Текст книги "Сорок третий 3 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

– Сделаю, – кивнул Деркас.

Уже у двери Ардор остановился.

– И ещё.

– Да?

– Думаю будет не лишним поднять уровень безопасности до двух плюс. Узла связи, Складского городка и штаба. Неофициально. Под видом учебной встряски. Если они поняли, что приманка укусила их сильнее, чем ожидалось, могут попробовать проверить нас в обратную сторону.

– Да, пожалуй.

на полковой городок опустилась ночь. Тяжёлая, вязкая и какая-то особенно чуткая, как будто сама местность вокруг знала: сегодня здесь впервые не просто поймали чужую лапу на ящике, а нащупали один из суставов того тела, которое давно двигалось внутри страны чужой волей.

Доклад ушёл наверх, а ответа пока не поступало и это тоже выглядело хорошим признаком.

Значит, наверху не суетились и не хлопали в ладоши от счастья, а думали. А когда наверху действительно думают, тишина обычно ценнее потока бодрых указаний.

Ардор стоял у окна своего кабинета и смотрел на темноту за полковым плацем.

Где-то там, за дорогами, станциями, складами и речными узлами, уже происходила другая часть работы. Не та, что про ящики и ложный груз, не про частную транспортную фирму второго эшелона а про людей, считавших себя достаточно глубоко спрятанными внутри страны, чтобы в нужный момент спокойно открывать и закрывать чужим людям закрытые двери.

Теперь один из таких людей у них был.

Ларсин Мевор – первый внутренний координатор сети. Да, не самый главный и не самый высокий, но уже достаточно важный, чтобы лично выходить на контроль чувствительного груза и перестраивать ход операции после сбоя. А значит, достаточно ценный, чтобы через него подняться ещё выше.

Дверь тихо открылась, Вошёл Хирс.

– Наблюдение на Меворе встало, – доложил он. – Сидит дома. Свет погас. Людей я сменил. Технический консультант ушёл на ночёвку в пансион у станции. Испачканный – под присмотром. Пока жив, зол и, вероятно, до конца жизни будет помнить тот ящик.

Ардор коротко кивнул.

– Хорошо.

Хирс помолчал, потом спросил:

– И что теперь?

Ардор ещё секунду смотрел в окно.

– Теперь, – сказал он, – начинаем охоту по-настоящему. Потому что до сегодняшнего дня мы ловили ветра в поле. А сегодня впервые увидели, от кого именно ветер.

Хирс чуть усмехнулся.

– Обнадёживает и радует.

– Это не планировалось.

Ответ из контрразведки Корпуса пришёл утром.

Мевора не брать. Приоритет – выявление внешних связей, промежуточных координаторов и канала выхода на уровень выше регионального. «Сальвен» не трогать открыто. По линии батальона и полка усилить внутреннюю безопасность. Ожидайте ответной реакции. Вероятность проверочного давления высокая. Вероятность силовой акции незначительная.

Ардор прочитал текст дважды, затем передал лист Деркасу а тот пробежал глазами и тихо хмыкнул.

– Ну всё. Теперь нас официально предупредили, что в ответ прилетит.

– Да.

– И что характерно, даже не пытаются утешать.

– Можно, но зачем? – спросил Ардор. – Они и так сделали всё что могли. Честно написали, что нас сейчас будут топтать со всей энергией и задором, а помогать не станут.

Деркас вернул бумагу.

– Вопрос чем именно топтать?

– А всем, что есть под рукой, – сказал Ардор. – Если исполнители умные, то сначала пойдут не в лоб. Не покушение, штурм и не прямой удар по штабу. Сначала попробуют понять, насколько мы собраны. Где у нас болтается дисциплина. Где можно посадить сомнение. Где сдвинуть людей между собой. Где уколоть так, чтобы мы сами начали жрать собственное время и нервы.

– Диверсия, – сказал Деркас.

– И дискредитация.

– В каком порядке?

– Скорее всего, одновременно.

Деркас немного подумал и кивнул.

– Справедливо. Потому что, если ты просто ломаешь технику – это неприятность. А если одновременно запускаешь слух, что командир батальона сам завяз в мутных столичных делах, то любая поломка уже выглядит не как случайность, а как следствие его личной дурости.

Ардор ничего не ответил.

Потому что именно это выглядело наиболее вероятным.

Сеть уже знала, что приманка укусила не только исполнителей, но и подобралась существенно выше, а значит, теперь с той стороны будут спешить. Скорее всего не второпях, а по-умному. Зачищать следы, проверять утечки и одновременно пробовать на излом того, кто устроил им такую неприятную неожиданность.

