Текст книги "Я - Товарищ Сталин 19 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Апрель 1939 года. Аддис-Абеба.

Генерал-майор Витторио ди Санголетто стоял у письменного стола в кабинете бывшего императорского дворца и перебирал последние бумаги, связанные с очередной отправкой. На столе лежали два небольших деревянных ящика с обычными товарами – тканями и мелкой утварью – и один кожаный чемодан с двойным дном. Внутри, среди слоёв плотной материи, размещались мешочки с камнями и аккуратно упакованные пачки банкнот. Общая стоимость всего составляла примерно миллион лир. Часть средств генерал собрал из прежних запасов, часть – из новых подношений, которые продолжали поступать от местных вождей в виде подарков и взносов.

Арам прибыл утром. Он выглядел собранным, как всегда. Генерал коротко объяснил задачу: доставить груз тем же маршрутом через Джибути, Аден и Порт-Саид, затем в Каир. Там найти другого менялу, у которого ещё не был, чтобы не привлекать внимания. Реализовать камни и часть банкнот, а вырученные средства перевести на швейцарский счёт. Остаток наличных оставить у надёжного посредника до дальнейших указаний. Арам выслушал, задал несколько уточняющих вопросов о сроках и возможных задержках, после чего кивнул. Они проверили упаковку ещё раз. Камни были распределены по тайникам в одежде и в двойном дне чемодана. Банкноты лежали плоскими пачками между слоями ткани. Арам уже знал, кто из таможенников не будет тщательно проверять груз, если ему неплохо заплатить.

Генерал передал сирийцу обновлённый листок с контактами и запасными вариантами на случай непредвиденных остановок.

– Выезжай сегодня после полудня, – сказал Витторио. – Сообщи о прибытии в Каир обычным способом. Жду известий в течение двух недель.

Арам взял чемодан, пожал руку и вышел. За ящиками скоро должны были прийти его люди.

Генерал проводил его взглядом до двери, затем вернулся к столу. Он сделал несколько пометок в блокноте: дата отправки, примерный срок возвращения, ориентировочная сумма, которая должна поступить на счёт. После этого занялся текущими бумагами – отчётами о снабжении гарнизонов и перепиской с Римом.

Первые дни прошли в привычном ритме. Витторио принимал офицеров, проверял списки поставок, обсуждал вопросы автономии с представителями местных групп. Разговоры с Ибрагимом Аба Гада продолжались: стороны согласовывали границы будущих зон влияния и порядок передачи отдельных полномочий. Генерал старался действовать постепенно, без резких шагов, чтобы не вызвать лишних вопросов в Риме. По вечерам он просматривал карты маршрутов и составлял планы следующих отправок. Швейцарский счёт уже содержал значительную сумму, но в хранилищах дворца и в надёжных местах оставалось ещё достаточно ценностей, которые следовало обратить в ликвидные средства.

Прошла неделя. От Арама не пришло ни одного сообщения. Витторио поначалу не придавал этому особого значения: задержки на маршруте случались, особенно в портовых городах, где проверки могли затянуться. Он продолжал работу, иногда взглядывая на календарь. К десятому дню ожидание стало заметнее. Генерал отправил короткий запрос через одного из своих людей в Джибути – человека, который иногда помогал с передачей сведений. Ответ пришёл через три дня: сириец прошёл посты без замечаний, сел на судно до Адена. Дальше следы обрывались.

Витторио подключил другие связи. Через знакомого коммерсанта в Адене он попытался выяснить, прибыл ли пассажир с нужными документами. Ответ оказался неопределённым: в порту отмечали нескольких человек, подходящих под описание, но точных данных не было. Генерал написал письмо в Каир, используя канал, которым пользовался ранее для подтверждения переводов. Прошло ещё несколько дней. Ответа не последовало. Тогда он обратился к человеку, который раньше помогал с банковскими операциями в Египте. Тот ответил коротко: о сирийце по имени Арам в известных кругах ничего не слышали. Никто не видел его в ювелирных лавках Хан эль-Халили, никто не принимал крупных партий камней в последние недели.

