Текст книги "Я - Товарищ Сталин 19 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Окамото сел, сохраняя спокойное выражение лица.

– В Бюро есть те, кто передаёт служебную информацию посторонним. Такие действия делают человека преступником. Я не потерплю этого здесь. У меня везде глаза и уши, и я знаю, что происходит. Вы один из тех, кто занимается подобным.

Окамото слегка выпрямился, его лицо осталось нейтральным.

– Директор, это недоразумение. Я верен Бюро и правительству. Я ничего не говорю никому. Все материалы обрабатываю строго по правилам.

– Отрицание не изменит фактов. Информация из закрытых обсуждений уходила в прессу. Это подрывает работу всего ведомства. Ваша роль в этом ясна.

Окамото покачал головой, его руки лежали на коленях.

– Я всегда выполнял обязанности честно. Возможно, кто-то другой, но не я. Дайте мне шанс доказать. Я готов к любой проверке.

Кэндзи оставался непреклонен. Он перечислил общие моменты, связанные с недавними утечками, не называя источников и деталей, которые могли выдать Ясуо. Окамото продолжал отрицать, повторяя слова о преданности и ошибке. Разговор длился несколько минут, но позиция Кэндзи не менялась. Тогда в глазах Окамото мелькнула злость. Он подался чуть вперёд и тихо, но резко произнёс:

– Я не уволюсь. Это несправедливо.

Кэндзи почувствовал прилив гнева. Он взял чистый бланк приказа, быстро заполнил его и поставил подпись. Бумага легла на стол.

– Вы уволены. Убирайтесь из здания немедленно. Ваши вещи соберут и отправят.

Окамото встал, его лицо покраснело. Он посмотрел на приказ, затем на Кэндзи, но ничего больше не сказал. Повернулся и вышел из кабинета. Дверь закрылась тихо. Кэндзи остался один. Он глубоко вдохнул, отложил документы в сторону и вернулся к текущим делам: просмотрел отчёты от отделов, отметил замечания по материалам из регионов и подготовил указания для совещания.

Работа шла своим чередом. Он провёл короткую встречу с руководителем отдела прессы, обсудил планы на радио. Через час, когда Кэндзи разбирал очередную стопку бумаг, зазвонил телефон. Секретарь соединил.

– Ямада-сан, это Хасэгава. Я прошу вас прибыть в дом правительства. Машина уже выехала. Ждём вас как можно скорее.

Кэндзи сказал, что сейчас приедет, и положил трубку.

Автомобиль доставил Кэндзи к зданию правительства. Охрана провела его внутрь. Хасэгава принял в небольшом кабинете с видом на сад. Он встал, улыбнулся и указал на место за столом, где уже стоял чай.

– Ямада-сан, спасибо, что приехали так быстро. Присаживайтесь.

Они обменялись поклонами. Кэндзи сел. Хасэгава налил чай и начал разговор.

– Я слышал, вы уволили Сигэру Окамото. Не стоит этого делать. Он ценный сотрудник с большим опытом. Такие люди нужны в Бюро.

«Значит, Окамото работал на Хасэгаву», – понял Кэндзи. Утечки были нужны, чтобы подорвать позиции Кэндзи и показать его слабость. Он ответил спокойно:

– Решение уже принято. Окамото уволен. Это не подлежит пересмотру.

Хасэгава сохранил улыбку, но в глазах мелькнуло что-то жёсткое.

– Нельзя разбрасываться ценными сотрудниками. Бюро только набирает обороты под вашим руководством. Такие шаги могут создать ненужные проблемы.

Кэндзи поставил чашку.

– Сотрудник, который занимается передачей служебной информации, не может считаться ценным. Это нарушает порядок.

Хасэгава наклонился чуть ближе.

– Есть ли у вас доказательства? Конкретные факты, которые подтверждают обвинения?

Кэндзи посмотрел на него прямо, но без вызова.

– Я не собираюсь отчитываться перед вами по каждому решению в Бюро. Я подчиняюсь непосредственно премьер-министру Накамуре. Если у него будут вопросы, я отвечу ему.

Хасэгава помолчал секунду, затем снова улыбнулся.

– Хорошо. Можете идти, Ямада-сан. Продолжайте работу.

Кэндзи встал, поклонился и вышел. По пути к автомобилю он размышлял. Это был открытый вызов влиятельному помощнику премьера, но другого выхода не было. Он не собирался сдаваться и позволять манипулировать Бюро.

