Текст книги "Сорок третий 3 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

Подробности разъяснились вечером, на закрытом сеансе связи.

Обмен шёл не по обычной линии штаба батальона, где информация проходит через огромное число рук, ушей и журналов, а через выделенный канал через аппарат в специальной комнате штаба бригады, где даже у стены, вырвали языки и отрезали уши.

На линии кроме Ардора были трое.

Представитель Генерального штаба, человек от контрразведки, и некто из аналитической службы, назвавшийся только должностью, без имени и без звания, из чего сразу следовало, что-либо кабинет у него очень высокий, либо работа такая, что фамилии ему уже не особенно нужны.

Общались без предисловий.

За последние дни по стране всплыло несколько признаков того, что кто-то начал осторожно, но уже вполне системно пробовать на прочность военную логистику.

Не фронтовую, не военную в чистом виде, а ту серую, скучную, жизненно важную инфраструктурную часть, без которой армия не умирает сразу, но очень быстро начинает кашлять кровью.

Пропала партия спецкабеля для узлов связи, на одном промежуточном складе неожиданно «ошиблись» с маршрутом контейнеров с эфирными накопителями, в смешанной транспортной компании, работающей рядом с объектами двойного назначения, внезапно сменили управляющего – и новый оказался связан с теми же прокладками, что уже мелькали в ряде подозрительных финансовых движений и многое другое.

Каждое по отдельности, почти ерунда, текучка, а сведённое вместе рисовало очень нехорошую картину, чужого доступа к системе военных первозок.

– Нам нужен взгляд снизу, с земли, – сказал представитель Генштаба. – Не из столицы, не из кабинета, а от человека, реально держащего участок, склады, маршруты, людей и понимающего, как выглядит подготовка к саботажу не на бумаге, а в жизни.

– Тогда скажу так, – ответил Ардор. – Если это действительно не обычное воровство и не мелкая серость, то искать надо не пропавший ящик как таковой, а подвижки в системе, в среде. Не те грузы. Не те водители. Слишком широкие окна в расписании, позволяющие рвануть налево, частников, внезапно получающих доступ к инфраструктуре, смену охраны, замены людей на промежуточных узлах. Всё, что делает систему более рыхлой, но ещё не ломает её открыто, уничтожая защитные функции.

На линии повисла короткая пауза, а после аналитик произнёс.

– Именно такой формулировки нам и не хватало.

– Пользуйтесь.

Контрразведчик вмешался:

– Вас просят проверить не только батальонное снабжение, но и все гражданские логистические контуры поставок в зоне ответственности бригады, соприкасающиеся с военными маршрутами по времени, складам, объектам обслуживания или транспортным развязкам. Особенно – после недавних кадровых перестановок и выгодных подрядов. Сможете?

– Срок? – спросил Ардор.

– Вчера, а лучше позавчера.

– Прекрасно. Значит, работать быстро.

– И тихо, – добавил Генштаб. – Если спугнём сейчас, ключевые акторы сети сразу уйдут вниз, на глубину.

– Понял.

– И ещё, старлей, – снова включился аналитик. – В вашем секторе всплыла одна мутноватая контора. «Сальвен-Транзит». Слышали?

На секунду Ардор прикрыл глаза. Да, слышал, но не по батальонным делам, а по тем бумагам, что уже ложились перед ним у Зальтов. И теперь название всплыло здесь, в обсуждении контрразведки.

– Слышал, – сказал он.

– Тогда именно её и берите первым номером в работу.

Следующее утро у Ардора началось не с совещания и не с утреннего построения, а с карты. Большой, густо исчерченной карты структуры обеспечения бригады, выданной ему под роспись в штабе, лично начштаба бригады полковником Деркасом.

Он разложил её в своём кабинете, выгнал всех лишних, взял карандаш и начал не с военных маршрутов, а с гражданских.

Промышленные предприятия и склады, трассы, ремонтные базы, железнодорожные ветки, речные перевалки, промежуточные площадки хранения и логистические центры.

