Текст книги "Я - Товарищ Сталин 19 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

Март 1939 года. Нанкин.

Утро в резиденции временного совета выдалось ясным. Чэнь Гофу прибыл в кабинет рано, ещё до восьми часов. На столе уже лежали подготовленные сводки из провинций и отчёты о поступлении американских поставок. Он сел за документы и начал просматривать их по порядку, отмечая ключевые цифры в блокноте. Контроль над Маньчжурией укреплялся, дороги на северо-востоке восстанавливались согласно плану, а в центральных районах шло формирование новых административных структур.

В девять тридцать адъютант доложил о прибытии сотрудника службы безопасности. Гофу кивнул, разрешая войти. В кабинет шагнул мужчина средних лет в строгом тёмном костюме – Ван Цзюнь, один из тех, кто занимался наблюдением за ключевыми фигурами вне столицы. Он держал в руках тонкую папку и остановился у стола, ожидая приглашения сесть.

– Товарищ Чэнь, – начал Ван Цзюнь ровным голосом. – У меня свежие данные по Сун Цзывэню. Мы получили подтверждение из нескольких источников.

Гофу отложил бумаги и посмотрел на собеседника.

– Докладывайте.

Ван Цзюнь открыл папку и начал перечислять факты.

– Сун Цзывэнь находится в Гонконге уже несколько месяцев. За последние недели он провёл закрытые встречи с представителями американского консульства. Дважды – с сотрудниками, близкими к посольству в Шанхае. Также зафиксированы контакты с британскими чиновниками через посредников. Кроме того, появились сведения о переписке с фигурами, связанными с коммунистами в отдалённых районах. Переговоры касаются возможной поддержки, обмена информацией и обсуждения текущей ситуации в правительстве.

Гофу слушал внимательно, не перебивая. Он взял карандаш и сделал несколько коротких пометок.

– Какие именно темы поднимаются в этих разговорах?

– В беседах с американцами Сун подчёркивает свою роль в прошлом и намекает на необходимость более широкого представительства в Нанкине. С британцами речь идёт о торговых возможностях и личных связях. С коммунистами – общие фразы о единстве против внешних угроз, хотя детали пока неясны. Всё происходит через посредников, без прямых документов, но мои источники надёжны.

Гофу откинулся в кресле и кивнул.

– Хорошо. Вы проделали важную работу. Продолжайте наблюдение, но без лишних действий, чтобы никого не спугнуть. Мне нужны регулярные обновления. Благодарю за оперативность.

Ван Цзюнь закрыл папку и вышел из кабинета. Гофу остался один. Он встал, прошёлся по комнате, затем вернулся к столу и вызвал адъютанта.

– Подготовьте встречу с братом сегодня днём. Передайте, что дело срочное, но не требующее немедленного вмешательства.

К одиннадцати часам Гофу закончил с текущими бумагами и перешёл к планам по реорганизации таможни. Новости о Суне не стали неожиданностью, но требовали обсуждения. Семья Сун когда-то занимала заметное место, однако после событий прошлого года многое изменилось. Теперь важно было не допустить ненужных осложнений.

В полдень прибыл Чэнь Лифу. Братья встретились в небольшом зале для совещаний, где уже стоял чай и простая еда. Они сели напротив друг друга. Лифу выглядел сосредоточенным после утренних встреч с министрами.

– Что произошло? – спросил Лифу, наливая чай себе и брату.

Гофу рассказал о докладе Ван Цзюня. Он передал основные детали: контакты Суна с американцами, британцами и коммунистами, темы разговоров, отсутствие прямых доказательств для открытых обвинений.

Лифу выслушал, не меняя выражения лица. Он отпил чай и поставил чашку.

– Сун всегда был активен в поиске связей. Теперь, когда центральная власть укрепилась, он ищет способы вернуть влияние. Гонконг даёт ему относительную свободу под британским присмотром.

Гофу кивнул.

– Именно. Мы не можем просто устранить его. Рузвельт воспримет это как прямой вызов. Американские кредиты и поставки критически важны. Без них восстановление армии и промышленности затянется.

