Текст книги "Я - Товарищ Сталин 19 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Автомобили остановились. Абдур Рахим вышел и сразу почувствовал запах жареного мяса и кардамона. Из шатра вышел человек среднего роста, плотный, в белой дишдаше и чёрной куфии, закреплённой серебряным агалом. Лицо было обветренным, с короткой бородой. За ним шли двое молодых бедуинов.

– Ассаламу алейкум, – произнёс шейх Салим ибн Рашид по-арабски, подходя ближе. – Вы и есть Мухаммад Али Хан из Лондона?

Абдур Рахим ответил тем же приветствием и протянул руку.

– Мир вам, уважаемый шейх. Да, это я. Халид аль-Мансур передал, что вы готовы принять меня.

Шейх крепко пожал руку, внимательно глядя в лицо гостя.

– Входите. У нас всё готово.

Они прошли под полог. Внутри шатра царила прохлада, которую давала толстая шерстяная ткань и тень. Пол был полностью закрыт толстыми персидскими и бухарскими коврами глубоких красных и синих тонов. Поверх ковров лежали мягкие подушки и длинные валики, обитые шерстью и хлопком. В центре, ближе к входу, стоял открытый мангал с углями, над которыми уже нагревались далла. На низком столике из тёмного дерева стояли серебряные подносы, стеклянные стаканы и блюда с финиками. По стенам висели ковры, седла с серебряной отделкой и оружие. В дальнем секторе, отделённом завесой, располагалась женская половина – оттуда не доносилось ни звука. Слуги, двое молодых бедуинов и один более пожилой, двигались бесшумно, поддерживая огонь и готовя кофе.

Шейх указал гостю на почётное место у дальней стены, где подушки были уложены выше и было мягче.

– Садитесь, брат. Вы проделали долгий путь.

Абдур Рахим опустился на ковры, скрестив ноги. Слуга сразу подал маленькую чашку с гахвой – крепким арабским кофе с кардамоном. Запах был густым и пряным. Абдур Рахим принял чашку правой рукой, слегка пригубил и кивнул в знак благодарности. Шейх сел напротив, а Ахмед разместился чуть в стороне.

– Халид говорил, что вы человек лорда Бомонта, – начал шейх, принимая свою чашку. – Лорд – человек влиятельный. Его компания уже платит нам за спокойствие на этих землях.

Абдур Рахим ответил по-арабски:

– Да, уважаемый шейх. Лорд Бомонт просил меня познакомиться с теми, кто знает эти земли лучше всех. Есть участки, которые ещё свободны. Он хочет понять, можно ли договориться о дополнительных правах.

Шейх чуть приподнял брови и посмотрел на гостя внимательнее.

– Вы довольно неплохо говорите по-арабски. Многие иностранцы, которые сюда приезжают, едва могут сказать «салам». Откуда вы, брат? Какой вы национальности?

Абдур Рахим поставил чашку на поднос.

– Я из пуштунской семьи. Мои предки жили в горах, далеко на востоке. Но уже некоторое время я работаю в Лондоне и других местах.

Шейх кивнул, и в его глазах появилось одобрение.

– Пуштуны… Я слышал о вашем народе. Вы для иностранца говорите хорошо. Даже лучше, чем некоторые, кто живёт ближе. Это приятно слышать. Значит, вы понимаете, что такое земля, племя и слово.

Он сделал глоток кофе, затем продолжил:

– Вы нам ближе, чем он. Чем лорд и все, кто сидит в Лондоне. Мы могли бы иметь с вами дела напрямую. Без посредников.

Абдур Рахим внутренне отметил эту фразу. Мысль мелькнула быстро: не проверяет ли шейх? Не расскажет ли потом Бомонту, как гость отреагировал? Но лицо осталось спокойным. Он поднял чашку, отпил ещё немного и ответил спокойным тоном:

– Я работаю на человека и выполняю свою работу. Это мой долг. А во-вторых, я не имею денег на такие сделки, даже если бы действовал самостоятельно. У меня нет ни золота, ни компаний за спиной.