Точки, где гражданская логистика соприкасается с узлами военного контура не напрямую, а через инфраструктуру – мастерские, подстанции, складские узлы, распределительные площадки.

И вот тут «Сальвен-Транзит» выглядела особенно заметно. Не крупный игрок, не сильный подрядчик и не компания, сама бросающаяся в глаза, а именно удобная мелочь второго ряда, через которую можно спрятать интересное.

Чуть-чуть тут, чуть-чуть там, но неизменно, незаметно, тихо, без огней и суеты. И именно такие обычно и оказываются самыми удобными для грязной работы.

Когда основная схема в голове легла, Ардор вызвал к себе троих.

Начальника разведки батальона капитана Роша – сутулого, молчаливого, с лицом человека, который по жизни недосыпает, но зато видит больше, чем все бодрые, Зампотыла капитана Мирго – въедливого, неприятного в мелочах, но бесценного там, где надо отличить обычную накладную от такой, в которой спрятан очень плохой умысел, и старшего лейтенанта Хирса из контрразведывательного прикрытия батальона – сухого, спокойного и внутренне совершенно ледяного.

Когда все вошли, Ардор ткнул пальцем в карту.

– С этой минуты работаем на два направления. Официальное и настоящее. Официальное – плановая проверка устойчивости снабжения и взаимодействия с гражданскими перевозчиками в зоне ответственности в случае полевых выходов. Настоящее – ищем, кто, как и где уже залезает в военную логистику через гражданское мясо. Всё странное, лишнее, раздражающее интуицию или не сходящееся по мелочи – сразу мне. Без задержек.

Мирго скривился.

– Будем искать в куче дерьма жемчуг?

– Нет, капитан, – спокойно сказал Ардор. – На этот раз ищем фитиль, который уже пристраивают к месту.

Рош понимающе кивнул, а Хирс спросил:

– Степень шума?

– Минимум. Никого резко не дёргаем. Пока только собираем. Маршруты. Кадровые перестановки. Пропуска. Охрану. Кто с кем пьёт. Кто внезапно поднялся по деньгам. Где машина идёт пустой туда, откуда пустой идти не должна. Где груз лежит слишком долго. Где смена охраны совпала с появлением нового подрядчика.

– Понял, – сказал Хирс.

– И отдельно, – добавил Ардор, – меня интересует «Сальвен-Транзит». Тихо, чинно, благородно. Через рынок, через тех, кто разгружает, чинит, сторожит, водит и подметает. Без всякой суеты и засветок.

Мирго хмыкнул.

– Тогда что-нибудь узнаем.

Первые результаты пришли слишком быстро и именно это оказалось самым неприятным. Потому что в нормальной жизни сложные схемы раскрываются медленно. Сначала ты находишь мусор, потом случайности, потом пару унылых злоупотреблений, и только сильно позже – настоящее. А здесь настоящее полезло почти сразу, что означало крайне неглубокое залегание информации. А это в свою очередь недвусмысленный сигнал о том, что ситуация назрела.

«Сальвен-Транзит» за последние месяцы резко разрослась и без внятной причины.

Ещё недавно – серенькая фирмочка, возившая стройматериалы, оборудование, металлоконструкции и прочие скучные грузы между промышленными предприятиями и вдруг, новые машины, склады, многочисленная охрана, жирные контракты, и – что особенно интересно – доступ на те участки, где гражданское снабжение располагается вплотную с военными грузами.

Не с армейскими складами напрямую, нет. Кто бы им позволил. Но к мастерским, подстанциям, перевалочным точкам, ремонтным и разгрузочным площадкам и всем тем объектам, без которых армия существует только за счёт внутренних запасов.

Рош принёс короткий лист с людьми.

– За последние полтора месяца у них сменились трое старших диспетчеров, начальник охраны на одном из складов и «технический консультант», которого почти никто не видел, но все знают, что он есть и что его слово там весит.

– Про консультанта? – спросил Ардор.

– Бывший армейский, говорят. Лет сорок пять. Ходит без формы, не пьёт, говорит тихо, на лице написано «ненавижу всех».

– Ценный ориентир, – буркнул Мирго.