– Согласен, – ответил Лифу. – Китаю нужно минимум пять лет, чтобы полностью встать на ноги. Десять – чтобы стать по-настоящему сильным. Сейчас каждый доллар и каждая поставка на счету. Конфликт с Вашингтоном обойдётся нам слишком дорого.

Они продолжили обсуждение за едой. Слуги принесли рис, овощи и рыбу.

– Суна нельзя трогать физически. Это создаст проблемы не только с американцами, но и с другими партнёрами. Однако оставлять его без внимания тоже нельзя. Он явно прощупывает почву. Союзники ему нужны, чтобы в будущем претендовать на большее. Возможно, он рассчитывает на поддержку извне для давления на нас.

Гофу согласился.

– Да, это очевидно. Он ищет позиции для возвращения в большую политику. Но в Китае его влияние среди разных кланов сейчас минимально. Связь через сестру с прежним руководством уже не играет роли. Время меняет всё, и ему пора принять новую реальность.

Лифу кивнул, отодвинул тарелку и продолжил:

– В Гонконге он под контролем британцев. Они не позволят ему действовать открыто против нас, особенно сейчас, когда мы ведём переговоры с Лондоном. Сун – не фигура, способная собрать значительные силы внутри страны. Его поддержка в провинциях слаба, а армия лояльна Нанкину и тому, кто в нём сидит. Коммунисты тоже не в том положении, чтобы стать реальной угрозой. Мы продолжаем ослаблять их позиции.

– Тем не менее, – сказал Гофу, – упускать его из вида нельзя. Всё может измениться. Если американцы или британцы решат использовать его как инструмент давления, ситуация усложнится. Нужно усилить наблюдение, собрать больше деталей о его контактах. Возможно, через наших людей в Гонконге.

Лифу подумал минуту.

– Правильно. Организуем дополнительный канал информации. Пусть служба безопасности работает аккуратно. Никаких резких шагов нам сейчас не нужно. И ещё один момент. Мы можем также предложить Суну формальную роль – что-то незначительное, но дающее видимость участия. Например, консультации по экономическим вопросам за рубежом. Это позволит держать его ближе и контролировать.

Гофу улыбнулся сдержанно.

– Хорошая идея. Он примет такое предложение, если оно будет подано правильно. А мы получим возможность отслеживать его действия изнутри.

Они обсудили конкретные меры. Лифу предложил подготовить инструкции для министерства иностранных дел, чтобы любые контакты Суна с иностранными представителями проходили через официальные каналы. Гофу добавил, что стоит укрепить позиции в южных провинциях, особенно рядом с Гонконгом, чтобы предотвратить возможные неожиданности.

Разговор перешёл к общим делам. Лифу рассказал о недавней встрече с очередным британским представителем и о планах визита в Британию. Гофу поделился информацией о прогрессе в Маньчжурии.

После обеда они перешли в кабинет Лифу. Там на столе лежали карты и отчёты. Братья рассмотрели расположение сил в южных районах и возможные маршруты влияния Суна. Лифу отметил ключевые точки, где нужно усилить административный контроль.

– Главное – последовательность, – сказал Лифу. – Мы не даём повода для недовольства в Вашингтоне, но и не позволяем старым фигурам раскачивать лодку. Сун получит минимальное пространство для манёвра, но под нашим присмотром.

Гофу согласился и предложил составить план на ближайшие месяцы. Они вызвали секретаря и начали диктовать поручения. Первое – усилить сбор информации по Суну. Второе – подготовить предложение о консультационной роли. Третье – проверить лояльность чиновников в регионах, где могли сохраниться старые связи.

Работа заняла несколько часов. К вечеру документы были готовы. Лифу подписал инструкции и передал их адъютанту для немедленной отправки.

– Сегодня мы сделали важный шаг, – подвёл итог Лифу. – Главное, что пока контроль сохраняется. И Китай движется вперёд без ненужных потрясений.

Гофу кивнул.

– Да. Мы учли все риски. Теперь нужно следить за развитием.

Братья провели остаток дня за текущими делами. Гофу вернулся к своим сводкам, Лифу – к подготовке реформ в образовании.