– Ладно, – сказал полковник наконец. – Значит, живём как накануне боевых действий. Усиливаем внутренний контроль, и накручу ещё полковую разведку. Пусть пошарят вокруг, для нашего спокойствия. Хорошо, что я ночью передвинул караулы по складам, узлу связи и рембоксу. Под видом учебной встряски. Ещё два человека Хирса сидят на тыловом узле. Рош с утра снял список всех, кто за последние две недели имел отношение к полковой логистике со стороны гражданских подрядчиков.

– Хорошо.

– И ещё… – Деркас поморщился. – По тебе уже пошли разговоры.

Ардор повернул голову.

– Какие?

– Пока мягкие. Что, мол, комбат зачастил в столицу. Что общается с очень богатыми людьми. Что батальон, возможно, скоро станет «не просто батальоном». И прочая навозная поэзия в этом духе.

Ардор медленно кивнул.

– Значит, движемся в правильном направлении.

– То есть?

– Слухи сами не рождаются. Их кто-то пускает. Аккуратно, чтобы сперва пошли среди своих. Среди тех, кто знает меня давно и не поверит в прямую грязь, но может начать думать: а чего это действительно командир туда-сюда мотается и почему после этого нам прилетают закрытые шифры.

Деркас посмотрел на него мрачно.

– И что будем делать?

– Ничего. Пока ничего. Если начнём оправдываться – только подтвердим, что тема попала в нерв. Пусть говорят. Мне важнее, зацепить того, кто эту дрянь сеет, и вычистить ещё один узел влияния.

Пробный удар пришёл уже к вечеру, но не там, где ожидали.

Ардор предполагал, что их противники поперву полезут к складам, к линии связи или к промежуточным точкам, работающим на сопряжении с гражданскими перевозками. Это было бы логично. Почти красиво. Но чужая сторона, как оказалось, тоже не страдала избыточной прямолинейностью.

Ударило в рембоксе.

Не взрывом, не пожаром, так как это стало бы слишком заметно и тупо. Просто один из багги, только что прошедший профилактику, внезапно словил отказ управления прямо на полигоне. Машину клюнуло тормозами носом в бетон, развернуло, приложило боком о стойку ворот и только чудом не убило водителя.

Обошлось переломом руки, сотрясением и сломанной техникой.

С виду – простая авария, обычная армейская халатность. Механик не доглядел, контрольный мастер пропустил, старший смены думал жопой вместо головы.

Но когда Ардор лично полез смотреть разбитый узел, всё встало на свои места.

На в самом ответственном месте, куда стекались напряжения от кузова и усилия на тормозах стояла шпилька, с едва заметной резьбой не способной удержать ничего тяжелее крышки. А внешне – почти штатная, но с таким дефектом резьбы, что при нагрузке сорвалась, вызвав отрыв всего остального крепежа. Но сразу, а именно тогда, когда машина уже вышла на скорость.

– Красиво, – тихо сказал Хирс, разглядывая сорванную шпильку на ладони. – Если бы не разбился окончательно и не начали копать, могли бы списать на заводской брак.

– Да, – ответил Ардор. – А если бы водитель погиб, то к вечеру у нас было бы три версии: плохая техника, плохой контроль и плохой командир батальона, который гоняет людей в непонятных столичных играх вместо того, чтобы смотреть за хозяйством.

Рембокс сразу опечатали, а всю технику той смены поставили на повторную проверку с участием техников Бригады. Официально – из-за аварии, а неофициально – потому что в батальоне появилась первая подтверждённая диверсия внутреннего уровня.

И вот тут началось действительно неприятное, потому что почти одновременно с аварией по части пополз слух уже другого качества.

Не просто «комбат дружит с богачами». Нет. Тон сменился.

Кто-то пустил фразу, что авария – это закономерность. Что, мол, когда командир больше занят частными столичными делами и мутными поручениями сверху, часть начинает сыпаться. Что техника, люди и служба у него теперь, видимо, на втором месте. И, конечно, никто не говорил это в лоб. Только «слышал», «говорят», «не знаю, правда ли», «но сам подумай».

Самая ядовитая форма дряни. Та, которую нельзя поймать за хвост словами «кто именно сказал» и потому что источник размывают заранее.

Деркас довёл это Ардору ещё до ужина, но тот выслушал, даже не меняясь в лице, и коротко кивнул.

– Понятно.

– И?

– И прекрасно.

