Текст книги "Право на мир (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

В кабинете стало тихо. Орлов сидел рядом, глядя перед собой. Генерал потянул к себе личное дело, открыл ближе к концу. Прочитал что-то, вернулся на предыдущую страницу.

– На гражданке тоже легко не будет, – сказал он.

– Знаю.

– Ты привык выполнять задачи, которые за тебя определяют. Там придётся самому решать, чем заняться.

– Хочу попробовать.

– Можешь пожалеть.

– Могу.

Лодыгин посмотрел на Орлова.

– Последний рапорт здесь?

Полковник достал из своей папки несколько листов, положил на стол. Генерал прочитал. Потом взял ручку. Я следил за его рукой и не верил, что сейчас всё может закончиться. Слишком много раз уже сидел напротив человека с моими бумагами, и всё заканчивалось одинаково – меня оставляли служить дальше. Лодыгин написал резолюцию, поставил подпись и дату.

– Оформляйте увольнение, – сказал он Орлову. – Без дальнейших задержек. Документы подготовить мне на подпись.

Полковник кивнул. Я всё ещё смотрел на лист.

– Серёгин.

– Да, товарищ генерал.

– Пока не оформлен приказ и не завершена передача дел, продолжаешь служить. Вовремя приходишь, выполняешь поручения. Эту самодеятельность заканчиваешь сегодня.

– Есть.

– В запас уйдёшь с нормальными документами. Но о своих последних достижениях советую помнить самому. Не лучший способ добиваться своего.

– Понимаю.

Он передал рапорт Орлову, потом снова посмотрел на меня.

– И ещё. Управление всё равно будет знать, где ты находишься.

Я кивнул.

– Скрывать не собираюсь.

– Это хорошо. Обязательства по сохранению тайны остаются. Порядок тебе разъяснят отдельно. А если нам понадобится с тобой связаться, возможность мы найдём. И если ты нам понадобишься, способ как вернуть тебя на службу тоже.

– Понял.

Генерал встал. Мы с Орловым тоже поднялись. Лодыгин протянул мне руку.

– Живи, капитан. Посмотрим, что у тебя получится.

Я пожал её.

– Спасибо, товарищ генерал.

В коридоре Орлов прошёл несколько шагов молча, потом остановился.

– Доволен?

– Пока не понял.

– Добился своего, засранец. – Он выглядел недовольным, – Усачёву сам скажешь. И извинись перед ним как следует.

– Скажу.

– По оформлению вызовут. Бегать каждые полчаса в кадры не надо.

– Хорошо.

Орлов пошёл дальше, а я остался возле окна. Я ожидал, что после подписи почувствую восторг. Захочется смеяться, немедленно звонить всем, собирать вещи. Вместо этого вдруг навалилась усталость. Такая, что хотелось сесть прямо здесь, на подоконник, и ничего больше сегодня не делать.

В отделе сразу заметили моё лицо.

– Ну? – спросил сосед по кабинету.

– Подписал.

– Увольнение?

– Да.

Он перестал улыбаться.

– Всё-таки продавил.

Кто-то за соседним столом негромко присвистнул. Другой офицер поднялся, пожал мне руку. Разговор быстро закончился: у людей хватало своей работы. Я пошёл к Усачёву. Подполковник уже знал. Сидел над документами, очки сдвинул на лоб.

– Садись.

Я сел, но почти сразу снова встал.

– Товарищ подполковник, я перед вами виноват.

Он отложил ручку.

– Есть такое.

– Вы мне ничего плохого не сделали. А я…

– Знаю, что ты.

Я посмотрел на него.

– Извините.

Усачёв немного помолчал, потом указал на стул.

– Садись уже. Перед увольнением ещё несколько материалов закончишь. Нормально закончишь, как раньше.

– Конечно.

Он достал очередную папку с грифом «Секретно», раскрыл, начал объяснять задание. Я слушал, задавал вопросы, записывал. Когда вышел от него, у меня впервые за последние недели появилась настоящая работа. До конца дня я успел сверить две таблицы и найти недостающий отчёт. Потом убрал бумаги в сейф, проверил замок, опечатал, потом вышел на улицу. Сумка с полевой формой по-прежнему лежала в багажнике. На полигон сегодня можно было успеть. Я посмотрел на часы, сел за руль и поехал домой. Там надо было наконец-то навести порядок, приготовить ужин и позвонить Валлиулину, бабушке и друзьям. А потом спокойно разобрать вещи и решить, какие забрать с собой, а какие оставить в Московской квартире.