Вечером, когда солнце уже садилось, Гофу вышел на короткую прогулку по территории резиденции. Он думал о том, как важно сохранять единство. Семья Сун уходила в прошлое, а будущее определялось решениями в Нанкине. Братья понимали это лучше других. Но он понимал, что даже ослабленного конкурента опасно недооценивать. В политике любая ошибка могла стать роковой.

* * *

Март 1939 года. Нью-Йорк.

Сун Цзывэнь стоял у высокого окна номера в Waldorf-Astoria, глядя на оживлённые улицы Манхэттена. Март в Нью-Йорке был ещё прохладным, но уже чувствовалась весна. Город жил своей жизнью: слышались гудки такси, крики разносчиков газет, а взору бросался блеск витрин на Пятой авеню. Здесь, в сердце американского мира, всё казалось возможным. Сун приехал в Нью-Йорк две недели назад под видом частной поездки для консультаций с банкирами. Официально это было обсуждение новых кредитных линий для южных провинций Китая. На деле – сеть встреч, которые могли изменить баланс сил в Нанкине.

Он поправил галстук в зеркале. Тёмный костюм сидел безупречно, как всегда. После встречи с Ваном в Гонконге он вернулся к своим проектам в Гуанси и Юньнани, но уже тогда понимал, что следующий ход нужно делать здесь, на другом берегу Тихого океана.

Встреча с Бернардом Барухом была назначена на вечер. Старый финансист, советник президентов, человек, который умел превращать деньги во влияние, сам предложил отель Astoria – место, где стены помнили множество тайных договорённостей. Сун спустился в лобби ровно в назначенное время. Портье проводил его в тихий приватный зал на верхних этажах, где Барух уже ждал.

Бернард Барух поднялся ему навстречу – высокий, подтянутый мужчина с острым взглядом и лёгкой улыбкой, которая могла означать что угодно: дружелюбие или предупреждение. На столе уже стояли бутылка хорошего виски, два тяжёлых хрустальных стакана и несколько лёгких закусок: тонко нарезанная ветчина, сыр, свежий хлеб и оливки.

– Господин Сун, рад вас видеть в добром здравии, – сказал Барух, протягивая руку. Рукопожатие было крепким, уверенным. – Нью-Йорк подходит таким людям, как вы. Вы выглядите как человек, который точно знает, чего хочет.

– Мистер Барух, это честь для меня, – ответил Сун. – Я всегда ценил прямые разговоры с людьми вашего калибра.

Они сели. Барух лично налил виски – щедро, но без излишеств. Золотистая жидкость мягко плеснулась в стаканы. Они подняли их, не чокаясь пока, просто пробуя аромат.

– За прагматизм, – предложил Барух. – В наше время это редкая валюта.

Сун кивнул и сделал глоток. Виски был отличным – выдержанным, с дымными нотками. Он почувствовал, как тепло разливается по телу, снимая лёгкое напряжение дороги.

Барух откинулся в кресле, разглядывая собеседника.

– Знаете, Сун, я встречал многих китайских лидеров. Некоторые приходят сюда с пышными речами о демократии и борьбе за свободу. Другие – с протянутой рукой. Вы же… вы действуете как настоящий американец. По-деловому. Без лишней мишуры. Вы понимаете, что власть – это не лозунги, а сети, деньги и люди, которых можно убедить.

Сун слегка улыбнулся, но глаза остались серьёзными.

– Я вырос в мире, где выживает тот, кто умеет считать и строить. Америка научила меня многому – ещё в те годы в Гарварде и Колумбии. Здесь ценят результат.

Барух одобрительно хмыкнул и сделал ещё глоток.

– Именно. Поэтому я и хотел встретиться лично. Без посредников. Без протоколов Госдепартамента. То, о чём мы поговорим сегодня, должно остаться между нами. Ни Рузвельт, ни Корделл Халл не должны об этом знать. Вы понимаете?

Сун поставил стакан и посмотрел Баруху прямо в глаза.

– Полностью. Это останется секретом. Я не собираюсь ставить под удар наши общие интересы.

Барух кивнул, удовлетворённый. Он взял кусочек ветчины, медленно прожевал.

