Текст книги "Я - Товарищ Сталин 19 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Первая – с представителем Рейхсбанка господином Фридрихом Вебером. Кабинет в здании банка был строгим: массивный стол, сейф у стены, карты валютных курсов, стопки отчётов. Вебер говорил о резервах, о необходимости внешних кредитов, о том, что любые новые потрясения ударят по марке. Рено слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы о возможном участии частных структур в размещении займов. Вебер отвечал осторожно, но подтвердил интерес к каналам, которые не зависят от официальных правительственных органов. Он назвал примерные суммы – до пятидесяти миллионов марок в течение года при благоприятных условиях.

Вторая встреча прошла в частном доме в районе Тиргартен. Там собрались двое офицеров, близких к генералу Беку. Рено отметил про себя, что он где-то слышал эти фамилии – фон Штейнер и Краус. Комната была обставлена просто: круглый стол, несколько кресел, карта Европы на стене. Разговор шёл о состоянии армии, о снабжении, о настроениях среди старших чинов. Оба подтвердили: генерал держит дисциплину, но понимает временность своего положения. Аденауэр воспринимается как человек, способный дать стране спокойный курс. Военные не против умеренной политики, если она сохранит сильную армию и промышленность. Рено спрашивал о возможных внешних связях. Ответы были сдержанными. Он не настаивал.

К вечеру второго дня Рено вернулся в Кёльн. Поезд опоздал на час, но посредник ждал у выхода с вокзала. Ночная встреча была назначена в частном доме на окраине, в районе, где стояли старые виллы среди садов. Дом принадлежал Фонтену. Фасад был скрыт за высокими деревьями, окна закрыты тяжёлыми шторами. Свет горел только в одной комнате на первом этаже.

Внутри собрались четверо: Фонтен, Мейер, Хольц и Брандт. Стол был накрыт просто – здесь стояли бутылки вина, сыр, хлеб, несколько листов бумаги. Не было никаких слуг: всех заранее отпустили, чтобы остаться без свидетелей. Рено сел напротив. Разговор начался сразу.

Фонтен разложил заранее подготовленные пункты.

– Мы всё обсудили, и мы готовы. Вы представляете наши интересы в Лондоне и Нью-Йорке. В обход всех комиссий. Доля в прибыли от всех сделок, которые вы проведёте от нашего имени, – пять процентов на первые три года, затем пересмотр условий.

Рено достал свой лист с основными условиями и прочитал вслух: право представлять группу из четырёх предприятий, доступ к информации об объёмах производства, право предлагать условия банкам, доля в прибыли, обязательство сохранять полную конфиденциальность. Мейер уточнил проценты по угольным поставкам. Хольц добавил пункт о химических полуфабрикатах. Брандт подтвердил, что Аденауэр будет знать только общее направление. Детали останутся в зоне ответственности Рено.

Они обсуждали формулировки ещё час. В итоге все четверо согласились. Подписи поставили на простых листках. Оригиналы останутся у Рено, копии – у Фонтена. Юридическое оформление – через неделю в Швейцарии. Фонтен налил вино. Они коротко подняли бокалы. Соглашение было заключено. Впервые за долгое время Рено действовал полностью самостоятельно. Ротшильды оставались в неведении. Американский капитал продолжал поступать через посредников, но уже шёл в его личные структуры.

После полуночи гости стали постепенно расходиться. Рено остался ещё на сорок минут, уточняя детали с Фонтеном: сроки первых поставок, возможные объёмы, порядок передачи документов. Затем посредник отвёз его обратно в пансион.

Утром третьего дня Рено сел за стол в своей комнате. Он написал короткую депешу в Париж. Текст был формальным, очень коротким:

«Встречи в Кёльне и Берлине состоялись. Общая обстановка стабильна. Генерал Бек контролирует ситуацию. Умеренные круги набирают популярность. Дальнейшие сведения позже. Монфор-Ламори».

Больше ничего. Депешу отправил через обычную почту, без срочности.

