Текст книги "Сорок третий 3 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Дом герцога Зальта стоял в старом квартале Марсаны, где улицы были достаточно широки для карет, автомобилей и чужого тщеславия, но при этом достаточно узки, чтобы любой незваный гость, сунувшийся сюда без приглашения, быстро почувствовал себя очень одиноким и совершенно беззащитным.

Особняк не поражал вычурностью. Никаких башенок, позолоченных решёток и бронзовых нимф на каждом углу. Всё очень дорого, но без визга. Камень, тёмное дерево, высокие окна, фонари авторской работы и охрана такого качества, что человек понимающий уже на подступах к воротам начинал вести себя прилично, даже если по жизни предпочитал хамство, нож и дешёвый героизм.

У входа Ардора встретил не лакей, а один из людей герцога – пожилой, сухой, с лицом старого чиновника и походкой человека, который когда-то много ходил с пистолетом, а потом так и не научился делать то же самое без него.

– Господин граф, – произнёс он. – Герцог уже ждёт. Госпожа Альда тоже.

– Благодарю.

Его провели не в парадную гостиную и не в столовую, где всё ещё можно было бы играть в семейные приличия, а сразу в малый кабинет на втором этаже – длинную, узкую комнату, больше похожую на штаб, чем на часть жилого дома.

На столе уже лежали папки, карта Марсаны на отдельном стенде, несколько схем банковских переводов, три вертикальных фотостенда с вырезками из газет и несколько тонких серых папок без подписей, как раз и выглядевших самыми интересными.

Герцог стоял у окна, рассматривая что-то в глубине проспекта, Альда сидела за столом, в тёмно-синем платье строгого делового кроя, с собранными волосами и таким видом, будто сейчас будет не семейная встреча, а расстрел нескольких неудачных финансовых концепций. Рядом с ней – Гарла, уже не просто секретарь, а доверенный человек новой конфигурации семьи, чуть в стороне – Таум и ещё двое незнакомых Ардору мужчин.

Один – худой, бледный, с профессорскими очками и неприятно живыми глазами, второй – плотный, спокойный, совершенно не запоминающийся.

– Граф, – сказал герцог, оборачиваясь. – Вовремя.

– Как договаривались.

– Прекрасно. Садитесь.

Когда все устроились, герцог не стал ходить кругами.

– Начну с главного, – произнёс он. – После Канрала у нас есть два уровня проблемы. Первый – локальный. Остатки тех, кто работал по заводу, по мне, по Альде и по вопросу собственности. Это всё уже почти дочищено. Второй – системный. И вот он как раз интереснее. – Он положил руку на одну из серых папок. – Потому что выяснилось, что нападение на Канрал не частная авантюра барона Нурга и не просто жадная истерика людей, решивших отжать вкусный актив. Это один из пробных ударов по гораздо более длинной схеме.

Альда пододвинула к Ардору стопку документов.

– Здесь, – сказала она, – всё, что удалось собрать по финансовой части. Банки, переводы, страховые структуры, прокладки, редакции, подрядчики и странные движения капитала за последние полгода. Очень занятное чтение.

– А здесь, – подал голос худой мужчина в очках, показывая на другую папку, – более интересная часть. Министерства, поставки, таможенные поблажки, лицензии и три очень странных кадровых назначения на стыке промышленности, внутренней безопасности и транспорта.

– Представьтесь, – спокойно сказал Ардор.

Тот чуть склонил голову.

– Рагин Эльс. Аналитическая служба концерна Зальт.

– Иными словами, – сухо сказала Альда, – человек, который за деньги отца читает чужие души, бюджеты и накладные.

– По большей части накладные и газетные статьи, – невозмутимо уточнил Рагин. – Души, как правило, менее информативны.

Второй незнакомец тоже кивнул.

– Вальд Нер. Внешняя безопасность. По сути – охота, наблюдение и доведение проблем до состояния, в котором они больше не мешают.

– И делает он это хорошо, – заметил герцог.

Ардор принял к сведению.

– Итак, – сказал герцог. – Теперь к сути.

Он раскрыл первую папку.