Вечером автомобиль доставил его домой. Мицуко встретила у ворот, как было заведено. Они прошли в дом, сели в гостиной. Кэндзи рассказал о событиях: об увольнении Окамото, о разговоре с Хасэгавой.

Мицуко слушала, держа руку на животе. Когда он закончил, она накрыла его ладонь своей.

– Ты умный и целеустремлённый, Кэндзи. Ты пройдёшь все испытания. Мы вместе. А малыш даст нам ещё больше сил.

Они поговорили о доме: о комнате для ребёнка, о весенних цветах в саду, о простых планах на выходные. Ужин был лёгким – рис, овощи и рыба. После еды они посидели ещё, наслаждаясь тишиной. Мицуко рассказывала о том, как готовила вещи для малыша, о письме от родственников. Кэндзи чувствовал, как её слова помогают снять груз дня. Позже они поднялись в спальню. Мицуко пожелала спокойной ночи, и они легли. Сон пришёл быстро, несмотря на события.

Следующий день в Бюро начался с обычных отчётов. Кэндзи отметил, что атмосфера среди сотрудников слегка изменилась. Новость об увольнении Окамото уже распространилась. На утреннем совещании он подчеркнул важность дисциплины и единства. Руководители отделов докладывали по плану. Кэндзи задавал вопросы о региональных материалах, требуя точности в освещении экономических вопросов. Один из заместителей, Мори, упомянул о координации с министерствами, и Кэндзи отметил, что теперь такие связи будут под его прямым контролем.

После совещания он вернулся в кабинет и занялся документами. Телефон зазвонил снова. На этот раз это был внутренний звонок от одного из отделов. Кэндзи выслушал доклад о проверке архивов и дал указания. День продолжался встречами. Он обсудил с начальником отдела радио планы на ближайшие трансляции, где акцент делался на достижениях в сельском хозяйстве и мирном развитии страны.

Обед Кэндзи провёл в столовой с сотрудниками. Молодой специалист поделился наблюдениями из провинции. Кэндзи слушал внимательно, задавал вопросы. Такие разговоры помогали понимать реальную картину за пределами Токио. После обеда он вернулся к работе. Ещё один звонок – на этот раз от представителя министерства экономики. Обсудили публикации по поставкам. Кэндзи настоял на проверке всех деталей перед выходом в печать.

К середине дня он почувствовал, что вчерашнее решение укрепляет его позиции. Увольнение Окамото стало сигналом для остальных. Заместители теперь докладывали без прежних недомолвок.

Вечером, возвращаясь домой, он снова заехал в небольшой магазин в Гиндзе. Купил Мицуко лёгкий шёлковый платок с весенним узором. Дома она обрадовалась подарку, обняла его. Они поужинали вместе, обсуждая день. Мицуко рассказала о прогулке по саду, о том, как почувствовала первые движения малыша. Кэндзи улыбнулся, положив руку на её живот. Разговор перешёл к будущему: как они встретят рождение ребёнка, как Кэндзи будет балансировать между работой и семьёй.

Через несколько дней после увольнения пришло сообщение от канцелярии премьера. Накамура лично одобрил действия Кэндзи в короткой записке. Это укрепило его уверенность. Хасэгава больше не звонил напрямую, но Кэндзи знал, что напряжение осталось и ему ещё не раз придётся доказывать, что он на своём месте.

Глава 12

Апрель 1939 года. Нью-Йорк.

Марко, которого здесь знали как Энрико Моретти, жил в Бенсонхёрсте уже несколько месяцев. С февраля он почти каждый день выполнял поручения Тони Гамба: собирал долги, передавал конверты, стоял рядом, когда нужно было просто присутствовать. Работа была однообразной, но регулярной. Главное, что появились по-настоящему нормальные деньги и доверие, которое росло медленно, но всё же росло.

В один из первых тёплых дней апреля Тони нашёл Марко у итальянской лавки на Восемнадцатой авеню. Они пошли рядом по тротуару, Тони курил, Марко молчал.

– Ральф доволен, – сказал Тони без предисловий. – Ты не облажался ни разу. Не спорил, не тянул, не задавал лишних вопросов. Это редко бывает с новичками, но ты молодец.

Марко кивнул.

