Текст книги "Без страха и упрёка 4 (СИ)"
Автор книги: Андрей Земляной
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Глава 5
На основании решения Комитета обороны, и заседания Наркомата Вооружений от 15 июля 1943 года,
Приказываю.
Активизировать работы по созданию оружия под принятый на вооружения патрон уменьшенной мощности 7,62×41 мм без ранта. (ГРАУ «57-Н-231»).
Тактико-технические требования к оружию, (см приложение) отправить во все конструкторские бюро и призаводские конструкторские коллективы, для рассмотрения и включения в план обязательных работ.
Назначить предварительный Совет, по оружию под патрон 7.62×41 на март 1944 года.
Народный комиссар вооружений Устинов
О том, что Хрущёв арестован, Алексей узнал буквально на следующий день. Информация такого толка не держалась в тайне, да и невозможно удержать в секрете арест члена военного совета фронта.
Говорили разное, но Штурмин лишь поставил в голове галочку. «Хрущёв – всё». Да, оставалась ещё проблема с промежуточным патроном и песнями Высоцкого, но как говорится «Ещё не вечер».
У Алексея и Веры всё заживало с отличной скоростью, и их уже на второй день выписали из госпиталя, а на четвёртый сняли швы, строго – настрого приказав не бегать не прыгать и не вступать в перестрелки до полного выздоровления, а лучше вообще не заниматься этим, а, например, вязать варежки или вышивать крестиком.
– Да мы вроде и так неплохо… крестиком. – Алексей усмехнулся, глядя на лечащего врача – пожилого мужчину в белом халате, скрывавшем китель с полковничьими погонами. – Вон, только что крестики вышили для пятерых. Отлично же получилось?
– Детский сад, да ещё и с оружием! – Сокрушённо заметил хирург, покачав головой.
Ничто не сближает так как совместная перестрелка, особенно та в которой вы выжили, и это происшествие сломало последние льдинки в их отношениях, переведя их отношения в разряд действительно близких. Вера чётко отследила как он встал во весь рост, становясь мишенью для всех стрелков, давая ей дополнительный шанс, и как воин не могла этого не оценить, а Алексей видел, как вела себя его подруга под огнём, и не мог не признать, что её действия были вполне адекватными, а стрельба несмотря на ранение точной.
Сотрудники, расследовавшие покушение, выяснили что всё дело организовал агент Службы Имперской Безопасности Рейха, а люди, непосредственно привлечённые к делу – разведгруппа которую «потеряли» сотрудники НКВД ещё полгода назад.
Весьма внезапно, за уничтожение нападавших Алексея и Веру наградили орденами Красной Звезды, и хотя Алексей понимал, что сделано это было для того, чтобы чуть приподнять статус Веры, так как это был её первый орден, в целом отнёсся к ситуации с пониманием, хотя считал что подвиг невелик. Ну застрелили пятерых, ну и ладно. Было бы о чём говорить.
К ноябрю сорок третьего, Красная Армия вышвырнула еврофашистов почти со всей территории СССР, подойдя к Днепру и стала готовить операцию по форсированию.
Прорыв готовили сразу на десятке плацдармов, и никто, включая высшее руководство не могло сказать какие из них ложные, а какие основные. Всё зависело от конкретной ситуации на участке прорыва.
Вермахт и силы союзников окапывались на правом берегу Днепра словно бешеные, лили бетон в доты, но и советские инженеры готовили им сюрпризы, например, кассетная бомба «Штука», отлично работавшая на авто колонны, и бомба объёмного взрыва в 250 килограмм, «Шторм – ноль» которые предполагалось «высевать» широкой полосой вдоль укреплений. Кроме того, все подобные боеприпасы получили обновление в виде добавки алюминиевого порошка и самовоспламеняющегося на воздухе состава, что позволило отказаться от сложной двухтактной системы подрыва, сохранив в целом намного более высокую фугасность и термическое воздействие по сравнению с обычной взрывчаткой.
Модифицированные боеприпасы уже прошли испытания, приняты на вооружение и их уже учитывали в планах подготовки.
