Текст книги "Сорок третий 3 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Похож? – спросил кто-то из сержантов, глядя на результат с пригорка.

– Должен быть похож, – ответил Ардор. – Иначе не клюнут. – И добавил, уже себе под нос: – Главное, чтобы не перепутали, где настоящее, а где картинка.

Когда первые Гирголы вышли в район, над Пустошью стояла вязкая, маслянистая тьма. Туман местами поднимался хлопьями, как дым, дождь стучал по фюзеляжам, стекал по иллюминаторам.

– Вижу, – глухо сказал штурман первого борта, вглядываясь в зелёный круг ночного прицела. – Контур. Башни. Стены. – Он ткнул пальцем в размытое, но узнаваемое пятно света. – Вот они твари.

На такой высоте в дождливую ночь, ошибиться проще простого. Никто не задавал вопросов: «а не слишком ли ровно она лежит на карте?», «а не подозрительно ли светятся огоньки?». У них была цель и обида.

– Выход на боевой, – бросил командир корабля. – Первая тройка – за мной.

И Гирголы, громоздкие, но послушные, один за другим заходили на цель. Осколочно–зажигательные бомбы, тяжёлые, пузатые, с насечками и сложными взрывателями, срывались с пилонов и уходили вниз, в темноту, под рёв ветра.

Внизу вспыхнуло.

Сначала – несколько отдельных огненных цветков, раздавшихся на фоне чёрного поля. Потом – сплошной, рваный, красно–оранжевый ковёр. Осколки летели веером, рубя по кустарнику и старой бетонке. Жидкость, вытекающая из корпусов бомб, вспыхивала, прилипая к земле и всё, что горело – горело особенно ярко и упорно.

С высоты это выглядело красиво. Фонари, складывавшиеся в рисунок крепости, один за другим гасли, разносившись ударной волной или заливались огнём. Штурманы отмечали в журналах: «Цель накрыта», командиры бортов удовлетворённо кивали.

– Вот так, – проговорил один из них, поворачивая машину на курс домой. – Чтоб знали. – И, не видя внизу ровным счётом ничего, кроме пылающего прямоугольника, представлял, как в крепости мечутся люди, как рушатся казематы, как горят склады.

Но подлинная крепость в это время молча стояла в темноте, в трёх километрах в стороне. На её стенах никто не суетился. Внутри, под толщей камня, кто-то молча делал пометки в журнале, кто-то просто сидел с зажатым в зубах незажжённой сигаретой, считая залпы и секунды между ними.

Глава 7

А через час, проявленная киносъёмка удара, сделанная специальными кинокамерами с ночными линзами, уже шуршала плёнкой, сматываясь в кассеты. Их аккуратно упаковали в защищённый контейнер, вручили курьеру, посадили на небольшой, но быстрый и юркий летательный аппарат, и старшина, не откладывая, вылетел в штаб полка, а оттуда – дальше, по цепочке.

Утром в десять, в малом кинозале дворца, эти кадры уже демонстрировались Логрису Девятому.

Король сидел в полутени, опершись локтем о подлокотник кресла, и несколько меланхолично смотрел, как воздухолёты двухвинтовой схемы, стоявшие на вооружении единственной страны в мире – Балларии, долбят по пустому полю.

Ему не требовалось объяснять, что значит такая ошибка. Взрывы вспыхивали один за другим, фонари рвались, вспыхивали, гасли. Облака огня шли по рядам, на экране дрожала картинка, местами уходя в белое от вспышек.

В зале царила тишина. Только лёгкое потрескивание проектора и редкое, сухое покашливание кого-то из генералов на заднем ряду.

Логрис смотрел, и мучительно думал, как ответить на налёт. Его учили, как вести войны, как их не допускать. Но ни один учебник не даёт готовых решений на случаи, когда тебя прилюдно бьют по щеке, а ты понимаешь, что ударить в ответ сейчас – значит развалить всё, что строил годами.