Шейх улыбнулся и хлопнул в ладоши. Слуга сразу наполнил чашки заново и поставил блюдо с жареной бараниной, нарезанной тонкими ломтями, и свежими финиками.

– Деньги всегда можно заработать, – сказал шейх. – У меня всегда есть идеи. Человек, который умеет говорить с нами и понимает наш язык, может найти свой путь. Не сразу, но со временем.

Абдур Рахим вежливо улыбнулся в ответ. Про себя он подумал, что давно достоин большего, чем роль передающего инструкции. Но вслух произнёс только:

– Возможно. Но сейчас я здесь по поручению. И хочу выполнить его как следует.

Шейх кивнул, словно принимая ответ.

– Хорошо. Тогда давайте говорить о земле. Вот этот участок, где стоит вышка, уже под договором. Но дальше, на север и на восток, есть места, где геологи ещё не ходили. Моё племя знает оазисы и старые колодцы. Если компания захочет расшириться, мы можем показать дорогу.

Разговор перешёл к конкретным вопросам. Абдур Рахим расспрашивал о границах племенных земель, о том, как местные жители относятся к буровым работам, о возможности привлечения рабочих из соседних родов. Шейх отвечал подробно, иногда вызывая одного из молодых бедуинов, чтобы тот уточнил название местности или расстояние до ближайшего колодца. Слуги продолжали подавать кофе, затем чай с мятой. На подносах появлялись новые блюда – козье молоко в глиняных мисках, тонкие лепёшки, орехи.

Через час они вышли из шатра. Шейх показал лагерь: верблюдов, которых готовили к перегону, небольшой загон для коз, палатки охраны, где лежали запасные патроны и кожаные мешки с водой. Рядом с автомобилями стояли канистры с бензином. Вдалеке, у вышки, двигались фигуры геологов в светлых рубашках и широких шляпах. Слышался ровный стук двигателя насоса.

– Компания платит нам за охрану и за то, чтобы никто не мешал, – объяснил шейх. – Это удобно. Но земля остаётся нашей. Мы не продаём её навсегда. Мы даём право работать.

Абдур Рахим внимательно слушал, запоминая детали. Он задавал вопросы о сроках, о возможных спорах с соседними племенами, о том, как лучше оформить соглашения, чтобы они держались. Шейх отвечал. Иногда он останавливался, указывал рукой на дальнюю гряду дюн и говорил:

– Там, за теми холмами, вода ближе к поверхности. Старики помнят. Если бурить – то начинать оттуда.

Вернувшись в шатёр, они снова сели. Теперь подали баранину с рисом, приготовленную на открытом огне, овощи, привезённые из Джидды, и сладости из фиников и мёда. Разговор стал свободнее. Шейх расспрашивал о Лондоне, о том, как там живут мусульмане, о торговле, о кораблях. Абдур Рахим рассказывал о парках, о клубах, о том, как идут дела с сухофруктами. Он упоминал, что в Англии ценят надёжных партнёров, и шейх кивал с пониманием.

– Вы человек слова, – сказал шейх под конец. – Это видно. Передайте лорду, что мы готовы говорить о новых участках. Но вы, дорогой брат, помните: мы предпочитаем тех, кто приезжает сам и говорит на нашем языке.

Абдур Рахим ответил:

– Я передам всё, как вы сказали. И приму к сведению ваши слова обо мне.

Шейх поднял чашку с чаем.

– Тогда пусть это будет началом. В следующий раз, если захотите, приезжайте не только по делу лорда. У меня всегда найдётся место для гостя, который понимает нас.

Они обменялись рукопожатием. Абдур Рахим поблагодарил за приём, за еду и за откровенный разговор. Слуги помогли собрать небольшие подарки – мешок отборных фиников и кусок тонкой шерстяной ткани, которые шейх настоял взять с собой. Ахмед уже ждал у автомобиля.

