Текст книги "Я - Товарищ Сталин 19 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Кэндзи ответил поклоном.

– Сибуя-сан. Рад вас видеть.

Сибуя улыбнулся. В его манере не было ничего показного, только спокойная уверенность.

– Я хотел бы поговорить с вами после работы, если вы не против. О работе, разумеется, – он коротко рассмеялся. – Ничего личного, только дела.

Кэндзи кивнул.

– Конечно. Я не против.

Сибуя был явно рад ответу и улыбнулся.

– Во сколько вы сегодня освободитесь?

– Сегодня работы не так много. К шести буду свободен.

– Превосходно. Я тоже не планирую засиживаться. Тогда в семь? Есть одно место в центре, ресторан «Кикуноя». Вы там бывали?

Кэндзи покачал головой.

– Нет. Не бывал.

– Тогда встретимся там. Договорились.

Они пожали руки и разошлись. Кэндзи вышел к автомобилю и поехал в Бюро. По дороге он размышлял о Сибуе. Человек производил приятное впечатление: говорил просто, без лишней важности, и взгляд был открытым.

В кабинете Кэндзи просмотрел накопившиеся бумаги, дал несколько указаний секретарю и позвонил домой. Мицуко сняла трубку быстро.

– Я сегодня задержусь, – сказал он. – После работы встречаюсь с министром без портфеля, Сибуей. Нужно поговорить о делах. Ужинай без меня.

– Хорошо, – ответила Мицуко. – Будь осторожен. Я буду ждать.

Кэндзи попрощался и вернулся к бумагам. До шести он успел проверить несколько региональных сводок, внести правки в тексты для радио и обсудить с Мори координацию по экономическим публикациям. Когда часы показали шесть, он собрал документы, передал секретарю указания на утро и спустился к автомобилю.

Ресторан «Кикуноя» располагался в самом центре, в тихом переулке недалеко от Гиндзы. Снаружи здание выглядело сдержанно: тёмное дерево, бумажные фонари, аккуратно подстриженные кусты. Внутри Кэндзи сразу почувствовал разницу с теми заведениями, где он привык бывать. Пол был покрыт безупречными татами, стены отделаны светлым деревом без единой лишней детали, потолок высокий, с мягким светом бумажных абажуров. В воздухе стоял лёгкий аромат сандала и свежеприготовленной рыбы. Столики стояли на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы никто не мешал разговору. Публика была совсем другой, чем он привык видеть: мужчины в дорогих костюмах, женщины в изысканных кимоно, несколько человек в военных мундирах без знаков различия. Все вели себя тихо, говорили негромко, жесты были сдержанными. Кэндзи поймал себя на мысли, что привык к простым заведениям, где сакэ наливали в обычные чашки, а вокруг сидели журналисты и мелкие чиновники. Здесь же всё дышало достатком и принадлежностью к власти.

Вскоре Кэндзи увидел Сибую, который тоже только приехал. Охранники Кэндзи и двое людей, сопровождавших Сибую, заняли столики чуть в стороне, но так, чтобы видеть своих начальников. Хозяин заведения – пожилой мужчина в тёмном хаори – сам вышел встречать их. Он низко поклонился, провёл к отдельному столику у стены и сказал:

– Всё, что вам потребуется, будет исполнено немедленно. Если понадоблюсь я, зовите в любой момент.

Кэндзи слегка наклонил голову в ответ. Хозяин ещё раз поклонился и отошёл.

Сибуя сел напротив и улыбнулся.

– Здесь всегда уютно и спокойно. Можно говорить без лишних ушей.

Они заказали сакэ – небольшую бутылочку хорошего качества – и несколько блюд: тонко нарезанный сашими из свежей рыбы, тушёные овощи с грибами, рис, мисо-суп и небольшие пирожки с начинкой. Когда всё принесли, Сибуя налил сакэ в маленькие чашечки.

– Давайте немного расслабимся, – сказал он. – День был длинный.

Кэндзи поднял чашечку, сделал небольшой глоток. Сакэ было тёплым, мягким, без резкости. Он взял палочками кусочек рыбы, окунул в соевый соус и положил в рот. Рыба была свежей, таяла во рту. Сибуя тоже ел не торопясь: сначала сашими, потом овощи. Они пили небольшими глотками, между фразами.

