Текст книги "Сорок третий 3 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3

То, что ситуация на границе стала набухать проблемами, Ардор понял почти сразу, на уровне нутряного чутья. Вначале это выглядело как странная «удача»: стали исчезать контрабандисты. Те самые привычные рожи, что годами таскали хомячьи партии через топи – кто с ящиком, кто с мешком, кто с тележкой вместо рюкзака. Вроде бы радоваться нужно, ведь меньше возни, меньше трупов в болотах и бумажек.

Но на их месте стали всё чаще мелькать другие. Не охреневшие от нищеты селяне, с вечным вопросом глазах «сколько это стоит?», и не лихие, но понятные «перевозчики прелестей». По тропам и распадкам чаще шлялись разведгруппы и прочие профессионалы, умеющие беззвучно идти по сухим веткам, а стрелять – не задумываясь, из любой позы и по любому силуэту на звук и вообще на любой чих.

И разница чувствовалась остро. Контрабандист в поле зрения чаще всего думал «как бы не спалиться и не потерять товар». Разведчик – «мёртвые не болтают». В итоге егеря всё чаще вступали в бой, а патрули едва успевали носится по грязи, в попытке заткнуть все дыры.

О своих наблюдениях Таргор–Увир доложил командиру батальона при очередном сеансе связи, изложив всё с датами, результатами огневых контактов и досмотра тел.

– Шуму по мелочи стало меньше. Вместо трёх караванов за неделю – один, и тот мелкий. Но всё чаще – аккуратные группы, по четыре–шесть человек. Идут чисто, внятно, с прикрытием и маршрутами ухода. На руках подробные карты с отметками троп точек связи возможных закладок. В карманах пусто.

Подполковник внимательно выслушал, потом коротко ответил:

– Понял тебя. Работай по коду – девять-девять.

«9–9» по кодовой таблице означало готовность к боевым действиям высокой интенсивности. Переводя с штабного на нормальный: «Занимай окопы первой линии». Для любого нормального старшего лейтенанта и графа, не достигшего двадцати пяти лет, этого, в принципе, было бы достаточно. Знай себе – подними флажок, отчитайся, подпиши, устрой пару дополнительных тренировок и жди, когда сверху скажут «вперёд».

Но в голове у Ардора, помимо молодого офицера, жил ещё и отставной генерал, с чётко встроенной прошивкой: «если сверху сказали „всё под контролем“ – это вовсе не значит, что кто-то внизу действительно хоть что-то контролирует». Этому генералу требовалась полная ясность. Не сводка, не пересказ, а свежие бумаги с чужих столов, пахнущие ещё не высохшими чернилами, а не выцветшей болтовнёй по эфиру.

К тому же диверсанты, приходившие на территорию Шардала, имели все нужные навыки по части «тихо зайти и громко выйти», но вот со штабными бумагами не шастали и вообще понятия не имели о планах своего командования. Максимум – знали «куда идти, кого убить и по какой тропе уносить ноги». Остальное, не их уровень и вопрос, тревоживший Ардора в их головах не лежал даже намёком.

И в одну из дождливых ночей, когда ветер гнул мачты антенн и дождь старательно пытался затушить все огни крепости, Таргор–Увир, оставив роту на заместителя, стоял перед десантным люком Алидора, чувствуя ботинками вибрацию маршевых двигателей.

Внизу, под брюхом машины, уже пролетели редкие огни пограничных постов, за ними чёрная полоса Пустоши, и через час полёта – вспыхнули и поползли навстречу огни гилларского городка Салдорин. Низкий, вязкий, сжатый свет, словно само место понимало, что его жители живут не за счёт труда, а за счёт того, что таскают чужие беды через границу.

– Курс ноль, высота две семьсот, – отрапортовал пилот. – До точки, минус сорок.

– Держи, – коротко ответил Ардор, проверяя систему крепления парашюта и пояса левитации. Чёрный парашют, покоился в ранце за спиной, пояс антиграва, под разгрузкой, ждал своего часа и в нём уже гуляло слабое магическое поле, готовое в нужный момент вытащить его зад из приключений.