– Я готов к большему, Тони. Мне нужны деньги. Нормальные, не те, что остаются после мелких сборов. Я уже не мальчик, чтобы перебиваться копейками.

Тони посмотрел на него искоса и усмехнулся.

– Все хотят больших денег. А знаешь что? Давай встретимся завтра вечером. Поздно. Я заберу тебя у твоего дома. Поедем на склад у реки. Там будет разговор. Есть один человек из профсоюза. Его зовут Катальдо Сперанца. Он слишком много о себе думает. Ральф решил, что пора поставить точку в этом деле. На его место поставят другого – Антонио Марино. Мне надо с этим разобраться, а ты будешь рядом. На всякий случай. Просто смотри, слушай, делай, что скажу. Если всё пройдёт чисто, тебя начнут считать своим. Конечно, в семью тебя не возьмут. Ты не сицилиец. Но ты станешь близким. А это уже немало.

Марко ответил коротко:

– Я буду готов.

Весь следующий день он провёл спокойно. Утром сходил в лавку, купил хлеба, сыра и кофе. Днём прошёлся по району, заглянул в итальянский клуб, где мужчины играли в карты и обсуждали новости из Европы. Вечером вернулся домой, переоделся в тёмную куртку и простые брюки, проверил, что в карманах ничего лишнего. В половине одиннадцатого под окнами раздался короткий гудок.

Тони ждал в старом тёмном седане. Они поехали без разговоров. Машина шла через Бруклин к воде, мимо фабрик и длинных складов. Огни порта мерцали вдалеке. Когда они свернули на узкую дорогу между штабелями ящиков, Тони заглушил мотор.

– Выходи. Молчи, пока не заговорю я.

Склад был большим, с высокими воротами и боковой дверью, которая была немного приоткрыта. Внутри горела одна лампа под потолком. Свет падал пятном на бетонный пол. В углу стояли стол, несколько стульев, ящики с надписями. Катальдо Сперанца сидел за столом. Это был мужчина лет пятидесяти, полный, с короткими седеющими волосами и тяжёлой нижней челюстью. Рядом с ним стояли двое молчаливых парней, но по знаку Сперанцы они отошли к дальней стене.

Тони подошёл первым. Марко остался чуть сзади.

– Катальдо, – сказал Тони спокойно. – Ральф сказал, что ты не выполняешь свою часть сделки. Активисты продолжают орать. Деньги приходят поздно и не в том объёме. Так больше не может продолжаться. Нам это не выгодно.

Сперанца поднял голову. Глаза у него были злые.

– Я сделал всё, что мог. Этих ублюдков не заткнёшь за неделю. А про деньги – скажи своему Ральфу, что он мне по гроб жизни обязан. Без меня у него в порту давно был бы бардак. Я держал людей на поводке. Я решал вопросы. Теперь он решил меня сменить на Марино? На этого выскочку?

Тони шагнул ближе.

– Закрой рот. Решения уже приняты. Ты уходишь. Спокойно. Без шума. Завтра утром Марино займёт твоё место. Ты получишь отступные и исчезнешь из города на время. Это лучшее, что тебе предлагают.

Сперанца резко встал. Стул отъехал назад.

– Лучшее? Вы меня выкидываете, как мусор, после всего, что я сделал? Скажи Ральфу, что я не мальчик на побегушках. И ты, Тони, тоже не бог. Я могу поднять людей. Я могу сделать так, что ваши грузы встанут на неделю, а то и дольше.

Голос Тони стал тише, но твёрже.

– Последний раз говорю. Закрой рот и выполняй наши условия. Иначе разговор закончится по-другому.

Сперанца молчал секунду. Потом его рука исчезла под пиджаком и появилась с ножом. Движение было быстрым. Лезвие сверкнуло в свете лампы, когда он шагнул к Тони.

Марко среагировал раньше, чем успел подумать. Он сделал короткий рывок вперёд, ударил по запястью Сперанцы основанием ладони. Нож выскользнул и упал на бетон с коротким металлическим звуком. Сперанца попытался отступить, но Тони уже был рядом.

То, что произошло дальше, заняло меньше минуты. Марко стоял в стороне и видел только спину Тони и то, как тело Сперанцы постепенно перестало сопротивляться. Когда всё закончилось, в складе стало тихо. Двое людей Сперанцы у стены даже не двинулись. Они смотрели в пол.