После этого он начал готовить следующий шаг. В блокноте появились подробные записи о регистрации небольшой финансовой конторы в Цюрихе. Название ещё не было выбрано, но структура ясна: посреднические операции, управление долями, размещение капиталов. Счета уже открыты в двух банках. Юристы ждут указаний. Контора станет независимым узлом. Через неё пойдут все новые соглашения. Парижские дома Ротшильдов останутся в стороне. Американские источники продолжат служить прикрытием. Рено наметил первые шаги: аренда небольшого офиса в деловом квартале, найм двух сотрудников через доверенных лиц, открытие дополнительных счетов под разные направления. Всё должно быть готово к концу месяца.

Он просмотрел записи ещё раз. Первое соглашение было подписано. Параллельная сеть начала складываться. Рено закрыл блокнот, собрал вещи и вышел на улицу. Город жил своей обычной жизнью. Он знал, что его партия продолжается.

Глава 22

Май принёс в Лондон переменчивую погоду. Утром над рекой ещё держалась лёгкая дымка, к полудню солнце пробивалось сквозь облака, а к вечеру снова надвигалась сырость. Лорд Эдвард Бомонт прибыл в столицу ещё в первые дни месяца. Официально он приехал по делам металлургических предприятий и для участия в закрытом заседании парламентской комиссии по торговле. В расписании значились встречи с управляющими, просмотр отчётов о поставках сырья и обсуждение возможных изменений в экспортных квотах. На деле эти занятия служили удобным прикрытием.

На время пребывания в столице он остановился в своём клубе – солидном учреждении недалеко от Сент-Джеймс-стрит, где многие промышленники и консервативные депутаты предпочитали вести дела в тихих комнатах, вдали от посторонних глаз. В клубе ему предоставили небольшой кабинет на втором этаже и комнату для ночлега. По утрам он принимал управляющих северных заводов, слушал доклады о состоянии доменных печей, о заказах на прокат и о переговорах с поставщиками руды из Скандинавии. Днём появлялся в Вестминстере. Комиссия заседала в одной из боковых комнат, куда доступ имели лишь избранные. Разговор шёл о торговых преференциях, о возможных соглашениях с Соединёнными Штатами и о том, как британская промышленность сможет сохранить самостоятельность, если курс премьер-министра Идена действительно сблизится с американскими интересами.

Бомонт говорил мало. Он задавал уточняющие вопросы, просил цифры по объёмам поставок и отмечал, что любые новые договорённости должны оставлять пространство для манёвра. Его интересовали не столько официальные выводы комиссии, сколько настроения тех, кто сидел рядом. Среди депутатов и промышленников уже ходили разговоры о Джозефе Кеннеди. Бывший посол в Лондоне выдвинул кандидатуру на пост президента и открыто говорил о необходимости более тесных экономических связей с Британией. Иден, по мнению многих, рассчитывал на эту поддержку, чтобы укрепить своё положение перед лицом сторонников Черчилля.

Во второй половине месяца Бомонт устроил в клубе неформальный ужин. В отдельной комнате с высокими потолками и тяжёлыми портьерами собрались шестеро человек: владельцы судостроительных верфей на Тайне и Клайде, поставщики руды и угля из северных графств, а также двое консервативных депутатов, известных своей осторожностью в вопросах внешней политики. Стол был накрыт просто: здесь были ростбиф, овощи и хорошее бургундское. Слуги появлялись лишь для смены блюд и сразу удалялись.

Разговор начался с общих тем – погоды, предстоящего сезона охоты, состояния рынка. Постепенно он перешёл к делу. Один из судовладельцев заметил, что американские заказы на тоннаж растут, но условия всё чаще привязываются к политическим сигналам из Вашингтона. Депутат, сидевший напротив, добавил, что в парламенте уже обсуждают возможность расширения преференций, если Кеннеди добьётся успеха.

Бомонт слушал, не торопясь. Когда наступила пауза, он сказал спокойно:

– Преференции полезны, пока они не превращаются в зависимость. Наши верфи и заводы должны иметь возможность работать с континентом так же свободно, как с заокеанскими партнёрами. Если Иден пойдёт слишком далеко в сторону Америки, нам придётся заранее готовить другие варианты.