Стоило под брюхом Алидора замерцать огнями центру Салдорина как он, мощно оттолкнувшись, ухнул в темноту ночи, уходя в затяжной прыжок. Лёгкий, почти игривый толчок в спину, короткий момент невесомости – и ревущая, холодная пустота подхватила его, облизнула ветром и утащила вниз.

Машина сразу ушла в сторону и приняла обратный курс, чтобы не светиться лишний раз над гилларским городком и не будить у местного ПВО лишних вопросов. Ко времени эвакуации, если всё пойдёт по плану, на точке должна была ждать другая машина – с полностью заправленными баками и полной загрузкой боевых пилонов. Прилетит, подберёт, скинет что надо – и уйдёт, не оставляя ничего, кроме плохих снов у тех, кто переживёт.

Салдорин, гилларский населённый пункт в пяти сотнях километров от границы с Шардалом, разросся благодаря контрабандистам и военным. Всего за каких-то двадцать лет из медвежьего угла, где вечером по улицам гулял только ветер, он превратился в весьма приятный городок, если вы любите места, где деньги пахнут кровью.

Рестораны, от «пожрать и не умереть» до вполне приличных с белыми скатертями, девицы на любой вкус, от малолетних дурочек до отполированных до колкого сияния профессионалок. Игровые дома, лавки, где можно купить от винтовки до фальшивых документов, и многочисленные гостиницы, в одной из которых свила гнездо гилларская военная разведка.

Не скромничая и не утруждая себя легендами, они захватили два верхних этажа большого отеля, живя на восьмом, а работая на девятом. Вся конспирация ограничивалась тем, что на двери девятого висела табличка «Служебное помещение. Вход запрещён» – под ней, аккуратно, размером с ноготь, – знак военной разведки, а перед дверью пост из пары сержантов.

План Ардора выглядел просто до безобразия, как всё хорошее. Приземлиться с парашютом прямо на крышу гостиницы, словно подарок неведомых богов, и, прихватив, что бог пошлёт – документы, кристаллы, блоки памяти, уйти с помощью пояса левитации на окраину, где как-то раздобыть транспорт и свалить на точку эвакуации. Пояс, отжатый у разведки полка, в ходе двухходовой операции летать не позволял, но снижал вес тела до смешных десятков килограмм, помогая прыгать словно кошка.

«Как‑то» – это была вполне рабочая часть плана. Она включала в себя весь его опыт прежней жизни: от работы под прикрытием до привычки ориентироваться в чужом городе без карт, по запахам, шуму, типу обуви на прохожих и высоте порогов.

И дело обстояло не в том, что он желал как-то выслужиться перед руководством. К этому моменту у него уже хватало железа на груди, чтобы спокойно дожить до генеральских погон, не делая глупостей, а скорее в том, что он желал ясности в делах и дальнейших планах. Ситуация явно шла к тому, что «две стороны перестали понимать, чего ждать друг от друга». А в таком тумане очень быстро начинается стрельба. Иногда – случайно. Но чтобы это случилось в нужный момент, а не случайно, требовались свежие данные. Бумаги. Карты. Приказы. Всё то, чего так не любят контрразведчики и так обожают штабисты.

Чёрный купол парашюта, никем не замеченный, парил в небе, как кусок ночи, оторванный от общего полотна. Для взгляда снизу – просто ещё одно тёмное пятно на облаках. Да и не смотрел наверх в эту ночь никто. Все интересы в Салдорине традиционно направлены вниз. На таблички за игоревым столом, декольте соседки, и деньги в чужих карманах.

Ардор, повиснув на стропах, уже сориентировался по ночному городку словно по карте. С высоты в километр он видел основные ориентиры: тёмный квадрат главной площади, светлые пятна крупнейших гостиниц, линию реки, чуть подсвеченную редкими фонарями, и приближающееся прямоугольное пятно крыши нужного отеля – ровное, с двумя люками и высокой антенной спецсвязи.

На долю секунды, пролетая над более освещённым кварталом, он даже увидел сквозь окна один из ресторанов. Там, за стеклом, кто-то как раз поднимал бокал с вином. Забавно. Внизу – вино, свечи, девицы; вверху – холодный воздух, тишина и одинокий идиот, решивший ночью попрыгать по крышам в чужом городе.

«Каждому своё», – мысленно пожал плечами Таргор–Увир и снова вцепился в стропы, уходя чуть правее.