Когда машина тронулась обратно к Джидде, солнце склонялось к западу. Песок отливал золотом, а в воздухе стояла лёгкая прохлада. Абдур Рахим сидел молча, глядя на дорогу. Слова шейха о прямых делах ещё звучали в памяти. Он не показал удивления, ответил как должен был ответить человек, выполняющий поручение. Но внутри оставалось тихое ощущение, что возможности шире, чем кажется со стороны. Рабочий день завершился. Впереди ждали новые встречи, новые разговоры и новые письма в Лондон.

Глава 15

Апрель 1939 года. Нанкин.

Чэнь Гофу прибыл в резиденцию незадолго до восьми и сразу прошёл в кабинет. На столе уже лежали свежие сводки, подготовленные секретарями: отчёты из Маньчжурии о ходе восстановления железнодорожных узлов, данные по таможенным поступлениям за март и краткие записки о состоянии административных органов в южных провинциях. Он сел, взял карандаш и начал отмечать цифры, которые требовали внимания. Контроль над северо-востоком укреплялся без серьёзных сбоев, а в центральных районах продолжалась работа по формированию новых уездных структур.

К девяти часам адъютант доложил, что Чэнь Лифу уже в здании и готов к встрече. Гофу кивнул. Через несколько минут брат вошёл в кабинет. Они обменялись короткими приветствиями и сели друг напротив друга за широкий стол, где уже стояли чайник и две чашки.

– Наши люди следили за Суном в Америке, – сказал Лифу без предисловий.

Гофу поднял взгляд от бумаг.

– Да, ты мне рассказывал об этом в марте и говорил, что не знаешь, с кем он встречался.

Лифу кивнул и слегка улыбнулся.

– Теперь через проверенные источники мы знаем, что он встречался с Бернардом Барухом.

Гофу был явно удивлён. Он отложил карандаш.

– Барух – это тот известный финансист?

– Он самый. Говорят, что Барух ему что-то пообещал или дал.

– Ты думаешь, Барух дал Суну деньги?

Лифу покачал головой.

– Доказательств у нас нет, но сам подумай: зачем Суну встречаться с финансистом и богатым человеком, и самое главное – зачем эта встреча нужна Баруху? Он как человек богатый и осведомлённый вряд ли стал бы соглашаться на встречу с человеком, который не занимает никаких высоких государственных постов, просто так. Он ведь понимает, что у него чаще всего просят деньги. И раз он согласился встретиться, то я предполагаю, что он готов был выделить какую-то сумму.

Гофу кивнул.

– Звучит, конечно, логично, но деталей мы не знаем. Но ведь Барух, как мне известно, спонсирует Рузвельта.

– Да, он вместе с Рокфеллером-младшим – один из главных спонсоров президента.

– Тогда получается, что Барух, который часто видится с президентом, спонсирует Суна. Из этого выходит, что он скорее всего делает это по просьбе Рузвельта. Тогда для нас это не очень хороший знак.

Лифу поставил чашку.

– Но мы не знаем, действительно ли эта встреча состоялась по просьбе президента. Барух довольно влиятельный и независимый человек, и выставлять его подчинённым Рузвельта было бы не совсем правильно. Возможно, что он играет в собственную игру.

Гофу развёл руками.

– Но чем ему может быть полезен Сун сейчас? Если бы он хотел получить что-то у нас в Китае, то он мог бы через посредников связаться с нами, с людьми, у которых есть реальная власть. Зачем ему встречаться с Суном, который живёт в Гонконге и не имеет никаких шансов взять власть в свои руки?

– Не знаю, – ответил Лифу.

– Поэтому я и думаю, что это нелогично. Зачем ему Сун? Нет, это точно Рузвельт, который явно складывает яйца в разные корзины.

Лифу слегка наклонил голову.

– Если бы это был Рузвельт, то он выбрал бы явно не Баруха для встречи с Суном. Сам посуди: зачем использовать крупного финансиста в качестве посредника, если можно было послать чиновника среднего звена из госдепартамента? Это было бы логичнее.

Гофу кивнул.

– Ты прав. Нашим людям в Америке надо всё узнать.

Они помолчали несколько мгновений. Затем Гофу встал, прошёл к шкафу с картами, вынул лист с обозначением основных городов восточного побережья Соединённых Штатов и положил его на стол.