– Я слышал о вашем разговоре с Хасэгавой, – начал Сибуя после нескольких минут. – И об увольнении Окамото.

Кэндзи кивнул.

– Я сразу дал понять Хасэгаве, что не собираюсь плясать под его дудку.

Сибуя улыбнулся и сделал ещё один глоток.

– Хорошо. В правительстве и во всём государственном аппарате давно сложились свои группы интересов. Когда человек попадает сюда, он почти всегда примыкает к одной из них. Вы пришли со стороны. А Бюро информации – важный орган. Хасэгава очень хотел поставить туда своего человека.

Кэндзи положил палочки и посмотрел на собеседника.

– Я уже это понял.

Сибуя кивнул, взял кусочек тушёных овощей и продолжил говорить:

– Здесь, Ямада-сан, невозможно выжить в одиночку, даже если вы ярый индивидуалист. Приходится сбиваться в группы. Я сам когда-то пришёл без своей команды. Но со временем влился. Год назад меня привёл сюда сам Накамура.

Кэндзи слушал внимательно, иногда делая небольшие глотки сакэ.

Сибуя продолжил:

– Вы знали, что я служил в кэмпэйтай?

Кэндзи явно удивился и покачал головой.

– Нет. Я ничего не знал о вашей биографии.

– Да. Я долго служил там и был майором. А мой отец был военным. Он был полковником в армии на момент отставки и с юности знал Накамуру. К сожалению, отец уже умер. Он никогда не заботился о здоровье и много курил.

Кэндзи понимающе кивнул. Сибуя допил чашечку, налил себе ещё и предложил Кэндзи. Тот согласился.

– Так вот, – продолжил Сибуя, – здесь, как я сказал, одному не выжить. Я хотел предложить вам кое-что.

Кэндзи посмотрел прямо.

– Вы предлагаете мне присоединиться к вам?

Сибуя кивнул.

– Да. Всё верно. Объединяет нас то, что мы противостоим очень влиятельной группе Хасэгавы. У него огромное число людей, расставленных по разным должностям. Не министры, а бюрократы среднего уровня. На них держится много работы, через них проходит большой объём информации. Можно сказать, Хасэгава засеял всё поле своими сорняками. Нам теперь надо выкорчёвывать их, по крайней мере в своих ведомствах.

Кэндзи взял ещё один кусочек рыбы и жевал медленно, наслаждаясь вкусом.

– А как к этому противостоянию и к тому, что все чиновники в правительстве разбиты на группы влияния, относится сам Накамура?

Сибуя улыбнулся чуть шире.

– Накамура балансирует между всеми. Если нужно, может кого-то одёрнуть и поставить на место. Но постоянно в эти дела не вмешивается. Он знает, что люди всегда будут конкурировать и преследовать свои интересы. Хасэгаву он ценит за ум и работоспособность. Они довольно близкие приятели, и они часто вместе выпивают, в том числе у Накамуры дома. Но при этом он не даёт Хасэгаве усилиться больше необходимого. Я вам больше скажу: Хасэгава уже был готов посадить своего человека на ваше место. Но Накамура его опередил и поставил вас. Намеренно.

Кэндзи почувствовал, как внутри что-то неприятно шевельнулось. Мысль, что он всего лишь фигура в чужой игре, была не из приятных. Он отпил сакэ, поставил чашечку и помолчал несколько секунд.

Сибуя заметил его выражение лица и сказал спокойно:

– Не берите в голову. Вы журналист, но быстро втянетесь и поймёте, как здесь всё устроено. Привыкнете, что надо уметь играть в свою игру, а не размышлять о том, что подумают другие.

Они продолжали есть. Рис был тёплым и рассыпчатым, мисо-суп – насыщенным, пирожки – мягкими. Сакэ заканчивалось медленно. Разговор шёл дальше: о текущих делах в ведомствах, о том, как лучше координировать информацию, о людях, на которых можно опереться. Сибуя говорил без спешки, иногда делая паузы, чтобы взять еду или отпить. Кэндзи отвечал так же спокойно, задавал уточняющие вопросы, но не раскрывал больше, чем считал нужным.

Когда блюда были почти закончены, Сибуя поставил чашечку и сказал:

– Я рад, что мы с вами так откровенно поговорили. Если вы согласны – будем действовать вместе. Если нет – тоже пойму. Решать вам.