Генерал сидел за столом и перечитывал полученные сообщения. Он вызвал секретаря и велел подготовить ещё один запрос – на этот раз через более официальный канал, связанный с итальянским консульством. Ответ пришёл с задержкой и содержал лишь общие фразы: сведения о частном лице такого рода не собираются, если нет оснований для особого внимания. Витторио отложил бумагу. Он понимал, что дальнейшие попытки могут привлечь ненужный интерес. Лучше действовать осторожно.

Дни шли. Генерал проводил время в кабинете и в залах дворца, где принимал посетителей. Он встречался с командирами частей, обсуждал вопросы дисциплины и снабжения. Один из офицеров доложил о небольшой стычке на периферии – местные жители спорили из-за пастбищ. Витторио дал указания разобраться мирно, без применения силы, если это возможно. Другой офицер принёс отчёт о состоянии дорог: грунтовые тракты после весенних дождей требовали ремонта. Генерал распорядился выделить людей и материалы.

По вечерам он возвращался к мыслям об Араме. Сириец никогда раньше не пропадал без вести. Все предыдущие поездки завершались вовремя, переводы поступали, отчёты были точными. Теперь же была тишина. Витторио просмотрел свои записи о прежних операциях. Суммы сходились, сроки выдерживались. Оставалось только ждать или искать иные пути. Он решил подготовить ещё одну небольшую партию ценностей – на случай, если понадобится отправить другого человека. Но пока оставил этот план в стороне.

В один из дней раздался звонок из Рима. Маршал ди Санголетто спрашивал о текущих делах в столице и интересовался положением в провинции. Витторио ответил подробно, но сдержанно: обстановка спокойная, гарнизоны в порядке, местные группы проявляют готовность к сотрудничеству. О личных делах он не упоминал.

Прошла ещё неделя. Никаких известий об Араме. Генерал вызвал одного из помощников, который иногда ездил в Джибути по торговым вопросам, и поручил ему собрать любые сведения о пассажирах, следовавших в Аден и далее в Египет за последний месяц. Помощник вернулся через несколько дней с пустыми руками.

Он сидел в кабинете, листая блокнот. На одной из страниц были записаны ориентировочные цены на камни в Каире и возможные варианты продажи. Рядом – номера счетов и имена посредников. Всё это теперь выглядело бесполезным. Генерал закрыл блокнот и занялся другими бумагами. Нужно было подготовить отчёт о расходах на содержание дворца и о состоянии складов. Работа отвлекала.

К концу месяца Витторио решил, что дальнейшее ожидание бездействия не принесёт пользы. Он составил краткий список возможных причин исчезновения: задержка в пути, болезнь, случайная проверка, измена. Последний вариант он рассматривал дольше других. Арам знал маршруты, контакты, суммы. Если сириец решил присвоить груз, то следы найти будет трудно. Генерал не стал развивать эту мысль вслух. К тому же это было бессмысленно. Ведь Арам получал очень большой процент за сделки. Миллион лир – это большие деньги, но Арам заработал уже намного больше и мог бы заработать ещё.

Однажды утром секретарь доложил, что на линии снова маршал ди Монтальто. Витторио взял трубку.

– Слушаю, – сказал он.

Голос на другом конце дежурно спросил о положении в провинции. Генерал ответил спокойно:

– Всё без эксцессов. Обстановка довольно спокойная. Гарнизоны выполняют свои задачи, местные группы не проявляют открытого недовольства. Снабжение идёт по плану.

Ди Монтальто выслушал и произнёс, что это хорошо. Затем перешёл к другому вопросу. Он сообщил, что через две-три недели в Аддис-Абебу прибудет гость – американец. Точную дату сообщат позже. Генералу надлежит встретить его в аэропорту, обеспечить хороший приём и провести разговор. Детали передадут дополнительно.

Витторио подтвердил:

– Сделаю, как скажете.