Выбирая стропы, он мягко, без рывков, корректировал траекторию, огибая длинные растяжки антенны. Пара лёгких движений и купол послушно смещался, уводя его мимо чернеющих проводов и мачт ближе к свободному полю.

Приземлился на крышу гостиницы мягко, словно кошка. Пятки тихо шлёпнули по гидроизоляции, колени автоматически пружинили, гася инерцию. Перекатившись через плечо, он погасил купол – тот, чуть было не вздувшись, сел на крышу и опал став похожим на огромную лужу.

За считанные секунды он собрал ткань в плотный ком – не аккуратно, по уставу, а быстро, как человек, который знает, что через минуту сюда же прилетит первый любопытный взгляд из соседнего окна. Нашёл в тёмном углу какую-то дыру, скорее технологический лаз к коммуникациям, чем полноценный люк, – и затолкал туда купол целиком, придавив сапогом.

– Сиди здесь, – шепнул он ткани, как живому существу. – Не шурши и не светись.

Ветер со стороны реки пробежался по крыше, словно пьяный по квартире в три часа ночи, но купол уже надёжно спрятан. Ничего не сдуло, ничто не заколыхалось на фоне ночного неба. Ни один случайный прохожий снизу не увидит «что– то странное чёрное на крыше отеля» и не побежит стучать в местную управу.

Дальше всё должно было идти по плану. То есть тихо, аккуратно, без шума и пыли. Но как показала практика, мир Нингол относился к планам Ардора откровенно наплевательски и уничижительно, как агрессор к государственным границам.

Он аккуратно прокрался к техническому люку, провернул внутри его отмычкой, замок тихо щёлкнул, признавая в нём профессионала и по служебной лестнице начал спускаться внутрь здания, рассчитывая просочится в коридор где-нибудь на «служебном» девятом этаже, там, где по разведданным, располагался временный штаб сотрудников разведки Гиллара. Отличное место, чтобы перехватить пару бумажек и по-английски, не прощаясь, кануть в ночи.

Ситуация пошла не туда практически сразу.

Ступенька, покрытая резиной, скрипнув поскользнулась под сапогом, как будто кто-то заранее смазал её мылом. Нога ушла вниз на полступени дальше чем надо, колено гулко ударило в ограждение, тело крутануло вперёд. Инстинкт и опыт сработали одновременно. Он вцепился в перила, повис, но рука соскользнула с металлической трубы по толстому слою пыли, поверх которого кто-то вместо тряпки использовал масляную ветошь.

Ардор впечатался плечом в стену, издав звук, подозрительно напоминающий глухой удар тела об бетон. Для хорошего ночного налёта, уже перебор и где-то ниже, по лестничному пролёту, раздалось ленивое.

– Э? Кто там, бля?

Голос был уставший и раздражённый – идеальное настроение ночного дежурного, поставленного в глухой заднице, пообещав оторвать голову если заснёт и только что выдрали из состояния полудрёмы.

Граф выругался про себя, перепрыгнул через остаток пролёта, спружинил на площадке и оказался перед самым носом у первого «принимающего».

Тот оказался не таким уж сонным. В левой руке – недопитая кружка с местным аналогом кофе (по запаху – напоминающему горячий асфальт), в другой уже готовый к бою короткий метатель. Форма – без знаков различия, но взгляд и стойка выдавали человека, привыкшего стрелять по людям, а не по мишеням. Они ничтожную долю секунды уставились друг на друга, как два кота на одной крыше, только один из котов вот-вот собирался заорать.

Первым, разумеется, рванулся завывать противник, одновременно поднимая оружие.

– Тре… – он не успел договорить «тревога».

Нож, в руке Ардора, вошёл ему в горло чуть ниже кадыка, со звуком, напоминающим одновременно захлёбывающийся чайник и проклятие на трёх языках. Кружка полетела в сторону, обдав стену чёрной жижей, метатель, к счастью, тоже вывалился в сторону, не дернув спуск, но шумно клацнув металлом.

Тело, Дёрнувшись назад, рухнуло на ступени и, по всем законам жанра, громко покатилось по ступеням, уйдя на пролёт ниже.

– Та твою ж… – сквозь зубы прошипел еле слышно Ардор прыгнув следом. – Без тебя бы никто и не узнал, что я пришёл.