Кэндзи кивнул.

– Я подумаю. Но разговор был полезным. Спасибо.

Они поблагодарили друг друга, допили остатки сакэ и позвали хозяина. Тот снова низко поклонился, проводил до выхода и пожелал хорошего вечера. Охранники поднялись следом. На улице уже стемнело. Автомобили ждали. Сибуя и Кэндзи пожали руки и разошлись.

Дома Мицуко встретила его у ворот. Она уже поужинала, но заварила свежий чай. Они сели в гостиной.

– Как прошла встреча? – спросила она.

Кэндзи рассказал коротко: о заседании, о предложении Сибуи, о группах в правительстве и о том, что Хасэгава хотел поставить на его место своего человека.

Мицуко слушала внимательно, держа руку на животе.

– Одни сплошные интриги, но я верю в тебя, Кэндзи. Ты умный и во всём разберёшься. А главное, что у тебя есть поддержка дома. Мы вместе.

Они поговорили ещё немного, а потом поднялись в спальню. Саке давало о себе знать. Кэндзи закрыл глаза и уснул.

Глава 19

Май 1939 года. Нью-Йорк.

Тёплый вечер уже спускался на Бенсонхёрст, когда Марко вернулся в свою квартиру после обычного дня. С утра он вместе с Тони Гамба обошёл несколько адресов, забрал два конверта, передал один пакет и провёл пару часов в итальянском клубе, где мужчины играли в карты и он сыграл вместе с ними несколько партий. Работа стала привычной. С апреля, после истории со Сперанцей, его положение изменилось: доля выросла, к нему начали относиться иначе, некоторые в районе уже кивали при встрече. Но суть оставалась прежней – он был солдатом, выполнял то, что говорили, и ждал.

В квартире было тихо. Марко снял пиджак, умылся холодной водой из крана, приготовил простой ужин – пасту с сыром и отрезал кусок колбасы. Сел у окна, ел медленно, глядя на улицу. Дети уже закончили игры и разбежались по домам, где-то из окон доносились голоса, и пахло жареным луком из соседской квартиры.

Он думал о генерале Витторио. О последних сообщениях, которые ушли через тайный канал. О том, что дон Сальваторе Россо всё ещё остаётся далёкой фигурой, а Ральф Эспозито – лишь ступенькой к нему. Каждый день приближал его к цели. Каждый конверт, каждая драка, каждое молчаливое согласие.

Когда он уже допил кофе, с улицы раздался короткий гудок. Марко посмотрел на часы. Было почти десять вечера. Он встал, заправил чистую рубашку в брюки, проверил карманы – ничего лишнего – и спустился.

Тони ждал в старом тёмном седане, курил, глядя прямо перед собой. – Садись, – сказал он, не оборачиваясь. – Сегодня не обычная работа.

Машина тронулась. Улицы Бенсонхёрста медленно оставались позади. Тони молчал несколько кварталов, потом заговорил спокойным, деловым голосом: – Ральф дал особое поручение. Нужно навестить Винченцо Белло. Это владелец небольшой сети похоронных бюро здесь, в Бруклине. Долго платил нам вовремя, проблем не было. А последние две недели затянул. Начал говорить, что времена изменились и он больше не обязан платить. Ральф хочет, чтобы мы этот вопрос закрыли жёстко. Но без лишнего шума. Белло ещё может быть полезен. Понял?

Марко кивнул.

– Понял.

– Хорошо. Поедем к одному из его бюро. Сейчас поздно. Он в это время обычно там. Разговор будет непростой. Ты будь рядом. Смотри, слушай. Если понадобится – действуй. Но важно, чтобы он остался жив. Ясно?

– Ясно.

Тони больше ничего не сказал. Машина ехала через знакомые кварталы, потом свернула туда, где дома становились ниже, а улицы тише. Огни редели. Марко смотрел в окно и думал. В Адис-Абебе враг был понятен. Здесь всё смешалось: легенда Энрико Моретти, настоящая работа агента, кровь, которую уже пришлось пролить, и деньги, которых становилось больше. Но выбора не было. Генерал ждал результатов. И каждый шаг к Россо стоил того.

Они остановились у небольшого двухэтажного здания с простой тёмной вывеской. На первом этаже горел тусклый свет. Окна наверху были чёрными. Тони заглушил мотор, вышел первым. Марко последовал за ним.