– Давай разберём по порядку, что у нас есть. В марте ты говорил, что Сун провёл в Нью-Йорке около трёх недель. Источники фиксировали его появление в нескольких отелях, но без точных имён собеседников. Теперь появилось имя Баруха. Когда именно состоялась встреча?

– По предварительным данным – во второй половине марта, – ответил Лифу. – В отеле. Присутствовали только они двое, без переводчиков и помощников. После встречи Сун вернулся в Гонконг через Сан-Франциско, сделав короткую остановку.

– Кто передал сведения?

– Два независимых канала. Первый – через коммерсанта из Шанхая, который имеет постоянные дела в Нью-Йорке и поддерживает связь с нашими людьми в порту. Второй – через сотрудника банка, связанного с одной из семей, близких к прежним финансовым кругам. Оба источника совпали в основных деталях: дата, место, имя Баруха. Суммы или конкретных обещаний никто не назвал.

Гофу сделал пометку в блокноте.

– Нужно проверить, не было ли у Суна других встреч в те же дни. Возможно, Барух – только одна из фигур.

– Уже дали задание, – сказал Лифу. – Наши люди в Вашингтоне и Нью-Йорке получили указания расширить круг наблюдения. Особое внимание – к тем, кто связан с финансовыми домами и с кругами, близкими к Белому дому. Также проверим, не появлялся ли Сун в Филадельфии или Бостоне. Там тоже есть влиятельные группы.

Гофу вернулся к столу.

– Наша сеть в Соединённых Штатах всё ещё ограничена. Мы опираемся на коммерсантов, банковских служащих и нескольких бывших дипломатов, которые остались на связи после смены власти. Этого недостаточно для глубокой работы. Нужно усилить присутствие.

– Согласен. Я уже говорил с министерством иностранных дел. Предлагаю направить в Нью-Йорк дополнительного человека под прикрытием торговой миссии. Человек надёжный, из нашей старой группы. Он сможет установить контакт с теми, кто ближе к финансовым кругам. Одновременно нужно укрепить канал в Сан-Франциско. Там много китайских коммерсантов, и через них легче получать сведения о передвижениях нужных нам людей.

Гофу кивнул.

– Хорошо. Но действовать нужно осторожно. Если американцы заметят слишком активный интерес к Суну, это может вызвать ненужные вопросы. Особенно сейчас, когда мы ведём переговоры о новых поставках оборудования.

Лифу согласился.

– Поэтому все поручения идут через закрытые каналы. Никаких прямых указаний из Нанкина не будет. Люди на местах получают задания как частные просьбы от коммерческих партнёров.

Они перешли к обсуждению самой фигуры Баруха. Лифу кратко напомнил известные факты: Барух участвовал в финансировании избирательных кампаний, имел широкие связи в промышленности и банках, неоднократно консультировал администрацию по экономическим вопросам. Его имя появлялось рядом с крупными сделками, связанными с поставками сырья и кредитами.

– Если он действительно передал Суну какие-то средства, – сказал Гофу, – то это могло быть либо личным решением, либо частью более широкой договорённости. Но без доказательств мы не можем строить жёсткие выводы.

– Именно. Поэтому задача номер один – получить хотя бы косвенные подтверждения. Суммы, даты переводов, имена посредников. Даже если деньги шли через третьи руки, следы обычно остаются.

Гофу открыл папку с отчётами по Гонконгу.

– Сун после возвращения вёл себя спокойно. Встреч с британскими чиновниками стало меньше. С американским консульством контакты продолжаются, но через тех же посредников, о которых докладывал Ван Цзюнь. Новых имён пока не появилось.

– Значит, он либо ждёт развития событий, либо уже получил то, что хотел, и теперь выжидает, – заметил Лифу. – В любом случае оставлять его без наблюдения нельзя.

Они вызвали секретаря и продиктовали первые поручения. Первое – срочный запрос в американскую сеть о всех известных контактах Суна за последние два месяца. Второе – указание усилить сбор сведений о возможных финансовых операциях, связанных с его счетами в гонконгских банках. Третье – подготовка списка лиц в Соединённых Штатах, через которых можно безопасно расширить информационные каналы.