Эхо лестничной шахты радостно подхватило стук и утащило его вниз, размножая на каждой стене. И уже через секунду снизу отчётливо донёсся другой голос, ощутимо более бодрый.

– Это что там у вас за фейерверк?

– Боцман с лестницы ёбнулся! – отозвался кто-то, явно не первый день служащий в этом здании.

– А хрена ли он вообще тут делает? – вступил третий голос, хриплый и недовольный. – Опять этот алкаш на автопилоте…

Ардор подхватил труп, и закатил его за угол образованный силовой балкой и обрамлением шахты, прислонив так, чтобы тело заклинило в стоячем положении.

«Если повезёт, – подумал Ардор, – у них сейчас внутренний разбор, и до меня им не будет дела секунд десять. Целая вечность».

Повезло, разумеется, не до конца.

Именно в этот момент сверху – откуда, по идее, никто не должен был прийти – раздался быстрый топот, и над головой барона разверзлась решётка противопожарного люка. С характерным звоном вниз на площадку рухнул пожарный шланг, а следом за ним, матерясь от души, соскочил из люка бравый представитель техперсонала.

То ли судьба, то ли чьё‑то идиотское чувство юмора решили, что одного трупа на одной лестнице мало.

– Я ж говорил, не кладите вы, суки, сюда рукав! – заорал он, не успев сообразить, что на площадке уже стоит кто‑то лишний. – Каждый раз, как лесенку тряханёт, катушка вываливается… – и только тут он увидел Ардора, стоящего боком с ножом в руке и трупом под ногами.

Пауза повисла странная. Оба они на долю секунды оценивали друг друга. В глазах технаря промелькнуло честное: «Я этого не заказывал». В глазах Ардора: «Не е-ёт, уплочено».

Первым двигаться начал егерь. Рефлекс работал быстрее мыслей. Короткий шаг вперёд, точно выверенный удар рукоятью ножа в висок – без смерти, но с обрубленным сознанием и техник рухнул, мягко грохнувшись на шланг, как специально постеленный мат.

Снизу, тем временем, «дискуссия о судьбе боцмана» явно подходила к опасной фазе:

– Ты его проверь, а? – крикнул один. – А то если опять сознание потерял – начальство орёт, чё вы его наверх одну тушу таскаете.

– Да он там уже, наверху, с чёртом играет в кости, – отозвался второй. – Щас я поднимусь, гляну.

Шаги пошли вверх.

«А вот теперь – точно всё не так», – констатировал Ардор.

Уходить тихо вниз – означало ввалиться прямо в поднимающийся патруль. Уходить вверх – обратно на крышу, где, скорее всего, уже небо внимательно мониторят не только звёзды. Вариант «притвориться трупом» он отбросил сразу: размерами и выражением лица не годился.

Оставался третий путь – через ближайшую дверь на площадке, к счастью, не бронированная, а так – для вида.

Не тратя времени на отмычки, он воткнул лезвие боевого ножа в стык двери и косяка, с негромким хрустом отжимая символический замок из гнезда и протиснулся в тёмный коридор, прикрыв дверь.

Он оказался в коридоре технического этажа. Узкие крашенные стены, тусклый свет парочки ламп, редкие двери с табличками «Щитовая», «Аппаратная», «Склад белья», и в конце – лестница наверх. Всё как в хорошем фильме, только с запахом плесени и масла.

Снизу уже приближались шаги. Идти по лестнице снова – значит повторить историю. Он юркнул в ближайшую дверь, где было написано «Венткамера».

Внутри – адское сочетание: трубы, провода, гул вентиляторов и стойка с коробками. Пыль закрутилась спиралями, воздух вибрировал, а лампочка под потолком мигала.

– Люблю промышленную романтику, – пробормотал он и, метнулся к крайней стене, где виднелся ещё один люк – явно ведущий в вентиляционный канал.

Пока он полз по этому каналу – узкому, душному, с острыми болтами в самых неудобных местах – всё было относительно тихо. Внизу по коридору прошли двое, обсудив судьбу «упавшего боцмана», потом ушли обратно таща на себе техника, не особенно вглядываясь в тёмные углы и размышляя в какую дыру воин забрался чтобы опять нажраться. Сверху кое-где шумели вентиляторы, гоня прохладный воздух в богатые номера, где их обитатели даже понятия не имели, сколько людей ползает над ними по жестянке.