Он уже связался с королём Гиллара, Дунгосом Третьим, по закрытому каналу и разговор состоялся короткий и неприятный.

– Я ничего не знаю ни о каких происшествиях на территории Шаргала, – лениво протянул гилларский король, даже не потрудившись изобразить вежливый интерес. – И знать не желаю. – И добавил, чуть помедлив: – Если у вас проблемы с дисциплиной гвардейцев – решайте сами.

Фраза «знать не знаю» прозвучала как откровенное «идите…». За ней стояло всё: и уверенность, что Шардал сейчас к войне не готов, и убеждённость, что Логрис в текущей ситуации не рискнёт начинать большую заварушку из-за одной крепости.

По сути – реальный повод к войне. Бомбовый удар по объекту Короны, пусть и промахнувшийся, да ещё и с использованием балларийской техники. Можно было встать в Совете Властителей и с холодной яростью разложить всё по пунктам, требуя санкций и компенсаций.

Но… не ко времени.

Совершенно.

Королевство только-только вылезало из предыдущих кризисов. Экономика набирала обороты, армия переоснащалась, внутренние противоречия были связаны в тугие со временем, но пока всё ещё слабые узлы. Открытая война с Гилларом сейчас могла означать не «красивый марш к границе», а долгую, изматывающую мясорубку, в которой проиграют все, даже победители.

Логрис это понимал. И оттого внутри у него всё кипело ещё сильнее.

И тут ему в голову пришла настолько шальная мысль, что он вдруг, неожиданно для самого себя, рассмеялся. Смех вышел коротким, хриплым, но настоящим.

– Скажите, генерал, – он повернул голову, обращаясь к стоявшему за его спиной командиру Корпуса егерей. – А может, поручим нашему мальчику достойно ответить?

Зендо Корвос, привыкший ко многому, от внезапности этой мысли чуть было не крякнул, но удержался. Только короткий горловой спазм выдал его состояние. Он на секунду представил, что может сделать этот «мальчик», если ему официально развязать руки.

– Мой король… – осторожно начал он. – Вы, возможно, будете смеяться, но после его расправы над войсками, зажавшими наших на болоте, мне, честно говоря, страшно, чего он там выдумает. – В голосе прозвучало не осуждение, а именно осторожное уважение к чужой безбашенной изобретательности. – А ведь выдумает, паршивец.

Перед внутренним взором генерала на секунду всплыла та самая операция: как граф, устроил гвардейцам маленький персональный ад, выдернув их подразделение из засады так, что до сих пор в учебных центрах разбирают схемы его действий. Корвос не сомневался: если дать ему задачу «ответить», он ответит. Вопрос был только в том, сколько после этого ещё дел придётся разруливать самому генералу и Королю.

– Да и наплевать, – небрежно взмахнул рукой Логрис. В этот момент в нём вдруг прорезался не осторожный правитель, а тот самый хулиган из юности, который когда-то сам бегал в вылазки с егерями. – И пусть сделает это красиво. – Он чуть прищурился. – А я посмотрю по результатам, чем его можно порадовать.

В голосе прозвучало откровенное довольство:

– Хороший малыш, – сказал он, не особо заботясь о том, что обращается так к вполне взрослому офицеру. – Правильный. – И добавил вполголоса, уже больше себе, чем генералу: – Побольше бы таких.

Корвос, услышав это «побольше бы», только едва заметно усмехнулся. Даже одна такая единица уже перевернула половину приграничья, поставила Сыск на уши и заставила магов и юристов работать в четыре смены. Но вслух он этого, разумеется, не сказал.

Вместо этого генерал коротко кивнул, принимая волю короля.

Где-то там, далеко на востоке, в крепости на голом холме, старший лейтенант еще не знал, что его очередной «шалостью» скоро займутся два короля, одна Внутренняя Безопасность и полдесятка редакций.