Внутри пахло цветами, лаком и чем-то тяжёлым, сладковатым. В маленьком зале стояли несколько гробов под покрывалами, стулья вдоль стен, стол с бумагами и лампа под зелёным абажуром. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, полный, с редкими седеющими волосами и тяжёлым лицом. На нём был тёмный костюм, галстук был ослаблен.

Тони подошёл первым. Марко остался чуть сзади, у стены. – Винченцо, – сказал Тони спокойно. – Ральф передаёт привет. И спрашивает, почему ты забыл, что надо платить?

Белло поднял голову. Глаза у него были усталые, но злые. Он откинулся на стуле.

– Я ничего не забыл. Просто времена изменились. Ральф должен это понимать. У меня теперь другие дела. И есть другие люди, с которыми я работаю.

– Какие люди? – Тони сел на край стола, не спрашивая разрешения. – Расскажи. Нам интересно.

Белло усмехнулся, но улыбка вышла натянутой.

– Друзья из другого района. Они сказали, что я больше не должен вам платить. И что за мной стоит человек посильнее вашего Ральфа. Понял? Так что иди и передай ему: я платить не буду.

Тони медленно достал сигарету, закурил. Дым поплыл к потолку.

– Друзья, говоришь. Человек посильнее. Интересно. А имя у этого человека есть? Или ты просто дуешь в пустоту, Винченцо?

Белло встал. Стул отодвинулся с резким звуком по деревянному полу.

– Имя тебе не нужно. Главное – я больше не ваш. И если Ральф хочет проблем, он их получит. Теперь уходите. Оба.

Он сделал шаг в сторону двери, ведущей в заднюю часть здания. Тони поднялся.

– Стой.

Белло не остановился. Он резко рванул к чёрному ходу. Дверь была уже приоткрыта. Марко среагировал мгновенно. Он пересёк комнату за два шага, схватил Белло за плечо и развернул. Тот ударил локтем, пытаясь освободиться. Марко отклонился, поймал руку и закрутил её назад. Белло зарычал от боли, попытался ударить другой рукой. Кулак прошёл мимо. Марко толкнул его к стене. Спина Белло ударилась о деревянную панель. Картина упала, стекло звякнуло.

– Деньги, – сказал Марко. – Сейчас же.

Белло плюнул ему в лицо. Слюна попала на щёку. Марко не отвернулся. Он ударил коленом в живот. Воздух вышел из лёгких Белло с хрипом. Тот согнулся, но сразу же попытался выхватить что-то из кармана. Марко поймал запястье раньше, чем нож успел полностью открыться, и резко вывернул руку. Короткий складной нож выскользнул из пальцев и упал на пол с коротким металлическим звоном, далеко от обоих. Белло ударил головой. Лоб попал в плечо Марко. Боль была острой, но он не отпустил. Он развернул Белло, прижал лицом к стене и ударил кулаком в бок. Один раз. Второй. Третий. Рёбра хрустнули под ударами. Белло захрипел, ноги подкосились.

– Хватит! – крикнул Тони. – Он нужен живым.

Марко остановился. Дыхание вырывалось тяжело. Он отпустил Белло. Тот сполз на пол, держась за бок, кашляя. Кровь из разбитой губы стекала на воротник рубашки. Глаза были полны ярости и страха одновременно.

Тони подошёл ближе, присел на корточки рядом с ним. – Теперь слушай внимательно, Винченцо. Ты заплатишь. Сегодня. Полностью. И в следующий раз разговор будет короче. Понял?

Белло кивнул, не поднимая глаз. Голос у него был хриплый:

– Деньги в сейфе. В кабинете.

Тони кивнул Марко. Тот помог Белло подняться. Они прошли через дверь в соседнюю комнату – небольшой кабинет с письменным столом, шкафом и сейфом в углу. Белло открыл сейф дрожащими пальцами. Достал пачку купюр, пересчитал. Тони проверил сумму, сунул в карман куртки.

– Хорошо. Вот так бы сразу и был бы сейчас в порядке. И больше не вспоминай про друзей из другого района. Понял?

Белло снова кивнул. Кровь всё ещё текла из губы. Он вытер её рукавом.