После того как секретарь вышел, братья продолжили разговор. Гофу предложил рассмотреть вариант, при котором встреча с Барухом не имела прямого отношения к политической поддержке.

– Возможно, речь шла о частных инвестициях. Сун всегда интересовался торговлей и финансовыми схемами. Он мог предлагать Баруху участие в каких-то проектах в Южном Китае или в Юго-Восточной Азии. Тогда всё выглядит проще.

– Возможно, – ответил Лифу. – Но тогда зачем скрытность? Частные коммерческие переговоры обычно не требуют таких мер. Встреча без свидетелей – это больше похоже на политический разговор.

Гофу не стал спорить.

– Тогда нужно проверить, не было ли у Баруха в те же недели встреч с другими китайскими представителями. Если он принимал только Суна, это усиливает подозрения.

Лифу сделал отметку.

– Я сделаю запрос. Ответ, думаю, будет в течение десяти-двенадцати дней.

Разговор перешёл к состоянию собственной разведывательной сети. Гофу напомнил, что после событий прошлого года часть старых каналов была потеряна. Некоторые агенты ушли в сторону, другие предпочли занять нейтральную позицию. В Соединённых Штатах осталось около двух десятков надёжных людей, но большинство из них работало на коммерческой основе и не имело доступа к высшим кругам.

– Нужно готовить новых, – сказал Гофу. – Не просто разведчиков. Надо больше молодых, с хорошим английским, с опытом работы в банках или торговых домах. Их можно направлять на длительные сроки. Пусть оседают, создают связи, а потом передают сведения.

– Согласен. Я уже обсуждал это с соответствующими людьми. Кандидатов есть несколько. Двое из них сейчас в Шанхае, один – в Гуанчжоу. Их можно отправить уже в мае.

Гофу кивнул.

– Хорошо. Но отбор должен быть жёстким. Никаких сомнительных связей с прежними группировками. Особенно с теми, кто когда-то работал на семью Сун.

Лифу подтвердил.

К полудню они прервались на короткий приём пищи. Слуги принесли рис, овощи и рыбу. За столом разговор продолжился в более спокойном тоне. Лифу рассказал о недавних докладах из Маньчжурии: восстановление угольных шахт шло по плану, новые административные кадры проходили проверку, случаи саботажа почти исчезли. Гофу поделился сведениями о таможенных поступлениях: цифры за март оказались выше ожидаемых, что позволяло ускорить закупки оборудования.

После еды они вернулись к вопросу о Суне. Гофу предложил рассмотреть возможность формального предложения, о котором они говорили ещё в марте.

– Если мы предложим ему консультационную роль по экономическим вопросам за рубежом, это даст нам дополнительный канал наблюдения. Он будет обязан отчитываться, а мы получим право запрашивать детали его поездок.

– Да, но предложение нужно подать так, чтобы оно выглядело как признание его опыта, а не как попытка контроля, – ответил Лифу. – Иначе он откажется. Сун слишком хорошо знает наши методы.

– Тогда пусть предложение идёт через министерство финансов. Формально – приглашение к сотрудничеству по вопросам внешней торговли. Без политических формулировок.

Лифу согласился и сделал пометку.

Днём они вызвали Ван Цзюня. Сотрудник службы безопасности явился с новой папкой. Он доложил, что в Гонконге за последние две недели Сун провёл три встречи с посредниками, связанными с американским консульством. Содержание разговоров оставалось прежним: общие рассуждения о необходимости более широкого представительства и о торговых возможностях. Никаких новых имён или прямых обещаний зафиксировано не было.

Гофу задал несколько уточняющих вопросов о надёжности источников. Ван Цзюнь ответил, что оба канала проверены и ранее давали точные сведения. После этого его отпустили.

Братья остались наедине. Гофу развернул карту южных провинций и отметил районы, прилегающие к Гонконгу.

– Нужно усилить административный контроль здесь. Не потому, что Сун способен организовать что-то серьёзное, а потому, что любая активность с его стороны может быть использована внешними силами как повод для давления.