– Прекрасно? – мрачно переспросил начальник штаба.

– Да. Потому что теперь у нас два подтверждения сразу. Они не только ломают технику, но и заранее стелят по части объяснение, почему это должно выглядеть как моя вина.

– А если люди клюнут?

– Тогда мы узнаем, у кого уши мягкие и язык без костей. Это тоже полезно.

Деркас покачал головой.

– Удивительная у вас, господин граф, способность находить полезный смысл даже в попытке подорвать полк изнутри.

– Это не смысл. Это просто экономия нервов.

Разбор аварии Ардор устроил не на плацу и не строем, как любили некоторые командиры, путая управление частью с дешёвым цирком.

Он собрал только тех, кто мог иметь отношение к происшествию. Начальника рембокса, старшего мастера смены, дежурного маслопупа, водилу злого и жаждущего мести с рукой в жёсткой повязке, и причастных к делу. Хирса, Деркаса, и Роша.

Все сидели в техническом классе между стендами с разрезанными узлами и схемами полевых ремонтов. Пахло металлом, смазкой и очень плохим настроением.

Ардор не орал, и не стучал кулаком, задавая кучу идиотских вопросов в духе «как вы посмели». Он просто положил на стол ту самую порванную шпильку и сказал.

– Вот это. Смотрите. Нештатная деталь. Резьба едва видна и конечно не сможет ничего удержать. Встала она на машину ночью. Результат вы уже видели на полосе. Кто мне сейчас начнёт рассказывать про совпадение, брак, усталость или внезапный заговор судьбы – выйдет отсюда рядовым, без выслуги и с такой характеристикой, что проще сразу удавиться. Теперь по порядку. Кто последний работал по узлу?

Начальник рембокса хмуро качнул головой.

– По журналу – смена Ларго.

Старший мастер смены, широколицый старлей с руками слесаря и душой взводного бузотёра, сразу качнул головой.

– Э, нет. Мы только сменили тягу на задних тормозах, промыли радиатор и перебрали передние тормоза. Но шпильки там стояли штатные. Я сам их промывал чтобы не сорвать резьбу по грязи.

– А после тебя?

– Только контрольный мастер.

– Где он?

– Да хрен его знает. Шляется где-то. Он же из вольняшек.

Мастера нашли и привели через десять минут.

Маленький, сухой, старательный унтер-офицер, всю жизнь служивший по принципу «лишь бы не замечали», сейчас выглядел так, будто его не допрашивают, а медленно варят в холодной воде.

Он стоял по стойке «смирно», потел и пах ужасом.

– Садись, – сказал Ардор.

Тот сел.

– Ты ставил подпись под приёмкой?

– Так точно, господин старший лейтенант.

– Узел смотрел?

– Так точно.

– Шпилька была эта?

Унтер-офицер сглотнул.

– Н-не могу знать.

– Можешь и знаешь.

Молчание.

Ардор даже не повысил голос.

– Ещё раз. Ты осматривал тормозной узел. Эта деталь была там или нет?

Унтер затряс головой.

– Господин граф… я… я не менял…

– Я не спрашиваю, менял ли ты. Я спрашиваю, была ли там эта деталь, когда ты смотрел.

Пауза растянулась ещё на несколько секунд.

Потом техник обмяк. Не физически. Внутренне.

– Не знаю, – выдавил он. – Я… не смотрел как надо. Просто подписал. Мне сказали, что всё в порядке, мол быстрее подписывай…

– Кто сказал?

– Сержант из соседней секции. Грамт. Клялся что три раза проверил всё.

Рош едва заметно поднял голову.

– Грамт? – переспросил он.

– Да.

– И где он сейчас?

Начальник рембокса нахмурился.

– Да где-ж ему быть? На обеде сейчас.

Через три минуты выяснилось, что сержанта Грамта нет нигде. Ни в столовой, ни в казарме, ни в солгарне ни в комнате. Зато в оружейном журнале стояла аккуратная отметка о том, что два часа назад он якобы взял табельный метатель на пристрелку и не сдал, разумеется. И вот теперь картина уже переставала быть просто диверсией. У них появился человек внутри батальона.

Не обязательно глубоко свой, но достаточно встроенный, чтобы спокойно ходить по рембоксу, разговаривать с контрольным мастером и в нужный момент исчезнуть.

– Вот теперь становится смешно, – тихо сказал Хирс.

– Нет, – ответил Ардор. – Это плохая шутка, потому что пробой оказался глубже, чем я рассчитывал.