Хозяин угольных шахт кивнул:

– Вы правы, милорд. Мы уже видим, как некоторые контракты начинают зависеть от настроений в Белом доме. Это неудобно.

Бомонт продолжил мягко:

– Есть смысл поддерживать параллельные, непубличные договорённости. С теми, кто готов говорить о взаимной выгоде без лишней огласки. В том числе с Германией. Генерал Бек мыслит практическими категориями. Он понимает значение стабильных поставок и совместных проектов. Если мы покажем готовность к таким разговорам, это даст нам дополнительную свободу.

Один из депутатов осторожно заметил:

– Официальная линия сейчас иная. Иден предпочитает опираться на вашингтонскую поддержку.

– Официальная линия может измениться, – ответил Бомонт. – А интересы промышленности остаются. Нам важно сохранить возможность действовать независимо от того, кто занимает Даунинг-стрит.

Разговор шёл ещё около двух часов. Никто не предлагал конкретных решений. Бомонт и не стремился к ним. Ему было достаточно посеять мысль о необходимости собственных каналов связи без зависимости от правительства. Когда гости разошлись, он остался ещё на четверть часа в пустой комнате, просматривая заметки, которые делал карандашом на полях листков.

На следующий день в клубе его ждал короткий визит полковника Лэнгли. Встреча была назначена заранее и выглядела как обычная беседа двух знакомых. Они сидели в кабинете, дверь которого Бомонт распорядился закрыть и никого не впускать. Лэнгли положил на стол сложенный лист бумаги.

– «Сокол» передал первые сигналы, милорд. Москва готова к осторожному обмену мнениями. Без обязательств, на уровне предварительных разговоров. Он утверждает, что каналы работают и люди на месте готовы слушать.

Бомонт прочитал текст дважды, затем вернул лист.

– Хорошо. Проверьте через независимый коммерческий путь. Поставки станков и сырья. Используйте наших обычных посредников в нейтральных портах. Никакой связи с официальной разведкой. Мне нужно подтверждение, что сведения не являются простой провокацией. И помните: об этом канале знаете только вы.

Лэнгли кивнул:

– Будет сделано. Отчёт пришлю через неделю. Деньги на поддержание канала возьму из резервного фонда ваших предприятий, как мы обсуждали ранее.

Бомонт добавил:

– Без лишних записей. И без привлечения кого-либо ещё.

К концу мая Бомонт вернулся в Кент. Поместье встретило его привычной тишиной. Садовники готовили грядки, в дальних полях паслись овцы. Через два дня после возвращения в доме появился гость – представитель немецких промышленных кругов. Он прибыл под видом частного посетителя, интересующегося английской охотой и местными породами собак.

Встреча состоялась в малом зале, окна которого выходили на парк. На столе лежали карты и схемы возможных маршрутов поставок. Немец говорил спокойно, с хорошим английским акцентом. Он представлял интересы нескольких металлургических объединений и интересовался возможностью совместных проектов: поставки оборудования, обмен технологиями, использование нейтральных портов для транзита.

Бомонт слушал внимательно, иногда задавая вопросы о сроках и объёмах.

– Мы заинтересованы в стабильных отношениях, – сказал он. – Но любые договорённости должны учитывать сохранение британского влияния в Центральной Европе.

Немец кивнул:

– Генерал Бек понимает это. Он избегает резких шагов и предпочитает практические решения. Если с вашей стороны будет готовность, мы можем начать с небольших партий через голландские и бельгийские порты.

Бомонт сделал паузу, глядя на карту.

– Через месяц у вас в Берлине возможны перемены. Переход к более гражданскому руководству. Мне важно заранее понять, насколько ваши круги готовы к гибкости. Если новые люди сохранят интерес к сотрудничеству, мы сможем говорить конкретнее.

Гость ответил осторожно:

– Мы учитываем такую возможность. Готовность сохраняется. Главное – это взаимная выгода и отсутствие публичных заявлений, которые могли бы усложнить положение.