Для разъяснения текущего момента к Ардору снова прилетел командир полка. Прибыл не парадно – без сопровождения штаба, и вообще без лишних людей, а как человек, у которого горит. Вылетел в крепость на скоростном курьере, едва дав машине коснуться опор, и практически сразу, перекинувшись парой фраз с комендантом, ушёл с Ардором в одну из пустующих комнат.

Комендант только проводил их тяжёлым взглядом, коротко бросив дежурному:

– Никого не подпускать и не подслушивать. – Последнее было сказано не столько дежурному, сколько стенам, в которых наверняка уже шевельнулся любопытный интерес.

Дверь захлопнулась, их мир сжался до тесной комнаты с картой, старым столом и двумя стульями. Там долго, без свидетелей, шёл разговор. Тон вначале был сухой, служебный – доклады, уточнения, «вот это подтвердилось», «вот это под вопросом». Потом, когда суть стала ясна, в голосе полковника зазвучал металл.

– Король в бешенстве, – сказал он, глядя на Ардора исподлобья. – Министр – в шоке, наш командующий в восторге и одновременно в панике. – Он чуть усмехнулся. – Все при деле, но решили, что если уж ты начал эту музыку, то тебе её и заканчивать. С приказом всё будет, бумагу довезут. Пока работаем по устному.

Ардор слушал, не перебивая. Лицо оставалось спокойным, но где-то в глубине, под ровной маской, уже раскручивались шестерёнки анализа ситуации. Он ожидал удара и понимал, что теперь пришёл его ход. Никакого «а вдруг пронесёт» для гилларцев не случится.

– В общих чертах задача понятна? – спросил полковник.

– Более чем, – ответил Ардор, коротко кивнув. – Призраков надо не по шапке хлопнуть. Их надо так приложить, чтобы всем захотелось забыть, что они вообще когда-то над нашей границей летали.

Полковник некоторое время просто смотрел на него, оценивая, где кончается профессионализм и начинается безумие.

– Смотри, парень, – наконец произнёс он. – Я тебе доверяю и Корпус тебе доверяет. Король… – он усмехнулся, – тоже. Но ты имей в виду: всё, что ты сейчас выдумаешь, потом уже никто назад не скрутит. – Он вздохнул. – Ладно. Играй. Только, ради всех богов, играй умно.

После разговора полковник лишь кивнул коменданту, шагнул к курьерскому воздухолёту, запрыгнул в люк, и через минуту в небе над крепостью уже таял тонкий инверсионный след.

Расположение полка Призраков им, конечно же, давно сообщили – ещё после той истории с расстрелянными машинами егерей. Сначала – по служебным каналам, сухой строкой в сводке: «Гвардейский полк 'Ночные призраки», временный лагерь в районе…«. Потом – через разведку, с фотографиями шатров на 'Горелой плеши» и примечаниями на полях: «высокое потребление алкоголя и психостимуляторов, неуставные взаимоотношения, дисциплина слабая, вертикаль контроля утеряна».

Аккуратная доразведка цели, организованная уже после налёта на фальшивую крепость, выявила расположение командного состава – штабные шатры, палатки офицерского собрания, личный шатёр командира. Вытащили на свет и всё, что действительно важно: места хранения горюче–смазочных материалов, аккуратно замаскированные за холмами склады боеприпасов, и скрытую в глубине леса стоянку воздушных транспортов.

Схема вырисовывалась красивая и перспективная. Но жечь решили не вообще всё, а сохранив кое-что в качестве трофеев.

Когда первые десять транспортов повисли в ночном, дождливом небе Пустошей, в позиции ожидания атаки, внизу, в лесной тени, уже шёл свой спектакль.

К месту стоянки воздухолётов Призраков вышли три взвода, под командованием капитана. Шли тихо, без света, скользя между чёрных стволов, как вода. У каждого – своя задача, свой сектор. Оружие у плеча, предохранители давно сняты.

Ардор в этот момент находился на Алидоре, превращённом в небольшую летающую крепость и одновременно командный пункт.