Тревогу по батальону не объявляли. Если в такой момент заорать, перекрыть ворота, выстроить людей, трясти тумбочки и устраивать героическую охоту на беглого сержанта, можно получить только одно – красивый шум и труп. А умная сеть на это не среагирует, тихо заметая ненужную грязь в такое место что найти её станет подвигом. Пока ты бегаешь с фонарём, люди в темноте делают дело.

Поэтому Ардор сделал наоборот.

Батальон продолжал жить почти обычным ритмом. Ну почти. Если смотреть снаружи.

Внутри же всё встало на боевой взвод. Егеря как никто понимали насколько плохо – обнаружить врага в своей среде.

Рош получил команду на тихую проверку круга Грамта. С кем пил, дружил, где бывал вне службы и финансовое положение.

Хирс вскрыл его койку, шкаф, полку, обнаружил два тайника в рембоксе и старый металлический ящик, спрятанный за списанным компрессором. В ящике нашлись деньги, завёрнутые в газету. Не безумные. Но для сержанта, слишком хорошие. И тонкий блокнот с цифрами, в которых поначалу не было смысла, а потом Деркас, посмотрев, тихо сказал:

– Это не цифры. Это расписание смен по узлам, только в сокращениях и коде.

– То есть эта скотина не просто брала деньги за разовую подляну, Он сидел на информации. На нашей внутренней батальонной рутине, которую снаружи обычно достать труднее, чем кажется. – Ардор покачал головой, оценивая глубину возникших проблем. – Это значит, что его использовали не как случайного дурака, а как маленький живой ключик.

Тем временем наружное наблюдение по Мевору дало новый оборот.

К вечеру он снова встретился с «техническим консультантом», но уже не в Ремсаре, а на боковом маршруте в двухстах километрах от черты города. После разговора консультант сделал три звонка, сел в старый гражданский вездеход и… ушёл как раз в направлении того района, где последний раз видели сержанта Грамта.

– Ну вот, – сказал Хирс, глядя на карту. – Значит, они собираются вытащить своего человека.

– Это вряд ли. Зачем им засвеченный сержант – техник? – Спокойно заметил Деркас.

– И то, и другое для нас плохо, – сказал Ардор. – Но, если успеем между точками, можно получить не просто беглого сержанта, а сержанта с приданым.

Он, стоя у карты в оперативной комнате, обвел карандашом две линии.

Одна – маршрут консультанта.

Вторая – вероятный отход Грамта через старую техдорогу к заброшенному полигонному посту, откуда можно было либо сесть на машину, либо пересидеть до ночи.

– Если бы я вытаскивал такого человека, или имитировал процесс, – сказал Ардор, – я бы не гнал его по прямой. Я бы дал ему точку ожидания. Безлюдную, но с парой – тройкой подходов и с возможностью проверить и сбросить хвост.

Рош кивнул.

– Дальний пост подходит.

– Да. Поэтому идём не одной группой. Я не хочу подарить им красивую перестрелку и труп вместо языка. Рош с разведчиками – в обход, через посадку и старую дренажную линию, Хирс – по внешнему кольцу, с задачей отсечь группу прикрытия.

Сам Ардор с Деркасом и шестью людьми выдвинулся через полигон, но остановив машину за два километра и россыпью, скрытно повёл людей.

Пост стоял между холмов, наглухо заросший бурьяном, в кучках почти полностью проржавевших мотков колючей проволоки, связками предупредительных знаков «Стой! Стреляю» «Осторожно! Мины!» и традиционного «Мин нет, почему-то написанного в одну строчку, и с одной буквой 'н».

Когда-то очень давно здесь проходила дорога местных фермеров, и пост отгонял самых тупых, решивших что сократить дорогу под огнём и по минным полям – отличная идея. Но город разрастался, фермы переезжали, а пост тихо умер.

Идеальное место для встречи. Не слишком далеко, не слишком близко, совершенно без людей, с хорошим обзором и несколькими путями отхода.

Они прибыли туда уже в сумерках.

Ветер тянул сыростью и мокрым ржавым железом. Где-то вдалеке гудела техника на трассе, но здесь, у мёртвого поста, царила та особая тишина, в которой любое движение сразу кажется лишним.

Рош доложил первым:

– Север закрыт. Следов свежей машины два. Один – лёгкий гражданский вездеход типа Валорга. Второй – мотоцикл или маленький трайк.

– Здесь Запад. – У меня чисто. Но на южной тропе недавно прошли двое. И шли не скрываясь, будто знали, что времени мало.

