Текст книги "Ничья земля (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

Первым признаком того, что мы приближаемся к нему, стал гул самолётного двигателя. Где-то впереди, за невысокими холмами, работала турбина. Звук то усиливался, то почти пропадал, смешиваясь с рокотом наших машин. Потом над дорогой показалась посадочная глиссада – ряд невысоких металлических опор с огнями, часть которых была разбита.

Дорога поднялась на гребень, и внизу открылся аэродром. Он оказался большим, заметно больше, чем я ожидал. Длинная бетонная полоса тянулась почти до самого горизонта. По обе стороны росла сухая трава. Возле дальней рулёжной дорожки стояли два транспортных самолёта. Один был накрыт чехлами и, похоже, давно никуда не летал. Возле второго работал топливозаправщик, а несколько человек в комбинезонах возились под крылом. Ближе к въезду находились одноэтажные служебные здания, вышка управления полётами, несколько капониров и ряд земляных обвалований. За ними виднелись склады, автопарк и казарменный городок. На стоянке стояли два вертолёта Ми-8, один со снятыми лопастями. По периметру тянулся забор из бетонных плит и колючей проволоки. На углах возвышались сторожевые вышки, возле главных ворот имелись окопы, мешки с песком и бетонные блоки. Вдоль забора аэродрома в земляных капонирах стояли буквально врытые в землю танки и бронетранспортёры. Возле КПП, тоже стоял один танк и БМП, обложенные бетонными блоками. Защищали аэродром очень серьёзно. Над проходной висел российский флаг. Рядом на отдельном древке оставался флаг уже не существовавшего Советского Союза. Видимо, снять его забыли или просто не решались, из уважения к недавнему прошлому. Колонна сбросила скорость.

– Красиво выглядим, – сказал Рахмонов, посмотрев на разбитое боковое стекло.

Он соврал, красиво мы не выглядели. На дверях грузовика имелись пулевые отверстия. По брезенту кузова прошла очередь, оставив несколько рваных дыр. Капот был поцарапан, переднее крыло помято. На водительском сиденье и двери засохла кровь прежнего хозяина. Мы вытерли её насколько смогли, но разводы остались. Запах от неё, похожий на запах ржавого металла с мясным оттенком пропитал всё вокруг. И нашу одежду, и оружие со снаряжением нас самих.

УАЗ выглядел не лучше. Лобовое стекло было разбито с пассажирской стороны, кузов в нескольких местах пробит, задняя дверь закрывалась только на проволоку. На полу внутри тоже темнели пятна крови. Вторая грузовая машина пострадала меньше, но и на ней хватало следов боя.

Сами мы ехали в гражданской одежде, поверх которой были разгрузки. В руках – автоматы, на ремнях ПБ и ножи, лица и одежда покрыты пылью и копотью. От оружия пахло гарью. Даже через открытое окно я чувствовал запах пороха, оружейного масла и нагретого металла.

На блокпосту перед КПП нас заметили заранее. Возле шлагбаума стояли четверо солдат. Двое находились за бетонными блоками, ещё один дежурил у будки, четвёртый проверял документы у водителя армейского УАЗа. Увидев нашу колонну, он сразу забыл про документы и повернулся к нам. Солдаты за блоками подняли автоматы, шлагбаум опустили. Из будки выбежал сержант и что-то крикнул часовому на вышке. Там развернули пулемёт в нашу сторону. Башня БИП тоже развернулась, взяв нас на прицел своей пушки.

– Гостеприимные, – заметил Рахмонов.

– А что им ещё делать? – спросил я. – Ты на нас со стороны посмотри.

– Я на тебя уже полдня смотрю. Привык.

Громов остановил УАЗ метрах в двадцати от шлагбаума. Мы встали следом. Двигатели не глушили. Сержант подошёл ближе, но за бетонные блоки выходить не стал.

– Машины заглушить! Оружие положить!

– Нас должны встречать, – ответил Громов через разбитое окно.

– Кто?

– Особый отдел.

Сержант посмотрел на машины, потом на людей в гражданской одежде. Слова «особый отдел» ему явно не понравились. Обычно после них появлялось желание отойти подальше и вообще не иметь отношения к происходящему.

– Старший кто?

Я открыл дверь и вышел из кабины. Автомат оставил висеть на груди, но руку с рукоятки я убрал. Солдаты за блоками напряглись. Один даже передёрнул затвор, хотя патрон у него и так наверняка находился в патроннике.

– Нас ждут. Вызови дежурного по аэродрому или представителя особого отдела.