Внутри машины теперь теснилось больше железа, чем обычно. В бортовую кабельную сеть врезали более мощную радиостанцию, с запасом по дальности и защищённости каналов. В проёме бортовой турели, где обычно стоял крупнокалиберный пулемёт, теперь высилась счётверённая автоматическая пушка с ночным прицелом и стабилизатором.

Каждый ствол имел свой бункер на сто снарядов. Снаряды – скоростные, с тонкой оболочкой и мощной начинкой. Пушки били попеременно. Лупануть из всех четырёх разом – значит рисковать перевернуть Алидор в воздухе от отдачи и уронить.

Но даже при неодновременной стрельбе нагрузка на антигравы выходила запредельная. Машину ощутимо подбрасывало вверх-вниз, словно лодку на мелкой волне, каждый раз, когда сталь уходила вперёд со скоростью, для которой человеческий глаз не успевает рисовать траекторию.

Пилоты Алидора, зная, чем это им грозит, хмуро молчали видя, как уродуют их птичку. Уж кто–кто, а они чувствовали каждую лишнюю тонну, каждый лишний удар в силовой набор.

– Обещаю, – сразу сказал им Ардор, видя их лица. – После этого рейда все диски, все нагруженные узлы будем менять, не ожидая полной выработки ресурса. Всё через ремонтную компанию. Личной подписью вытащу.

Пилоты только хмыкнули. Их граф не имел привычки болтать и обещания выполнялись полностью.

Ниже, под командным Алидором, держались ещё два десятка транспортов. Они уже шли над самым лесом, входя в циркуляцию вокруг лагеря Призраков с двух сторон. вокруг ровной, как ладонь, площадки, где в свете редких костров маячили палатки и шатры.

С первой волной вниз полетели десятки тонн мелких осколочных бомб. Это были не те здоровенные фиговины, что рушат горы, а скорее – стальная крупа, где каждое «зёрнышко» взрываясь, разрывая всё вокруг себя в радиусе нескольких метров.

Бомбы шли полосой, выстригая лагерь, как бритва – щетину. Там, где ещё секунду назад стояли костры, висели мокрые бушлаты, кто–то ржал над чужой шуткой, вдруг возникали рваные воронки, вспышки, визг и пятна крови на грязи.

Недорезанные передовой группой точки противовоздушной обороны – зенитные установки, поспешно воткнутые на краях лагеря, ещё пытались поднять стволы к небу, но каждый, кто только начинал шевелиться, тут же получал пулю от снайпера. Пули входили в головы расчётов ещё до того, как те успевали понять, откуда по ним работают.

Когда отработал первый круг и транспорты повернули на обратный курс, над лагерем стояла каша из дыма, рваных полотнищ, ошмётков дерева и обрывков людей. Крики уже становились не голосами, а фоном.

А в циркуляцию вошли вторые номера – те, что несли в грузовых отсеках напалмовые бомбы.

И вот тогда всем Призракам стало действительно плохо.

Двухсотлитровая бочка, с ударным взрывателем, разбиваясь об землю, расплёскивала содержимое по большой площади. Состав, вспыхивая прямо в воздухе, превращался в вязкую, тяжелую, липкую огненную жижу. Она падала вниз огненным дождём, прилипая за всё, к чему прикасалась. Брезент, металл, дерево, плоть одинаково хорошо горели подожжённые алхимическим огнём.

Там, где ещё оставались живые, напалм уничтожал остатки организованности. Люди метались, пытаясь сбить с себя липкое пламя, катались по земле, вгрызались пальцами в мокрую глину, но огонь держался, жрал воздух и тех, на ком горел. Крики стали другими – не «вон там», не команды, не ругань. Сплошной, тянущийся к небу вой где можно было услышать «А нас за что?».

Кому-то удалось добежать до стоянки машин. Кто-то попытался завести двигатель. Но подгруппы зачистки продолжали кровавую жатву, и топливные баки полыхали, разрываясь, как гроздья. Некоторые сорвались в лес, но и туда летели меткие, злые пули.