Разговор продолжался около часа. Бомонт не подписывал никаких бумаг и не давал твёрдых обещаний. Он лишь подтвердил интерес и договорился о следующем контакте через месяц, уже после возможных изменений в Берлине. Когда гость уехал, лорд прошёл в кабинет и сделал несколько заметок в личной тетради.

Вечером того же дня Бомонт сидел за письменным столом в кабинете поместья. На столе лежали сводки о настроениях во французских деловых кругах. Сведения поступали через торговых агентов в Лионе и Марселе. Французские промышленники жаловались на неопределённость, на затяжные дискуссии в правительстве и на отсутствие ясных решений по квотам. Многие предпочитали выжидать, надеясь, что кто-то другой возьмёт на себя инициативу.

Бомонт вызвал секретаря. Молодой человек вошёл с блокнотом и сел напротив.

– Письмо господину Дювалю в Париж, – сказал лорд. – Обычное коммерческое. Спросите о готовности к неофициальным консультациям по торговым квотам на металлопрокат и оборудование. Укажите, что мы готовы обсудить взаимные поставки. А также добавьте, что ответ можно передать через нашего агента в Гавре.

Секретарь записывал быстро. Бомонт продиктовал ещё несколько фраз, следя, чтобы тон оставался деловым. Когда письмо было готово, он просмотрел текст, внёс одну правку и распорядился отправить его утренней почтой.

Оставшись один, Бомонт ещё раз просмотрел заметки за последние недели. Месяц прошёл продуктивно, нужные встречи состоялись. Он не стремился поддерживать ни Идена, ни Черчилля. Его интересовала собственная сеть – промышленная, коммерческая, дипломатическая в той мере, в какой это было необходимо. Сеть, которая позволит ему и людям его круга сохранять позиции независимо от того, кто окажется на Даунинг-стрит.

За окнами уже стемнело. В поместье горели редкие огни. Бомонт закрыл тетрадь, погасил лампу на столе и поднялся. Завтра предстояли обычные дела: осмотр конюшен, разговор с управляющим имением, подготовка к охоте, которую он планировал на следующей неделе. Но за этими делами продолжала расти та невидимая конструкция, которую он возводил с весны. Конструкция, рассчитанная не на один год и не на одно правительство.

* * *

Москва, Кремль. Конец мая 1939 года.

Сергей сидел за столом, просматривая сводки. Перед ним лежали бумаги от Наркомата иностранных дел и свежие донесения. Дверь открылась, и вошёл Павел Судоплатов. В руках у него была папка.

– Товарищ Сталин, – сказал он, подходя ближе.

Сергей поднял глаза и указал на стул.

– Присаживайтесь, Павел Анатольевич. Что у вас?

Судоплатов сел, раскрыл папку и начал без предисловий.

– Есть сведения из Соединённых Штатов. Кеннеди через нужных людей получил документы. В бумагах говорится, что Барух, Рокфеллер-младший и Рузвельт замешаны в подготовке войны в Европе. Цель – чтобы после разрушения континента европейские рынки и ресурсы перешли под контроль американского капитала.

Сергей отложил свои бумаги, взял трубку, набил её табаком, закурил и медленно выпустил дым.

– И как отреагировал Кеннеди?

– Он сомневается, – ответил Судоплатов. – Но явно будет копать в этом направлении. Он изоляционист. Видит, как Рузвельт всё больше подпадает под влияние этих финансистов, и ему это сильно не нравится.

Сергей сделал ещё одну затяжку.

– Значит, вы считаете, что он заглотил наживку?

Судоплатов кивнул.

– Да, Иосиф Виссарионович. Потому что всё это недалеко от истины. Конечно, войну пока никто не планирует, но всё может резко измениться.

Сергей нахмурился.

– Что вы имеете в виду? Говорите прямо.

– Барух вложил много денег в Черчилля. Как мы с вами знаем, он хотел сменить Идена на Черчилля ещё в конце прошлого года, однако этого так и не получилось. Есть сведения, что некоторые группы в Британии могут совершить те или иные провокации. Мы пока, к сожалению, не знаем, какие именно. Провокации, которые приведут к власти человека более жёсткого, чем Иден, то есть Черчилля.