– Зато точный, – ответил Рош.

Хирс принёс нечто ещё интереснее.

– Одна из их арендованных фирмой площадок уже дважды оказывалась рядом с грузами, которые после «ошибочно» переправляли не тем маршрутом. Официально – путаница. Неофициально – слишком странная путаница. И ещё один водитель их фирмы раньше проходил по линии серых перевозок через северный промышленный пояс. Мелкая шушера, потом исчез, а теперь всплыл здесь, чистый, тихий, с хорошими деньгами и довольной рожей.

Ардор постучал пальцем по столу.

Картина складывалась уже не в подозрение, а в очень нехорошую конфигурацию.

Кто-то готовил структуру контроля военной логистики не через лобовой удар, а через инфраструктурную ржавчину.

Там чуть сдвинуть маршрут, сменить охрану, поставить своего диспетчера, ошибиться накладной и подменить груз, оставить нужный ящик в нужном месте на пару часов дольше, чем положено и однажды, когда понадобится, количество перерастёт в качество и система рухнет. Красиво, естественно и как будто от совершенно естественных причин.

– Ладно, – сказал Ардор. – Переходим ко второму этапу.

– Какому? – спросил Мирго.

– Приманка.

Все трое посмотрели на него.

– Если кто-то реально работает по этой линии, – пояснил Ардор, – ему нужен не просто поток. Ему нужен ценный груз. Значит, мы дадим ему такой.

Хирс чуть прищурился.

– Ложный груз?

– Да. Но правдоподобный.

– Опасно, – сказал Мирго.

– Именно поэтому и сработает.

Рош хмыкнул.

– Что повезём?

– Что-то вроде комплекта оборудования для модернизации узлов боевой связи[1]. С правильными бумагами, ограниченным кругом посвящённых и уровнем ценности, достаточным, чтобы у заинтересованных людей зачесались руки.

– А на деле?

– На деле в ящиках будет старый списанный хлам со склада радиооборудования. Зато вокруг будет столько глаз, что, если кто-то дёрнется, мы увидим не только руку, но и плечо вместе с тем, кто за ним стоит.

Доклад в центр Ардор отправил тем же вечером.

Коротко, сухо, без частных отсылок и домыслов. Только факты.

Рост «Сальвен-Транзит», кадровые перестановки, следы старых серых перевозчиков, Подозрительная встройка в зону соприкосновения гражданской и военной инфраструктуры.

И предложение: провести контролируемый прогон ложного чувствительного груза для выявления внешнего интереса и глубины реакции.

Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал что намекало что горит уже везде.

«Согласовано. Действуйте. Обеспечение включено. Избегайте самодеятельного задержания до подтверждения внешнего наблюдения и канала сопровождения.»

То есть наверху тоже слишком хорошо понимали, что в траве шевелится уже не мелкая дрянь, а кто-то серьёзнее.

Деркас, прочитав дублирующее распоряжение, только тяжело вздохнул.

– Ну всё. Теперь у нас официально есть право не спать.

– И обязанность, – уточнил Ардор.

– Это подразумевается.

Полковник ткнул пальцем в карту.

– Когда запускаем?

– Через двое суток. Надо подготовить маршрут, бумаги, нужную степень небрежности и очень убедительный вид обычной армейской полурасхлябанности.

– С этим у нас, слава богам, проблем нет, – сухо сказал Деркас.

– Вот именно.

Начальник штаба помолчал, потом посмотрел на него внимательнее обычного.

– Господин старший лейтенант.

– Да?

– Если это действительно то, что мы думаем, и если на приманку клюнет не мелкий вор, а кто-то встроенный в серьёзный конструкт, дальше пойдёт быстро. Очень.

– Понимаю.

– Нет, вы-то как раз понимаете. Я это больше себе говорю. Чтобы потом не удивляться, когда батальон, а следом вся бригада внезапно окажутся в центре столичной истерики.

Ардор чуть усмехнулся.

– Поздно. Она уже началась. Просто ещё не все об этом знают.