Разговор закончился. Генерал положил трубку и сделал пометку в календаре. Американский гость. Он не знал, о чём пойдёт речь, но понимал, что подготовка должна быть тщательной, раз премьер-министр лично звонит по этому вопросу. Нужно будет выделить людей для сопровождения, подготовить комнаты во дворце, согласовать программу пребывания. Пока даты не было, можно было заняться текущими делами.

День продолжался. Витторио вызвал офицера, отвечавшего за хозяйственную часть, и поручил проверить состояние гостевых помещений. Затем встретился с представителем одной из местных групп, чтобы обсудить порядок передачи части административных функций. Разговор шёл долго. Стороны согласовали сроки и объём полномочий. Генерал настоял на постепенном переходе, чтобы избежать сбоев в управлении. Представитель согласился.

После обеда Витторио просмотрел отчёты о движении грузов по основным дорогам. Всё выглядело обычным. Он сделал несколько замечаний и вернул бумаги. Вечером сел за стол и составил краткий план на ближайшие дни: проверка гарнизонов на севере, переписка с Римом, подготовка к приезду гостя. Несмотря на большой объём дел, об Араме он думал постоянно.

Миллион лир. Сумма не критическая по сравнению с тем, что уже находилось в Швейцарии, но потеря неприятная и к тому же неожиданная. Витторио вспомнил, как Арам вёл себя во время предыдущих поездок: спокойно, уверенно, без лишних слов. Никаких признаков, которые могли бы указать на намерение скрыться. В голове возникало всё больше вопросов: может, Арама убили? Но он давно не ездил в одиночку. А если его держат в заложниках и он рассказал, на кого работает? А что, если это сделал кто-то из итальянцев? Тот, кто находится рядом с ним, с Витторио, и знает больше, чем нужно⁈ Вопросов было много, но ответа он не знал. Оставалось только ждать.

* * *

Апрель 1939 года клонился к концу. В Берлине уже стояла устойчивая весенняя погода, и утренний свет, проникавший сквозь окна здания на Тирпицуфер, ложился ровными полосами на паркет коридоров Абвера. Полковник Ханс фон Зейдлиц поднялся по лестнице ровно в девять. В приёмной адъютант Канариса коротко кивнул и произнёс:

– Адмирал ждёт вас.

Зейдлиц вошёл. Адмирал сидел за столом, руки лежали на столешнице. Он поднял взгляд и жестом указал на стул напротив.

– Садитесь, Зейдлиц.

Полковник сел. Канарис не стал тратить время на пустые фразы.

– Сейчас в Германии временная нестабильность и чехарда во власти. Вы это видите не хуже меня. Бек сохраняет стабильность в стране до выборов, но до июня ещё далеко. Абвер не должен расслабляться. Наша работа не зависит от того, чьё имя стоит на правительственных бланках.

Зейдлиц кивнул. Канарис продолжал говорить:

– Ваша задача – не допустить, чтобы иностранные державы усилились в Германии. Вы лично отвечаете за британское и американское влияние. Всё, что касается Лондона и Вашингтона, идёт через вас.

– Это моя работа вне зависимости от того, кто у власти, – ответил Зейдлиц.

Канарис чуть наклонил голову.

– Не подумайте, что я вызвал вас для того, чтобы говорить такому опытному сотруднику, как вы, банальные фразы. Я начал этот разговор неспроста. Мне известно об активизации иностранных спецслужб на территории Германии. Контакты участились, каналы, которые мы считали затихшими, снова подают сигналы. Британцы и американцы не сидят сложа руки.

– Я этим займусь сейчас же.

Адмирал кивнул. Затем, глядя Зейдлицу прямо в глаза, добавил:

– Ещё вот что, Ханс. Всё самое важное докладывайте напрямую мне, а не Ланге.

Зейдлиц не изменил выражения лица. Внутри он отметил: Канарис тоже не доверяет Ланге. Это было важно. Он коротко подтвердил:

– Понял вас, адмирал.