Глава 19

Между подписью генерала и моим отъездом прошло ещё почти три недели.

Теперь задержки хотя бы имели понятный смысл. Сдать документы, передать дела, получить выписки из приказов, расписаться в ознакомлении, получить новые подписки, пройти обходной лист, вернуть удостоверение. Проверить, не числится ли за мной имущество, которого я никогда в глаза не видел. Прапорщик на складе пытался найти выданную мне когда-то плащ-палатку. Я уже приготовился объяснять, в какой стране она могла остаться, но он сам разобрался, зачеркнул строчку и расписался в обходном листе. После кадровых баталий это была просто детская прогулка и такие задержки я уже воспринимал спокойно.

Усачёву я закончил всё, что обещал. В последний день он проверил справку, положил её к остальным и протянул руку.

– Ну, давай. Удачи тебе.

– Спасибо.

– Если вдруг передумаешь…

– Не передумаю.

– Да я и не собирался тебя назад звать. Хотел сказать: сначала хорошенько подумай, прежде чем опять что-нибудь устраивать.

Я усмехнулся.

– Постараюсь.

В отделе собрали небольшой стол. Без речей о славном боевом пути, за что я был особенно благодарен. Поели, поговорили, выпили понемногу. Я ограничился соком: вечером ещё надо было ездить по делам. На прощание коллеги подарили хорошую авторучку.

– Для рапортов, – объяснил сосед по кабинету.

– Теперь только заявления.

– Опыт у тебя богатый. Можешь людям за деньги составлять.

Вещи я собирал два вечера. Большую часть оставил в квартире. Мебель, бытовую технику и посуду везти домой смысла не было, там всё имелось. Забрал одежду, документы, несколько книг, инструменты и то, с чем почему-то не хотелось расставаться.

В багажнике места хватило впритык, хотя вроде я и брал только самое нужное и большим количеством вещей обрасти не успел. Накануне выезда проверил машину. Масло, охлаждающая жидкость, ремни, давление в шинах. Купил запасную канистру, уложил рядом домкрат и ключи. Раньше перед дальней дорогой я думал в основном о том, кто встретится на постах и какие документы придётся показывать. Сейчас больше беспокоился, где нормально заправиться и не разболится ли спина.

Из Москвы выехал затемно. Перед этим прошёл по квартире, проверил воду, окна, выключатели. Постоял в большой комнате. Всё было на своих местах: диван, полки, письменный стол, за которым я так и не привык работать. Отличная квартира, по нынешним временам, много труда и денег в неё было вложено. Хорошо бы мне её и оставили, а не поменяли на что-то другое, как предписано законом. Если всё будет нормально, в самое ближайшее время я собирался заняться её оформлением в свою собственность.

Я закрыл дверь, спустился во двор и сел за руль. Город ещё не проснулся. На перекрёстках попадались редкие машины, возле метро уборщики возились с мусором. Я проехал мимо поворота, которым обычно добирался до управления, и только тогда почувствовал, что действительно уезжаю.

На выезде всё равно постоял в небольшой пробке за грузовиками. Москва отпускала без особой торжественности: дымом из выхлопных труб, разбитым асфальтом и мужиком на обочине, продававшим щётки для стёкол.

Когда дорога наконец освободилась, я прибавил скорость. Первые часы ехал почти без остановок, потом понял, что опять веду себя так, будто обязан прибыть к определённому времени и доложить. Свернул к придорожной столовой, поел, выпил чай. Постоял возле машины, размял ноги. Никто меня не торопил. Это ощущение пока для меня было новым и не привычным.

К вечеру я всё-таки устал. Начало тянуть плечо, глаза хуже различали выбоины в полосе света от фар. Можно было дотянуть ещё несколько часов, но я не стал насиловать свой организм и остановился на ночлег. Позвонил бабушке, предупредил, что буду завтра, назвал приблизительное время приезда и лег спать.

На следующий день я ехал уже спокойнее. Включил музыку, пару раз останавливался, пил чай из термоса. Знакомые названия на указателях появлялись всё чаще. За последней крупной развилкой дорогу я знал почти наизусть. Только прежних ориентиров стало меньше.