И, пожалуй, именно это было самым точным определением происходящего, потому, что где-то далеко в Марсане герцог Зальт, уже мотал министерские нервы на свои личные катушечки, и стучал тяжёлым молотком по длинным липким пальцам.

Генштаб, контрразведка и аналитики сводили в одну систему банки, транспорт, прессу и приграничную активность, а здесь, на грубой рабочей карте батальона, среди дорог, складов, станций и перевалочных площадок уже проступало место, где большая чужая сеть, возможно, впервые решила запустить пальцы в военную логистику напрямую.

И если это подтвердится, дальше речь пойдёт уже не о заводах и не о семье.

А о том, насколько глубоко в страну успели зайти те, кто слишком долго строил себе внутреннюю систему войны.

Подготовка ложного груза заняла двое суток и, по военным меркам, выглядела образцом почти художественного вранья.

Если бы Ардор хотел устроить красивую операцию для учебного фильма, он бы собрал личный состав, нарисовал на доске стрелочки, произнёс пару бодрых слов о важности момента и назначил каждому роль с пафосом и оркестром. Но армия тем и отличается от театра, что в ней после красивых речей обычно остаются трупы, а после скучной, муторной подготовки – шанс обойтись без них.

Поэтому всё делали серо, мелко и так, чтобы даже свои не сразу поняли, где настоящая работа, а где привычная батальонная возня.

Ложный груз оформляли как комплект узлов для модернизации боевой связи батальона. Бумаги подготовили вполне настоящие – не в том смысле, что подделали безупречно, а в том, что часть маршрута и правда касалась реальных работ, реальных заявок и реальной потребности в оборудовании. Ложь, встроенная в правду, всегда живёт дольше, чем просто ложь.

Сами ящики выглядели тоже убедительно.

Снаружи – армейский стандарт: алюминиевые контейнеры, стальные уголки, маркировка «Осторожно! Эфирные элементы. Не кантовать».

Внутри всякий списанный армейский мусор в масле и заводских упаковках, от вида которого Ардор испытал почти детское удовлетворение. Поди разберись там что это и к чему.

И конечно в каждом ящике сидела маломощная пассивная метка на резонансном кристалле, молчаливая, пока её не просветят нужным импульсом с близкой дистанции. Такой маяк не ловился на обычной техномагической проверке, не светился на фоне эфирного мусора и не вопил на всю округу «смотрите, я ловушка».

В-третьих, в углы набили тончайшую пыль из меточной смеси, которую обычный человек не увидит, но любой хороший криминалист потом снимет с подошв, пола, сидений машины и дверных ручек. Выглядела она как обычный серый шлак. Смывалась только специальным составом. То есть, если кто-то полезет в ящики, следы потом поедут вместе с ним.

И для красивого финала, в одном из контейнеров вместо пустоты лежал весьма недобрый сюрприз. Плотный блок с фиксатором крышки и скрытой капсулой вязкой красящей дряни. Если открыть неправильно, вся радость выстреливала вверх и заливала лицо, руки и половину ближайшего пространства липкой чёрной гадостью, светящейся под специальным фонарём.

– Красота, – с уважением сказал Хирс, разглядывая конструкцию. – Надеюсь никого не убьёт.

– Именно поэтому мне и нравится, – ответил Ардор. – Мёртвый исполнитель – это красиво только в дешёвых романах. В работе нужен живой, грязный, напуганный и готовый к любым предложениям.

Маршрут построили тоже грамотно. Не прямой, а с лишней промежуточной точкой и вынужденной перегрузкой на узле, где гражданское и военное снабжение соприкасались достаточно близко, чтобы всё выглядело естественно. Официально – из-за ремонта моста и перераспределения нагрузки по дороге. Неофициально – потому что именно там сеть, если она существовала не только на бумаге, должна была хотя бы дёрнуть поплавком.

Слух о грузе запускали отдельно. Не приказом и не секретной телеграммой, а самым надёжным способом на свете – через людей, которые считают себя умными и потому не умеют молчать.