Канарис отпустил его жестом. Зейдлиц вышел, закрыл дверь и направился к своему кабинету. Коридор был почти пуст. Внизу слышались шаги дежурных, где-то хлопнула дверь. Он вошёл в кабинет, повесил фуражку и сел за стол.

Перед ним лежали папки с отчётами по британскому направлению. Он открыл первую. Донесения агентов из Лондона, сводки о перемещениях дипломатов, заметки о контактах немецких промышленников с английскими фирмами. Зейдлиц начал читать медленно, отмечая карандашом места, где сведения выглядели неполными или противоречивыми. Работа требовала внимания. Каждый документ нужно было сверить с предыдущими, проверить даты, сопоставить имена.

Через час он вызвал младшего офицера и приказал подготовить сводку по американским торговым представителям в Берлине за последние две недели. Когда офицер ушёл, Зейдлиц откинулся на спинку стула и позволил себе короткую паузу для размышлений.

Канарис прямо указал докладывать «через голову» Ланге. Значит, адмирал связывает Ланге с британцами. Возможно, Ланге работает на них. Доказательств нет. Если удастся доказать, что Ланге – шпион, что произойдёт? Его арестуют? Это тоже не факт. Ланге хитёр. Он никогда не подставится напрямую и действует очень осторожно. После смерти Геринга в январе Ланге сразу же заметили в окружении генерала Бека. Значит, Ланге в хороших отношениях с властью и, возможно, у него есть и другие покровители. Зейдлиц понимал, что имеет слишком мало сил против Ланге. Прямое столкновение сейчас было бы глупостью. Нужны факты, документы, свидетельства, которые нельзя будет отмести.

Он вернулся к бумагам. В одной из папок нашёлся отчёт о встрече немецкого торгового атташе с представителем британской миссии в Гааге. Даты совпадали с периодом, когда Ланге лично интересовался этим каналом. Зейдлиц сделал пометку. Ещё один документ касался переписки через швейцарский банк – суммы были небольшие, но регулярные. Он отложил лист в сторону.

К полудню в кабинет заглянул адъютант с просьбой подписать распоряжение о ротации курьеров. Зейдлиц прочитал текст, поставил подпись и вернул бумагу. Затем снова углубился в работу. Он составил список вопросов, которые нужно было задать резиденту в Лондоне при следующей связи. Вопросы касались не только открытых контактов, но и тех, кто мог действовать через третьих лиц. Особое внимание уделялось людям, связанным с промышленными кругами, которые раньше имели доступ к Герингу.

После полудня Зейдлиц вызвал двух аналитиков из своего отдела. Они принесли карты и схемы. На большом столе разложили листы с отмеченными точками – места возможных встреч, адреса консульств, частные квартиры, где фиксировались визиты иностранцев. Зейдлиц слушал доклады, задавал уточняющие вопросы, требовал проверить источники повторно. Один из аналитиков упомянул странную активность вокруг американского торгового представительства в последние десять дней. Зейдлиц распорядился усилить наблюдение и ежедневно докладывать лично ему.

Когда аналитики ушли, в кабинете повисла тишина. Зейдлиц встал, прошёлся вдоль стены с картой Европы. Границы выглядели привычно, но политическая карта внутри страны менялась. Бек готовил выборы, партии уже начинали осторожно зондировать почву, военные держали порядок на улицах. В такой обстановке иностранные службы действительно могли попытаться закрепиться. Британцы всегда умели использовать моменты неопределённости. Американцы – тоже, хотя действовали иначе, через деньги и промышленные связи.

Он сел обратно и открыл личную записную книжку, где вёлся учёт поручений. Записал новые задачи: проверить все каналы, связанные с Ланге за последние полгода; собрать сведения о людях из окружения Бека, с которыми Ланге встречался после января; запросить архивные материалы по операциям, в которых участвовал Хансен. Мысль о Хансене возникла сама собой. Смерть полковника по-прежнему не укладывалась в простую картину. Хансен не был связан с прежним режимом тесно, не входил в ближайший круг. Его устранение открыло Зейдлицу путь наверх – и именно Ланге этот путь расчистил. Теперь Канарис осторожно отсекает Ланге от ключевых докладов. Круг замыкался.