Выпал он совсем не там, где планировал.

Вместо темноты служебного помещения, аккуратных металлических шкафов и возможно даже штабных сейфов, решётка, поддалась под его ногами, и он с грохотом рухнул вниз – прямо на ковёр роскошного номера, едва успев сгруппироваться, чтобы не свернуть шею.

Там, внизу, посреди белоснежной постели, в непринуждённой позе «а нам и так хорошо» лежали двое. Женщина – из тех, кого обычно записывают в категорию «элитный эскорт», и мужчина, очень сильно напоминающий по широкой и гладкой физиономии крупного чиновника. Не того, кого показывают по дальногляду, а того, кто обычно стоит чуть позади, с портфелем и идеальной прической.

На секунду все трое застыли. Ардор, стоящий на искорёженном металле вентиляционной решётки, женщина, с открытым ртом и глазами «я такого в прайсе не видела» и генерал, замеревший в позе, которой позавидовал бы и мастер йоги.

– Я… – начал было мужчина.

– Простите, – автоматически сказал Ардор. – Кажется, ошибся этажом.

Он изобразил нечто вроде поклона и, пользуясь тем, что реальность у обоих свидетелей только что окончательно сломалась, направился к двери подхватив по дороге чёрный портфель с расстёгнутой цепочкой для фиксации на руке.

Женщина вскрикнула. Генерал рванулся за тумбочку, где явно лежало что-то тяжёлое и утешительное, не оставив времени на любезности. Поворот корпуса, ствол в руке, два гулких выстрела и генерал, ещё мгновение, назад решавший стратегические задачи королевства, фактически оставшись без головы мгновенно умер, не рассчитавший с ночной феей.

– Экий я неряха, – вздохнул Ардор, оценив номер, уделанный кровью, выбегая в коридор.

Теперь, после выстрелов шум начался уже серьёзный. Где‑то завыла сирена, в коридоре с обеих сторон хлопнули двери и раздались чьи‑то крики, отрывистые команды, стук сапог.

План «тихо зайти, взять документы и уйти» окончательно умер, как неудачная попытка маскировки. Начался план Б – «валить нахрен не разбирая дороги».

По коридору на него уже мчались двое в тёмной форме, с поднятыми метателями и ведя огонь на ходу.

Он нырнул за угол, поднимая метатель и высунушись сделал два точных выстрела. В шею первому, вторую в лоб, бегущему следом.

Оба рухнули почти синхронно, как куклы, у которых резко перерезали ниточки. Один, хватаясь за горло и хрипя, второй, глядя стеклянным взглядом в вечность.

– Не высовывайтесь из номеров, – крикнул Ардор, пользуясь тем что языки двух стран практически совпадали. – Учебная тревога!

Часть дверей действительно захлопнулась. Штабные люди, не жаждали совершать подвиги и послушно спрятались в комнатах.

Уходить по лестнице наверх уже поздно, лифт – самоубийство. Оставался служебный лифт и аварийная шахта.

Скользнув в боковой коридор, он распахнул неприметную серую дверь «Только для персонала» и оказался в святая святых отеля – служебной зоне. Тележки горничных, стеллажи с бельём, пара испуганных уборщиц, визжащих, как чайники на плитке, и толстый повар, высунувший голову из дверей кухни с ножом размером с полруки.

– Закрой дверь и ложись, – бросил ему Ардор, проходя мимо. – Сейчас будет шумно и кроваво.

Повар, на удивление, послушался. Видимо, в его жизни уже случались ситуации, когда «лучше лечь».

Аварийная лестница вела вниз, но на площадке между этажами пришлось задержаться. Впереди, у стеклянной двери, ведущей в холл, уже стояли двое в чёрной форме – с нашивками военной полиции Гиллара.

– О как! – Подумал Ардор.

Пуля вошла в переносицу первого аккуратно, как гвоздь. Второй успел дёрнуть ствол в сторону, вслепую, а потом получил пулю в солнечное сплетение и, согнувшись в бессмысленной попытке заткнуть дыру в разорванной груди, принял смерть на полу.