С высоты Алидора всё это выглядело как ад, нарисованный художником, слишком хорошо знающим реальную войну. Никакого театра. Просто планомерное уничтожение.

Пока воздухолёты выжигали все полторы тысячи личного состава полка, специально обученные парни под шум и гарь, обходя пылающие палатки, вышли к стоянке летающих машин.

Там было удивительно тихо. Лес глушил звуки, и сюда пока не долетел ни один напалмовый цветок. Огромные машины стояли, как тёмные киты в бухте. У каждого – по двое-трое пилотов, техников, дежурных. Кто–то уже старался завести двигатели, кто–то прислушивался к далёкому гулу, не понимая, что происходит.

И никто не ожидал, что из темноты выйдут егеря.

Парни из Восьмого работали без единого выстрела. Подошли, как тень. Сначала – ножи. Тихие, короткие вздохи, приглушённые хрипы. Там, где не было возможности – приклады к голове, удары по шее, быстрый «выключатель». Те, кто пытался поднять тревогу, успевали вдохнуть, но не успевали выдохнуть.

Через несколько минут гилларцы на небольшом аэродроме закончились, а в плен взяли только балларийских пилотов и техников.

Потом свои же поднялись по трапам. Знакомые с техникой, они щёлкали тумблерами, запускали системы, словно делали это всю жизнь. Огромные машины оживали, гудели двигателями, поднимали под собой поток ветра, срывая остатки листвы.

Загрузившись сами – оружие, люди, ящики с трофеями – и погрузив на борт свои трайки и багги, они почти синхронно оторвали Гирголы от земли, и полетели в сторону крепости.

Ночью, сквозь дождь, над Пустошами шла странная эскадрилья: свои Алидоры и чужие, но уже бывшие машины Призраков, а где–то там, сзади, смрадным чадом догорал лагерь, где ещё вчера пили, смеялись и рассказывали, как «разложили три машины егерей».

Теперь все они закончились. И рассказы, и рассказчики.

Налёт произошёл в шесть вечера, а в восемь, когда один из вернувшихся патрулей обнаружил на месте расположения полка месиво из останков, грязи и крови, и смог доложить по команде, король Гиллара потребовал прямой связи с королём Логрисом и в ультимативной форме потребовал выдать ему для суда всех причастных к бойне. Он так и назвал уничтожение полка «Ночные Призраки» бойней.

Пока дежурные офицеры, бледные как мел, лихорадочно организовывали связь по защищённому каналу, король Гиллара Дунгос Третий ходил по залу, словно запертый в клетке хищник. На кованых перилах балкона сжимались побелевшие костяшки пальцев; тяжёлый королевский перстень то и дело глухо стукал о бронестекло обзорного окна. Внизу, под дворцовой террасой, мерцали огни столицы, но сегодня этот привычно-умиротворяющий пейзаж только раздражал.

– Ночные Призраки… – выдохнул он почти шёпотом, вновь и вновь возвращаясь к фотографии, где чёрное выжженное поле зияло на месте полевого расположения полка. – Гвардейцы… – Сухие, рубленные фразы застревали в горле. В зале уже никто не пытался делать вид, что не слышит.

Когда, наконец, загудел сигнал готовности связи с Шаргалой, Дунгос даже не сел, а рухнул в кресло, щёлкнули шифраторы и воздух словно стал плотней.

– Соединяйте. Без протокола, – бросил он.

Изображение выстроилось рывком: тяжёлое кресло, глухие тени, мягкий тёплый свет – и в нём, развалившись, словно у себя в охотничьем доме, король Логрис. Не в парадном мундире, а в домашнем кителе с орденской планкой, ворот расстёгнут, в руке высокий бокал. Он даже не удосужился встать.

– Дорогой коллега… – начал он с той самой вкрадчивой, чуть насмешливой интонацией, от которой у многих министров Гиллара холодком пробегало по спине. – Что-то случилось?