Но если Вермахт полагал, что русские отложат наступление на лето, то они сильно просчитались, потому что строго в предсказанный синоптиками день, ударили морозы, и лёд едва державшийся на толщине в десять сантиметров намёрз ещё на десять, и как-то ночью, а точнее поздним зимним вечером, когда темнота опустилась на землю, по немецким позициям ударили тысячи артиллерийских стволов, реактивных миномётов, и конечно бомбардировщиков первого удара несущих «свет и тепло» зенитным батареям и аэродромам.
Конечно так всё не выбомбить, но основные силы противовоздушной обороны и авиации войска Украинского фронта выбили, и второй волной пошли тяжёлые бомбардировшики несущие в своих отсеках бомбы объёмного взрыва, буквально выжигая всю первую и вторую линию обороны, вместе с дотами, дзотами и огневыми точками.
И в это же время, когда немецкие пехотинцы, ошалевшие словно тараканы, под потоками дуста, мёрли сотнями и тысячами, на лёд Днепра, дожились ледовые понтоны, скрепляемые сапёрами, и стоило последнему ткнуться в противоположный берег, как на первый уже въезжал танк, или грузовик с солдатами.
Первые сотни метров наступающая пехота двигалась буквально по кладбищу из останков людей, сгоревших остовов машин, искорёженных и перекошенных пушек, и детонировавших минных полей.
Оборона огромного куска правого береге Днепра рухнула.
Штурмовые группы в стальных кирасах, с радиостанциями и разгрузками, поддержанные артиллерией и танками, довольно быстро выбили Вермахт из Киева, закрепившись в городе, а войска Первого и Второго Украинского фронта стали выравнивать линию обороны действительно начав готовится к летнему наступлению.
Войска Белорусского фронта в это время брали Минск, и входили в Прибалтику, а Особая дальнебомбардировочная группа на ДБ-4 «посетила» нефтяные поля в Плоешти и несколько нефтеперерабатывающих заводов, резко создав море тружностей в обеспечении Вермахта топливом.
И совершенно внезапно для немцев, в строго засекреченный завод построенный в укрепрайоне «Лагерь Дождевого Червя» (Regenwurmlager), в под Познанью в Польше, влетели десять противобункерных бомб, превратив новейший завод по производству двигателей в живописные руины.
В тесноте бетонных коридоров и замкнутых объёмов, ударная волна успевала натворить много разных чудес, пока не ослабевала, и фактически попавшие внутрь завода три бомбы из десяти, уничтожили всё производство.
Никак не успевая за темпом продвижения Красной Армии в Европе, и не в силах даже натаскать войск для успешной десантной операции за нужное время, союзники резко усилили бомбёжки Германии, чтобы хоть так поучаствовать в войне, которую СССР уже явно выигрывал.
Кроме авиации усилилась работа дипломатов Англии и США, уже начавших делить шкуру неубитого медведя, расчерчивая карту Европы на зоны влияния.
Учебный центр продолжал работать, обучая теперь буквально всех, включая офицеров внутренних войск, только созданный СМЕРШ НКВД, офицеров внутренних войск, и армейскую разведку. Кроме того, под Алексея создали отдел «Анализа и прогноза» при оперативном управлении Генштаба, в котором кроме него числились ещё пятеро молчаливых парней из Управления, имитировавших какую-то деятельность. Но документы от отдела, почему-то сразу упаковывались в спецконверты, и прошивались в секретной части особым образом, чтобы через час оказаться на столе в секретариате Сталина, и начальника генштаба Василевского.
Именно Штурмин подсказал где искать, и разведка выкрала десяток инженеров «Организации Тодта» – строительной организации Рейха, возводившей все подземные заводы. Остальное стало делом техники и дальнебомбардировочной авиации.
Сверху германские заводы бомбили союзники, под землёй их доставали советские бомбы, а в целом это критически ослабляло военные возможности страны, хотя в последнее время явно наметилась тенденция англо-американских войск бомбить гражданские объекты и просто города вместо военных заводов[5]5
Как и в реальной истории. Уничтожение Дрездена, Хиросимы, Нагасаки и Токио не имело никакого военного смысла.
[Закрыть].
Но всё равно, по сравнению с Красной Армией, ломающей один укрепрайон за другим, войска союзников выглядели бледно.
На раскрытие секрета противобункерных бомб и бомб объёмного взрыва, союзники бросили свою лучшую агентуру, но и то и другое производилось в Закрытых Административно-Территориальных Образованиях (ЗАТО) куда и с пропуском-то не попасть особо.