Сергей кивнул, слушая внимательно.

– Продолжайте, Павел Анатольевич. К чему это приведёт?

– По замыслу финансовых групп за океаном Черчилль сможет обострить обстановку в Европе, что им и нужно.

Сергей выпустил дым и посмотрел на собеседника.

– Обострить в Европе, вы сказали, а не только в Британии. Значит, вы допускаете провокации в других странах, особенно в тех, которые сейчас нестабильны?

– Да, товарищ Сталин. Возможны провокации в других странах, особенно в Германии.

Сергей сделал паузу, обдумывая услышанное, и потом заговорил:

– Нам надо узнать, что именно готовится, Павел Анатольевич. Срочно надо узнать. Вполне возможно, что готовятся провокации и против нас тоже. Эти люди ни перед чем не остановятся.

Судоплатов кивнул.

– Я постоянно слежу за сообщениями от агентов. Агентурная сеть по всей Европе и за океаном работает непрерывно. Если появится какой-то важный сигнал, я вам сообщу.

– Да, сообщайте тут же, чем бы я ни был занят.

Судоплатов сделал пометку в блокноте.

Сергей продолжал курить, глядя на карту Европы, висевшую на стене. Он начал задавать уточняющие вопросы.

– Расскажите подробнее, что именно было в документах, которые получил Кеннеди. Есть ли детали по срокам, по участникам встреч, по суммам?

Судоплатов перевернул страницу в папке.

– Документы представляют собой копии внутренних заметок и черновиков меморандумов, разумеется фальшивых, но сделанных идеально. Указаны даты нескольких встреч в конце прошлого года и в начале нынешнего. Сами встречи реальные. Участники – Барух, представители Рокфеллера, люди из ближайшего окружения Рузвельта. Речь идёт о необходимости «управляемого кризиса» в Европе, после которого американский капитал займёт доминирующее положение. Конкретные суммы вложений в британских политиков указаны частично. По Черчиллю – значительные. По другим фигурам – меньше. Прямых указаний на военные действия пока нет. Есть формулировки о «создании условий» и «поддержке сил, способных изменить баланс».

Сергей слушал, не прерывая.

– Кеннеди эти бумаги принял?

– Он взял их на проверку, но не сразу при встрече. Он встретился с посредником ещё раз и забрал бумаги. Источник сообщает, что Кеннеди проявил осторожность. Не бросился сразу использовать материал публично. Начал проверять через свои каналы в торговых и финансовых кругах. Это совпадает с его характером. Он не любит рисковать репутацией без оснований.

– А как реагирует его окружение?

– Пока он держит информацию в узком кругу. Секретарь и ближайшие помощники знают, что пришли какие-то бумаги, но содержания не раскрывают. Мы отслеживаем возможные утечки. Пока их нет.

Сергей снова закурил.

– Теперь о Германии. Генерал Бек всё ещё удерживает контроль?

– Да. Выборы назначены на июнь. Аденауэр так и остаётся основным кандидатом на пост канцлера. Его поддержка среди консервативных кругов и части промышленников растёт. Американские финансовые каналы продолжают работать в его пользу. Прямых доказательств координации с Барухом и Рокфеллером нет, но косвенные связи прослеживаются.

Сергей кивнул: всё было стабильно.

– А что с Абвером и Ланге?

– Ланге сохраняет позиции. Он регулярно встречается с Беком. Канарис продолжает работать в прежнем режиме. Наш канал через полковника Зейдлица остаётся стабильным. Новых рисков провала не зафиксировано.

Сергей кивнул.

– Нам надо усилить наблюдение за любыми необычными перемещениями в германских военных и политических кругах. Особенно за теми, кто имеет связи с британскими и американскими представителями. А их сейчас в Берлине наверняка больше обычного.

Судоплатов записал:

– Будет сделано.

Разговор перешёл к Британии.

– Иден удерживает власть уверенно?

– Пока да. Но давление со стороны сторонников Черчилля не ослабевает. Барух продолжает финансировать определённые издания и группы. Есть сведения о подготовке материалов, которые должны дискредитировать линию Идена на сдержанность. Конкретных планов провокаций мы пока не имеем. Только общие указания на возможную активность в ближайшие месяцы.