Холл гостиницы жил своей жизнью. Кто-то пытался выбежать наружу, кто-то уже стоял у стойки регистрации и орал на администратора, замершего у стойки, с безупречно вежливым лицом, пытавшегося одновременно успокоить гостей и вспомнить, где у него лежит тревожная кнопка для связи с ближайшим участком.

– Вышли все! – заорал один из полицейских, влетев через вход и наставив оружие на толпу.

– Сейчас выйдем, – вежливо пообещал Ардор, выходя из-за спины другой группы туристов.

Пять выстрелов с глушителем, короткой очередью. Трое служивых легли раньше, чем успели понять, что команду «вышли» воспринял кто-то совсем не так, как они планировали.

На улице уже завыли сирены, издалека тянуло жаром – кто‑то в панике что-то поджёг, в небе мелькнули навигационные огни патрульного воздухолёта. Город просыпался, но не тем спокойным пробуждением, когда люди идут на службу, а тем нервным, когда начинают искать причину шума.

– Пора, – сказал себе Ардор.

Активировал пояс левитации на два деления – ровно настолько, чтобы вес тела снизился до контролируемого, разбежался из-под козырька входа и оттолкнувшись от капота огромного лимузина, сиганул вперёд, и пробежавшись по стене, свернул на узкую улочку, уходящую в сторону доков.

Сверху по нему пальнули длинной очередью, надеясь хоть как-то зацепить. Несколько пуль чиркнуло по стене, выбивая из стен искры и снопы пыли. Одна задела край рюкзака, сорвав с него кусок ткани.

– Не попали, – констатировал он, пролетая мимо чьего-то балкона, на котором висело бельё. – Но стараются.

Снизу, из подворотни, на него вытаращился местный бродяга. Тот держал в руках бутылку с чем-то мутным и, увидев, как из неба падает человек в егерском камуфляже с ножом, впал в ступор.

– Бросай пить, – посоветовал ему на ходу Ардор, мягко приземляясь на влажную мостовую. – Ты сильнее, чем кажется.

И, не дожидаясь реакции, снова нырнул в тень между домами, уходя по заранее намеченному маршруту, теперь нуждавшемуся в корректировке с учётом того, что половина города знает: 'в гостинице постреляли, кто-то помер а кто-то сбежал.

Салдорин тем временем превращался в медленно закипающий котёл.

В эфире грохотали команды, визжали сирены, на перекрёстках вспыхивали прожектора и проблесковые красно–жёлтые огни машин военной полиции, а местная контрразведка судорожно пыталась оправдать своё существование перед начальством, которое совсем недавно уверяло короля, что «режим безопасности в прифронтовых городах надёжен, как бетон».

По узким улочкам, где ещё вчера лениво катались тележки с овощами и мотались подростки в поисках дешёвых удовольствий, сейчас носились броневики. Пыль, поднятая гусеницами и широкими шинами, смешивалась с дождевой взвесью и светом прожекторов, образуя вокруг городка мутный, нервный кокон.

Начальник местного гарнизона, полковник гилларской армии с физиономией хронического язвенника, стал очень быстро собирать в голове пазл из обрывков докладов.

– Перестрелка в гостинице. – Убит некий генерал, фамилия в докладе не названа, но вроде тот, кого вчера принимали бургомистр, начальник контрразведки и шеф гарнизона.

– Замечен неизвестный на крыше.

– Кто-то в форме, но «не нашей» выпрыгнул и исчез…

Чем дольше он слушал, тем сильнее в его голове вырастала одна мысль: «Это не я. Я там не был. Я ничего не видел». Вторая, следом: «Сегодня вечером кто‑то точно лишится кресла. Желательно – не я».

А тот кто в форме, но «не нашей», в это время двигался по Салдорину, как нож по парному мясу.

Пояс левитации позволял Ардору прыгать через заборы, как нормальный человек переступает порог. Толчок ногами и трёхметровая ограда со стальными пиками превращалась в формальность. Пара рывков – и он уже не на шумной улице, а в тихом, тёмном дворе какого-то склада.

Выбирая путь к окраине, он, как в старые времена, читал город инстинктами: где громче, где светлее, где условно «чистый» квартал лавок, а где – логово тех, кто не задаёт лишних вопросов. Наугад он не шёл ни на шаг.