В отличие от нашей истории, здесь подобных городков было существенно больше, и все военные секреты так или иначе замыкались на подобные, наглухо закрытые центры, что с одной стороны весьма печалило все разведки, а с другой облегчало жизнь сотрудникам контрразведывательных органов.
В этой, слегка нервной обстановке, визит Энтони Ротшильда в Москву, стал лишь едва заметным событием, и никого особо не взволновал. Ну за исключением Сталина, Берия, Молотова и наркома Средмаша Акопова. Их вообще было немного – посвящённых в тайну откуда у СССР вдруг взялся японский завод по производству станков, технология производства сверхдефицитного «Пенициллина» а ещё три завода находились в пути. Ряд высших руководителей страны и один майор, больше известный публике как автор сверхпопулярных песен.
Для него освободили целый этаж в гостинице «Националь» потому что такие люди в одиночку не путешествуют. Секретари, юристы, прислуга и охрана. Для перемещения по городу из Гаража Особого Назначения выделили пять машин ЗИС 101, со сменными водителями, и внешнее сопровождение.
Советские руководители отлично знали зачем приехал один из крупнейших финансистов планеты, но для «близира» придумали какие-то мероприятия, достаточно формальные и короткие переговоры, в основном с благодарностью за поставленные заводы, и собственно всё.
Настоящие переговоры состоялись в одном из гостевых домов Наркомата Иностранных дел, где по такому поводу в качестве горничных выступали девочки из «Ленинской технической» а слуг изображали сотрудники НКВД.
Весь этот маскарад Энтони Ротшильд считал влёт, но лишь усмехнулся. Ну откуда Советам взять хороших горничных? Это вообще-то профессия и не сказать, что простая. А тут вполне приличные девочки, свежие фигурками и лицами, а что нормально пыль убрать не могут, так, то не беда. Ему тут не жить.
Алексей на этот раз приехал в одиночестве. Это не званый ужин и не прогулка, а действительно важные переговоры, так что не имелось никакого смысла тащить с собой кого-либо. Но естественно особняк был «радиофицирован» поэтому каждое слово сказанное внутри будет записано на плёнку и тщательно проанализировано.
Для этого визита, Алексей тщательно проштудировал карту уже открытых месторождений, с сожалением выяснив, что в Венесуэле уже давным-давно копают, но к счастью, месторождение алмазов на юге Ботсваны в Калахари ещё не известно, как и канадское в Лак-де-Грас.
Прежняя жизнь Алексея никак не была связана с природными ископаемыми, но в своё время ему пришлось поработать в охране очень крупного геолога, а имея абсолютную память нахватался всякой информации, которая как известно лишней не бывает.
Вон, советские нефтяники уже ковырялись в районе Самотлора, и в Татарии в районе Ромашкино, что в недалёкой перспективе с учётом поставленного и уже монтируемого завода по крекингу нефти, обещало закрыть все потребности СССР в высокооктановом бензине на долгие годы.
Так что Штурмину было что продать неугомонному финансисту, уже достаточно сильно продравшего всю нефтяную верхушку мира, так как имея абсолютную лицензию на добычу в двух крупнейших месторождениях, он мог пинком открывать двери в любой совет директоров.
Разумеется, он ничего подобного не делал, но для финансовых магнатов лучше уж сносил бы двери, чем зажимал в них яйца уважаемых людей, выкручивая условия добычи и сотрудничества.
Благодаря Алексею, Дом Ротшильдов восстановил все утерянные ранее позиции в производственном секторе, и не только акциями, но и в дележе самого конечного продукта, став как-то вдруг одним из крупнейших торговцев нефтепродуктами.
Да, пока в этом не имелось необходимости, но уже закладывались крупные нефтехранилища, и зондировались вопросы постройки танкерного флота.
Но, как и всякая приличная акула, Ротшильд, прочуяв запах денег, уже вошёл в режим атаки, и приехал в Москву, заряженный целым спектром предложений разного характера часть из которых касалась самого Штурмина.