– Хорошо. Тогда к делу. Братья Чэнь – Гофу и Лифу – крепко держат власть в Нанкине. После смерти Чан Кайши они оказались у руля почти случайно, но вцепились в неё так, что не оторвать. Однако я слышал, что многие генералы на местах недовольны. Централизация, которую они навязывают, бьёт по старым связям, по автономии провинций. Генералы привыкли решать вопросы сами. А тут два человека, которые раньше занимались партийной машиной, вдруг диктуют, куда идти армии и экономике.

Сун медленно кивнул, вертя стакан в руках.

– Вы точно описываете ситуацию. Генералы в Юньнани, Гуанси, даже в некоторых северных районах ропщут. Они видят, как американские кредиты идут через Нанкин, но распределяются не всегда справедливо. Многие чувствуют, что их отодвигают. Я поддерживаю проекты на местах – дороги, торговлю, производство. Это даёт мне контакты с нужными людьми. Но для реального укрепления позиций нужны… ресурсы. Не только на проекты.

Барух улыбнулся, понимая, куда клонит собеседник.

– Ресурсы. Хорошее слово. Я готов выделить вам два миллиона долларов. Не через официальные каналы. Не через банки, которые потом будут задавать вопросы. Для этого есть мои личные фонды и проверенные люди. Эти деньги должны помочь вам укрепить позиции среди китайской элиты. Генералы, губернаторы, ключевые фигуры в провинциях. Вы знаете, как это работает.

Сун не спешил отвечать. Он смотрел на огонь в камине. Два миллиона. Сумма серьёзная даже по американским меркам. В Китае она могла купить лояльность десятков влиятельных людей. Подкуп генералов – дело тонкое, но необходимое. Никто не говорил об этом вслух, но все понимали.

– Я принимаю предложение, – сказал Сун спокойно. – И благодарю. Эти средства пойдут на дело. Я уже имею сеть контактов. Генералы недовольны тем, что ими управляют люди, пришедшие к власти не через поле боя, а через партийные интриги. Они хотят гарантий своих позиций. Я могу это дать.

Барух долил виски в оба стакана. Официант бесшумно принёс дополнительные закуски – маленькие сэндвичи с лососем и икрой, свежие фрукты. Они ели медленно, продолжая разговор.

– Отлично, – сказал Барух. – Но запомните: результат крайне важен. Мы не благотворительная организация. Посмотрите, как отреагируют военные, другие элиты. Деньги не проблема, но за них мы хотим видеть действие. Укрепление вашего влияния, ослабление монополии Чэней там, где это возможно. Без открытого конфликта – пока. Америка заинтересована в стабильном Китае, но таком, где наши друзья имеют голос.

Сун откусил кусочек сэндвича, прожевал, запил виски.

– Я понимаю. И не надеюсь на благотворительность. В политике, как и в жизни, всё имеет цену. Я буду действовать осторожно, но целенаправленно. Мои люди уже работают в провинциях. Появились новые торговые маршруты, осуществляется ремонт инфраструктуры – это создаёт рабочие места и лояльность. С вашими средствами я смогу расширить это.

Барух откинулся назад, глядя на Суна с явным одобрением.

– Вы общаетесь с британцами?

Вопрос прозвучал неожиданно, но Сун был готов. Он не стал юлить.

– Да, общаюсь. В Гонконге и через старые связи в Шанхае. Но не так плотно, как с американцами. По моему мнению, Британия уже не готова так глубоко лезть в китайские дела. У них свои проблемы в Европе, в Индии. Они предпочитают наблюдать и поддерживать статус-кво, а не вкладываться по-крупному.

Барух кивнул, явно довольный прямым ответом.

– Хорошо, что вы не стали скрывать. Я знал об этих контактах – наши люди следят. Рад, что вы честны. Британцы полезны, но их время в Азии уходит. Мы – другое дело. Мы смотрим вперёд.

Они продолжили пить. Разговор стал чуть более расслабленным, но не потерял остроты. Барух расспрашивал о конкретных генералах – кто колеблется, кто твёрдо за Чэней, какие суммы могут повлиять. Сун отвечал взвешенно, называя имена, но без лишних деталей. Он понимал, что Барух проверяет его.