Тони выпрямился, поправил куртку и обернулся к Марко.

– Возьми его за ноги. Помоги донести до воды. Сделаем всё быстро.

Они вынесли тело через боковую дверь к пирсу. Ночь была тёмной, вода чёрной и спокойной. Работа заняла немного времени. Когда они закончили, Тони вытер руки о платок, который достал из кармана, и кивнул Марко.

– Поехали.

Обратная дорога прошла в молчании. Тони курил одну сигарету за другой. Марко смотрел в окно на редкие огни и думал о генерале Витторио. О том, зачем он здесь. О том, что каждый такой шаг приближает его к Дону Сальваторе Россо. Тело Сперанцы уже ушло на дно. Завтра утром Антонио Марино займёт его место. Профсоюз продолжит работать, а Ральф Эспозито получит то, что хотел.

Когда машина остановилась у дома Марко в Бенсонхёрсте, Тони заглушил мотор и повернулся к нему.

– Сегодня ты всё сделал правильно. Не полез с вопросами. Не замешкался. Завтра я расскажу всё Ральфу. И с завтрашнего дня ты будешь уже не просто помощник. Ты свой. Ты близкий. Будешь получать большую долю. Будешь сидеть за одним столом с нами, когда нужно. И если Ральф или Дон позовут тебя к себе – пойдёшь без разговоров.

Марко кивнул.

– Понял.

Тони протянул руку. Они обменялись крепким рукопожатием.

– Иди спи. Завтра днём приходи к Ральфу в кафе. Он захочет тебя видеть.

Марко вышел из машины и поднялся в свою квартиру. Он снял куртку, умылся холодной водой, сел за стол. В комнате было тихо. За окном изредка проезжали автомобили. Он думал не о Сперанце. Он думал о следующем шаге. О том, как через Эспозито добраться до Дона Россо. О том, что генерал Витторио ждёт результатов. О деньгах, которых теперь должно быть больше. О регистрации компании, о которой говорил юрист Ротштейн.

Он лёг на кровать и выключил свет. Сон пришёл не сразу. Перед глазами стояли огни порта, склад, лампа под потолком, нож на бетоне. Но уже вскоре дыхание выровнялось. Апрельская ночь в Бруклине была длинной и сырой. Завтра начнётся новый день. И Марко проснётся в нём уже не чужаком.

* * *

Марко проснулся рано утром. Он умылся, надел чистую рубашку, поверх неё – тёплый свитер. На кухне он приготовил кофе и простой бутерброд с сыром. Пока ел, мысленно повторил план дня. Утром – встреча с Солом Ротштейном в небольшом заведении неподалёку от его конторы. Месяц назад он уже приносил туда бумаги по зарегистрированной фирме и банковские выписки. Теперь предстояло узнать результат.

Он вышел из дома без спешки: впереди было достаточно времени. Улицы Бенсонхёрста уже жили своей привычной жизнью. Открывались лавки, торговцы выставляли ящики с овощами и фруктами, соседи обменивались короткими приветствиями. Марко шёл спокойным шагом, держа руки в карманах пальто.

До места встречи он добрался за двадцать минут. Заведение располагалось на первом этаже кирпичного дома, с простой вывеской и большими окнами. Внутри было тепло, стояли деревянные столы, за стойкой работал пожилой хозяин. Сол Ротштейн уже сидел у стены, ближе к окну, но не у самого стекла. Перед ним стояла чашка кофе. Увидев Марко, он поднял руку и улыбнулся.

– Энрико! Садитесь, садитесь. Я уже заказал вам кофе. Надеюсь, не слишком крепкий – а то итальянцы, говорят, любят, чтобы можно было ложку поставить.

Марко сел напротив, кивнул. Кофе принесли почти сразу. Сол отпил из своей чашки и откинулся на спинку стула.

– Ну что, мой друг. Документы готовы. Всё, что нужно для продления. Вы можете спокойно находиться в Соединённых Штатах до ноября сего года. Без лишних вопросов, без внезапных визитов. Я проверил бумаги по вашей фирме – импорт, экспорт, всё выглядит достойно. Банковские выписки тоже на месте. Инспектор, которому я передам пакет, человек понимающий. Он любит, когда всё аккуратно сложено и подписано.

Марко кивнул.

– Спасибо. Это было очень важно.