В одном месте, проскальзывая мимо ярко освещённого кабака с вывеской «У Удачи», поймал краем глаза знакомую картину: у дверей трое здоровяков в кожаных куртках и один худосочный, с угреватым лицом, которого, судя по выражению, сейчас будут учить жизни. И за всё это – под аккомпанемент духоподъёмной песни про «нашу доблестную армию». Ну хоть что-то стабильное в этом мире.

– Сегодня без воспитательной работы, – буркнул себе под нос, пережидая вспышку света, и нырнул в тень между домами.

На одном из перекрёстков его всё‑таки «засекли». Броневик, выскочивший боком из переулка, резко встал поперёк дороги. Спереди вспыхнул прожектор, ослепительно выхватывая из темноты летящий силуэт человека в чужой форме.

– Стоять! – заорал кто‑то из люка. – Руки вверх! Оружие брось!

«Вежливо, – отметил про себя Ардор. – Не стреляют сразу. Прогресс».

Ардор приземлился на брусчатку, оттолкнулся посылая тело вбок, и пули, прошили воздух там, где долю секунды назад находилось его тело.

В ответ он дал длинную серию по щелям в лобовой броне, водителю и высунувшемуся стрелку. Стекло вспухло белыми паутинками трещин. Один из стрелков, торчавший из люка, получил пулю в зубы вместо ожидаемого крика «ура», и рухнул внутрь, напоследок зацепив ногой сирену.

– Тихий вечер, – прокомментировал граф, перекатываясь в тень под чьим-то балконом. – Даже поговорить не дали.

Мёртвый водитель, ногой втопил газ, броневик крутануло, на мокрой брусчатке, машину занесло, она приложилась боком о стену, и отскочив, ударила передним отбойником об фонарный столб, оторвав его с креплений.

Из приоткрывшегося люка наружу вывалилось тело и с секундной паузой рухнул фонарь, перегородив дорогу.

– Ещё и это, – отметил он. – Как же мы порой неаккуратны…

Подбирая путь к окраине, он пару раз едва не врезался в других людей. Однажды, сворачивая в узкий проулок, чуть не наступил на чёрный сапог, торчащий из‑под груды мусора. Едва припорошённый объедками, лежал труп местного наркоторговца, аккуратно простреленный три раза в голову. Судя по свежести крови, кто-то работал по собственному расписанию, не завязанному на гостей из Шардала.

– Извините, – машинально бросил Ардор бездыханному телу и обошёл, стараясь не наступить на чью‑то тщательно выстроенную криминальную композицию.

К окраине города он выбрался под утро, когда ночной Салдорин наконец начал выдыхаться. Сирены всё ещё иногда подвывали вдалеке, но уже лениво, по инерции. Где-то на набережной грохотали двигатели – Флотилия катеров изображала готовность, делая вид, что это они лично всю ночь гонялись за одним упрямым егерем.

На последнем перекрёстке, перед тем как свернуть на грунтовку, ведущую к условной точке эвакуации, его, по всем законам жанра, остановил старик с повозкой, запряжённой во вьючного осла.

– Эй, милок… – старик привстал, всматриваясь. – А как тут до центра?

Ардор посмотрел на него, на ремни, охватывавшие мешки, явно тяжёлые на вид, и на то, как у осла подёргивается кожа над поясницей от недавних побоев.

– Плохой ты день выбрал, дед, – вздохнул он. – Сегодня туда ездить не советую. Там нервные. Езжай-ка пока домой или пересиди где‑нибудь в сарае. Городу надо остыть.

Старик посмотрел на него ещё раз, как-то уж очень внимательно, и только потом кивнул:

– Слушаюсь, командир. – И дёрнул вожжи, разворачивая осла.

«Вот у кого башка работает, – подумал Ардор, двигаясь дальше. – У сельских».

До точки эвакуации он добрался без особых приключений, если не считать того, что по дороге ему пару раз приходилось прятаться от разведывательных патрулей Гиллара. Машины выскочившие на родные тропы, шерстили окрестности чуть ли не с лупой, надеясь поймать хоть кого-нибудь, на ком можно будет отыграться за провал в городе. Зато они подарили ему отличный трайк, с почти полным баком, и он замечательно донёс Ардора к точке, где его ждали.