Для этого в цепочку включили старшего писаря тыловой секции корпусного склада, уже две недели находящегося под тихим наблюдением Хирса. Не преступник и не герой, а просто туповатый болтливый служака с привычкой «по дружбе» делиться полезной для знакомых ерундой. Ему скормили ровно столько, сколько нужно, мол, батальон Таргор-Увиса гонит что-то дорогое и капризное на северный фас обороны, и командир почему-то требует, чтобы сопровождение было минимальным и без лишней огласки.

Через шесть часов эта «ерунда», как и рассчитывали, ушла на сторону, а ещё через три всплыла в одном из узлов, где у «Сальвен-Транзит» работал диспетчер второго эшелона, внезапно заинтересовавшийся военными маршрутами сильнее, чем положено человеку его должности.

Рыба клюнула. Оставалось понять, насколько она крупная и где именно у неё начинается голова.

Груз пошёл на рассвете и не потому, что так красивее, а потому что именно в это время любая сложная система особенно уязвима. Дневная суета ещё не вошла в полную силу, ночная смена уже устала, а утренняя ещё не успела окончательно проснуться и влиться в общий ритм.

Колонна выглядела скучно до неприличия.

Пара армейских грузовиков, ремлетучка, легковая машина связи и пять человек сопровождения, если считать только тех, кто оставался на виду.

Для стороннего наблюдателя – обычная военная полухозяйственная маета, каких по дорогам страны ходят сотни в день. Не караван с золотом, не колонна спецназа и не штабной кортеж. Такую связку глаз цепляет ровно настолько, чтобы признать «да, едет армия» – и забыть.

Настоящих людей вокруг груза было больше и намного.

Два наблюдателя сидели на станции перегрузки ещё с ночи, изображая угрюмых техников, ещё трое в гражданском, на рынке у дорожного узла, где любая машина задерживается хотя бы на пять минут, отдельная пара шла на мотоцикле в стороне, не привязываясь к колонне напрямую.

Рош со своими людьми сидел глубже, на вероятных точках съёма наблюдения, Хирс держал внешний слой по гражданской инфраструктуре и уже с шести утра до тошноты изучал, кто из складских работников сегодня внезапно поменялся, кто пришёл не в своё время и кто слишком часто курит не в ту сторону.

Сам Ардор в колонну не сел.

Командир батальона, конечно, может при желании лично ехать на ящике, подперев его задницей и моральным авторитетом. Но это красиво ровно до того момента, пока кто-нибудь умный не понимает: если сам комбат торчит возле груза, значит, груз точно интересный.

Поэтому он ехал отдельно.

На неприметной штабной машине батальона без флагов, но с номером на двери, Деркасом за рулём и Хирсом рядом на переднем сиденье. Радио молчало почти всё время. Доклады шли короткими уколами по выделенной частоте.

– Первый узел пройден, хвоста нет.

– У рынка стоит машина «Сальвен». Вроде пустая.

Первые сорок километров прошли слишком спокойно, и именно это начинало действовать на нервы, потому что если сеть уже клюнула, то она должна была хоть как-то обозначиться, хотя бы движением.

И лишь на пятидесятом километре движение появилось.

На дорожной станции у старого мостового разворота, где колонна по плану останавливалась для формальной сверки маршрута и оправления личного состава, в зоне ожидания уже стояла машина гражданского дорожного контроля.

Белая, чистая, с правильными знаками, и с двумя людьми в форме дорожной полиции, на которых всё было чересчур гладко, красиво и по уставу.

– Видишь? – тихо спросил Ардор.

Хирс даже не обернулся.

– Вижу. Сапоги новые. У одного воротник сидит как на чужой шее. И руки не как у полисов. Те же на солнце постоянно, и руки словно у пахарей.

– Именно.

Колонна остановилась.

Офицер сопровождения – заранее проинструктированный старший лейтенант с выражением добросовестного уныния на лице – вышел к «дорожникам» так, будто заранее мечтал о том, чтобы его не трогали, но понимал: жизнь жестока.

Разговор был слышен обрывками:

Ремонт моста… Уточнение веса… Изменённая схема прохода по участку.

Формально всё выглядело даже неплохо.