Сол рассмеялся коротко, чуть наклонившись вперёд.

– Важно? Это основа, Энрико. Без бумаг человек в этой стране – как лодка без вёсел: плывёт, куда волны несут, а волны у нас бывают разные. Мои родители приехали из России с двумя чемоданами и одним словом на английском – «хлеб». Десять лет они говорили на смеси идиша и жестов. А вы за три месяца уже регистрируете фирму. Быстро схватываете. Итальянцы вообще быстро схватывают.

Он сделал ещё один глоток и продолжил в том же тоне.

– Знаете, как у нас говорят? Еврей без документов – как итальянец без рецепта бабушки. Оба чувствуют себя голыми. Только еврей начинает жаловаться тихо, а итальянец – громко и с жестами. Вы, Энрико, пока держитесь среднего пути. Это хорошо. Не надо сразу кричать на весь Нью-Йорк, что вы тут надолго. Пусть бумаги говорят за вас.

Марко вежливо улыбнулся. Шутки Сола по-прежнему звучали для него немного странно, но смысл был ясен. Он достал из внутреннего кармана конверт и положил на стол.

– Здесь двести долларов. За вашу работу.

Сол посмотрел на конверт, потом на Марко, и улыбка стала шире.

– Двести. Вижу, вы быстро освоились в Америке. Уже хорошо зарабатываете. Месяц назад вы ещё считали каждый цент на регистрацию, а теперь вот так спокойно отдаёте круглую сумму. Значит, дела идут.

Марко пожал плечами.

– Я всё-таки коммерсант. Привык, чтобы всё сходилось.

Оба рассмеялись. Сол взял конверт и убрал его.

– Коммерсант. Конечно. И хороший коммерсант всегда знает, когда платить вовремя. Это я уважаю. В нашем деле, Энрико, время – это не только деньги. Это ещё и спокойствие. Вы теперь можете не оглядываться каждые две недели. До ноября. А там, глядишь, и дальше продлим, если понадобится. Только не забывайте появляться у меня. Через месяц-другой зайдите, расскажете, как фирма себя чувствует. Контакты, договоры – всё пригодится для дальнейших продлений.

Они заказали ещё по одной чашке кофе. Разговор перешёл на более общие темы. Сол рассказывал коротко о своих клиентах – без имён, только в общих чертах. О том, как в Нью-Йорке, в отличие от Европы, бумаги иногда важнее рукопожатий и честного слова. Марко слушал, кивал, задавал короткие вопросы о сроках и возможных проверках. Сол отвечал спокойно, без спешки. В какой-то момент он поднял чашку.

– Давайте отметим. Чтобы всё прошло гладко. Чтобы инспектор не задавал лишних вопросов. И чтобы ваша фирма приносила не только бумаги, но и прибыль.

Марко поднял свою чашку в ответ. Они выпили. Кофе был крепким, горячим. В зале становилось оживлённее: заходили посетители, заказывали завтрак, разговаривали. Сол посмотрел на часы.

– Мне скоро нужно в контору. Есть ещё одно дело. Но вы, Энрико, не торопитесь. Посидите, если хотите. Хозяин здесь знает меня – не выгонит.

Марко покачал головой.

– Я тоже пойду. Есть ещё одно дело сегодня.

Они встали почти одновременно. Сол протянул руку.

– Удачи, Энрико. И помните: в этой стране документы о коммерческой деятельности – это ваш второй паспорт. Берегите их.

Марко вышел на улицу. Воздух показался свежее после тепла зала. Он направился к станции метро. Поездка в Бруклин заняла около получаса. В вагоне было много людей, но он стоял у двери, глядя в окно на проплывающие здания. Мысли возвращались к разговору. До ноября. Этого времени хватит, чтобы продвинуться дальше. Чтобы через Эспозито добраться ближе к Дону Сальваторе Россо. Генерал Витторио ждал результатов. И Марко понимал, что каждый такой шаг приближает его к цели.

Домой он зашёл ненадолго. Снял пальто, переоделся в более простую куртку, проверил, что в карманах нет ничего лишнего. Потом снова вышел.

Когда Марко вошёл, Ральф уже сидел за дальним столиком. Рядом стояли двое молодых парней, но по знаку капо они отошли к стойке. Ральф кивнул Марко и жестом указал на стул напротив.