У старой заправки с новым название выросла площадка для стоянки грузовиков. На месте пустого поля стояли склады. Возле поворота в город появилась большая вывеска, которой раньше не было. И машина Макса на обочине.

Он и Равиль стояли рядом, засунув руки в карманы. Равиль, заметив меня, сразу замахал. Я остановился позади них, заглушил двигатель.

– Ну, наконец-то! – Равиль обнял меня первым. – Как добрался братан?

– Нормально. Давно ждете?

– Да уже почти час – Отмахнулся Макс – Не долго. Но ты тоже не особо торопился, как я посмотрю.

– А куда теперь торопиться? – Улыбнулся я – Всё, теперь я не на службе.

– И это прекрасно – Засмеялся Равиль – Надеюсь тебя снова обратно не призовут больше.

– Сплюнь, накаркаешь. – Меня аж передернуло, а в голове всплыли последние слова Лодыгина, которыми он напутствовал меня перед увольнением.

Равиль послушно сделал вид что плюёт через левое плечо, и не найдя рядом дерева три раза постучал себе по голове. Замена была вполне равноценная, как заметил Макс, такого дубового лба как у нашего общего друга он не встречал ещё ни у кого.

– Ладно пацаны, чего тут стоять, погнали в город – Посмеявшись сказал Макс – Твоя бабушка с утра уже два раза мне на пейджер сообщение отправляла.

– А чего на пейджер? – Спросил я – Сотовым телефоном ещё не обзавёлся, крутой предприниматель?

– Да ну его – Отмахнулся Макс – Стоит как крыло от самолёта. Аппарат и подключение пять штук зеленых, абонентская плата по пол сотни баксов в месяц, каждый звонок по доллару, плюс ещё и залог. Почти новая «девятка». Оно мне надо? Вон, Равиль купил, теперь носит его в барсетке, как сувенир, не пользуется почти. Понты татарские короче.

– Без булдырабыз братишка – Рассмеялся Равиль – Можем себе позволить.

Мы поехали в сторону города. Равиль пересел ко мне. Макс поехал впереди.

– Я вообще-то вчера в Казань собирался, – сообщил Равиль, пристёгиваясь. – Но ради такого случая задержался.

– Надолго?

– На пару дней. Надо посмотреть, как ты на гражданке приживёшься.

– А куда я денусь? Или ты думаешь, что я так одичал в армии, что на людей начну бросаться и кусать всех, как собака?

– Если начнёшь кусаться, отвезём обратно.

Я посмотрел на него.

– Не довезёте, пупки развяжутся.

– Вот. Уже угрожает.

Город за окном был знакомым и одновременно чужим. Старую столовую переделали в магазин. У перекрёстка, где раньше висела выцветшая доска почёта, теперь рекламировали импортную бытовую технику. На первых этажах домов появилось столько вывесок, что иногда за ними не было видно окон. Возле длинного здания за остановкой я сбавил скорость.

– Это когда построили?

– Прошлой осенью. Наш склад.

– Наш?

– «Кунар», Серёга. Ты хотя бы иногда бумаги, которые тебе отправляют, читай.

– Я читаю. – Смутился я.

А ведь и правда, с этой битвой за увольнение я отчеты Макса просто пролистывал, не особо вникая в дела. Мне было достаточно его слов, что всё в порядке.

– Тогда почему удивляешься?

На воротах действительно висела знакомая вывеска. Перед складом находилась большая освещённая площадка, а под разгрузкой стояли две фуры с немецкими номерами. Чуть дальше мелькнул ещё один наш знак.

– И это тоже?

– Столярный цех. Старый уже не справлялся.

– Вы сколько всего успели сделать?

Равиль усмехнулся.

– Дома посмотришь. Отчёты приготовили.

– Только приехал, уже отчёты?

– А ты как хотел? Из армии ты уволился, а у нас такого рапорта пока не писал.

Во дворе бабушкиного дома Макс занял место рядом с подъездом. Я остановился следом. Пока вытаскивал сумки, соседка со второго этажа подошла поздороваться, оглядела машину и спросила:

– Серёжа, опять в отпуск?

– Совсем вернулся.

– Вот бабушка обрадуется.