– Они не полезут здесь, – тихо сказал Ардор. – Слишком рано. Им нужно убедиться, что груз тот самый, и аккуратно направить его туда, где удобнее снимать.

Хирс кивнул.

Так и вышло.

«Дорожники» не стали требовать остановки для досмотра и имитировать вызов службы военных перевозок. Просто вручили новую схему обходного движения с перекидкой через смешанный перевалочный узел у станции Ремсар, где часть гражданских грузов перегружалась с колёс на платформы и обратно. Официально это тоже укладывалось в легенду, а неофициально именно узел Ремсар был одной из точек, где «Сальвен-Транзит» за последние месяцы слишком удачно присосалась к инфраструктуре.

– Ну вот, – сказал Ардор, когда колонна тронулась дальше уже по новому маршруту. – Теперь начинается настоящая работа.

[1] Боевая связь, обычно не используется когда нет боевых действий, для того чтобы её принципы и частоты стали сюрпризом для противника.

Глава 19

Логистический узел снаружи выглядел так, как и положено выглядеть месту, где государство и частники приняли необходимость существовать рядом, и уже давно сплелись в один грязный клубок.

Две железнодорожные ветки, бетонная площадка, разгрузки с вагонов, поодаль складские ангары, ещё чуть дальше заправка, рембоксы, везде грязь, мазут, рёв двигателей, матерящиеся грузчики, запах металла и кислый перегар дешёвого табака.

Идеальное место, чтобы потерять ящик, подменять документы, перепутать маршрут и потом полгода клясться в досадной ошибке.

Колонна вошла на территорию после полудня, когда все уже заняли позиции.

Один его человек сидел в курилке рядом с весовой, другой на крыше ремонтного бокса, третий изображал механика в заляпанном комбинезоне и уже два часа ковырялся в разобранной ступице, не вызывая у окружающих ни малейшего желания спросить, кто он такой.

Сигнал пошёл почти сразу, но не от груза, а от людей.

В диспетчерской «Сальвен» после прохода армейских машин резко оживился телефон, один из сменных начальников выскакивал покурить трижды за семь минут – причём каждый раз в одно и то же место, откуда просматривалась зона разгрузки, а следом на площадке появился он – «Технический консультант».

Бывший армейский, лет сорок пять, не пьёт, лицо неприятное.

Рош описал верно. Высокий, седоватый но не полностью а «соль с перцем», в дешёвом и уже грязном плаще поверх хорошего костюма, а на лице словно застыло выражения внутреннего омерзения буквально всем.

Двигался спокойно, и даже расслаблено, но у любого, кто служил, сразу срабатывал внутренний звоночек. Постановка головы, рук, движение плеч, и неизменная привычка чуть придерживать нечто на поясе, словно там висит невидимый кортик.

– Первый пошёл, – сказал Хирс не отрывая глаз от бинокля.

– Нет, – тихо ответил Ардор. – Это ещё не первый. Это исполнитель второго уровня.

Новый персонаж не подошёл к военным машинам напрямую. Он вообще не делал ничего такого, на что можно было бы среагировать.

Просто вошёл в диспетчерскую, посидел там перебирая бумаги, затем вышел, а через три минуты на площадке внезапно возникла «техническая проблема» с одним из погрузчиков. Потом ещё одна, уже по железнодорожной части. Потом у представителя армии вдруг «пропала» связь с местом назначения, из-за чего по правилам сопровождения груз пришлось временно задержать до сверки. Слишком много мелких неприятностей сразу, хотя аккуратно и на редкость вовремя.

– Ловко работают, – сказал Деркас.

– Пока да, – ответил Ардор, спокойно наблюдая за процессом.

Груз по легенде перевели в закрытый сектор временного хранения – ангар номер четыре, где ящики будут стоять до подтверждения маршрута. Сопровождение оставили минимальное. Уставшее, зевающее – нормальное армейское сопровождение, уже третий час маявшееся чужой гражданской дурью и мечтающее только об одном: чтобы его отпустили наконец к чёрту, пить пиво и тискать девок.

Выглядело это убедительно.