– За последние девять месяцев в Шардале резко вырос объём мелких, на первый взгляд малозначительных, финансовых движений через три банковских дома. Суммы небольшие. Часто дроблёные. Идут через страховые, через подрядчиков, через фонды городского развития, через издательские проекты, через транспортные компании. Каждая операция по отдельности – почти мусор. Вместе – картина.

– Подпитка сетей, – сказал Ардор.

– Именно, – кивнул Рагин. – Причём не одной. Там не просто коррупция. Там инфраструктура влияния.

Альда провела пальцем по одной из схем.

– Вот тут деньги заходят в газету. Тут – в профсоюзный комитет. Здесь – в фирму, которая вдруг начинает получать слишком хорошие подряды на проверку технического состояния крупных объектов. Здесь – в транспортную компанию, чьи склады используются как промежуточные точки для грузов, которых официально не существует.

– А здесь, – вмешался Вальд, – появляется самое неприятное. Люди. Не просто жадные дураки, которых купили. А уже подготовленные связные, кураторы и безопасники второго уровня. Те, кто не воруют сами, а держат за горло тех, кто ворует.

Герцог положил на стол ещё один лист.

– И нитки эти, граф, в значительной степени тянутся за границу. В Балларию. Отчасти – через частный капитал. Отчасти – через старые торговые дома. А местами уже прямо торчат уши не только чужих денег, но и чужой политики.

В кабинете стало очень тихо.

Потому что теперь речь шла уже не о семейных дрязгах и не о промышленной грязи.

А о том, что кто-то методично и с терпением перестраивал внутренние слабые места королевства в удобную сеть будущего давления.

– Прежде чем ты что-то скажешь, – произнесла Альда, глядя на Ардора, – да, я понимаю, как это выглядит со стороны действующего офицера. И нет, мы не собираемся превращать тебя в нелегального семейного координатора полугосударственной войны.

– Хорошо, – сказал он. – Потому что это плохо кончится для всех.

Герцог коротко кивнул.

– Именно. Вот поэтому я и хотел этот разговор в таком составе. Чтобы сразу обозначить границы. Вы остаётесь в корпусе. Значит, есть вещи, в которые вас нельзя погружать формально. И есть вещи, о которых вы просто обязаны знать, потому что они начинают касаться не только моей семьи, но и устойчивости государства.

– То есть вы хотите разделить структуры? – спросил Ардор.

– Уже разделили, – ответил Рагин. – На три слоя.

Он подтянул к себе схему.

– Первый слой – частный. Дом Зальт, активы, производство, медиа, безопасность объектов, внутренняя зачистка и работа по следам. Это наше. Второй слой – серый. Там, где частный интерес пересекается с государственным, но ещё не настолько, чтобы официально пускать туда министерства и службы. Здесь идёт обмен сигналами, предупреждениями, неформальной аналитикой и тем, что в приличном обществе аккуратно называют «координацией». Третий слой – государственный. Всё, что касается иностранного влияния, диверсий, системной коррупции, угроз для инфраструктуры королевства и военных рисков. Вот туда вы, граф, можете входить уже как офицер, но не от нас, а по своим каналам.

Ардор просмотрел схему.

– Разумно.

– Стараемся, – сухо сказала Альда.

Герцог сцепил пальцы.

– Моё предложение простое. Я не прошу вас работать на мою семью. Но прошу вас не игнорировать сигналы, которые мы будем передавать туда, где они могут превратиться в государственную реакцию. Не потому что вы наш человек, а потому, что это и правда уже не частное дело.

– Это зависит от качества сигнала, – ответил Ардор. – И от того, насколько он проверяем.

– Естественно, – кивнул Рагин. – Именно поэтому вы здесь. Мы не хотим скармливать егерскому корпусу истерики, домыслы и богатые семейные обиды. Только то, что имеет вес.

Вальд негромко хмыкнул.

– А всё, что веса не имеет, мы сами утилизируем.

Герцог даже не посмотрел в его сторону.

– Вальд, при всём уважении к твоему темпераменту, сейчас речь не о вкусах в утилизации, а о стратегической дисциплине.

– Понял.

Ардор пролистал ещё несколько листов.

Транспортные компании, частные страховые фонды, газеты второго эшелона, один столичный банк, два министерских департамента и дальше – уже совсем неприятное…

Фамилии.