– Уже работаем, – сказал Лифу. – В Гуандуне и Гуанси идут дополнительные проверки лояльности. Чиновники, у которых сохранялись старые связи, постепенно перемещаются на менее значимые должности. Процесс идёт без шума.

Гофу кивнул.

К трём часам они перешли к обсуждению более широких планов. Лифу сообщил, что переговоры с британскими представителями о торговых соглашениях продвигаются. Лондон проявлял интерес к стабильности в Китае и к возможностям поставок сырья. Гофу добавил, что американская сторона также продолжала переговоры о кредитах, хотя темпы были медленнее, чем хотелось бы.

– Именно поэтому любые действия в отношении Суна должны быть выверены, – сказал Гофу. – Мы не можем позволить себе конфликт с Вашингтоном или Лондоном. Китай нуждается в спокойных пяти-десяти годах для восстановления.

– Поэтому и наблюдаем, а не действуем резко, – ответил Лифу.

Они снова вызвали секретаря и продиктовали дополнительные указания. Работа заняла больше часа. Когда документы были готовы, Лифу подписал их и передал адъютанту.

К пяти часам Гофу предложил составить предварительный план действий на ближайшие недели.

– Первое. Дождаться ответов из Америки. Без новых данных не делать резких шагов. Второе. Продолжать наблюдение в Гонконге на прежнем уровне. Третье. Подготовить текст предложения о консультационной роли и согласовать его с министерством финансов. Четвёртое. Ускорить отбор новых людей для работы в Соединённых Штатах. Пятое. Укрепить контроль в южных провинциях без лишнего шума.

Лифу согласился со всеми пунктами и добавил от себя:

– Шестое. Проверить, не появлялись ли в Гонконге люди, связанные с финансовыми кругами Нью-Йорка.

Гофу сделал соответствующую запись.

Когда солнце уже клонилось к закату, Гофу и Лифу остались в кабинете ещё на некоторое время. Они обсудили возможные варианты развития событий. Если сведения о встрече с Барухом подтвердятся и если выяснится, что речь шла о политической поддержке, то потребуется более жёсткая линия наблюдения. Если же окажется, что разговор носил чисто коммерческий характер, то можно будет ограничиться текущими мерами.

– Главное – не спешить с выводами, – сказал Гофу. – Пока у нас только имя и факт встречи. Всё остальное – наши предположения.

– Да. Поэтому и нужны дополнительные сведения, – ответил Лифу.

Они договорились встретиться снова через два дня, когда должны были поступить первые ответы из американской сети. После этого Лифу ушёл к себе, а Гофу остался заканчивать работу с дневными сводками.

К ночи кабинет опустел. Гофу просмотрел последние бумаги, сделал несколько пометок и закрыл папки. День прошёл без внешних потрясений, но принёс новые вопросы, которые требовали ответа. Сун Цзывэнь продолжал оставаться фигурой, за которой нужно было следить. А встреча с Бернардом Барухом добавляла к этой фигуре ещё больше неопределённости.

Гофу погасил лампу и вышел из кабинета. Завтра утро снова начнётся с новых отчётов, и работа продолжится.

* * *

Апрель 1939 года. Гонконг.

Сун Цзывэнь вышел из дома и направился к заранее выбранному месту встречи – небольшому особняку на окраине Коулуна, который принадлежал одному из его давних торговых партнёров. Дом стоял в тихом переулке, окружённый высокими стенами и густой растительностью, что обеспечивало относительную уединённость. Слуги партнёра были предупреждены заранее и получили указания не приближаться к главной гостиной после девяти часов.

Генерал прибыл ровно в назначенное время. Его сопровождало двое адъютантов, которые остались снаружи у ворот. Сам генерал вошёл один. Это был человек средних лет, крепкого сложения, в гражданском костюме, без каких-либо знаков различия. Сун встретил его в холле и сразу провёл внутрь.

– Генерал, рад, что вы нашли возможность приехать, – сказал Сун, указывая на кресла у низкого стола. – Здесь нас никто не побеспокоит.