– Важно, чтобы Москва не получила слишком большого влияния, – заметил Барух. – Ваша встреча с тем человеком в Гонконге… мы в курсе. Это нормально. Держите каналы открытыми. Но не позволяйте им закрепиться.

Сун слегка наклонил голову.

– Именно, это и есть мой подход. Прагматизм. Советский Союз имеет большие возможности. Но полагаться только на них – ошибка. Америка даёт технологии, капитал, стабильность. Я вижу будущее за балансом.

Они говорили более трёх часов. Виски постепенно заканчивался, закуски были съедены. Барух рассказал пару историй из своей карьеры – о том, как он помогал Вильсону и Рузвельту, как деньги решают вопросы быстрее, чем речи. Сун поделился наблюдениями о настроениях в китайских провинциях: как смерть Чан Кайши открыла пространство для манёвра, как братья Чэнь пытаются консолидировать власть, но трещины уже появляются.

– Семья помогает, – сказал Сун. – Моя сестра в Нанкине держит руку на пульсе. Мы координируем усилия.

Барух усмехнулся.

– Семья – это хорошо. В Китае это всё ещё сила. Приятно иметь дело с умным человеком, Сун. Вы не романтик. Вы реалист. Такие, как вы, и делают историю.

Он поднял стакан. Сун ответил тем же. Хрусталь звонко чокнулся.

– За результат, – сказал Барух.

– За взаимную выгоду, – ответил Сун.

Они допили остатки. За окном уже стемнело. Огни Нью-Йорка сияли, как драгоценности. Барух встал, пожал руку.

– Деньги начнут поступать в ближайшие дни. Через доверенных людей в Гонконге и Шанхае. Действуйте. И держите меня в курсе важных сдвигов. Не напрямую, а через нашего общего знакомого.

Сун кивнул.

– Будет сделано.

Вскоре он вышел из отеля, пешком пройдя несколько кварталов, чтобы проветрить голову. Виски приятно шумел в крови, но мысли были ясными. Два миллиона долларов. Это меняло многое. Генералы в Юньнани уже ждали сигналов. Можно было укрепить позиции в Гуанси, начать тихие переговоры с фигурами в Центральном Китае. Братья Чэнь ничего не заподозрят – официально Сун оставался лояльным партнёром.

Вернувшись в свой номер, Сун снял пиджак, сел за стол и сделал подробные записи в зашифрованном блокноте. Ключевые фразы, имена, суммы. Потом он встал, прошёлся по комнате. За окном Нью-Йорк продолжал жить активной жизнью даже ночью. Этот город давал ощущение безграничных возможностей. Но Сун знал: настоящая игра разворачивается далеко отсюда, в пыльных провинциях Китая.

Он налил себе ещё немного виски из мини-бара – уже меньше, чем раньше. Сел в кресло, глядя на огни. Встреча с Барухом была успешной. Теперь предстояло превратить слова в действие. Следующие недели он проведёт здесь, закрепляя другие контакты, а потом – возвращение в Азию. План постепенно обретал форму.

Ночь опустилась на Манхэттен. Сун Цзывэнь думал о будущем: о провинциях, которые могут сплотиться вокруг него, о балансе между Вашингтоном и Москвой, о том, как осторожно ослабить хватку братьев Чэнь. Если братья думали, что всё под контролем, то они глубоко заблуждались. Всё только начиналось.

Глава 8

Март 1939 года. Чикаго.

Утро в редакции Chicago Tribune начиналось как обычно. Джейкоб Миллер сидел за своим рабочим столом и просматривал отпечатки с предыдущего выезда. За последние месяцы он выполнил множество поручений: съёмки заводских собраний, портреты для иллюстраций в статьях, материалы о городских событиях и даже выезды за пределы Чикаго. Маккормик отмечал его работу в разговорах с коллегами, и Джейкоб чувствовал, что занимает своё место в команде. Зарплата позволяла оплачивать квартиру вовремя, покупать необходимое оборудование и откладывать средства на будущее.

Ближе к одиннадцати часам в комнату вошёл курьер и передал записку. Маккормик хотел видеть его немедленно. Джейкоб отложил снимки, надел пиджак и поднялся на верхний этаж. Секретарша указала на дверь кабинета – это означало, что можно заходить. Он постучал и вошёл.