Довольный, словно кот, умявший литр сметаны, король Шаргала сидел в глубоком кресле, смотря, на экране дальногляда как Алидоры утюжат расположение гилларского полка. За его спиной чуть в стороне светился ещё один экран, где без звука, шёл тот же самый видеоряд. Вспышки, огненные шлейфы ракет, вспухающие купола разрывов.

– Не могу сказать, что рад вас видеть. – Дунгос говорил негромко и вроде как спокойно, но сдерживался из последних сил. – Пока не установленные нами, ваши люди, устроили чудовищную бойню уничтожив личный состав гвардейского полка Ночные призраки, выдвинутого к границе для учений. Я категорически требую создания объединённой следственной группы и придания публичному суду всех причастных и расстрела.

– О как! – Логрис покачал головой. – Но я и понятия не имею, что там у вас на территории творится, – с ленивой улыбкой продолжил Логрис, даже не потрудившись спрятать взгляд в сторону записи боевой операции. – И знать не желаю.

Он сделал маленький глоток, смакуя тонкий букет, и только потом удостоил собеседника прямым взглядом.

– И, кстати, может быть, вам самому заняться дисциплиной среди ваших гвардейцев? – в голосе появилась сталь, но не для того, чтобы объясняться, а чтобы уколоть. – Игры с огнём не приведут Гиллар ни к чему хорошему. Надеюсь, судьба ваших Призраков послужит примером для всего Гиллара, и вы наконец‑то прекратите играть со спичками?

На другом конце линии король побелел до синевы. Штабные офицеры и придворные, выстроившиеся за его спиной, застыли, не смея ни шелохнуться.

– Ты… – сорвалось с губ Гиллара, но дальше голос его перешёл в шипение, и микрофоны, к счастью техников, просто не успели подстроиться под громкость ругательств.

Логрис чуть приподнял бровь, словно прислушиваясь к чему‑то несущественному, а затем, не дожидаясь ответа, коротко хмыкнул:

– Всего хорошего, коллега. Желаю вам и всему народу вашей страны отличного настроения и оптимизма.

Офицер связи точно уловов момент разорвал связь, и динамик негромко щёлкнул, словно отбрасывая надоедливую мошку. Король повернулся в сторону начальника генштаба, только что принёсшего плёнку с записью зачистки батальоном целого полка и захвате десятка боевых машин Балларии с их же пилотами.

В комнате повисла плотная, тёплая тишина – та самая, насыщенная адреналином, потом и табачным дымом, какая случается только после выигранной партии. На боковом экране закончился последний фрагмент записи. Обугленный остов бронированой машины, перевёрнутый на бок грузовик, искорёженные корпуса машин и сплошной ковёр из мёртвых тел.

– Информацию проверили? – лениво поинтересовался Логрис, уже зная ответ.

– Да, ваше величество, – генерал практически светился. – Полк уничтожен полностью. Пленные – десять экипажей балларийских машин, все целы. Наши потери – минимальны. Трое убитых, двадцать восемь раненых.

Логрис удовлетворённо кивнул. В глубине глаз мелькнул короткий, хищный огонёк.

– Значит, теперь не только Гиллару станет кисло и невкусно, – проговорил он, поднимаясь из кресла. – Балларцам тоже придётся ответить.

Он подошёл к большому окну, за которым мерцали огни ночного города, подсвеченный вспышками стартующих с дальней площадки пассажирских воздухолётов. В отражении стекла над его плечом застыл генерал. Идеальная выправка, вздёрнутый подбородок, глаза, в которых ещё плясало красноватое свечение экранов.

– Подготовьте заявление для прессы, – бросил Логрис, не оборачиваясь. – В максимально примирительных выражениях.

– «Глубокая озабоченность, недопустимая эскалация», всё вот это? – поспешно подхватил начальник генштаба.