Генерал кивнул и сел. Его взгляд быстро обежал комнату, отмечая закрытые жалюзи и отсутствие лишних предметов. На столе стояли чайник, две чашки и небольшой деревянный ящик, прикрытый тканью.

– Господин Сун, ваше приглашение пришло вовремя. В провинции сейчас много разговоров, и молчать становится всё труднее.

Сун налил чай и подвинул ящик ближе.

– Прежде чем мы перейдём к разговору, позвольте выполнить то, о чём договаривались через посредников.

Он откинул ткань с ящика. Внутри лежали аккуратно сложенные пачки банкнот – гонконгские доллары и американские купюры, пересчитанные заранее. Общая сумма соответствовала пятидесяти тысячам долларов США по текущему курсу.

Генерал посмотрел на содержимое и несколько секунд молчал. Затем медленно поднял одну пачку, проверил толщину и вернул на место.

– Я ожидал поддержки, но не в таком размере. Это… значительно больше, чем я предполагал.

– Время требует конкретных действий, а не обещаний, – ответил Сун. – Эти средства предназначены вам лично и для тех командиров, которых вы сочтёте надёжными. Распоряжайтесь по своему усмотрению. Я не требую отчёта о каждой монете.

Генерал закрыл ящик и отодвинул его в сторону.

– Мои войска в нужный момент не останутся на стороне Нанкина. Это я могу сказать прямо. Солдаты и младшие офицеры уже спрашивают, почему решения принимаются людьми, которые никогда не командовали даже ротой. Старшие командиры держат язык за зубами, но внутри зреет другое мнение.

Сун кивнул.

– Я редко верю словам. Даже самым искренним. Каждый, кто входит в это дело, должен доказать свою позицию делами. Не завтра и не через год – в ближайшие месяцы. Деньги – это только начало. Дальше нужна работа.

Генерал согласился без колебаний.

– Справедливо. Я готов. И готов показать остальным, что вы предлагаете более разумный путь, чем то, что сейчас происходит в Нанкине.

Они перешли к сути. Сун развернул на столе карту южных и центральных провинций, которую принёс с собой. На ней были отмечены основные железнодорожные узлы, склады и пункты сбора налогов.

– Власть в Нанкине пока держится на бумаге и на привычке. Братья Чэнь контролируют партийный аппарат, но армия – это отдельный организм. Генералы привыкли решать вопросы на местах. Если показать, что армия может действовать самостоятельно, без постоянных указаний из центра, ситуация изменится быстрее, чем они ожидают.

Генерал внимательно слушал.

– Как именно вы это видите?

Сун говорил спокойно, перечисляя пункты по порядку.

– Первый путь – работа со снабжением и финансами. Вы контролируете войска и тыл. Эшелоны с оружием, продовольствием и деньгами могут «теряться» по дороге. Задержки выплат солдатам создают недовольство. Искусственный дефицит на складах заставляет командиров искать другие источники. Братья будут вынуждены либо вмешиваться лично в армейские дела, где у них мало опыта, либо мириться с падением дисциплины. В обоих случаях их положение слабеет.

– Это выполнимо, – сказал генерал. – На многих участках пути контроль уже формальный. Достаточно дать указания нескольким начальникам станций и складов.

Сун кивнул и продолжил.

– Второй путь – пассивное неповиновение. Когда из Нанкина приходят приказы о назначении политических комиссаров или о перемещении лояльных партии кадров, вы отвечаете, что не можете гарантировать порядок в провинции при таком давлении. Войска просто перестают исполнять распоряжения, которые идут против интересов военных. Это не открытый мятеж. Это техническая невозможность. На периферии власть начнёт осыпаться сама, без единого выстрела в столице.

Генерал согласился.

– Многие уже так думают. Нужно только согласовать формулировки, чтобы все говорили одно и то же.

– Третий путь – информация и кадры. Утечки в местную прессу и к иностранным дипломатам о злоупотреблениях в партийной верхушке, о провалах в управлении, о том, что партийные решения мешают армии выполнять свои задачи. Одновременно ваши люди занимают ключевые тыловые и финансовые должности. Назначения, которые идут от братьев, блокируются под разными предлогами. Я со своей стороны могу поддержать несколько газет и людей, которые будут распространять нужные сведения.