Сержант недоверчиво осмотрел мою одежду.

– Документы.

– Документов нет.

– То есть как нет?

– Вот так. Не тяни время сержант, иди докладывай.

– Вы кто такие?

– Я тебе представляется не буду. Вызови офицера.

Разговор явно заходил в тупик. Сержант всё больше убеждался, что перед ним вооружённые бандиты, которые почему-то решили въехать на военный аэродром и для убедительности потребовали вызвать особистов.

Из проходной вышел старший лейтенант в полевой форме. За ним появился капитан с портупеей и пистолетом. Оба остановились возле будки. Капитан оглядел колонну внимательнее. Задержал взгляд на пулевых отверстиях, на оружии, на гражданской одежде, потом посмотрел на меня.

– Откуда идёте?

– С юга.

– Кто вы?

– Капитан, вызови представителя особого отдела. – Устало повторил я – Общаться дальше будем только в его присутствии.

Он ничего больше не спросил. Видимо, этого оказалось достаточно, чтобы понять: нормального объяснения на проходной не будет.

– Особистов уже вызвали, – сказал капитан. – Оружие держите стволами вниз. Солдат не пугайте.

– Мы не пугаем.

Капитан посмотрел на ближайший грузовик. На двери темнели засохшие следы крови.

– Конечно.

Срочники продолжали смотреть настороженно. Больше всего их беспокоило наше оружие. Автоматы были в пыли, на стволах осел серый нагар. У Громова деревянное цевьё потемнело возле газовой трубки. Пахло от нас так, будто мы только что вышли со стрельбища, где провели несколько суток без перерыва, питаясь только сырым мясом.

Из расположения прибежали ещё солдаты. Видимо их подняли по тревоге. Они занимали позиции за воротами КПП, в заранее отрытых окопах. Никто не разговаривал. Они просто смотрели на машины, на пробоины и на бурые пятна внутри кабины. Минуты через три со стороны штаба подошла «Волга». Следом ехал армейский УАЗ. Из «Волги» вышли два офицера. Один – подполковник в обычной форме без портупеи, второй – майор в выцветшей полевой. Он подошёл к шлагбауму и сначала обратился к капитану:

– Докладывайте.

– Товарищ подполковник, к посту приехала группа вооружённых людей, документов нет. Требуют вас. Машины неизвестные, оружие…

– Всё правильно сделал.

Подполковник повернулся ко мне.

– Серёгин?

– Так точно.

– Подполковник Изотов, начальник отдела военной контрразведки МБ РФ четыреста первого отдельного танкового полка. Мы охраняем аэродром.

– Документы предъявите. – Потребовал я.

Под удивленными взглядами солдат и офицеров подполковник без споров и возмущения вынул из кармана служебное удостоверение и протянул мне. Это было действительно странно, неизвестный в гражданской одежде, без документов и с оружием требует на проверку документы у офицера воинской части, к которой он сам приперся на пробитом пулями и залитом кровью грузовике.

– Здравия желаю товарищ подполковник – Проверив документы поздоровался я – Вас должны были о нас предупредить.

– Предупредили – Кивнул особист, пряча удостоверение в карман – Потери есть?

– Нет.

– Раненые?

– Нет.

– Груз?

– В двух машинах. Документы, аппаратура, кабельное хозяйство, монтажные журналы. Забрали всё, что относилось к узлу связи.

Он посмотрел на второй грузовик.

– Всё?

– Всё. Даже то, что, возможно, к нему не относилось.

Майор подошёл к кузову, поднял край брезента и заглянул внутрь. Несколько секунд рассматривал груз, затем опустил ткань.

– Откуда третья машина? Нас предупреждали что вы будете на двух.

– Противник предоставил.

Подполковник едва заметно усмехнулся.

– Добровольно?

– Не возражал.

Больше вопросов на улице он задавать не стал. Он повернулся к дежурному капитану и приказал:

– Открыть шлагбаум. Колонну пропустить. Сопровождение до закрытой стоянки.

Капитан сразу отдал команду. Шлагбаум подняли, бетонные блоки остались на месте, поэтому грузовикам пришлось проходить между ними почти вплотную. Солдаты отступили к будке. Теперь они смотрели не только настороженно, но и с откровенным любопытством. Когда мимо них проходил трофейный грузовик, один совсем молодой солдат увидел кровь на сиденье и отвернулся. Его товарищ, наоборот, вытянул шею, стараясь рассмотреть кузов через пулевые отверстия в брезенте.