Не крупные, не министры и не маршалы, но те самые люди, через кого после срастаются разрешения, откладываются проверки, исчезают бумаги и появляются очень удобные «случайные» решения.

– Это кто собирал? – спросил Ардор.

– Часть – мы, – ответила Альда. – Часть – отец. Часть – после Канрала стали приносить сами. Когда умирают бароны и решалы, многие внезапно вспоминают, что всегда были на стороне законности.

– А часть, – мягко добавил Рагин, – пришла по линии тех, кто очень не любит, когда Баллария начинает лезть внутрь Шардала не через дипломатов, а через банки, подрядчиков и диверсии на объектах.

– То есть у вас есть союзники выше, чем просто дом Зальт? – уточнил Ардор.

Герцог чуть усмехнулся.

– Граф, в стране такого размера большие деньги давно не живут отдельно от государства. Просто все делают вид, что это не одно и то же.

Альда встала, подошла к стенду и приколола к карте Марсаны несколько карточек.

– Смотри, – сказала она. – Канрал был одним узлом. Если бы там всё прошло по плану, следом должны были пойти ещё три сюжета. Первый – обвал в прессе и биржевой слух по нашим кредитным линиям. Второй – остановка поставок на два дочерних завода через «внезапные» транспортные ограничения. Третий – серия технических проверок ещё на двух объектах, чтобы парализовать расширение.

– Одним словом, – сказал Ардор, – хотели не просто отобрать завод. Хотели показать, что вы теряете управление.

– Именно, – кивнула она. – Меня пытались не просто убить. Меня пытались обесценить.

Герцог посмотрел на дочь с явным одобрением.

– Вот за это я тебя и растил не для салонов.

Рагин подал Ардору следующий лист.

– А здесь самое тонкое. У нас пошли странные назначения и перемещения в министерстве промышленности и в департаменте транспортного контроля. Пока ничего такого, за что можно кого-то вешать. Но если рядом лежат деньги, редакции, подрядчики и диверсии, то это уже не совпадение. Это подготовка среды.

– И что вы хотите делать? – спросил Ардор.

– Я? – Герцог откинулся в кресле. – Я хочу не бегать за каждым тараканом по отдельности, а понять, у кого в руке коробка.

– А это уже не семейная задача, – заметил Ардор.

– Да, – спокойно сказал герцог. – Поэтому я и не ставлю её перед вами как семейную.

В кабинете снова стало тихо.

Потому что все теперь подошли к главному: как говорить о государственном заговоре, сидя в доме очень влиятельного частного человека, и не превратить всё это в самодеятельную войну богатого рода с политическими противниками.

Ардор положил бумаги на стол.

– Тогда так, – сказал он. – Всё, что касается активов, заводов, охраны, внутреннего контура, зачистки ваших подрядчиков и защиты Альды – это ваше. Можете передавать мне то, что затрагивает её безопасность, но не ждите, что я стану руководить этим как частной операцией. Я не могу. И не буду.

– Это понятно, – кивнул герцог.

– Всё, что касается системных признаков внешнего влияния, подготовки диверсий, сращивания банков, министерств и силовых узлов – это уже может стать предметом интереса тех, кто выше меня. Но туда нужно зайти правильно. Не с криком «нас обидели», а с аккуратно выстроенным досье.

– И сколько вам нужно, чтобы решить, куда нести? – спросила Альда.

– Недолго. Но я должен быть уверен, что меня не используют как удобный государственный тараканодав.

На этот раз усмехнулся уже сам герцог.

– За это я вас и уважаю.

Рагин поправил очки.

– Тогда предлагаю следующий порядок. Мы готовим два массива материалов. Один – закрытый семейный, чисто для нас. Второй – очищенный от частных эмоций и упакованный под формат, с которым можно входить в государственный контур без риска выглядеть чьим-то наёмным голосом.

– Да, – кивнул Ардор. – И ещё. Всё, что пойдёт наверх, должно быть проверяемо без вас. Иначе любой умный чиновник скажет, что это просто война дома Зальт за рынки.

– Справедливо, – сказал герцог.

Вальд, до того молчавший, вдруг подал голос:

– А если наверху уже кто-то внутри этой схемы?

Никто не ответил сразу.

Потому что это был как раз тот вопрос, который не нужно было задавать вслух, чтобы все о нём думали.