Ардор кивнул.

– Значит, внутри уже есть контакт.

Они подошли на дистанцию в сто метров.

Дальше – беззвучно словно тени, растворяясь в сумерках, и словно скользя над землёй, через траву, ржавую труху, разбитые бетонные плиты и остатки кабельных канав.

Первым они увидели Грамта.

Сержант сидел у стены энергопоста на катушке из-под кабеля, с серым лицом, и шалыми огромными глазами.

Табельный метатель лежал рядом, но не в руке – уже хороший знак. Значит, не в боевом тонусе. Значит, больше ждёт, чем собирается стрелять.

Напротив, стоял консультант. Тот самый, бывший армейский.

Спокойно, размерено и очень тихо говорил что-то. Так тихо, что издали слов было не разобрать, но поза у него была уже не как у человека, пришедшего помочь. Слишком прямая. Слишком собранная. Слишком экономная.

– Убирать будет, – шепнул Деркас.

– Да, – ответил Ардор.

И в этот момент всё решилось само.

Грамт, видимо, тоже понял.

Потому что вдруг резко поднял голову, что-то сказал – коротко, отчаянно, почти умоляюще.

Консультант покачал головой.

Очень спокойно, потом потянулся под плащ.

– Вперёд, – сказал Ардор.

Дальше время сжалось до хруста.

Рош атаковал первым – не боевой, а выстрелом светошумовой пули, с сухим хлопком влетевшей между стеной и ящиком, полыхнув белой пеленой.

Консультант среагировал блестяще, нырнув не назад, а вбок, уходя с линии и даже успел достать оружие.

Но Ардор уже летел вперёд с той самой скоростью, когда на снимках остается лишь размытое пятно. Первый выстрел консультанта ушёл чуть в сторону от вильнувшего тела, а второй Ардор сбил, ударив по кисти на ходу, ломая её,

Потом вбил колено противнику в бок, и тот влетел в ржавую металлическую раму у стены, извернувшись словно кошка, и сделав сальто, несмотря на пару сломанных рёбер.

Консультант оказался очень хорош.

Умел работать не только головой и чужими руками. Локтем, коленом, коротким ножом, который успел выскочить из рукава, всё мелькало в вихре ударов и уходов.

Но у него была одна огромная проблема.

Перед ним оказался не кабинетный силовик и не полицейский офицер перед ним стоял Ардор, который в такие моменты переставал быть командиром батальона, графом и фигурой в большой игре, а становился тем, чем был по сути. Организмом, сделанным для короткого, жёсткого решения вопроса.

Нож он отбил предплечьем, распорол рукав но прихватил вражеское предплечье в захват, и дёрнув на себя, встретил коротким но тяжёлым ударом в грудь, добавив локтем в висок, и видя что клиент всё ещё не потерял задора, в повороте ударил коленом в бедро, ломая ногу.

Консультант захрипел, но ещё держался.

И только когда тот рухнул, уже не как боец, а как человек, которому внезапно очень плохо в этом мире, Ардор ударом ладони в темя выбил из него остатки сознания.

– Живой! – крикнул он сразу, даже не оборачиваясь.

– Живой, – отозвался Рош.

Грамта тоже взяли живым. Тот даже не пытался воевать, а просто сидел на земле, закрыв лицо руками, и мелко трясся, как человек, вдруг осознавший, что деньги, страх и чужие обещания в итоге не дают никакой защиты от волкодавов в человеческом обличии.

Деркас подошёл к нему, пнул в сторону метатель и спросил почти буднично:

– Ну что, сержант? Добегался?

Грамт только застонал.

Ардор, посмотрел на свой рукав затем перевёл взгляд на пленного консультанта и на своего сержанта-предателя – и сказал:

– Всё. Теперь у нас не просто узел. Теперь у нас язык. Даже два.

Хирс, уже подходя с внешнего кольца, хмуро заметил:

– И теперь они там, наверху, поймут, что мы идём не по следам, а по позвоночнику.

– Ты же не рассчитывал жить вечно? – спокойно ответил Ардор.

Потому что в тот момент, стоя среди ржавых остатков КПП, он уже очень ясно чувствовал: игра перешла в другую фазу.

До этого они ловили признаки, после – фигуры среднего уровня а теперь же в их руках оказались две живые тропинки к внутренней агентуре в лице сержанта Грамта, и рабочая внешняя, в лице консультанта, которого явно прислали не для разговоров, а для зачистки.

А значит, дальше можно было подниматься выше.

Намного выше.

Казань 2026.