Высокий статный мужчина в строгом костюме, с пышной гривой седых волос и цепким взглядом охотника на крупную дичь, встретил Алексея внизу, помог раздется, мельком оценив внушительный ряд наград, и проводил в зал, где уже стоял сервированный стол, и в ту же секунду как он перешагнул порог комнаты, с другой стороны вошёл Энтони Ротшильд, в сопровождении полноватого мужчины лет пятидесяти, с толстой папкой подмышкой, и Фредерика Морриса, сиявшего словно новый серебряный доллар.
– Мой друг, спешу вам представить моего патрона и благодетеля, сэра Энтони де Ротшильда. – Он повернулся к Энтони.
– Представляю вам, господин баронет, крайне молодого, но столь же крайне разносторонне талантливого господина майора Штурмина, славного не только своими выдающимися военными подвигами, но и потрясающими знаниями в геологии а также удивительно красивой музыкой.
– Рад приветствовать вас, в Москве, господин баронет.
– Взаимно, господин майор. – Ротшильд коротко склонил голову. – Предлагаю перед беседой пообедать «чем бог послал» как у вас говорят. – Блеснул он знаниями русских идиом.
Сэр Энтони говорил бегло, но чётко и едва ли хуже, чем диктор БиБиСи и Алексей, улыбнувшись, ответил, что нет лучше смазки для переговоров чем плотный обед, использовав для обозначения студенческую оксфордскую идиому Nothing will fill you with energy. full of beans in the morning, even before his exams. которую можно было перевести как «Он был полон энергии по утрам даже перед экзаменами».
Баронет с улыбкой кивнул, оценив шутку, и они сели за стол.
Обед был выше всяких похвал, но за столом говорили практически о погоде и о спорте. Новости фронта, чуть-чуть дворцовых сплетен, в которые Алексей вплёл пару смешных кремлёвских историй, впрочем, не упоминая фамилий, и конечно краткий обзор политических новостей.
– А ведь вы здорово потрясли весь финансовый мир, господин Штурмин. – Ротшильд будто укоризненно, но на самом деле с улыбкой посмотрел на гостя. – Представьте себе, что Дом Ротшильдов вдруг возвращается в производственный сектор, и не с деньгами, что в общем объяснимо и понятно, а с абсолютными лицензиями с доказанными запасами в девять миллиардов баррелей лёгкой нефти.
Не сказать, что мы пинком отворили двери в Большую Нефть, но уж точно наше появление было не просто замечено. Скажу прямо многие были весьма… ошарашены, тем фактом, что у финансового пула, есть такой актив. У очень многих «подгорел бекон», а у кое-кого «обуглилась яичница». Но в целом, я констатирую, что кроме чисто финансового аспекта, мы весьма удачно произвели информационный взрыв, и получили немало преференций. И в качестве моей личной благодарности, мы дарим вам дюжину автомобилей Кадиллак шестьдесят два. Уверен вы найдёте им достойное применение. Ну и конечно, небольшой домик на берегу Женевского озера, уже записан на вас, и ждёт вашего заселения в любой момент, или ваших наследников. В сейфе дома, в подвале документы на миллион швейцарских франков, и подписанные документы на гражданство этой страны, куда нужно лишь вписать новое имя и фамилию.
Ну и разумеется, дом Ротшильдов ждёт вас для участия в наших делах в любой приемлемой вами форме.
– Более чем щедро. – Алексей склонил голову в поклоне, и отодвинул тарелку, сложив вилку и нож крест-накрест, что было для слуги сигналом смены прибора. – Но и у меня есть чем ответить на вашу щедрость. – Он усмехнулся и когда тарелка перед ним исчезла, положил папку, и раскрыл её. – Интересует ли дом Ротшильдов золотое месторождение?
– Это… Ротшильд закашлялся, и схватился за бокал с водой, сделав пару жадных глотков, и справившись с собой, кивнул. – Пожалуй.
– Тогда представляю месторождение, находящееся в округе Эврика на северо-востоке штата Невада, содержащее по самым грубым оценкам две тысячи тонн золота. Да, район в целом богатый, но именно это рудное тело лежит изолированно, и никому не известно. Ну и в качестве довеска – сорок тонн золота лежащих в провинции Центральное Папуа, около Джаи – самой высокой горы Новой Гвинеи и Индонезии.
Моррис до того не проронивший ни слова, вдруг поднял голову.
– Но я смотрю, вы, мой друг не убрали вашу папку. Как видно там ещё есть что-то?