Нас провели вдоль рулёжной дорожки к площадке за складскими зданиями. Она была огорожена вторым забором и не просматривалась с основной территории. Там уже стоял первый захваченный ЗИЛ. Возле него находились Калинин, Чернов и Самохин. Чуть дальше солдаты разгружали контейнеры и переносили их в кирпичное здание без окон. Машины остановились, мы спрыгнули на бетон.

Первым подошел Калинин. Сначала осмотрел нас, проверяя, все ли вернулись, затем перевёл взгляд на машины.

– Что случилось?

– Хозяева груза приехали раньше, чем мы закончили погрузку.

– Сколько?

– Двадцать четыре.

– А вас семеро…

– Да, не хорошо вышло. Не равный бой получился. – Хмыкнул Громов – Надо было им побольше людей брать.

Чернов оглядел Рахмонова и Юлдашева. Царапина на щеке у Рахмонова уже покрылась засохшей кровью. В рукаве Юлдашева виднелись две дырки.

– Раненые есть?

– Нет.

– Тогда почему кровь?

– Чужая.

– Всё равно потом осмотрю.

Подполковник особого отдела подошёл к нам вместе с капитаном технической службы. Капитан держал планшет и несколько чистых листов бумаги. Увидев содержимое кузовов, он заметно погрустнел.

– Всё нужно принять по описи? – спросил он.

– Всё, – ответил подполковник.

– Здесь работы часа на три.

– Значит, начинайте прямо сейчас.

– Людей мало.

– Возьмите роту из резерва мотосрелков охраны. Приступайте.

Капитан понял, что шутить никто не собирается, и отправил солдата за погрузочной командой. Пока ждали людей, особисты осмотрели машины. Подполковник залез в кузов первого грузовика, проверил маркировки на контейнерах, затем вскрыл один из ящиков. Майор просмотрел несколько папок и сразу приказал принести мешки для опечатывания.

Отношение к нам у них отличалось от поведения остальных офицеров. Они не спрашивали, какое мы имеем право носить оружие без формы, откуда взялись машины и почему у нас нет документов. Не пытались выяснить обстоятельства боя и не удивлялись количеству груза. Они точно знали, кто мы, откуда пришли и по чьему приказу действовали. Подполковник даже обращался ко мне по званию, хотя на одежде никаких знаков различия не было.

– Товарищ старший лейтенант, документы отдельно от аппаратуры выгружали?

– Да. Контейнеры с документами находятся в нашем грузовике. В трофейном – в основном оборудование и кабели. Два сейфа в первой машине.

– Сейфы вскрывали?

– Нет.

– Ключи?

– Не нашли.

– Правильно. Пусть специалисты занимаются.

Он не сказал ни «молодцы», ни «хорошая работа». Однако говорил спокойно, без привычного для особистов подозрения, и ни разу не попытался показать, кто здесь старше по званию. Для человека из их службы это вполне можно было считать проявлением глубокого уважения.

Вскоре на площадку пришли около тридцати солдат. Большинство – срочники, двое сержантов и прапорщик, отвечавший за склад. Им приказали поставить оружие в пирамиду возле стены и начать разгрузку. Солдаты подошли к машинам не сразу. Сначала рассматривали пробитые борта и разбитые стёкла. Один заглянул в кабину трофейного грузовика и тут же отступил.

– Чего встал? – спросил прапорщик.

– Там кровь.

– Не твоё дело! Три наряда вне очереди, за любопытство. Работай иди.

Контейнеры переносили по четыре человека. Аппаратные стойки пришлось снимать при помощи автокрана. Когда подняли первую, из-под неё выпала сплющенная пуля и со звоном покатилась по бетону. Солдаты посмотрели на неё, потом на нас.

Мы сидели возле стены и чистили оружие. После дыма, пыли и стрельбы автоматика требовала хотя бы поверхностного ухода. Затворные рамы были покрыты нагаром, песок забился в магазины и под крышки ствольных коробок. Оружейного масла у нас оставалось мало, и прапорщик принёс две фляги и ветошь из оружейной комнаты.

– Вы, мужики, откуда такие приехали? – не выдержал он, когда отдавал принесенное.

Майор сразу одёрнул его:

– Работай.

– Я просто спросил.

– Они тебе не ответят.

Офицеры, находившиеся на площадке, тоже явно сгорали от любопытства, но в присутствии представителей контрразведки с расспросами не лезли. Они старались не показывать интереса, но по отдельным взглядам было понятно, что происхождение нашей группы для них не загадка. Гражданская одежда, современное оружие, отсутствие документов, захваченные секретные материалы и особисты, которые лично контролировали разгрузку, складывались в достаточно понятную картину.