– Садись, Энрико. Тони мне всё рассказал. Про вчерашний вечер. Про то, как ты себя повёл.

Марко сел. Ральф смотрел на него прямо, без улыбки, но и без холодности.

– Ты сделал то, что нужно. Не полез с вопросами. Не замешкался, когда понадобилось. Это хорошо. Многие новички в такой момент начинают болтать или, наоборот, замирают. Ты – нет. Поэтому я доволен.

Он сделал паузу, отпил из кружки с водой.

– Но слушай внимательно. Ты ещё многому должен научиться. Это только начало. Работа, которую мы ведём, требует не только силы. Нужна голова. Нужно понимать, когда молчать, когда говорить, когда действовать. Пока ты справляешься. Результаты хорошие. Поэтому с сегодняшнего дня ты получаешь больше доверия. И будешь ближе ко мне и к настоящим делам.

Ральф достал из внутреннего кармана плотный конверт и положил на стол перед Марко.

– Вот. Твоя доля. Не считай при мне. Посмотришь дома. Там прилично.

Марко взял конверт и убрал во внутренний карман куртки, не открывая. Ральф кивнул, словно одобряя этот жест.

– Тони будет по-прежнему рядом. Он тебе многое объяснит. Слушай его. Если будут вопросы – спрашивай у него, не у меня напрямую. Так проще. А если понадоблюсь я – он сам тебе скажет.

Марко кивнул.

– Понял.

Ральф чуть наклонился вперёд.

– И ещё. Ты говорил, что хочешь настоящих денег. Хорошо. Теперь у тебя будет больше возможностей. Но помни: всё, что ты делаешь, отражается на всех нас. Один глупый шаг – и проблемы возникнут у всех. Поэтому думай. Всегда думай на два хода вперёд. Даже когда кажется, что всё просто.

Он откинулся обратно.

– На сегодня всё. Иди. Отдохни сегодня. Завтра Тони тебя найдёт. Будут новые дела.

Марко встал. Они пожали руки. Марко вышел из кафе. На улице день уже был в разгаре. Солнце стояло выше, воздух прогрелся. Он направился домой пешком, не торопясь. По дороге зашёл в знакомую лавку, купил хлеба, сыра, немного колбасы и бутылку вина. Хозяин лавки, пожилой итальянец, кивнул ему знакомо.

– Энрико, как дела?

– Нормально. Работаю.

– Хорошо. Работа – это главное.

Марко поднялся в свою квартиру. Снял куртку, повесил на крючок. Сел за стол у стены, открыл конверт. Внутри лежала пачка купюр. Сумма действительно была заметной. Больше, чем за предыдущие дела, вместе взятые. Он убрал деньги в ящик стола, под стопку бумаг.

Потом разогрел еду. Сел есть медленно, глядя на улицу через окно. Район жил своей жизнью. Дети играли на тротуаре, женщины возвращались с рынка с сумками, мужчины обсуждали что-то у крыльца соседнего дома. Марко думал о дне. Утром – бумаги, которые теперь давали ему время до ноября. Днём – признание от Ральфа и конверт, который подтверждал, что он уже не просто помощник. Всё складывалось так, как нужно.

Он вспомнил слова генерала Витторио, сказанные ещё перед отъездом. О том, что новая работа потребует терпения. О том, что каждый уровень открывается только после проверки. Сейчас он был ближе. Через Тони, через Ральфа – к Дону Сальваторе Россо. И фирма, которую помог оформить Ротштейн, могла стать удобным прикрытием для дальнейших шагов.

После ужина Марко вышел ещё раз ненадолго. Прошёлся по Восемнадцатой авеню, заглянул в итальянский клуб. Там мужчины играли в карты. Кто-то говорил о том, что происходит в Испании, кто-то – о делах в Италии. Марко слушал краем уха, кивал знакомым, выпил маленькую рюмку вина и ушёл. Ему не хотелось задерживаться.

Дома он ещё раз проверил документы, которые оставил Ротштейн. Всё было аккуратно сложено. Потом сел за стол и записал коротко в блокнот несколько дат и сумм – для себя, чтобы ничего не упустить. Когда закончил, погасил лампу и лёг.

Апрельская ночь в Бенсонхёрсте была тихой. Марко лежал с закрытыми глазами и думал о следующем дне. Тони найдёт его. Будут новые адреса, новые поручения. С этими мыслями он уснул.