Бабушка и правда обрадовалась, она нас ждала. Открыла дверь до звонка. Обняла меня, долго не отпускала, потом отстранилась и погладила по щеке.

– Ну вот ты и дома. Устал?

– Есть немного.

– Иди руки мой. Всё готово. Мальчишки, идите за стол.

Макс попытался объяснить, что они только встретили и сейчас уйдут, но это было всё равно, что спорить с бетонной стеной. Макса и Равиля насильно усадили за стол.

За столом говорили о дороге, о Москве, об увольнении. Никакого спиртного, никакого праздничного застолья, просто плотный обед. Праздновать своё возвращение я планировал позже, по уже заведенной традиции в бане моего дома или в беседке рядом с ней. С шашлыками, пивом и так, чтобы никто никуда не торопился. А сейчас, после дороги хотелось только есть и спать, а не отмечать окончание службы. Впрочем, наши посиделки затянулись на несколько часов, и пацаны ушли только под вечер.

Когда дверь за моими друзьями закрылась, бабушка села в кресло и впервые за день позволила себе ничего не делать.

– В свой дом завтра поедешь?

– Посмотрю. А поживу пока здесь, если не возражаешь.

– Чего мне возражать?

Я сел напротив.

– Потом вместе туда переберёмся. На свежий воздух. Я теперь сам всё делать буду.

– Нет уж Серёжа – Покачала головой бабуля – Я тут жить останусь. Тут я всю жизнь прожила, тут с твоим дедом счастлива была, подруги мои опять же. У тебя дома хорошо, но что мне там делать? Сидеть на лавочке и скучать? Ты на работе будешь, жены и детей у тебя пока нет. Да и на огороде у меня уже нет сил возиться, даже прибраться я там не смогу, ноги уже не те, чтобы по лестницам скакать. Так что я тут жить буду, а ты просто почаще меня навещай. Слава богу, что ты теперь дома.

– Хорошо – Не стал возражать я пока – Но мы к этому вопросу ещё вернёмся бабуль.

Мы просидели до самой ночи, сон у меня как рукой сняло, настолько интересный получился разговор. Бабушка рассказывала мне, как ждала меня всё это время, как отреагировали соседи и мои родители, узнав о том, что я Герой Советского Союза, как поменялось к ней отношение во дворе. После того случая, когда я попал в Лифортово и соседи узнали о том, что её внук сидит в тюрьме, многие шептались у неё за спиной и перестали общаться. Зато сейчас от желающих подойти к ней и просто поздороваться отбоя не было. Мои родители кстати, не без помощи моих друзей, которые присматривали за их поведением, и моих прошлых угроз естественно, бросили пить. Отец теперь работает в Кунаре заведующим складом, а мать устроилась кассиром в ЖЭК, в котором раньше была уборщицей. Денег они у меня и у моих друзей не просили, помощи тоже, к бабушке больше не приходили, и о том, что мой батя оказывается теперь работает в моей же фирме, Макс узнал случайно. Сам прошел на должность, без протекции так сказать. О том, что их сын Герой, они знали, но знали они и мой характер, поэтому этим не кичились, и старались на выделяться. И тем не менее всё равно, тайной для их окружения это не стало, и теперь они постепенно из разряда дворовых алкашей перешли в категорию уважаемых граждан. Слушая о том, как изменились мои непутёвые родственники, я не верил своим ушам, и пообещал себе родителей всё-таки навестить. Если всё так, как рассказывала мне бабушка, возможно и я пересмотрю своё отношение к ним.

На предприятие я приехал через день. Макс встретил у конторы и сразу повёл по площадкам. Начали со старой базы, которую я хотя бы помнил. Потом объехали склады, мастерские, новые цеха, фабрику, завод. Попали и на столярное производство, и на несколько строящихся объектов заскочили.

На строительном участке мастер разложил перед Максом бумаги и начал жаловаться на задержку цемента.

– Знакомьтесь, – сказал Макс, остановив поток слов возмущенного строителя. – Сергей Серёгин. Вернулся. Теперь он будет вами заниматься.

Мастер вытер ладонь о куртку и протянул руку.

– Очень приятно.

– Взаимно. Что с цементом?

Он объяснил. Я задал несколько вопросов и заметил, как Макс рядом ухмыляется. Он был доволен, да и я, если честно, соскучился по этой мирной, рабочей суете.