– Есть, но оно больше на словах. – Алексей усмехнулся. – Если дом Ротшильдов действительно хочет взять мир за задницу, то уже сегодня следует начинать завоевание рынка электроники и компонентов. Да, пока он выглядит весьма уныло и скучно. Какие-то радиоприёмники, радиостанции и вот-вот телевизоры. Но уже готовы и построены вычислительные машины, и их стремительный прогресс перевернёт всю жизнь людей. Телефоны в карманах, мгновенная связь по всему миру, и другие чудеса, обсуждать которые я не вижу смысла. Скажу лишь что в кармане у каждого человека в кармане будет лежать устройство в размер его месячной зарплаты, в зависимости от доходов. У кого-то меньше, а у кого-то больше. Пижоны и хвастуны как вы понимаете не переведутся никогда, равно как и предельно экономные граждане.
Тут, на отдельном листке, список компаний, которые могут появиться в ближайшие двадцать – тридцать лет, и которые лучше сразу прибрать к рукам. Это не мелочёвка в виде нефтяных компаний и золотых приисков. Это буквально золото цивилизации, то что она будет производить, есть, пить и чем гадить, буквально через сорок лет. Но и до этого срока, контроль над электронной промышленностью очень важен так как это не только всякие средства развлечения, но ещё и радары, средства наведения, огромная и очень дорогая противовоздушная оборона, и связь всех видов.
То есть прямо на наших глазах начнёт умирать точная механика, которую заменит электроника, а затем её значимость будет всё возрастать, пока она не станет главной производственной силой. Да, нефть и золото сохранят своё значение, но уже не станут главными никогда.
Энтони де Ротшильд молчал долго. Минуты три он попивал вино из бокала, глядя куда-то в пространство, словно пытался увидеть там контуры будущего мира, но в конце концов одна простая мысль посетила его сознание.
А что он собственно теряет? Ротшильды покупают и продают по миру сотни компаний, и ничего не случится если программа чуть сместится в сторону электроники? Для огромных многомиллиардных операций, даже подвисшие пара сотен миллионов ничего не значат. Они точно также перед войной скупили акции металлопроизводителей, и двигательных заводов, что принесло им огромные прибыли. А тут рекомендация человека ещё ни разу не ошибавшегося.
Баронет отмер, и посмотрел на Штурмина.
– А ваш какой интерес?
Алексей усмехнулся.
– Вы же понимаете, что нас никогда не пустят в эту сферу. Даже если мы купим акций через какие-то серые или чёрные схемы, как только об этом узнают, или почувствую утечку данных, тут же примут какой-нибудь закон, и СССР выкинут из этого дела. Но дом Ротшильдов – это совсем другая песня. Вас на мороз уже не выставить, а мой интерес в тихой и почти незаметной утечке технологий, возможно готового оборудования и каких-то неуживчивых специалистов.
Ни одна страна в мире не сможет вести разработки по всему спектру того что требуется, не сможет даже организовать производство, так как не хватит оргресурса, и не в состоянии обеспечить минимальную прибыльность такого производства, так как внутренний рынок очень маленький, а даже Китай Америке будет проще купить с потрохами, и продавать им своё оборудование взимая сеньораж за лицензии и просто выплаты за всё остальное.
Да, мы можем сделать лучший в мире танк, но заработать на этом не сможем, а всё на свете себе в убыток не произведёшь. Нужно торговать по всему миру, а вот этого-то нам и не дадут. И мой интерес, чтобы через вас, а может ещё через кого-то организовать стране дыхательную трубку.
Полностью нас не задушат, но будут держать на коротком поводке ограничивая производственные и любые другие возможности, заставляя платить за всё золотом, нефтью и газом. Но ваш канал кислорода, сильно а может и принципиально изменит ситуацию.
Даже открой мы у себя на территории месторождение алмазов, и тут же прибежит Де Бирс, без которой мы не продадим даже алмазный порошок. И так про всё. А в вас, господин Ротшильд, я вижу одного из хозяев мира, способных ослабить эту удавку. Но это не станет дружбой в одни ворота. Наши производственные программы, наши ресурсы и даже наша военная сила, помогут вам диверсифицировать расходы на властную поддержку, и снизить волатильность рисков.