Зейдлиц достал чистый лист и начал писать черновик внутреннего доклада для Канариса. Без упоминания Ланге по имени, только факты: рост контактов британских представителей с немецкими промышленниками; появление новых курьеров, чьи маршруты пересекаются с известными точками; расхождения в отчётах, которые ранее курировал Ланге. Текст получился сухим, деловым. Он перечитал, убрал лишние формулировки, оставил только то, что можно подтвердить документами.

К четырём часам принесли также свежие сводки из Вены и Праги. Зейдлиц просмотрел их быстро – по его направлению там было мало информации, но общая картина подтверждала: иностранные службы активизировались по всей Центральной Европе. Он сделал выписки и добавил к своему докладу.

Вечером, когда большинство сотрудников уже ушли, Зейдлиц остался. Он вызвал дежурного шифровальщика и передал запечатанный пакет с пометкой «лично адмиралу». Затем вернулся к столу и ещё раз просмотрел список агентов, работающих по британской линии. Двое вызывали сомнения – слишком редкие донесения, слишком общие формулировки. Он распорядился провести внутреннюю проверку без лишнего шума.

За окном темнело. Фонари на набережной зажигались один за другим. Зейдлиц собрал бумаги, убрал их в сейф, запер. Вышел в коридор. На этаже было тихо. Он спустился, кивнул дежурному у выхода и направился к своему автомобилю.

По дороге домой мысли возвращались к разговору с Канарисом. Адмирал не сказал прямо, что подозревает Ланге в работе на британцев, но указание докладывать мимо него говорило достаточно. Ланге после января быстро нашёл место рядом с новой властью. Это не случайность. Человек, который умел держаться в тени при Геринге, теперь так же умело держался при военных. Если у него действительно есть связь с Лондоном, то она тщательно спрятана. Доказать её будет трудно. Ланге не оставляет следов на поверхности. Он действует через посредников, через деловые контакты, через людей, которые сами не всегда понимают, чьи интересы обслуживают.

Зейдлиц понимал и другое: даже если доказательства появятся, арест Ланге может не состояться. У того наверняка есть связи не только в окружении Бека, но, возможно, и за его пределами. Власть сейчас нестабильна, и любой резкий шаг внутри Абвера может вызвать вопросы, которых никто не захочет. Значит, нужно действовать иначе. Собирать материал, передавать его Канарису напрямую, ждать момента, когда факты станут неопровержимыми.

Дома было спокойно. Клара уже отправила спать Анну и Карла. Старший сын, Эрик, читал в комнате книгу по авиации. Он поздоровался с отцом и снова погрузился в чтение.

Зейдлиц переоделся, сел за небольшой стол в кабинете и ещё раз просмотрел копии документов, которые взял с собой. Ничего нового. Он отложил бумаги, погасил свет и лёг.

На следующий день предстояло продолжить работу: проверить американскую линию связи, запросить дополнительные сведения из Гааги, подготовить встречу с резидентом. И помнить о главном – Канарис чудом удержался при Геринге, но это не значит, что он останется на месте при новой власти. А Ланге продолжает сидеть на своём месте, спокойный, уверенный в своём положении, окружённый людьми, которые ему обязаны. Зейдлиц закрыл глаза. День закончился. А работа – нет. Казалось, чем больше работаешь, тем больше её становится. С этими мыслями он заснул.

Глава 18

Май 1939 года. Токио.

Кэндзи Ямада проснулся рано, как обычно. Мицуко ещё спала рядом – это были редкие дни, когда он просыпался раньше неё. Он осторожно встал, надел халат и спустился на кухню. Там он зажёг огонь под небольшим котлом, поставил воду для чая и начал готовить простой завтрак – рис, мисо-суп и маринованные овощи. Когда Мицуко спустилась, они сели за низкий столик.