Капитан технической службы подошёл, когда я собирал автомат.

– Товарищ старший лейтенант, по списку у нас семьдесят три места. Два сейфа, девять контейнеров, шестнадцать аппаратных блоков, четыре стойки, двадцать один ящик и кабель.

– Стойки вроде было пять.

– Пятая разобрана на две части и записана как два блока.

– Тогда правильно.

– Ещё противогазы, дымовые шашки, дозиметры и медицинские комплекты.

– Это можно не оформлять.

– А на каком основании мне их принимать?

– Мажешь не принимать, выкини если не надо – Усмехнулся я – Мы их нашли вместе с грузом.

Капитан несколько секунд ждал продолжения.

– И всё?

– Да.

– Понятно. Запишу как сопутствующее имущество.

К середине дня машины опустели. В кузовах остались обрывки верёвок, щепки и пыль. В трофейном грузовике под бортом обнаружили ещё одну папку. Она завалилась между стойкой и колесной аркой. Майор особого отдела лично забрал её и унёс в здание. После разгрузки подполковник передал мне две расписки. В первой перечислялся груз, доставленный Калининым. Во второй – всё, что привезли мы. Вместо подробного наименования некоторых документов стояли номера упаковок и грифы секретности.

– Проверяйте, – сказал он.

Я просмотрел листы. Количество мест совпадало.

– Всё правильно.

– Теперь связь. Ваше командование ждёт доклада.

Радиостанция находилась в отдельной комнате штаба. На окнах стояли металлические решётки, дверь обита железом. Внутри сидели два связиста, один из которых работал ключом, второй записывал сообщения. Для нас освободили соседнее помещение и выставили часового в коридоре. Самохин настроил аппаратуру и передал условный вызов. Ответ пришёл почти сразу.

– Серый, я Первый. Приём.

На этот раз говорил Морозов.

– Первый, я Серый. Обе части груза доставлены на аэродром. Переданы представителям особого отдела по описи.

– Потери?

– Нет. Раненых тоже нет.

– Противник?

– На складе шесть человек охраны. Уничтожены. Во время погрузки прибыло усиление: два УАЗа и грузовой автомобиль, двадцать четыре человека. Группа уничтожена. Захвачены один УАЗ и один грузовик.

В эфире наступила пауза. Стоящий рядом со мной подполковник особого отдела чуть не поперхнулся, услышав цифру. Его глаза округлились от удивления.

– Повтори численность усиления. – Ожила рация.

– Двадцать четыре.

– Вас было семеро.

– Так точно.

– Ты опять действовал по обстановке?

– Вы сами разрешили.

За моей спиной Калинин отвернулся к стене. Громов кашлянул, скрывая смешок. Морозов молчал несколько секунд.

– Груз весь?

– Весь. Оборудование, документация, монтажные журналы, сейфы, кабель. Склад проверили полностью.

– Документы уже осмотрели?

– Особисты проводят приёмку. По внешним признакам там недостающая часть архива узла.

В эфире появился Гуревич.

– Серый, подтверждаю: задача выполнена. Дальнейшие действия прекращаешь. Группа в полном составе возвращается в Чирчик.

– Когда?

– Немедленно после пополнения боекомплекта и топлива. В Душанбе не заходить. Двигаться к узбекской границе. Пограничники предупреждены. Боекомплект, провизию и топливо получить на аэродроме. Заявку передаст особый отдел. После пересечения границы выйти на связь.

– Принял.

Гуревич помолчал, затем добавил:

– Серый.

– Я.

– Больше никуда по дороге не заезжайте. Я тебе даже по сторонам смотреть запрещаю. Домой, без приключений.

Мы с особистом вышли в коридор, он тут же отдал команду майору, и тот куда-то исчез.

– Распоряжение по боеприпасам уже передал. Машины заправят. Наши механики их сейчас осмотрят, и, если надо по-быстрому подлатают. Вы все заберёте?

– Возьмём УАЗы и один грузовик, который самым исправным окажется, остальное оставляем.

Боеприпасы выдавали на складе возле автопарка. Кладовщик, пожилой прапорщик с тяжёлым лицом, сначала посмотрел на заявку, потом на количество пустых магазинов, которые мы принесли.

– Вы что, войну там начали?

– Она без нас началась, – ответил Громов.

– Патроны вам обычные?

– Обычные и трассирующие из расчёта один к трём. Коробки к пулемёту, гранаты, выстрелы к подствольникам. К ПБ боеприпасы есть?

