная мысль. – В грязи, под куском гнилого мяса».

Упырь напрягся для последнего рывка.

Твак.

Звук был сухим и коротким. Кость треснула прямо над моим ухом.

Тварь дернулась, челюсти с лязгом сомкнулись в воздухе, не достав до горла. Обмякшее тело навалилось на меня мертвым грузом. Вонючая жижа плеснула мне на шею.

Я с трудом спихнул с себя труп, сел, тяжело дыша.

Из затылка упыря, пробив череп насквозь, торчало короткое оперенное черным пером древко. Арбалетный болт. Тяжелая столичная работа.

Я резко повернул голову туда, откуда прилетела смерть.

В десяти шагах, в густой тени подворотни, стояла фигура. Тяжело оперевшись плечом о стену, будто одна она и удерживала его на ногах. В руках – тяжелый арбалет, ствол еще подрагивал от отдачи.

Лицо цвета старой бумаги. Черные провалы под глазами, воспаленный до багрового шрам на брови. Левая рука прижата к боку, сквозь грязные бинты снова проступала кровь.

Даррен.

В груди что-то дернулось – острая смесь изумления и облегчения, которую я тут же придавил привычной маской равнодушия. Я подобрал меч, поднялся, стряхнул с плеча трупную слизь и посмотрел на него.

– Стучать в парадные двери нынче не по чину? – бросил я, подходя ближе. Постарался, чтобы голос вышел ровным, но предательская дрожь все же проскользнула.

Даррен криво, болезненно усмехнулся. Арбалет он просто повесил на крюк у пояса.

– Ты сам велел мне сторожить башню, Марек, – прохрипел он, с трудом выговаривая слова. – А потом весь город заорал, будто его режут заживо. И я подумал: если ты жив, ты не пойдешь обратно в мышеловку. Ты пойдешь к единственной открытой двери. К стокам.

Он перевел дух, поморщившись от боли в боку.

– Спустился. Прошел по крышам, пока эта дрянь сбегалась к центру. Ждал здесь. Решил: если мимо пробежит толпа упырей – значит, вы сдохли. А если побежишь ты – я успею прикрыть спину.

Я молча смотрел на него. Этот избитый, полудохлый наемник, который еще утром казался сломленным до основания, протащил себя через мертвые улицы просто потому, что знал, каким путем я пойду. Это был не подвиг из баллад. Это было высшее проявление доверия, какое мы понимаем в нашем ремесле. В Кожевенном ряду за такое убивают, чтобы не остаться в долгу. Здесь, в Эре-Нергале, это было единственным, что могло удержать нас в живых.

Даррен оттолкнулся от стены. Взгляд, до того усталый и мутный, вдруг остановился на моей левой руке.

Он смотрел на мертвую, обтянутую высохшей желтой кожей голову Призывателя. На белый обруч с жемчужиной, намертво сидящий на редких седых волосах.

В его глазах мелькнуло тяжелое понимание – кого я держу и какой ценой это далось. Он медленно сглотнул. Пауза затянулась. Потом его взгляд скользнул мне за плечо – он пересчитал подошедших. Харгрим, Лира, Крэг. Он снова посмотрел на меня, будто ожидая увидеть еще одну бесшумную тень в темном плаще.

Молчуна не было.

Даррен смотрел на меня немым вопросом. Без паники – просто нужны были факты.

Я выдержал его взгляд и коротко мотнул головой.

Лицо Даррена окаменело. Он не спросил «как» или «где». В нашем деле отрицательный кивок закрывает вопрос. Кто-то не вернулся с дела. Причины разберем потом, за кружкой эля, если найдем безопасное место.

– Идем, – глухо сказал он, отворачиваясь. – До двора со стоками не больше двух сотен шагов.

Теперь нас было пятеро. Даррен встал в центр строя, рядом с Лирой. Хромал, левая рука почти не двигалась, но само его присутствие придало отряду какую-то злую, неправильную уверенность.