Сергей выпустил дым.

– Если Черчилль придёт, обстановка изменится быстро. Он будет давить на обострение. Нам нужно быть готовыми к любым вариантам.

– Мы уже готовим дополнительные указания агентам. Усилим сбор данных по возможным точкам напряжения.

Сергей перешёл к Франции.

– Есть ли там что-то важное?

– Внутренние противоречия сохраняются. Правительство осторожничает. До выборов в Германии там вряд ли что-то изменится.

Затем обсудили Дальний Восток. Сун Цзывэнь продолжал посылать сигналы о готовности сотрудничать. Братья Гофу и Лифу удерживали Нанкин, но напряжение внутри национальной армии не уменьшалось. Сергей дал указание фиксировать все шаги Суна без поспешных выводов.

После этого вернулись к главному.

– Вы считаете, что Кеннеди в итоге как-то использует полученные бумаги? – спросил Сергей.

Судоплатов кивнул.

– Я в этом уверен. Влияние Баруха и Рокфеллера его раздражает. Документы дают ему инструмент, которого раньше не было. Даже если он не использует их публично сразу, он будет искать подтверждения. А подтверждения, как мы знаем, частично существуют.

Сергей молчал несколько мгновений.

– Хорошо. Продолжайте работу. Мне нужен полный отчёт по всем каналам, связанным с этими финансовыми группами. И по возможным провокациям в Европе. Особенно в Германии и на наших границах.

– Будет сделано, товарищ Сталин.

Судоплатов собрал документы, встал.

– Если появятся новые данные – сразу доложу.

– Да. Идите.

Когда дверь закрылась, Сергей остался один. Он долго сидел, глядя на бумаги перед собой.

Аденауэр возьмёт власть уже в июне. Черчилль – возможный вариант в Британии. Кеннеди. Финансовые группы за океаном, которые видят в европейской нестабильности путь к расширению своего влияния. Всё это складывалось в новую картину.

Сергей понимал, что противостоять таким силам будет непросто. Капитал имеет длинные руки и глубокие карманы. Но у Советского Союза были свои инструменты. Разведка. Дипломатия. Экономические рычаги. Военная готовность.

Он взял чистый лист и начал писать указания.

Первое – усилить работу по всем каналам в Германии. Нужно знать не только о подготовке к выборам, но и о любых необычных действиях в армии, в Абвере, в промышленных кругах. Особенно о контактах с иностранцами.

Второе – по Британии. Максимально быстро выяснить, какие именно провокации могут готовиться. Не общие слова, а конкретные варианты. Кто участвует. Какие сроки. Какие цели.

Третье – по Соединённым Штатам. Продолжать наблюдение за Кеннеди. Если он начнёт использовать полученные материалы, это может изменить внутреннюю американскую политику. Изоляционизм в Белом доме был бы выгоден. Но рассчитывать только на это нельзя.

Четвёртое – подготовка дипломатических шагов. На случай прихода Аденауэра нужно иметь готовые предложения по торговле и ненападению. Без иллюзий, но с расчётом на то, чтобы удержать Германию от полного поворота на Запад.

Пятое – военные округа на западе. Проверить готовность. Без шума. Просто убедиться, что всё в порядке.

Сергей писал спокойно, пункт за пунктом. Потом отложил ручку и снова закурил.

Он думал о том, как повернуть события. Нужно знать планы заранее. Нужно иметь возможность влиять на них. Через агентуру. Через дипломатические каналы. Через экономические предложения.

Он сделал ещё несколько заметок. Указания для Наркомата иностранных дел. Для военной разведки. Для тех, кто работал по американскому направлению. Потом ещё раз просмотрел написанное, внёс несколько уточнений, затем вызвал секретаря и отдал указания на оформление и рассылку.

Борьба будет непростой. Но он справится. Потому что у него есть ясное понимание целей и инструменты, которых не было у многих других. История уже изменилась. Теперь нужно было направлять её дальше – в сторону, выгодную ему и его стране.