Наконец герцог произнёс:

– Значит, бить придётся не наверх. А в средний слой. По тем, кто считает себя слишком мелкими, чтобы за них начинали войну.

– А это уже моя любимая часть, – негромко заметил Вальд.

– Нет, – спокойно сказал Ардор. – Это как раз та часть, где вы можете испортить всё, если начнёте бить слишком рано и слишком красиво.

Тот взглянул на него без раздражения.

С уважением.

– Допустим.

Совещание длилось ещё почти два часа.

Обсуждали имена, редакции, подрядчиков, странные закупки, частные охранные фирмы, где стало слишком много людей с балларийским прошлым и двух заместителей в министерствах, которые пока не были ни в чём уличены, но начинали подозрительно часто оказываться рядом с нужными решениями.

И, что особенно насторожило Ардора, одну транспортную компанию, чьи маршруты почти идеально совпадали с логистикой отдельных теневых потоков, уже засвеченных у границы.

Когда разговор пошёл именно туда, он поднял глаза.

– Вот это уже интересно.

– Я так и думал, – сказал герцог.

– Если эта линия реальна, то она может цепляться не только к вам. А к тем же схемам, что уже работают через Гиллар, Балларию и приграничные узлы.

Рагин пододвинул ещё один лист.

– Мы не утверждаем. Но совпадение плотное.

Ардор посмотрел на даты, маршруты и названия складов.

– Это я забираю в работу. Бумаги останутся у вас. Я не должен ходить с этим в кармане. Но суть – да.

Герцог одобрительно кивнул.

– Правильно.

Потом, когда основные вопросы проговорены, он неожиданно подвёл итог не о деньгах и не о заговорах, а о людях.

– Значит, так, – произнёс он. – Граф остаётся офицером егерского корпуса и не входит в структуру дома Зальт. Это важно. Внутренне, он допущен в ближний контур по вопросам, где частное пересекается с угрозой для Альды и для стабильности наших ключевых активов. Но не как исполнитель семейной воли, а как союзник с собственной вертикалью.

– Принято, – сказала Альда.

– Гарла, – продолжил герцог, – ты готовишь отдельный режим обмена информацией. Никакой бумажной глупости. Никаких писем «дорогому графу» с перечнем подозрительных министров. Только через Рагина и по согласованным каналам.

– Да, господин герцог.

– Вальд, – голос герцога стал чуть жёстче, – никаких частных подвигов в стиле «мы тут сами нашли, сами утопили, сами забыли». Пока не проясним масштаб, дисциплина важнее темперамента.

– Понял.

Затем он посмотрел на Ардора.

– И ещё одно. Вы мне нужны живым. Не потому, что вы мне нравитесь – хотя это уже почти начинает случаться, – а потому, что в этой конструкции вы опасно хорошо встали на место. Поэтому если почувствуете, что вокруг вас на службе начинает происходить что-то слишком странное, не изображайте одиночку из дешёвого романа. Сигнал – сразу.

– Принято.

Герцог прищурился.

– И это касается не только службы. Если кто-то начнёт работать по вам через старые связи, через женщин, через дуэли, через прессу или через какие-нибудь благородные сплетни о неподобающем союзе с моей дочерью – тоже сигнал.

Альда очень спокойно сказала:

– По последнему пункту я и сама могу работать.

– Не сомневаюсь, – кивнул отец. – Но я предпочитаю, чтобы у твоих оппонентов было ощущение многослойности беды.

На этом даже Ардор едва заметно усмехнулся.

Когда совещание закончилось, все начали расходиться и через несколько минут в кабинете остались только трое: герцог, Альда и Ардор.

Герцог подошёл к буфету, налил себе немного тёмного крепкого напитка, потом вопросительно поднял бутылку.

– Нет, – сказал Ардор.

– Я тоже мимо, – сказала Альда.

– Прекрасно. Значит, один я остался человеком традиций.

Он отпил, поставил бокал и сказал уже совсем другим тоном.

– Теперь коротко, без аналитики. Вы оба влезли в неприятное, но, возможно, очень правильное сочетание. И раз уж так вышло, я не собираюсь ставить вам палки в колёса из соображений сословной эстетики. Но повторю то, что уже говорил. Служба графа – не помеха. Но и не игрушка. Не надо пытаться строить вокруг неё бытовой уют. Всё равно сломается.