Мы прорывались через последние кварталы. Здесь нежити было меньше – основная масса наверняка еще билась в истерике у площади, где мы прикончили Призывателя. Но те твари, что попадались здесь, были злее.

На перекрестке нам наперерез выскочила пара умертвий в кольчугах. Крэг принял первого на секиру, разрубив ржавое железо вместе с грудной клеткой. Второй замахнулся длинным мечом на Даррена. Наемник не мог увернуться из-за раненого бока – просто вскинул арбалет от бедра. Болт с треском пробил умертвию горло, отбросив его к стене. Я добил тварь, вогнав клинок в глазницу.

– Чисто! – рявкнул Харгрим, проскакивая мимо оседающего тела. – Вон та арка! Я узнаю эту уродскую кладку!

В груди что-то дрогнуло. Впереди, сквозь редеющий туман, проступили знакомые очертания. Высокие глухие стены без окон. Остатки обрушенной голубятни. Куча щебня и пепла в центре двора – под ней прятался вход в Артерии Утилизации, наш смердящий, но такой желанный путь домой.

– Дошли, – выдохнула Лира, и в ее голосе впервые за все эти дни прозвучала слабая, почти истеричная надежда.

Я уже открыл рот, чтобы приказать Крэгу разгребать завал над колодцем. Видимо, Бран решил замаскировать свой путь отхода.

Но слова застряли в горле.

Позади, из лабиринта улиц, откуда мы только что вырвались, донесся тяжелый, размеренный скрежет камня о камень. От него мелко дрожала брусчатка под ногами.

Бум. Скррржжж. Бум.

Я медленно, чувствуя, как холодеет спина, обернулся.

В конце длинного прямого проспекта, выступая из тумана, показались они. Слепые морды. Собачьи головы с плоскими человеческими лицами. Костяные крылья, прижатые к гранитным туловищам.

Каменные химеры Зала Архивов.

Не три, не четыре – вся стая, все големы, что стерегли библиотеку Эль-Карнаха, вышли на охоту. И шли они не просто в нашу сторону. Шли по следу магии, оставшейся на Венце, что болтался у меня в руке.

А за их спинами, заполняя улицу от стены до стены, катилась серая бурлящая волна остального городского кошмара.

– Копайте этот чертов колодец! – заорал я, срываясь на хрип, толкая Крэга в спину. – Живо!

Бум. Скррржжж.

Погоня заставляла брусчатку дрожать, как натянутую на барабан кожу, и дрожь эта прошибала через подошвы до самых зубов. Я не оглядывался – оборачиваться значило терять доли секунды, а их у нас не осталось. Цель была видна: куча битого кирпича и серого пепла в центре глухого двора. Под ней прятался спасительный зев Артерий Утилизации.

Крэг рванул вперед первым, повинуясь моему крику. За ним, хрипя и спотыкаясь, спешили Лира и Харгрим. Даррен, зажимая раненый бок, бежал тяжело, с надрывом, но не отставал. Я замыкал этот отчаянный забег, сжимая в левой руке голову Призывателя – Венец на ней казался тяжелее пушечного ядра.

Мы влетели во двор.

– Раскидывай камни! – крикнул я гиганту, готовясь принять бой. Меч со свистом покинул ножны. Я развернулся лицом к арке, через которую мы только что бежали, и приготовился дорого продать свою шкуру.

Но Крэг не успел даже занести ногу над ближайшим обломком. Куча щебня перед ним шевельнулась. Камни с сухим шорохом покатились в стороны, и из мрака колодца вынырнуло лицо. Широкое, рубленое лицо, покрытое паутиной белых шрамов и слоем серой пыли.

Капитан Гаррис.

– Шевелитесь, мать вашу! – заорал командир гвардейцев Валериана голосом, скрипучим, как несмазанное колесо. Он отшвырнул кусок сгнившей доски и замахал рукой в железной перчатке. – Долго вас тут ждать⁈

Челюсть у меня отвисла. На секунду мой циничный мозг просто отказался верить. Они не ушли. Они ждали нас. Ждали в самом сердце мертвого города, хотя давно могли бы быть на полпути к Пепельным Равнинам.