Потому что охрана действительно злилась по-настоящему. Они, правда, знали, что играют, но от этого любовь к гражданским перевозчикам у них не прибавлялась.

Сам Ардор с полковником Деркасом заняли место в старом электрошкафе под грузовой рампой, где пахло пылью, нагретой изоляцией и мышами, которым человеческие проблемы глубоко безразличны.

– Сколько ждём? – тихо спросил Деркас.

– Пока кто-нибудь не решит, что мы устали достаточно для второго акта.

Ждать пришлось чуть больше часа.

Потом все шевельнулось.

Сначала в ангар вошли двое. Не грузчики, грузчики в таких ботинках не ходят.

Один остался у ворот. Второй пошёл вдоль ящиков, будто проверяя маркировку. На третьем контейнере задержался слишком долго.

– Пошла проба, – шепнул Деркас.

– Точно.

Тот, что шёл вдоль груза, достал из кармана неприметный металлический щуп и коснулся стенки ящика проведя вдоль стенки. Проверка массы? Полости? Резонанса? Неважно. Важно было другое – человек знал, что ищет.

Потом он сделал знак и через боковую дверь вошёл ещё один, в форме контрольно-диспетчерской службы. На поясе у него висела связка ключей и пропусков, а значит, у них уже был доступ внутрь не только глазами, но и руками.

– Ну хоть этого будем брать? – спросил Деркас.

– Нет.

– Почему?

– Потому что он тоже не голова.

В ангаре тем временем проверяющий подошёл к ящику-сюрпризу и Ардор на секунду даже почти посочувствовал ему.

Тот присел, повозился с крышкой, попытался открыть, когда капсула сработала.

Чёрная липкая дрянь с тихим хлопком выплеснулась ему в лицо, на грудь и руки. Человек отшатнулся, едва не завизжав, но удержался. Зато второй, у ворот, дёрнулся так резко, что сразу стало ясно – это не просто складские сотрудники, а люди, которым сейчас очень не нравится, что неизвестный военный груз умеет кусаться.

– А теперь? – почти ласково спросил Деркас.

– Ещё нет, – сказал Ардор.

Потому что в тот же миг произошло главное.

На лёгком сварном мостике, соединяющем офисы арендованные «Сальвен» с управлением смешанных перевозок, появился человек. Не в робе, и не в куртке консультанта а в хорошем пальто, дорогой шляпе, идущий сдержанной уверенной походкой чиновника, не привыкшего таскать ящики и не считавшего нужным делать вид, будто вообще существует в одном мире с подобной грязью.

Он остановился у стеклянной перегородки, посмотрел вниз, на ангар, на чёрную суматоху вокруг ящика-сюрприза, и коротко обменялся словами с тем самым «техническим консультантом», уже поднявшимся к нему по боковой лестнице.

– Кто это? – шепнул Деркас.

Ардор уже знал.

Лицо сразу всплыло из памяти – один из тех людей, которых в столичных папках отмечали без доказательств, но с очень жирным знаком вопроса – заместитель начальника управления транспорта княжества – Ларсин Мевор.

Человек, через которого проходили графики, окна, согласования и приоритеты на стыке гражданских, полугражданских и чисто военных логистических сетей.

Должность не громкая, но именно на таких затем вырастает внутренний каркас чужих структур влияния и саботажа.

– Вот и первый внутренний координатор, – тихо сказал Ардор.

Деркас с удивлением оглянулся, опустив бинокль.

– Уверены?

– Да.

– Берём?

Ардор несколько секунд не отвечал, потому что безумно хотелось взять, сдёрнуть вниз эту тварь и размазать красивую внутреннюю архитектуру одним быстрым, грубым ударом и к вечеру уже докладывать по сути операции. Но так делают лишь нетерпеливые идиоты. А сеть, на которую они вышли, явно строили не идиоты.

– Нет, – сказал Ардор. – Не сейчас.

– Да почему, демон мне в печень⁉

– Потому что сейчас мы знаем, что он есть. А если возьмём его здесь, то остальная сеть булькнет в тину быстрее, чем мы успеем снять с него шляпу для рихтовки рожи, под сержантский сапог.