Когда мы вернулись в офис, мне показали список работников Кунара и я на несколько секунд завис. Цифры были с тремя нолями на конце, а сам список занимал несколько страниц.

– У нас столько людей?

– Часть сезонные. Но постоянных тоже хватает.

Вместо кооператива, который я помнил, передо мной было огромное предприятие с несколькими направлениями развития, собственной техникой, производством, службой безопасности, состоящей из бывших афганцев, и работающими на нас людьми, количество которых зашкаливало все разумные пределы. Получается, что Кунар стал чуть ли не главным кормильцем всего города. Строительство по-прежнему приносило основные деньги, но теперь появились производство, перевозки, торговля материалами.

– Не всё хорошо, – предупредил Макс. – Есть долги. Нам должны, мы должны. Есть договоры, от которых теперь не знаем, как отвязаться. Людей некоторых пора менять. В общем работы хватает, и я чертовски рад, что теперь буду тащить всё это на себе не один.

За обедом я спросил про тех, кто раньше пытался подмять нас под себя. Макс отложил вилку.

– Кто сел, кто уехал, кто… сам понимаешь. Один теперь в Москве, здесь почти не появляется. Другой всё своё хозяйство потерял. Остальные ссориться с нами не хотят. Дорого, опасно, а пользы мало.

– Само получилось?

Он посмотрел на меня.

– Не само. Работали, договаривались. Где надо – упирались. Ты тоже свою роль сыграл.

– Меня здесь не было.

– Зато фамилия была. Ты в городе легенда, не только потому что Героем стал. После того случая с моим арестом, и того как ты всё тогда решил, тебя тут боятся.

Мне это не понравилось.

– Не хмурься, – сказал Макс. – Твоим именем по кабинетам мы не торговали. Но когда спрашивали, твои ли мы люди или твоя ли фирма, отвечали, что да. Это правда.

Первые посетители появились ещё до того, как я успел обжить подготовленный для меня Максом кабинет. Позвонили из городской администрации. Пригласили на встречу с руководством, попросили надеть награды. Я уточнил, по какому поводу.

– Хотели бы поприветствовать ваше возвращение.

– Спасибо. Очень приятно. По телефону поприветствовали, и достаточно.

– Сергей, вас ждёт глава администрации.

Пришлось ехать. В кабинете меня встретили тепло, предложили чай, расспросили о планах. Я рассказал, что собираюсь заниматься предприятием.

– Замечательно. Городу нужны такие люди. Деятельные, с авторитетом.

Через десять минут выяснилось, что авторитет желательно применить в некоем общественном совете. Через пятнадцать – что совету очень нужен заместитель председателя.

– Что он должен делать?

– Участвовать в работе, высказывать мнение, представлять…

– У меня сейчас времени нет. Я в собственных делах ещё не разобрался.

– Мы вас сильно загружать не будем. Главное – согласие. Само ваше имя…

Он осёкся, заметив мой взгляд.

– Пока без меня, – ответил я. – Я разберусь, что и как, что за совет, чем занимается, и потом вернёмся к этому вопросу.

Прощались несколько суше, чем здоровались. Потом пришёл журналист из местной газеты. Я согласился поговорить, но сразу предупредил, что про операции рассказывать не буду. Он кивнул, достал блокнот.

– Как вы оцениваете нынешнюю политическую ситуацию в стране?

– Плохо разбираюсь в политике.

– Но ваше мнение как Героя Советского Союза…

– Я от этого лучше в политике разбираться не стал.

Он попробовал с другой стороны. Спросил, кого я поддерживаю и готов ли участвовать в общественной жизни.

– Я готов работать, а вот бесполезно просиживать штаны во всяких там «советах» – не моё. Торговать еба… лицом пока не намерен. Про предприятие не хотите спросить?

Про предприятие ему было почти неинтересно. Зато фотографироваться предложил возле памятника погибшим афганцам, в форме и со всеми наградами.

– Я, как видите, на работу в свитере пришёл.

– Можно договориться на другой день. Когда вам будет удобно.

С союзом ветеранов получилось сложнее. К ним я приехал охотно, поговорил с парнями, посидел. Всё было нормально, пока в конце не вынесли заранее приготовленное обращение в поддержку какого-то движения. Мне предложили подписать первым. Я прочитал лист и вернул.

– Не буду.

– Серёга, это же наши.