Генерал внимательно слушал, кивая.

– И четвёртый, – продолжил Сун, – контроль над сборами денег. Армия давно собирает налоги и добровольные взносы на местах. Эти потоки можно направлять мимо партийной кассы. Тогда у братьев останется меньше средств на содержание аппарата, а у вас появятся дополнительные ресурсы для войск.

Генерал откинулся в кресле.

– Всё это вместе выглядит цельной схемой. Если действовать согласованно, результат появится уже к осени.

– Именно. Я не предлагаю мгновенного переворота. Нужна последовательность. Каждый шаг должен выглядеть как естественная реакция на обстоятельства, а не как организованная акция.

Они подробно разобрали каждый пункт. Генерал назвал несколько имён командиров в соседних провинциях, которые, по его мнению, готовы присоединиться. Сун записал их в блокнот, используя условные обозначения. Обсудили возможные сроки первых действий: задержки эшелонов можно начать уже в мае, утечки в прессу – после подготовки материалов, перенаправление сборов – постепенно, чтобы не вызвать сразу резкой реакции.

– Другие военные согласятся, – сказал генерал. – Я лично поговорю с каждым. Сейчас многие ищут, за кого им держаться. Братья пришли к власти через партийные интриги, а не через армию или реальную борьбу за власть. Они не боролись за Китай, как это делали мы. Это помнят. Если я покажу, что за вами стоят реальные возможности – и деньги, и связи – то выбор станет очевидным.

Сун поставил чашку.

– Не торопитесь с обещаниями от моего имени. Сначала пусть проявят себя. Те, кто выполнит первые поручения без лишних вопросов, получат дальнейшую поддержку. Остальные останутся в стороне.

Генерал принял это условие.

– Понял. Я начну с самых надёжных. Через две недели смогу сообщить первые результаты.

Разговор занял несколько часов. Они обсудили детали передачи следующих сумм, способы связи через посредников, а также меры предосторожности.

К середине дня слуга тихо постучал и оставил на столе лёгкий обед. Они поели, а после еды вернулись к карте. Генерал указал на несколько железнодорожных веток, где контроль уже фактически принадлежит местным командирам. Сун отметил порты, через которые можно будет организовать «частные» поставки продовольствия и снаряжения лояльным частям. Обсудили, как именно оформлять такие операции.

– Если братья попытаются проверить источники, они найдут только коммерческие фирмы, – сказал Сун. – Мои люди в банках Гонконга и Шанхая умеют работать с документами.

Генерал согласился.

– Тогда у нас появляется дополнительный рычаг. Когда официальные поставки начнут сбоить, альтернатива уже будет готова.

К четырём часам основные пункты плана были согласованы. Сун закрыл блокнот.

– Завтра я уезжаю на несколько дней. Связь будет через прежний канал. Сообщите, когда будете готовы к первым действиям.

Генерал встал и протянул руку.

– Будет сделано. Я докажу коллегам, что вы – более надёжный партнёр, чем те, кто сидит в Нанкине. Армия должна оставаться самостоятельной силой. Иначе она перестанет быть армией.

Сун пожал руку.

– Действуйте осторожно. Любая поспешность сведёт всё на нет.

Генерал вышел тем же путём, каким пришёл. Адъютанты ждали у ворот.

Вечером Сун вернулся в своё жильё. Там его ждал короткий отчёт от одного из посредников в Шанхае: братья Чэнь усиливают наблюдение за его перемещениями, но конкретных доказательств пока не имеют. Сун прочитал сообщение и сжёг бумагу.

Сун понимал, что братья, обладающие большим разведывательным аппаратом, уже подозревают о его связях, в том числе и в Америке. Но пока у них нет доказательств передачи средств, они будут действовать осторожно. Это давало ему время на необходимые действия. Он подумал, через каких людей он ещё может распределить деньги, чтобы получить наибольшую отдачу. Денег было достаточно, но тратить их надо было с пользой, чтобы не раздражать Баруха.