Они вышли на улицу. Тони сел за руль. Марко – рядом. Машина тронулась. Несколько минут они ехали молча. Потом Тони заговорил, не отрывая глаз от дороги:

– Ты хорошо сработал. Не переборщил. Ральф будет доволен. Белло теперь будет платить. И, может, даже станет полезнее, чем раньше. Страх – это хорошая вещь, когда им управляешь.

Марко кивнул. Руки ещё слегка дрожали от адреналина. Он чувствовал боль в плече, где Белло ударил головой.

– Завтра мы с тобой пойдём к Ральфу, – сказал Тони. – Он даст дополнительные инструкции, что делать. И возможно, будет ещё какое-нибудь задание.

Они доехали до Бенсонхёрста. Тони остановил машину у дома Марко.

– Иди. Отдохни. Силы тебе понадобятся.

Марко вышел, поднялся по лестнице. Он снял рубашку, умылся холодной водой, посмотрел на себя в маленькое зеркало над раковиной. На плече уже наливался синяк. Он вытер лицо полотенцем, сел за стол у окна.

Ночь была тёплой. За окном кто-то ещё смеялся, где-то играла музыка из радио. Район жил несмотря на поздний час. Марко думал о Белло. О том, как легко человек ломается, когда понимает, что за словами нет настоящей силы.

Он достал из ящика стола маленький блокнот. Записал коротко: дата, имя Белло, сумма, поведение, результат. После этого лёг на кровать, не включая свет. Перед глазами стояла комната похоронного бюро, запах цветов, кровь на воротнике Белло и нож на полу. Всё могло закончиться для него очень плохо. Но всё обошлось. Когда он был на войне, он понимал все риски, но когда он прибыл в Америку, он не предполагал, что и здесь будет на волоске от смерти. Пока ему везло. Он вспомнил Адис-Абебу и подумал, как там сейчас его знакомые. Кто всё ещё там, а кто уже вернулся в Италию. Он перебирал их в памяти, но сон пришёл быстрее, чем он ожидал.

* * *

На следующий день Марко вышел из квартиры ровно в половине восьмого. Он уже знал, куда идти. Тони позвонил днём и сказал коротко, без лишних слов: «Склад на Третьей авеню. Восемь часов. Ральф ждёт».

Склад давно принадлежал «семье». Снаружи он выглядел как любое складское строение – кирпич, выцветшая краска, узкие окна под самой крышей. Внутри пахло пылью, старым деревом и бензином. Высокие стеллажи уходили в темноту, между ними стояли ящики, бочки, свёрнутые брезенты. В дальнем углу горела единственная лампа под металлическим абажуром. Под ней сидел Ральф Эспозито.

На столе перед ним лежала пачка сигарет, пепельница и раскрытый блокнот. Когда Марко и Тони вошли, Ральф поднял голову и молча указал на стулья напротив.

– Садитесь.

Они сели. Тони сразу достал сигарету, но не закурил – ждал.

Ральф закурил сам, выпустил дым в сторону и заговорил немного усталым голосом:

– Вчера вы хорошо поработали. Белло заплатил. Это главное. Но есть кое-что ещё.

Он сделал паузу, будто взвешивал слова.

– Я выяснил, на кого он начал работать. Это Дон Джованни.

Тони тихо выругался сквозь зубы. Марко не шелохнулся, но внутри что-то сжалось. Имя он слышал раньше – мельком, в разговорах «старших».

– Дон Джованни, – повторил Ральф. – Старый сицилиец. Независимый. Ещё с конца двадцатых держит несколько крупных похоронных бюро в Бруклине и за его пределами. Часть подпольных игорных домов тоже под ним. Связи у него серьёзные – в городской администрации, среди судей, кое-где в полиции. В Комиссию он никогда не входил и не просился. Его оставляли в покое, потому что он был полезен многим. У него «длинные руки». Когда нужно было что-то решить тихо – это проходило через него. А теперь Белло решил, что под его крышей можно не платить нам.

Марко и Тони молча слушали.

Ральф потушил сигарету и сразу закурил новую.

– Днём я передал всё Дону Сальваторе. Он выслушал и сказал, что будет решать этот вопрос на Комиссии. С другими боссами. Наше дело – не лезть к Дону Джованни. Пока не лезть. Понятно?

Тони кивнул.

– Понятно, Ральф.

Марко сказал тихо:

– Понятно.