Маккормик сидел за большим столом среди бумаг и газет. Он поднял голову, посмотрел на Джейкоба и улыбнулся.

– Миллер, садитесь. Вы хорошо себя показали за эти месяцы. Я могу сказать прямо: вы стали моим детективом в этом городе. Глаза и уши там, где другие не справляются.

Издатель сделал короткую паузу, затем продолжил уже по делу:

– Есть задание. Анджело Росси. Этот человек держит несколько заведений в итальянском районе. Завтра к нему приедет олдермен Фрэнк Дойл. Сфотографируйте их встречу. Всё, что увидите: как они общаются, что передают, сколько времени проводят вместе. Действуйте очень осторожно. Эти люди замечают посторонних. Не подходите близко, используйте расстояние и укрытия. Плёнки принесёте вечером, их проявят, и я посмотрю.

Джейкоб кивнул. Внутри возникло волнение – такие поручения всегда несли риск. Он понимал, что работа в Tribune требует выполнения всех заданий, и отказываться было нельзя.

– Ясно, сэр. Буду на месте с самого утра.

– Хорошо. Возьмите всё, что нужно. И помните об осторожности.

Джейкоб вернулся к столу. Он проверил камеру, подготовил несколько запасных кассет, блокнот и карту города. Остаток дня прошёл за изучением района: расположение улиц, возможные точки для наблюдения, маршруты отхода. К вечеру он собрался домой, поужинал и лёг спать раньше обычного, чтобы встать до рассвета.

На следующий день Джейкоб вышел из дома ещё затемно. Холодный мартовский воздух напоминал о зиме, хотя снег уже начал таять на тротуарах. Он добрался до итальянского квартала на такси, вышел за несколько кварталов до цели и дальше пошёл пешком. Район жил своей жизнью: тут были магазины с итальянскими товарами, дома с узкими проходами между ними, люди, спешащие по делам. Джейкоб выбрал неприметную одежду – серый пиджак, тёмное пальто и шляпу, которая закрывала часть лица. Камера лежала в сумке наготове.

Ресторан «Bella Napoli» располагался на углу улицы. Джейкоб обошёл квартал, изучая подходы. Он занял первую позицию в переулке напротив, за углом соседнего здания. Отсюда хорошо просматривался главный вход и часть тротуара. Джейкоб достал камеру, настроил объектив и начал наблюдение.

Утро тянулось медленно. Около девяти часов из боковой двери вышел Анджело Росси – крепкий мужчина среднего роста, в костюме под пальто. Он остановился у входа, осмотрелся по сторонам и поговорил с кем-то внутри. Джейкоб сделал первые снимки, фиксируя его у двери. Росси вернулся в заведение. Джейкоб переместился к киоску с газетами на противоположной стороне улицы. Там он купил свежий выпуск и встал так, чтобы видеть вход, делая вид, что читает.

Через некоторое время Росси появился снова. К нему подошли двое мужчин. Они стояли на тротуаре и обсуждали что-то, обмениваясь короткими фразами. Джейкоб поймал момент разговора и сделал серию кадров. Мужчины вскоре зашли внутрь. Джейкоб отметил время в блокноте и сменил позицию – перешёл к витрине небольшого магазина дальше по улице. Оттуда открывался другой угол обзора.

Он старался двигаться естественно, не задерживаясь подолгу на одном месте. Прохожие шли мимо, не обращая на него внимания. Джейкоб фиксировал всё: кто заходил в ресторан, сколько времени проводил внутри. Около полудня посетителей стало больше – время обеда. Росси вышел проводить одного из гостей до тротуара. Джейкоб сделал несколько снимков этого момента.

Ближе к часу дня на улице появилось такси. Машина остановилась прямо у входа в «Bella Napoli». Из неё вышел Фрэнк Дойл – политик в хорошем костюме, без сопровождающих. Он быстро огляделся и направился к двери. Охраны не было: видимо, эта встреча должна была пройти без лишних глаз. Джейкоб, находясь в укрытии за углом, сделал несколько кадров: такси у тротуара, Дойл выходит, подходит к входу. Расстояние позволяло сохранить чёткость снимков.