– Я и не собираюсь, – отозвалась Альда.

– Хорошо. А вы, граф, не вздумайте однажды решить, что ради её блага надо внезапно исчезнуть на полгода в благородном молчании. Эта порода мужского идиотизма старше пирамид и всё ещё почему-то жива.

– Учту, – сказал Ардор.

– Лучше бы да.

Герцог посмотрел на дочь.

– А ты не путай самостоятельность с привычкой не подпускать никого ближе допустимого. Иногда союз – это не потеря территории, а усиление фронта.

– Отец, – сухо сказала она, – ты сегодня особенно щедр на мудрость.

– Пользуйся, пока бесплатно.

Он подошёл к двери, открыл её, но перед тем как выйти, обернулся:

– И последнее. Через неделю у меня будет очень неприятный разговор с одним человеком из министерства. Если после этого начнут дёргаться слишком многие, значит, мы действительно наступили на правильный хвост. Будьте готовы.

– Будем, – ответила Альда.

– Ясно, – сказал Ардор.

Герцог ушёл.

Дверь закрылась.

На этот раз тишина в кабинете была уже другой. После работы, тяжёлого разговора и после момента, когда из разрозненных угроз, денег, семейной воли и служебных ограничений складывается новая реальность, в которой каждому уже назначено своё место.

Альда медленно подошла к столу, опёрлась ладонями о край и посмотрела на Ардора.

– Ну что, граф? – спросила она. – Теперь ты официально не мой охранник, не семейный силовик, не ручной герой и не человек, которого можно выдернуть из службы ради красивой жизни. Поздравляю. Мой отец только что с редкой щедростью признал тебя самостоятельной угрозой окружающему миру.

– Высокая честь, – отозвался он.

– Более чем.

Она обошла стол и остановилась рядом.

– И как тебе всё это?

Ардор чуть подумал.

– Честнее, чем могло быть.

– Да.

– И сложнее.

– Да.

– И опаснее.

На это она уже улыбнулась.

– Вот это особенно да.

Потом помолчала и добавила тише:

– Но зато теперь хоть ясно, как жить дальше. Без иллюзий.

– Это уже немало.

Она коснулась его руки.

– Для меня – много.

Несколько секунд они стояли молча.

Потом Альда сказала:

– Только не вздумай теперь начать разговаривать со мной тоном человека, который уже всё понял и готов великодушно нести свой крест между службой и сложной женщиной.

– Даже не думал.

– Хорошо. Потому что я и сама прекрасно справляюсь с ролью сложной женщины без посторонней помощи.

– Это я уже заметил.

– И?

– И мне это нравится.

Она усмехнулась.

– Вот за это ты, пожалуй, и проходишь в следующий этап.

Из дома герцога Зальта Ардор уезжал уже с очень ясным ощущением: несколько раньше казавшиеся разрозненными линии наконец начали сходиться в одну систему.

Канрал, банки, логистика, редакции, чужие деньги, Гиллар, Баллария, приграничные каналы, частные транспортные фирмы. Слишком много совпадений, чтобы оставаться совпадениями.

И если раньше это воспринималось неприятным фоном, и набором смутных угроз, из чего после, возможно, когда-нибудь что-то сложится, то теперь иллюзий не осталось. Кто-то давно и терпеливо прял внутри страны сеть. Не для одного удара, не для одной кражи, не ради пары удобных диверсий. Сеть под будущее системное давление.

И теперь Ардор слишком хорошо видел её края, чтобы дальше притворяться, будто это «не его участок».

В столице он не задержался. Его люди уже улетели арендованным воздухолётом получив премию в размере годового оклада, а он переночевал уже в своём столичном доме, затемно поднялся, отправил два коротких сообщения по тем каналам, где было достаточно отметить своё возвращение без всяких лишних подробностей, и уже к полудню курьерским бортом вылетел обратно в расположение бригады.

Когда машина села, он впервые за последние двое суток почувствовал почти физическое облегчение, потому что здесь всё понятнее, грязнее, грубее, жёстче – но понятнее.