– Угу, – усмехнулся король. – Пусть делают свои выводы о том, что мы до последнего старались избежать конфликта. А материалы по операции – только для внутреннего пользования. – Он на секунду задумался, снова переводя взгляд на остановленный кадр с выжженным пятном на месте полка. – И напомните нашим друзьям в Балларии, что их люди сегодня тоже «потерялись» на чужой территории, – добавил он мягко. – Очень вежливо, очень официально. Без угроз. Они сами всё поймут.

Генерал коротко кивнул. В этот момент он был похож не на военного, а на ювелира, примеряющего к оправе новый драгоценный камень – аккуратно, с предвкушением.

– Исполню, ваше величество.

– Как генштаб оценивает операцию этого отморозка?

– Как образцовую, мой король. – Генерал чуть подался вперёд, в голосе звучало искреннее восхищение, тщательно приглушённое выученной сухостью доклада. – Передовые группы, команды зачистки ПВО, группы отсечки преследования, две волны штурма с разными поражающими факторами, группы захвата… И даже то, что он переделал один из транспортов в личный летающий штаб. Словно действовал не старлей, а матёрый полковник, мастер спецопераций.

Он на мгновение запнулся, подбирая формулировку, чтобы не прозвучать излишне восторженно.

– Да, всё просто и примитивно по замыслу, – продолжил генерал. – Но не мне вам объяснять, как часто люди умудряются провалить даже самые простые операции. Старлей не изобрёл ничего принципиально нового, но у него все понятные и привычные действия обретают… – он едва заметно повёл кистью, словно полируя невидимую поверхность, – лоск и законченность. Моя оценка – «превосходно».

Король молча постукивал пальцем по рукоятке кортика, глядя поверх головы генерала куда‑то в темноту зала. Оценка ему понравилась, но он не спешил это показывать.

– Ну и запись, конечно, – губы генерала тронула короткая усмешка. – И с воздуха, с борта наблюдательного воздухолёта, и приглашёнными операторами непосредственно в боевых порядках. Словно не штурм вражеского полка проводил, а учебный фильм снимал. На самом деле – бесценный материал для анализа и обучения. Я вот только за это ему готов дать досрочное звание.

Где‑то сбоку шевельнулись адъютанты, переглянувшись: идея показалась им логичной. Король уловил движение краем глаза и, наконец, оторвался от своих мыслей.

– По‑другому отметим, – небрежно взмахнул он рукой, словно сдувая пылинку. – Пусть ещё год в старлеях отходит. Не помешает, да и характеру на пользу. – Он чуть наклонился вперёд, в голосе появился деловой оттенок. – А вот у нас не так давно в хозяйстве завёлся весьма спорный актив, – напомнил король, явно переходя к заранее обдуманной мысли. – Компания по производству воздухолётов. Та самая, что мы забрали в казну, когда разделяли имущество герцога Диргала. Свалка долгов, вечные забастовки, старое оборудование… Но лицензии и земля у неё – золото. Вот это, я думаю, хороший подарок. Когда продаст – не меньше трёхсот миллионов получит.

В зале на миг повисла тишина. Генерал даже поднял взгляд от планшета, где уже машинально начал выводить пометку о представлении к награде.

– Вы уверены, что продаст? – он не удержался, брови удивлённо поползли вверх. – Даже с тем что у него уже есть, можно жить словно принц, а вы предлагаете отдать ему целый завод.

Король хмыкнул, уголок рта скосился в сторону.

– А что ему делать с заводом? – он чуть растянул слова, будто смакуя ответ. – Ему двадцать с хвостиком, у него под началом рота отмороженных головорезов и голова, забитая тактическими схемами, а не балансами и профсоюзами. Тем более таким проблемным активом. – Он откинулся на спинку кресла, лениво разглядывая герб на потолке. – Продаст, конечно, – уверенно заключил король. – И это будет его первая по‑настоящему взрослая сделка. Заодно посмотрим, насколько у нашего гения спецопераций с мозгами вне поля боя всё в порядке.