Дойл скрылся внутри. Джейкоб остался на месте, периодически меняя позицию, чтобы не привлекать внимания. Он перешёл к другому дому, откуда был виден боковой выход. Прошло около сорока минут. Дверь открылась, и на улицу вышли Росси и Дойл. Они стояли у входа, разговаривали. Джейкоб сделал серию снимков: оба вместе, рукопожатие, момент, когда Росси передал небольшой конверт. Политик кивнул, повернулся и пошёл к такси, которое ждало неподалёку. Машина отъехала. Росси вернулся в ресторан.

Джейкоб дождался, пока такси скроется за поворотом, и начал отходить. Он шёл спокойным шагом, несколько раз свернул в боковые улицы, проверил, нет ли слежки. Только убедившись в безопасности, он поймал такси и поехал в центр. По дороге он мысленно прокручивал события дня. Задание было выполнено, но риск оставался. Джейкоб не хотел ввязываться в дела, связанные с такими людьми, однако Маккормик иногда давал рискованные задания. А он не мог отказаться.

В редакции Джейкоб сразу спустился в лабораторию. Он передал все кассеты технику и поднялся наверх. Пока ждали проявку, он записал в блокнот подробности: время прибытия Дойла, продолжительность встречи, переданный конверт, количество кадров. Через час принесли первые отпечатки. Джейкоб просмотрел их – изображения получились удачными, лица узнаваемыми, детали видны.

Маккормик вызвал его ближе к шести вечера. Издатель разложил снимки на столе и начал изучать. Он внимательно рассматривал каждый кадр, кивая время от времени.

– Хорошо, Миллер. Очень хорошо. Вы всё сделали как нужно. Росси и Дойл вместе, момент передачи. Никто не заметит, что их снимали. Я доволен.

Маккормик собрал отпечатки и посмотрел на Джейкоба.

– Продолжайте в том же духе. Такие материалы важны. Можете идти домой.

Джейкоб поблагодарил и вышел из кабинета. Внутри оставалось смешанное чувство. С одной стороны, задание выполнено успешно, Маккормик оценил результат. С другой – воспоминания о возможных последствиях не давали покоя. Он знал, как устроены эти связи в городе, и предпочёл бы держаться подальше от мафиозных кругов. Однако место в Tribune значило стабильность и возможность заниматься любимым делом. Джейкоб понимал, что будет выполнять следующие поручения.

Вечер он провёл дома. Приготовил ужин, сел в кресло и подумал о прошедшем дне. Ему пришлось покинуть родной Нью-Йорк из-за того, что он следил за важными людьми, и теперь подобное могло повториться и тут, в Чикаго. Неужели он так и будет бегать по всей стране? Он отогнал от себя эти мысли и пошёл в душ. После душа он решил послушать классическую музыку и включил радио. Это помогало отвлечься.

* * *

На следующий день Джейкоб Миллер проснулся с ощущением лёгкой тяжести в голове. Вчерашнее задание оставило после себя осадок, но мысли быстро перешли к другому. Сегодня вечером у него была назначена встреча с Норой Килпатрик – это была их первая встреча без компании её брата Брайана. Они договорились встретиться у кинотеатра в центре ближе к шести часам.

Джейкоб встал, умылся прохладной водой, приготовил простой завтрак из яиц и тостов и выпил кофе. День предстоял свободный от редакционных поручений, и он решил провести его спокойно, чтобы к вечеру быть в форме.

Он вышел на улицу около полудня. Мартовский воздух всё ещё хранил зимнюю свежесть, но солнце уже пригревало сильнее, и снег на тротуарах местами превратился в мокрую кашу. Джейкоб прошёлся по Seminary Avenue, заглянул в небольшую лавку за свежей газетой и вернулся домой. Остаток дня он посвятил мелким делам: проявил пару личных снимков, которые сделал на прошлой прогулке, почитал свежие выпуски Tribune и даже прилёг отдохнуть на час. К пяти часам он начал собираться. Надел чистую рубашку, тёмный костюм, который выглядел достаточно прилично для выхода, и тёплое пальто. В зеркале он выглядел собранным, хотя внутри чувствовалось приятное волнение.