– Белло обязан платить. Как все, кто работает на нашей территории. Вчера вы ему это объяснили. Если снова задержит – объясните ещё раз. Но к Дону Джованни не приближайтесь. Это не наш уровень. Дон Сальваторе сам разберётся, как и с кем разговаривать. Ваша задача – держать порядок здесь. Ни больше, ни меньше.

Ральф посмотрел на Марко дольше, чем на Тони.

– Ты вчера не переборщил. Это хорошо. Белло жив, деньги получены, страх остался. Так и продолжай. Лишняя кровь сейчас никому не нужна.

Он закрыл блокнот, встал.

– Всё. Идите. Завтра утром буду на связи. Если что-то новое – сразу ко мне.

Они вышли на улицу. Ночь уже полностью опустилась на город. Фонари горели тускло, тротуары были почти пусты. Тони засунул руки в карманы и несколько минут молчал. Потом усмехнулся.

– Ну и денёк. Сначала Белло, теперь этот старый сицилиец. Как будто мало нам было своих дел.

Марко ничего не ответил. Он думал о том, что услышал. Дон Джованни. Человек, которого даже Комиссия предпочитала не трогать без необходимости. И Белло, который вдруг почувствовал силу за спиной. Всё усложнялось.

Тони хлопнул его по плечу.

– Пошли выпьем. Сегодня мы заслужили. Есть одно место недалеко. Смешанное – там и итальянцы, и ирландцы с поляками. Иногда даже весело бывает.

Марко хотел отказаться и пойти домой отдыхать. Но потом согласился. Он кивнул.

– Хорошо.

Бар находился в двух кварталах. Вывеска над входом горела слабо, а окна были заляпаны чем-то изнутри. Внутри стоял густой запах пива, дешёвого виски, пота и табака. Потолок был низкий, стены обиты тёмным деревом, вдоль длинной стойки сидели мужчины разных возрастов. За столиками у стены играли в карты. В дальнем углу крутилась пластинка на патефоне – что-то быстрое, с саксофоном. Людей было много. Итальянцы сидели плотнее к стойке, ирландцы занимали середину зала, поляки держались ближе к бильярду. Голоса смешивались, иногда вспыхивали короткие смешки, иногда – резкие замечания.

Тони сразу направился к стойке, заказал два виски. Марко взял свой и отпил немного. Жидкость обожгла горло. Тони уже оглядывался по сторонам. Его взгляд остановился на девушке, стоявшей у стены рядом с двумя подругами. Она была невысокая, с тёмными волосами, в простом платье. Тони улыбнулся той улыбкой, которую Марко уже видел не раз – уверенной, чуть наглой.

– Сейчас, – сказал он и направился к ней.

Марко остался у стойки. Он пил медленно, наблюдая. Тони заговорил с девушкой. Та сначала ответила коротко, потом улыбнулась. Подруги переглянулись. Всё шло нормально ещё минуту. Потом из толпы у бильярда вышел высокий парень. Широкие плечи, короткая шея, руки как у грузчика. Лицо было красное от выпитого. Он подошёл быстро и ударил Тони лбом в переносицу.

Звук был глухой, тяжёлый. Тони отшатнулся, рука с бокалом разжалась, стекло разбилось о пол. Кровь сразу пошла из носа. Он упал на одно колено, но тут же поднялся, мотая головой. В глазах уже стоял тот самый огонь, который Марко видел не раз.

Бар взорвался.

Кто-то крикнул. Кто-то отскочил. Ирландец, стоявший рядом с высоким, толкнул Тони в грудь. Тони ответил прямым в челюсть. Высокий замахнулся снова, но Тони уже был под ним – короткий хук в печень. Высокий согнулся. В тот же миг сбоку прилетел кулак от другого. Тони получил по скуле, отступил, но не упал.

Марко поставил бокал и шагнул вперёд. Комната уже кипела. Столы отодвигались, стулья летели в разные стороны. Итальянцы со стойки поднимались, поляки у бильярда брали в руки кии. Кто-то разбил бутылку о край стола – звон стекла разрезал воздух. Высокий снова пошёл на Тони. Они столкнулись грудью, схватили друг друга за пиджаки. Тони пробил коленом, высокий ответил головой. Кровь брызнула на пол.