«Сентиментальные ублюдки, – мелькнула злая, но неожиданно теплая мысль. – Чуть не сдохли здесь ради нас. И зачем? Чтобы теперь я чувствовал себя должником».

– Живо вниз! – рявкнул я, стряхивая оцепенение.

Поздно.

Из арки, ведущей во двор, хлынул серый поток. Первыми летели не химеры – те были слишком тяжелы. Первыми во двор ворвались гончие и упыри: морды в клыках, когти, высекающие искры из камня. Расстояние между нами и их разинутыми пастями таяло с пугающей скоростью. Тридцать шагов. Двадцать.

Мы не успевали. Даррен с пробитым боком, вымотанная Лира, пыхтящий на коротких ногах Харгрим – они просто не могли по одному протиснуться в узкую горловину колодца. Нас порвут прямо на его краю.

Я поднял меч, готовясь встретить первую тварь, понимая, что дальше – конец.

И в этот момент Крэг, стоявший у колодца, взревел, как раненый медведь. Не боевой клич – рев искренней, почти человеческой утраты. Гигант смотрел на свою двуручную секиру. Ту самую, которую он с нежностью звал «не проклятой» и каждую ночь протирал куском ветоши. В его мутных глазах на миг отразилась вся скорбь мира. А потом он с яростным кряком швырнул ее прямо в лица бегущей стаи.

Тяжелый кусок железа, пущенный с силой катапульты, прорубил просеку в первых рядах нежити – снес головы двум тварям, сбил с ног еще троих.

Не теряя ни секунды, Крэг развернулся к Харгриму и Лире.

– Эй, ты что творишь, лысый… – начал было гном, но осекся, когда огромная, изрезанная шрамами ладонь сомкнулась на его кожаном нагруднике.

Крэг подхватил Харгрима под мышку, как бочонок с элем. Другой рукой так же сгреб Лиру за талию. Девушка пискнула от неожиданности, а гном разразился такой многоэтажной бранью на древнегномьем, что, казалось, штукатурка со стен должна была осыпаться сама.

– Пусти, каменная башка! Подсумки! Порох помнешь! – вопил Харгрим, болтая ногами.

– Волшебница не дрыгается, – флегматично объявил Крэг, не обращая на гнома внимания и сжимая Лиру так, что та лишь судорожно вдохнула. – Гном дрыгается. Крэг уронит гнома первым.

С этим двойным, отчаянно матерящимся и повизгивающим грузом он сделал два огромных шага к краю колодца.

– Держи, бородатый человек! – рыкнул он и попросту швырнул Харгрима в руки опешившего Гарриса.

Гном с воплем рухнул в дыру, больно приложившись о железную скобу. Лиру Крэг опустил чуть бережнее – просто протолкнул в проем.

– Даррен, пошел! – крикнул я, отбивая мечом прыжок первого добравшегося до нас упыря.

Даррен не заставил себя упрашивать. Стиснул зубы, перевалился через край и исчез в темноте стоков. Крэг, не раздумывая, тяжело ухнул следом.

Остался только я.

Упыри уже были совсем рядом – я чувствовал их смрадное дыхание. Один, с наполовину содранной кожей на черепе, бросился мне под ноги. Я отшвырнул его сапогом, полоснул мечом по горлу другого и, не оглядываясь, нырнул в спасительную темноту колодца.

Я падал, не пытаясь ловить скобы – просто летел вслепую, надеясь, что Гаррис и остальные успели убраться с пути. Плечи больно ударились о склизкие стенки. Я сгруппировался, и сапоги с глухим стуком врезались во что-то мягкое и вонючее. Надо мной, в сером квадрате света, уже мелькали силуэты нежити. Когти скрежетали по камню – твари пытались протиснуться в узкий проем, рыча и захлебываясь слюной.

Я перекатился, вскочил на ноги и оказался в густой удушливой темноте Артерий Утилизации.