Джейкоб вышел из дома и направился к остановке. Трамвай довёз его до центра без задержек. У кинотеатра «Orpheum» уже собирались люди. Вечерний сеанс привлекал публику: семьи с детьми, молодые пары, группы друзей. Джейкоб встал у входа, наблюдая за потоком прохожих. Нора появилась ровно в назначенное время. Она шла по тротуару в тёмно-синем пальто, с шарфом, завязанным аккуратно, и небольшой шляпкой. Увидев его, она улыбнулась и подняла руку в приветствии.

– Джейкоб, добрый вечер, – сказала она, подходя ближе.

– Добрый вечер, Нора. Рад, что ты пришла.

Они купили билеты на фильм с Джеймсом Кэгни в главной роли – приключенческую картину с элементами драмы и юмора, о которой все говорили в последние недели. Зал постепенно заполнялся. Они заняли места в середине ряда, где обзор был хорошим. Вокруг них рассаживались зрители: пожилая пара слева тихо переговаривалась, молодая компания справа шутила и передавала друг другу пакет с орехами, несколько одиночных посетителей устраивались поудобнее. Свет в зале медленно погас, и на экране появились первые кадры.

Фильм рассказывал историю двух братьев в большом городе – один стремился к успеху законным путём, другой выбирал более рискованный путь. Джейкоб следил за сюжетом с интересом. Кэгни играл энергично, его герой то попадал в комичные ситуации на работе в порту, то проявлял решимость в семейных делах. Особенно запомнилась сцена на улице, где братья спорили у витрины магазина, а вокруг сновали автомобили и прохожие. Зрители в зале реагировали живо: смеялись над остротами, затихали в напряжённых моментах. Нора иногда наклонялась ближе, чтобы шепнуть комментарий: «Вот это поворот!» или «Он совсем как мой брат в молодости». Джейкоб улыбался в ответ, чувствуя, как между ними возникает лёгкая связь.

Во время одной из смешных сцен, где герой Кэгни пытался торговаться с уличным продавцом и всё заканчивалось погоней с опрокинутыми ящиками, весь зал разразился громким смехом. Джейкоб посмотрел на Нору – она смеялась, прикрывая рот рукой, и её глаза блестели в полумраке. Фильм длился около полутора часов, и когда зажёгся свет, люди начали вставать, обсуждая увиденное. Многие хвалили актёрскую игру, кто-то спорил о концовке. Джейкоб и Нора вышли вместе с потоком, обмениваясь впечатлениями.

– Мне понравилось, как показали город, – сказал Джейкоб. – Похоже на Чикаго, только без нашего холода.

– Да, и герой такой живой, – ответила Нора. – Хоть и выдумка, но чувствуется правда жизни.

Они вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным, но не морозным. Джейкоб предложил зайти в кафе неподалёку, где можно было выпить кофе и перекусить. Нора кивнула, но через пару минут, когда они шли по тротуару, вдруг предложила:

– Знаешь, Джейкоб, а давай вместо кафе сходим в паб? Я знаю одно хорошее место недалеко – «The Shamrock». Там уютно, и пиво отличное. После фильма хочется чего-то живого.

Джейкоб улыбнулся.

– Раз хочешь – пойдём. Я не против.

Они свернули в сторону знакомого района. Паб находился в нескольких кварталах, и дорога заняла около пятнадцати минут. По пути они обсуждали фильм: Нора рассказывала, как в детстве ходила в кино с братьями, а Джейкоб делился воспоминаниями о нью-йоркских кинозалах. У входа в «The Shamrock» уже слышался приглушённый гул голосов. Джейкоб открыл дверь, пропуская Нору вперёд.

Внутри было тепло и оживлённо. Деревянные столы, тусклый свет ламп под абажурами, запах пива и жареной картошки. За стойкой бармен протирал кружки, несколько компаний сидели за столами. У стены группа мужчин средних лет играла в карты, громко обсуждая ходы. В углу пара постарше ела ужин, а у стойки два молодых парня спорили о спортивных новостях. Нора и Джейкоб нашли свободный столик у окна, откуда открывался вид на улицу. Они заказали по большой кружке тёмного пива и лёгкие закуски – сыр, хлеб и колбаски.