– Мало, у нас пистолеты только у офицеров… – неуверенно ответил он, потом посмотрел на заявку. – Так вам сколько и чего надо? Здесь написано: выдать по потребности.

– Правильно написано.

– Потребности у всех разные.

– У нас большие.

Патроны выдали в цинках. Там же получили гранаты, запалы, несколько коробок пулемётных лент и сигнальные ракеты. Ручные гранаты прапорщик пересчитывал дважды и за каждую заставлял расписываться отдельно. Подствольных выстрелов на складе оказалось мало, зато нашлось несколько «мух», которые мы тоже прихватили.

Боекомплект распределяли прямо возле машин. Пустые магазины снаряжали вручную. Пулемётные ленты проверяли и укладывали в коробки. Отдельно оставили запас в ящиках, чтобы в случае необходимости не вскрывать цинки. Чернов осмотрел всех. Царапину Рахмонова обработал йодом, чем вызвал у него больше недовольства, чем весь утренний бой.

– Не дёргайся, – сказал Чернов.

– Я не дёргаюсь.

– Тогда почему стул двигается?

Калинин тем временем получил от механиков танкового полка машины. На УАЗах заменили тенты и на одном из них дверь, поменяли стекла, на обоих провели протяжку ходовки и залили свежее масло. Из грузовиков самым пригодным к долгой дороге оказался ЗИЛ-131. Зилок оказался старым, но исправным. Баки были полные, в кузове лежали запасные канистры, вода и сухой паёк на два дня.

Трофейные машины поставили на отдельную стоянку. Когда мы забирали из них последние вещи, возле них уже работали особисты. Снимали номера, переписывали маркировки оружия, фотографировали пулевые отверстия и следы крови.

Солдаты продолжали смотреть на нас издалека. Теперь страха стало меньше, зато разговоров – больше. Когда мы проходили мимо казармы, несколько человек замолчали одновременно. Один сержант отдал честь, хотя я был в гражданской одежде и без знаков различия. Я ответил машинально.

Перед выездом нас накормили в лётной столовой. Обед уже закончился, но дежурная разогрела суп, принесла котлеты с макаронами и поставила на стол большой чайник. Ели молча. За последние сутки никто толком не спал, а нормальной еды не видел ещё дольше. Громов закончил первым, отодвинул тарелку и посмотрел на меня.

– Теперь точно домой?

– В Чирчик.

– Это не домой.

– Для нас сейчас – почти.

– А по дороге задач не будет?

– Гуревич запретил даже смотреть по сторонам.

– Разумный человек.

Через полчаса группа была готова к выходу. Теперь мы снова шли полным составом. В головном УАЗе находились я и Рахмонов, в замыкающем Калинин и Самохин. За нами двигался ЗИЛ с остальными. Громов сидел в кабине рядом с Левченко. Чернов, Колесников, Юлдашев и Беляев разместились в кузове вместе с боеприпасами и снаряжением. У ворот аэродрома нас уже не останавливали. Сержант получил распоряжение заранее. Шлагбаум подняли, часовые отошли к бетонным блокам. Молодой солдат, который раньше отвернулся от крови в кабине, теперь смотрел на чистый УАЗ. Потом перевёл взгляд на нас. Судя по лицу, вопросов у него стало ещё больше. Капитан, встречавший нас на въезде, стоял возле проходной. Когда головная машина поравнялась с ним, он кивнул. Я ответил тем же. За воротами аэродрома начиналась обычная дорога. Слева тянулись поля, справа – канал и редкие деревья. Вдали лежал Душанбе. Над городом висела лёгкая дымка.

Мы повернули в сторону границы, не заезжая в столицу. Первые километры ехали быстро. На дороге почти никого не было. Несколько раз попадались грузовики, автобусы и легковые машины, набитые людьми и вещами. На обочине стояла сломанная «Волга». Рядом мужчина махал руками, предлагая остановиться. Мы проехали мимо. До пограничного перехода оставалось несколько часов хода. На карте маршрут выглядел простым: выйти на трассу, обогнуть Душанбе с юга, затем уйти на запад и дальше к узбекской границе. Но после всего случившегося я уже не верил дорогам, которые хорошо выглядели на карте.

Аэродром остался далеко позади. Впереди была граница, за ней Чирчик, казармы, горячая вода и хотя бы одна ночь без стрельбы. По крайней мере, на это я рассчитывал. После последних суток рассчитывать на большее было бы слишком самонадеянно.