– Как ты себя чувствуешь сегодня? – спросил Кэндзи, наливая чай.

– Хорошо, – ответила она. – Малыш шевелится уже заметнее. Я вчера разобрала ещё несколько вещей для комнаты наверху. Хочу закончить к середине месяца.

Кэндзи кивнул.

– Если понадобится помощь, скажи. Я не хочу, чтобы ты много работала в таком положении.

Они поговорили о саде, где уже распускались азалии, о письме от родственников Мицуко из Киото и о планах на ближайшие выходные. После еды Кэндзи помог убрать посуду, поцеловал жену на прощание у ворот и сел в служебный автомобиль. Охранники заняли места, и машина направилась к зданию Бюро информации.

В кабинете его ждали свежие отчёты. Кэндзи просмотрел сводки по региональным газетам, отметил несколько мест, где освещение экономических вопросов требовало его уточнения и правок, и вызвал руководителей отделов. Утреннее совещание прошло без задержек. Мори доложил о координации с министерством экономики, другой заместитель – о подготовке материалов для радио. Кэндзи дал указания, подчеркнул необходимость единства формулировок и отпустил сотрудников. Затем он занялся бумагами: проверял черновики статей, согласовывал тексты для журналов и отвечал на служебные записки.

Около десяти часов утра секретарь вошёл и сообщил:

– Ямада-сан, звонили из резиденции премьер-министра. Премьер-министр Накамура просит вас прибыть сегодня после полудня. Машина будет ждать в час дня.

Кэндзи подтвердил, что будет готов. До назначенного времени он успел провести ещё одну короткую встречу с начальником отдела прессы и просмотреть сводку по радиопередачам. В час дня автомобиль выехал. Охрана у ворот проверила документы и пропустила машину. Кэндзи провели по коридору в небольшой кабинет с видом на внутренний двор, где уже зеленели кусты.

Накамура сидел за столом. Он поднялся, когда Кэндзи вошёл, и указал на место напротив.

– Ямада-сан, садитесь. Спасибо, что приехали.

Они обменялись поклонами. На столе уже стоял чайный набор и несколько лёгких закусок – маленькие пирожки с начинкой из бобов, ломтики маринованной редьки и тонко нарезанная рыба. Слуга налил чай в чашки и вышел, оставив их наедине.

– Как у вас дома? – спросил Накамура, беря чашку. – Как чувствует себя Мицуко-сан?

Кэндзи ответил спокойно:

– Спасибо за внимание, Накамура-сан. Дома всё хорошо. Мицуко чувствует себя нормально. Срок уже заметный, но она продолжает заниматься домом и готовит комнату для ребёнка. Мы оба довольны и ждём появления малыша.

Накамура кивнул, отпил чай и взял один из пирожков.

– Рад слышать. Многие это недооценивают, но семейные дела очень важны. Когда человек знает, что дома порядок, то и работать проще.

Он предложил Кэндзи закуски. Тот взял небольшой кусочек рыбы и тоже сделал глоток чая. Напиток был крепким, без лишней сладости. Они ели не торопясь, между фразами.

– Теперь о работе, – продолжил Накамура. – Как вы сами оцениваете положение в Бюро?

Кэндзи поставил чашку.

– В принципе я справляюсь. Сфера для меня новая, поэтому мне кажется, что я мог бы делать многое лучше. Но теперь, по крайней мере, уже не хочется сбежать обратно в газету, как бывало в первый месяц.

Накамура коротко рассмеялся, отложив пирожок.

– Вы точно справитесь с этой работой. При всём хорошем отношении я бы не стал предлагать вам эту должность, если бы думал, что вы не потянете. Я сразу вижу, кто сможет выполнить ту или иную задачу.

Кэндзи слегка наклонил голову.

– Спасибо за доверие, Накамура-сан. Я ценю его.

Они снова взялись за чай. Накамура предложил ещё закусок, и Кэндзи согласился. Разговор проходил спокойно, без спешки.

– Как у вас складываются отношения с Хасэгавой? – спросил премьер-министр.