Марко перехватил руку человека, который пытался ударить Тони сзади. Развернул его, ударил локтем в лицо. Тот отлетел на стол. Карты и монеты полетели в стороны. Рядом ирландец замахнулся стулом. Марко успел увернуться, и стул сломался об пол. Он ответил прямым в солнечное сплетение. Ирландец сел на пол, хватая ртом воздух.

Зал превратился в кашу. Кто-то дрался у стойки, кто-то у стены. Патефон продолжал играть, но мелодия уже тонула в криках и ударах. Девушка, с которой говорил Тони, кричала что-то своим подругам. Бармен хватался за бейсбольную биту под стойкой, но один из поляков перехватил её раньше. Удар пришёлся по плечу другого. Человек упал, перевернув стол.

Тони уже не сдерживался. Он вцепился в высокого, как в мешок с песком, и бил коротко, часто, в корпус и лицо. Высокий отвечал тем же. Они крутились, врезаясь в людей. Марко видел, как Тони получил ещё один сильный удар в нос – кровь хлынула сильнее. Но Тони только оскалился и полез дальше.

Марко пробился к нему. Схватил за плечо.

– Хватит. Выходим.

Тони рванулся вперёд, глаза были мутные от адреналина и алкоголя.

– Этот сукин сын…

– Выходим, – повторил Марко твёрже и потянул его к двери.

Кто-то попытался преградить путь. Марко ударил наотмашь – человек отшатнулся. Они вывалились на улицу. Ночной воздух ударил в лицо прохладой после спёртого воздуха бара. За спиной ещё слышались крики, звон битого стекла, чьи-то тяжёлые шаги. Марко не останавливался. Он тащил Тони за угол, потом ещё, пока звуки драки не стали глуше.

Тони вырвался и обернулся.

– Я ему морду набью! Ты видел, что он сделал?

Марко остановился и развернул его лицом к себе.

– Слушай меня. Ты сейчас пьян. Если полиция приедет и тебя заберут – Ральф этого не одобрит. Мы только что получили приказ не создавать лишних проблем. Ты хочешь, чтобы он узнал, что ты в участке из-за драки в баре?

Тони тяжело дышал. Кровь из носа ещё до конца не остановилась. Он вытер её рукавом, несколько секунд смотрел на Марко, потом медленно выдохнул и кивнул.

– Ты прав. Чёрт. Ты прав.

Он вытер лицо рукавом ещё раз и вдруг усмехнулся – криво, с остатками злости и чем-то похожим на облегчение.

– Но как же весело. Я так давно не дрался в барах. Совсем забыл, каково это.

Марко уже искал такси. Через минуту на углу остановился жёлтый кэб. Марко открыл дверь, почти запихнул Тони внутрь, сам сел рядом и назвал адрес. Тони жил недалеко – в нескольких кварталах отсюда. Водитель кивнул, не задавая вопросов.

Пока ехали, Тони молчал. Иногда сморкался в платок, который Марко сунул ему. Когда машина остановилась у его дома, Тони выбрался наружу, постоял секунду, опираясь на дверь.

– Спасибо, – сказал он хрипло. – Правда. Спасибо тебе.

Марко кивнул.

– Иди. Умойся и проспись. Завтра увидимся.

Тони поднялся по ступеням и исчез за дверью. Марко назвал водителю свой адрес в Бенсонхёрсте. Машина тронулась снова. Улицы плыли мимо – тёмные, почти пустые.

Вскоре таксист остановился у его дома. Марко заплатил, вышел, поднялся по лестнице. В квартире было тихо и темно. Он включил свет, снял рубашку, посмотрел на синяки в зеркале. Потом умылся холодной водой, сел у окна.

Он достал блокнот. Записал коротко: встреча с Ральфом, информация о Доне Джованни, решение о Комиссии, приказ не вмешиваться. Потом закрыл блокнот, убрал его обратно в ящик. Лёг на кровать, не снимая брюк. Перед глазами ещё стояли кадры: склад, лампа под абажуром, лицо Ральфа, потом бар, кровь, кулаки, крики. И Тони, который улыбался сквозь разбитый нос и говорил, что было весело.

Марко закрыл глаза. Завтра будет новый день. И, скорее всего, новые приказы. Генерал ждал. Россо был всё ещё далеко. Но каждый шаг, даже такой, приближал его к цели. Он заснул под шум далёкого города, который не знал, кто он на самом деле, и, возможно, никогда не узнает.