Деркас тихо выругался.

– Логично. И как же сука бесит.

– Хорошее решение не обязано вызывать радость. Хорошее решение должно приводить к хорошим результатам.

Внизу, в ангаре, перепачканного исполнителя уже выводили через боковую дверь. Не как арестованного – как «пострадавшего техника», которому срочно надо к врачу. Второй шёл рядом, прикрывая. Значит, даже внезапный сбой не ломал операцию, а просто переводил её в новую позицию устойчивости.

Ещё лучше и интереснее, потому что сеть не развалилась от мелкой накладки, а перестроилась. А это означало наличие дисциплины, запаса вариантов и людей повыше склада.

И один из них сейчас стоял на мостике в дорогом пальто и смотрел вниз с выражением человека, который привык не пачкать руки, но очень любит, когда за него пачкают другие.

Дальше всё пошло уже быстрее.

Хирс работал по наружному наблюдению Мевора, Рош повёл «технического консультанта», пара опытных старшин, повели машину с испачканным исполнителем.

Ардор, уже спускаясь из своего пыльного щитка, бросив короткий приказ по закрытому радиоканалу.

– Объект «Наблюдатель» подтверждён. Повторяю, объект «Наблюдатель» подтверждён. Отпустите как можно дальше. Не в коем случае не брать. Не светится. Мне нужен маршрут, контакты, промежуточные узлы и конечную точку.

Ответ пришёл сразу:

– Принято.

Сам ящик остался на месте, как и полагалось.

Официально, для выяснения, что это за идиот из гражданских полез не туда и почему его так красиво облило. Офицер сопровождения орал на всё помещение с таким убедительным бешенством, что любой сторонний наблюдатель немедленно уверился бы: армия сейчас занята не ловушкой, а обычной служебной истерикой по поводу сорванной печати.

– Из него бы актёра не вышло, – лениво заметил Деркас, слушая рёв.

– А ему и не нужно, – ответил Ардор. – Исполнитель одной роли, причём до глубоких седин.

К вечеру на стол легла первая цепочка.

Испачканного исполнителя отвезли не в больницу, а на квартиру над автомастерской в южной части городка.

Технический консультант после короткой встречи с Мевором уехал в другой конец городка, где долго беседовал с неким страховым оценщиком, раньше светившимся рядом с одной из тех банковских прокладок, что уже лежали у Зальтов в папках.

Сам Мевор после Ремсара не поехал домой, не в управление и даже не к любовнице, как поступил бы любой порядочный чиновник среднего звена после тяжёлого дня забот и волнений. Он посетил две точки. Сначала частную переговорную комнату в конторе юридических услуг, где пробыл ровно семнадцать минут, затем складской двор у речного порта, формально закрытого на реконструкцию.

И вот там его уже встретил человек, которого ни у Ардора, ни у корпуса, ни у Генштаба в списках пока не было.

Высокий, худой, в светлом плаще, с тростью и совершенно чуждый и абсолютно неуместный для складского двора, словно балерина в мокром окопе.

– Это что ещё за клоун? – спросил Деркас, глядя на ворох фото, что уже через час вывалил на стол лейтенант из разведки полка.

Ардор покачал головой.

– Пока никто. Но это уже следующий слой. Главное у нас уже есть. Первый внутренний координатор не просто подтвердился. Он среагировал на приманку лично. Значит, узел важный, цепь живая, а мы наступили именно туда, куда нужно.

Деркас мрачно усмехнулся.

– Поздравляю. Вы опять оказались правы в самом неудобном варианте.

– Я бы с удовольствием ошибся.

– Да кто бы сомневался.

Ардор поднялся.

– Ладно. Будем готовить ночной пакет в Корпус. Мевор – подтверждённый внутренний координатор регионального уровня. Сальвен – рабочая транспортная прокладка. Консультант – силовой оператор. Исполнитель – низовой технарь съёма. Есть выход на следующий, пока не идентифицированный слой через старые речные склады. Запросите пожалуйста внешней проверки по Мевору без официального шевеления в управлении.