Кэндзи ответил прямо, не скрывая своих мыслей:

– Я знаю, что я ему не нравлюсь и что он предпочёл бы видеть на моём месте своего человека. Но я отношусь к этому спокойно. С детства привык, что невозможно нравиться всем. В газете в начале журналистской карьеры тоже случалось всякое. Здесь, в правительстве, те же люди и те же отношения, только больше власти.

Накамура кивнул, допил чай и налил себе ещё.

– Я следил за этой ситуацией и доволен тем, как вы действовали. Но дам вам дружеский совет. Чтобы выжить здесь, нужно быть не только умным человеком. Нужно ещё быть бойцом.

Кэндзи внимательно слушал.

– Спасибо за совет, Накамура-сан. Мне ещё многому стоит научиться. И я рад, что нахожусь рядом с таким человеком, как вы, который всегда может подсказать, как действовать.

Накамура кивнул. Они продолжали есть лёгкие закуски. Пирожки были свежими, редька хрустела, рыба имела мягкий вкус. Чай остывал медленно, и оба время от времени доливали его из чайника.

– Я слежу за вашей деятельностью, – сказал Накамура. – И доволен, как всё идёт. Также рад, что вы не делаете поблажек для «Асахи».

Кэндзи ответил:

– «Асахи» привыкла к дисциплине уже давно. Все понимали, что на новой должности я буду исполнителен и не стану никого выгораживать.

Накамура улыбнулся и отложил палочки.

– Хорошо. Разговор меня удовлетворил. Допивайте чай, не торопитесь, а потом можете возвращаться к работе.

Кэндзи встал, поклонился и вышел. Слуга проводил его до выхода. Автомобиль ждал у ворот. В здании Бюро Кэндзи поднялся в кабинет, снял пиджак и сразу сел за стол. До конца рабочего дня оставалось несколько часов, и он решил, что надо успеть завершить намеченные дела.

Сначала он просмотрел отчёты, которые накопились за время отсутствия. Затем вызвал Мори и обсудил координацию с министерствами по экономическим публикациям. Мори доложил, что в регионах появились новые материалы о сборах урожая и развитии ремёсел. Кэндзи дал указание проверить формулировки и убедиться, что они соответствуют общей линии правительства. После этого он принял начальника отдела радио. Они вместе прошли список ближайших передач: упор на мирное развитие страны, успехи в сельском хозяйстве и повседневную жизнь граждан. Кэндзи внёс несколько правок в тексты, чтобы они не были чересчур сухими и официальными, и отпустил сотрудника.

Ближе к вечеру зазвонил телефон. Представитель министерства экономики сообщил о готовности новых данных по поставкам. Кэндзи попросил прислать полный текст и обещал проверить его до утра. Затем секретарь принёс стопку региональных газет. Кэндзи пролистал их, отметил два места, где освещение было слишком расплывчатым, и написал короткие замечания для соответствующих отделов.

Работа шла хорошо. Он успел ещё раз пройтись по плану совещания на следующий день и подготовить список вопросов для руководителей. Когда часы показали конец рабочего времени, Кэндзи собрал бумаги, передал секретарю указания на утро и спустился к автомобилю.

Дома Мицуко встретила его у ворот. Она уже приготовила ужин – рис, его любимый овощной суп и тушёную рыбу. Они прошли в гостиную и сели за столик.

– Как прошёл день? – спросила она, наливая чай.

Кэндзи рассказал по порядку: о вызове к премьер-министру, о разговоре, о вопросах, которые задавал Накамура, о совете и о том, что премьер-министр остался доволен. Мицуко слушала внимательно, иногда кивая.

– Хорошо, что он спросил о доме, это приятно, – сказала она. – И хорошо, что вы поговорили прямо и ты ничего от него не утаил.

– Да, – ответил Кэндзи. – Он дал понять, что следит за моей работой и поддерживает. А совет я принял.