Воздух здесь был влажным, пах гнилью и старой кровью, но после уличного смрада показался мне почти сладким.

Рядом, в тусклом зеленоватом свете гномьего фонаря, собрался отряд. Харгрим потирал ушибленный локоть и злобно бормотал что-то, Гаррис с парой уцелевших гвардейцев, и Крэг – с пустыми руками, с нескрываемым сожалением глядящий вверх.

А чуть в стороне, прислонившись к влажной стене, стоял Бран.

Живой. Целый. С рыжей всклокоченной бородой и своей фирменной, чуть наглой ухмылкой, в которой не хватало пары зубов.

– Ну что, воры, – протянул горец, отлепляясь от стены. Его голос прозвучал музыкой посреди этого ада. – Явились наконец? Я уж думал, вы решили остаться и пожить в каком-нибудь дворце.

Я выдохнул – узел в груди немного ослаб.

– Ты дурак, Бран, – сказал я, пряча улыбку за привычным цинизмом. – Мог бы уже пить эль за внешней стеной.

– И пропустить дележ вон той красивой цацки в твоей руке? – он кивнул на голову Призывателя с Венцом. – Я дикарь, но не дурак.

Бран шагнул ближе, оглядывая нас. Взгляд задержался на Лире. Она стояла, прижимая к груди сверток с ониксовыми плитами, тяжело дыша и дрожа всем телом. Лицо в грязи, синяя мантия изодрана, на коленях свежие ссадины.

Горец шагнул к ней. На лице проступило искреннее облегчение. Он было раскрыл огромные ручищи, явно намереваясь сгрести ее в охапку, но в последний момент осекся – то ли вспомнил про грязные руки, то ли просто смутился собственного порыва. Руки неловко повисли в воздухе, и он сделал вид, что просто хотел стряхнуть с нее пыль.

– Экая ты… извалялась вся, – проворчал он, неуклюже похлопывая ее по изодранному плечу. – Как поросенок из хлева, честное слово. Я думал, в Коллегии учат заклинанию от грязи.

Лира моргнула. Напряжение в глазах на миг сменилось растерянностью, потом на бледных щеках выступил румянец, совсем не подходящий к обстановке. Она опустила голову, пряча смущение, и тихо, но искренне фыркнула.

– Учат, – пробормотала она. – Но, видно, на тебя оно не действует.

Бран рассмеялся – коротко, беззаботно. Это была странно теплая минута передышки среди гниющего мрака. Момент, напомнивший, ради чего вообще стоит цепляться за жизнь.

Но Эре-Нергал не терпит долгих пауз.

Сверху раздался хруст. Первый упырь, не удержавшись на краю, с воем рухнул в колодец. Он тяжело плюхнулся на пол стока в трех шагах от меня, сломав лапу, но тут же зашипел и попытался подняться.

За ним, цепляясь когтями за ржавые скобы, полезли другие.

– Перерыв закончен! – рявкнул капитан Гаррис, мгновенно преображаясь. Вся его солдатская выучка вернулась разом. – В строй! Держим горловину!

Гвардейцы, несмотря на раны и усталость, привычно сомкнулись, выставив помятые щиты. Мечи тускло блеснули в зеленом свете. Даррен, шипя от боли, встал слева от них, сжимая в здоровой руке короткий клинок. Бран выхватил свой обломанный меч и встал рядом с Лирой.

– Крэг, твою мать, возьми хоть что-нибудь! – крикнул я, видя, как гигант стоит с пустыми руками, с тоской поглядывая наверх.

Здоровяк моргнул, огляделся, подошел к стене, ухватился за толстый ржавый прут, торчащий из старой кладки, и с натужным кряком выдернул его с корнем, осыпав нас крошевом. Прут был толщиной в мою руку и длиной в три фута.

– Крэгу не нравится эта палка, – меланхолично сообщил он, взвешивая ржавчину в ладони. – Не острая. Но бить можно.

Я втиснулся между Дарреном и одним из гвардейцев, перехватывая кинжал.