– Здесь половину людей я не знаю.

– Зато они тебя знают. Под твоей подписью остальные пойдут.

– Вот поэтому сначала разберусь, куда я всех звать собрался.

Больше уговаривать не стали, но настроение за столом испортилось. Через неделю Макс сообщил, что в городе уже говорят: Серёгин зазнался.

– Из Москвы приехал, с людьми разговаривать не хочет.

– С какими людьми?

– С теми, кому отказал.

– Переживут.

– Переживут. Только братан общественное мнение тоже значение имеет. Если на нашем объекте крыша потечёт, сейчас все просто пойдут в гарантийный отдел и тихо-мирно решать вопрос, а могут и по-другому. Начать шумиху, сказать, что ты людям дармовые дома продаешь, а Кунар строить не умеет. Проверки начнутся… Оно нам надо? Ты давай, всех подряд не посылай. С той же администрацией дружить надо. Парни из совета тоже не просто так там сидят. Мы теперь слишком крупные стали, в жизни города нам придется участвовать, хотим мы этого, или нет. Глава наш пока у нас на подсосе, да и боится он тебя, но он не вечный, придет другой и с новым тоже нужно будет отношения выстраивать.

– Я никого пока не посылал – Скривился я – Просто сказал, что мне нужно время, чтобы разобраться. Я только форму в шкаф повесил, а меня уже грузят, не дав прийти в себя. Успокой всех Макс, скажи, что я разберусь и решения приму, всем ответ дам. Не положительный, а тот, который нас с тобой устроит. Пусть пока не напирают.

– Хорошо, передам, но ты тоже не тяни.

Это разговор вышел неприятнее всех политических предложений.

На следующий день я поехал на стройку. Крыша пока не текла, но замечаний нашёл достаточно. Начальник участка выслушал, записал и спросил, кто я теперь здесь по должности.

Вопрос оказался своевременным. До этого я ездил с Максом, смотрел, вмешивался, советовал. Люди слушали, потому что понимали: один из хозяев вернулся. Постоянно так работать было нельзя.

Вечером мы сели вдвоем и договорились, чем я займусь. Строительные объекты, организация работ, качество, техника. Финансы целиком на себя брать не собирался. Там у Макса всё было налажено, а мне предстояло ещё многое изучить. Я и бабушка пока оставались основными учредителями Кунара, и я спокойно мог взять борозды управления предприятием в свои руки, но менять пока ничего не хотел. Макс справлялся нормально.

На следующее утро секретарь принесла очередное приглашение. На торжественное собрание, в президиум. Я помнил про данное Максу обещание, но пересилить себя не смог.

– Ответьте, что прийти не смогу.

– Причину какую указать?

Я посмотрел на раскрытый журнал работ.

– Занят, заболел, не нашла. Сама придумай что ни будь правдоподобное.

После её ухода я поднял трубку и позвонил начальнику участка. Нужно было выяснить, почему плитку привезли до окончания штукатурных работ и где собираются её хранить. Проговорили минут десять. Потом я поймал себя на том, что опять сижу за столом с бумагами и разыскиваю человека, распорядившегося отправкой материалов. Усмехнулся. Работа напоминала московскую.

В свой дом я перебрался не сразу. Проверил отопление, воду, крышу, проветрил комнаты. Открыл шкафы, разобрал оставленные когда-то вещи. Часть одежды стала мала, часть вообще не помнил. На кухне нашёл чашку, которую покупал ещё до Анголы. Поставил чайник и вышел на крыльцо.

За забором сосед разгружал доски. Двое рабочих спорили, куда их складывать. Раньше отсюда были видны пустые участки и дорога. Теперь стояли дома, тянулись новые линии электропередач, у кого-то лаяла собака. Сосед заметил меня и поднял руку.

– Привет сосед. Приехал?

– Приехал.

– Надолго?

Я уже открыл рот, собираясь ответить привычное «пока не знаю», и остановился.

– Жить приехал.

– Ну и хорошо. Зайди потом. Тут по дороге вопрос есть, надо всем соседям вместе решать. Заодно и твой приезд отметим, познакомимся. Я коньяк настоящий научился делать! Представляешь? Из трех сортов винограда, не хуже, чем Хенеси американское!

Пообещал зайти. Постепенно моя мирная жизнь входила в колею.