Они поговорили о делах по дому. Затем разговор перешёл к малышу. Мицуко положила руку на живот и описала, как ощущаются движения. Кэндзи улыбнулся и тоже коснулся её ладонью.

После еды они ещё немного посидели, обсуждая планы на выходные: прогулку по саду, возможно, короткую поездку к её друзьям, если позволит время. Мицуко говорила о письме от сестры, Кэндзи – о том, что в Бюро теперь больше ясности после недавних решений. Когда стемнело, они поднялись в спальню. Мицуко пожелала спокойной ночи. Кэндзи лёг рядом, закрыл глаза и вскоре уснул. День закончился так же размеренно, как и начался.

* * *

На следующий день Кэндзи Ямада проснулся в обычное время. Мицуко лежала рядом, ещё не проснувшись. Он осторожно встал, чтобы её не разбудить, хотя знал, что Мицуко всегда просыпается, когда он встаёт. Он надел халат и спустился на кухню. Разжёг огонь, поставил воду для чая и начал готовить завтрак и услышал, что Мицуко выходит из комнаты. Когда Мицуко спустилась, они сели за столик завтракать.

– Сегодня у тебя важное заседание? – спросила она, наливая чай.

– Да. Расширенное заседание правительства. Будет вести Накамура. Там будет всё правительство, а кроме министров – руководители всех бюро и комитетов.

Мицуко кивнула и положила руку на живот.

– Малыш уже тоже проснулся с нами. Чувствую, как толкается. Сегодня надо будет прибраться в доме, а то много пыли.

Кэндзи улыбнулся.

– Не переутомляйся. Хочешь, на выходных вместе приберёмся. Тебе надо себя беречь.

Они поговорили о том, как оба ждут появления на свет малыша. После завтрака Кэндзи поцеловал Мицуко и сел в служебный автомобиль. Охранники заняли свои места, и машина направилась сегодня не в Бюро, а сразу к зданию правительства.

В зале заседаний уже собрались почти все. За длинным столом сидели министры, главы бюро и комитетов. Кэндзи занял место среди руководителей ведомств, которые не входили в число министров, но присутствовали на расширенных заседаниях. В центре, во главе, сидел премьер-министр Накамура. Он выглядел спокойным и собранным. Когда все расселись, Накамура начал говорить. Он говорил ровно, без лишних пауз, о текущем положении дел в стране: о развитии сельского хозяйства, о состоянии промышленности, о координации работы ведомств и о необходимости точной и единой информационной линии. Кэндзи внимательно слушал, делая короткие пометки.

После вступительного слова Накамура обратился к министру сельского хозяйства.

– Как обстоят дела с весенними посевами в основных регионах?

Министр ответил подробно: назвал цифры по площади, отметил успехи в отдельных префектурах, упомянул о поставках удобрений и о работе местных органов. Накамура задал уточняющий вопрос о возможных трудностях с рабочей силой и выслушал ответ. Затем он перешёл к министру промышленности. Тот доложил о выпуске основных товаров, о состоянии заводов и о планах на ближайшие месяцы. Накамура спросил о координации с ведомствами, отвечающими за сырьё, и получил ясный ответ. Следом он обратился к министру финансов, затем к министру образования. Вопросы были конкретными, ответы – деловыми. Кэндзи отмечал, как премьер-министр держит нить разговора, не позволяя уходить в сторону. Когда очередь дошла до глав бюро, Накамура коротко коснулся работы Бюро информации, отметив необходимость единства в освещении экономических тем. Кэндзи ответил, что указания уже даны и контроль усилен.

Заседание продолжалось около двух часов. Накамура подвёл итоги, дал общие указания и отпустил всех к своим обязанностям. Люди начали подниматься, обмениваться короткими фразами и направляться к выходам. Кэндзи собирал бумаги, когда к нему подошёл мужчина средних лет в строгом костюме. Лицо было знакомым по предыдущим заседаниям, но близко они никогда не общались.

– Ямада-сан, – сказал он с лёгким поклоном. – Позвольте представиться ещё раз. Таро Сибуя, министр без портфеля.