Запах масла, бензина, рёв двигателей, сухой мат старшин, толпа солдат, носящихся во всех направлениях. Люди, которым не нужно объяснять разницу между докладом, приказом и попыткой отлынивать.

Батальон жил своим обычным ритмом.

На дальней площадке гоняли молодое пополнение, у ремонтных боксов технари возились с трайками и вездеходами, у складов кто-то уже успел спорить с тыловиками о расходе кристаллов и горючего.

Дежурный по штабу, увидев командира, вытянулся так, будто собирался докладывать не о текущем распорядке, а о спасении мира.

– Господин граф! За время вашего отсутствия…

– Потом, – коротко сказал Ардор, оценив несколько шальной вид дежурного. – Что-то срочное?

Дежурный коротко кивнул.

– Шифрограмма из корпуса. С отметкой «лично, секретно командиру батальона». Начальник бригадного штаба передал что ждёт вас у себя.

Вот это уже было интересно, потому что такие пометки ради красоты не ставят. Обычно за ними скрывается либо чужая большая глупость, либо твои будущие большие заботы.

Начальник штаба бригады, полковник Деркас, ждал его в рабочем кабинете.

Невысокий, сухой, с вечно усталым лицом человека, который много лет держит на себе половину армейской реальности и потому давно разучился верить в случайный порядок, Деркас сидел за столом, пил горячий солго и выглядел так, будто уже прочёл всё, что надо, всё понял и теперь только прикидывает, насколько сильно им всем это испортит жизнь.

На столе лежала опечатанная папка, и Ардор легко разорвав пальцами суровую нить, раскрыл картонные створки вынимая вскрытый серый конверт с красной полосой и приколотый к нему лист бумаги со штампом «Строго секретно, Воздух!»

Полковник кивнул на него.

– Это вам.

Ардор вчитался в текст расшифровки и мельком глянул на дополнительный лист с кодами подтверждения. Текст был сухой, канцелярски безличный и оттого не слишком приятный.

Командиру батальона Таргор-Увису. Вы включены в закрытый координационный контур по пересечению приграничной активности, транспортной инфраструктуры и противодиверсионных мероприятий. Все сигналы по линии двойного назначения, нестандартных перевозок, внештатного движения техники, изменённых маршрутов снабжения, частных логистических операторов и подозрительных запросов на сопровождение, отсылать немедленно пол линиям связи Корпуса на адрес «Абоненту 28», с кодом «Воздух!». Подробности при закрытом сеансе связи.

Ардор прочитал один раз, а затем ещё раз.

Медленнее, пытаясь проникнуть во второй слой смысла.

Деркас молча ждал.

– Ну? – спросил он наконец.

– Если коротко, – ответил Ардор, закрывая папку, – теперь у нас официально прибавилась ещё одна большая головная боль.

– Поздравляю, господин граф. Значит, в корпусе решили, что вам и прежних было мало.

– Видимо, заботятся о досуге.

Деркас протянул руку.

– Можно?

Ардор отдал основной лист.

Начальник штаба пробежал текст глазами, тихо хмыкнул и вернул обратно. По званию и по должности он намного превосходил старшего лейтенанта, и вообще являлся одним из его начальников. Но ни ему ни начальнику разведки Корпуса, такие шифровки не приходили. Это значило что старлей вхож в самую сердцевину разведывательных структур Корпуса, а это уже не стакан солго хлопнуть. Это серьёзно. Это значило что как минимум в этой операции, граф подчиняет себе все структуры Бригады, включая и контрразведку.

– Это уже не просто «пошевелились у границы», – сказал он. – Это они сверху начали видеть ту же картину, что и мы раньше начали чувствовать снизу.

– Да.

– И?

Ардор чуть подумал.

– Думаю, что, если нас включают в такую схему не через бригадное управление, а сразу на уровень батальона, значит, либо времени мало, либо наверху не уверены, что по обычной цепочке сигналы дойдут без тухлого осадка.

Деркас кивнул.

– Именно.

Он сделал ещё глоток солго.

– И ещё думаю, что вы опять очень вовремя сунули нос в неприятное место.

– Это уже почти служебная традиция.

– С той разницей, – сухо заметил полковник, – что теперь за неё будет расплачиваться вся бригада если не весь корпус, а не только ваш личный темперамент. Но и ордена не только вам одному.