Первая волна нежити обрушилась на нас.

Узкий коридор Артерий Утилизации стал для них горлышком бутылки, а для нас – колодой мясника. Твари падали сверху, ползли по стенам, бросались на нас, обезумевшие от воли Того-Кто-Во-Тьме.

Я вогнал кинжал в глазницу первому упырю, провернул, выдернул и тут же рубанул мечом по шее следующего. Гаррис и его люди работали рядом с мрачной, механической четкостью: удар щитом, короткий выпад, откат. Бран рубил обломком меча так, будто это был двуручный топор, сопровождая каждый удар рычанием. Крэг действовал просто и страшно – не колол, а обрушивал ржавый прут на головы тварей с такой силой, что черепа лопались, как переспелые дыни, разбрызгивая по стенам черную слизь.

Но тварей было слишком много.

Они лились сверху сплошным потоком. Усталость снова сковывала мышцы. Рука наливалась свинцом, дыхание сбивалось, в горле стоял привкус гнилой крови. Гвардеец со сломанной рукой не удержал строй – когти упыря распороли ему бедро. Он вскрикнул, осел на колено, и твари тут же навалились на него, пытаясь утащить в темноту. Даррен с трудом отбил одного, но на его место тут же прыгнул другой.

Мы захлебывались в этом потоке.

– Харгрим! – крикнул я, отшвырнув очередную тварь сапогом. – Сделай хоть что-нибудь, или мы тут все сгнием!

– Да делаю я, делаю! – донесся сзади истеричный, пронзительный визг гнома. – Думаешь, легко лепить заряды, когда над ухом орут и воняет, как в нужнике огра? Не подгоняй мастера, человечишка!

Я скосил глаза. Харгрим сидел на корточках в десяти шагах позади. В зеленом свете фонаря было видно, как его толстые, закопченные пальцы с лихорадочной, но безупречной точностью вминают серый порошок в щели древней кладки, под несущие арки стока. Он вставлял капсюли, протягивал тонкие детонирующие шнуры, связывая заряды в единую сеть. Никакой суеты – каждое движение выверено до последнего дюйма.

– Да чтоб этих зодчих приподняло и хлопнуло! – матерился гном, откусывая кусок шнура зубами. – Строили на века, суки! Раствор каменный, не пробьешь! Теос всемогущий, пошли мне искру потолще, чтобы эту дрянь разворотило!

Мы держались из последних сил. Крэг, чей прут уже погнулся от ударов, просто давил нежить массой, оттесняя ее назад. Даррен хрипел, лицо у него побелело до цвета мела. Я чувствовал, как лезвие кинжала вязнет в плоти, теряя остроту.

– Готово! – взревел Харгрим. – Назад! Все назад, мать вашу, если не хотите стать фаршем!

Мы начали пятиться. Шаг за шагом, не ломая строй, отбиваясь от наседающих тварей. Пять шагов. Семь. Десять.

Гном стоял у стены, сжимая кресало, глаза лихорадочно блестели.

– Дальше! – орал он. – Еще пять шагов!

Мы отступили, и Харгрим, дождавшись, пока передние ряды упырей вбегут прямо под заминированную арку, чиркнул кремнем.

Искра лизнула шнур.

– Ложись! – рявкнул я, падая на живот и закрывая голову руками.

Взрыв оказался не просто громким – сокрушительным.

Сжатое пространство Артерий многократно усилило детонацию. Пол дернуло так, что зубы лязгнули. Ударная волна прокатилась по стоку, швырнула нас друг на друга в облаке едкого дыма и каменной пыли.

В ушах стоял пронзительный звон. Я поднял голову, щурясь сквозь дым.

Гном не подвел. Заряды легли идеально. Несущая арка не выдержала направленного взрыва. Свод коридора, выложенный из массивных блоков, с оглушительным затяжным грохотом обрушился вниз, похоронив под собой десятки упырей. Огромные куски гранита перекрыли проход сплошной стеной, отрезав нас и от колодца, и от потока нежити.