Текст книги "Ничья земля (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Нам проехать нужно, – сказал я Рахмонову, который выступал в качестве переговорщика. – Остальное меня не волнует.

Он перевёл. С той стороны согласились убрать грузовик, если автобус оттащат первым. Старший на этой стороне потребовал, чтобы сначала отошли вооружённые люди на другом берегу. Спор пошёл заново.

Автобус в конце концов убрали. Не из-за наших уговоров. Терпение кончилось у таджикских женщин. И с той и с этой стороны начались стихийные митинги, где вооруженные мужики, считавшие себя хозяевами положения, уже серьёзно рисковали оказаться с поцарапанными рожами. Женщины оказались убедительнее автоматов. Мужчины отошли от дороги, грузовик на другом берегу тоже сдвинулся. Первыми отправили пустые «Жигули». Водитель проехал мост, развернулся и махнул рукой. После этого движение восстановилось, словно ничего не произошло. Мы вернулись к машинам.

– Потеряли два часа, – сказал Громов.

– Зато мост цел.

– Пока.

Переезжали по одному, страхуя друг друга. Автоматы держали между коленями. Громов смотрел вправо, я – влево. Люди на берегах следили за нами, но оружия не поднимали. За мостом к нам подошел толстый дед в халате и с седой бородой и вернул Рахмонову рацию, а потом что-то долго говорил ему.

– Что хочет?

– Спрашивает, не хотим ли остаться. Ему люди нужны. Деньги предлагает. Советские рубли.

– Люди всем нужны, а деньги и у нас самих пока есть. тем более советские рубли. Скажи ему, что мы подумаем, сориться с местными пока не надо, нам ещё обратно ехать.

Ближе к Душанбе поток машин увеличился. Дорога шла между хлопковыми полями и садами. На горизонте поднимались горы, над ними собирались тяжёлые облака. Иногда попадались милицейские машины, но они никого не останавливали. После двух часов дня начали искать топливо. Основные баки опустели больше чем наполовину, а до объекта ещё нужно было доехать, провести разведку и оставить запас на отход.

Первая заправка оказалась закрыта. На второй работала только одна колонка, возле которой стояла очередь из двадцати машин. Топливо продавали по десять литров в руки. Рядом толпились вооружённые мужчины, контролировавшие порядок и одновременно торговавшие бензином из канистр втрое дороже.

– В очередь вставать нельзя, – сказал Нурматов. – До вечера простоим.

– Сколько нам нужно?

– Литров сто пятьдесят минимум. Лучше двести.

Рахмонов поговорил с заправщиком. Потом исчез за зданием и вернулся с невысоким мужчиной в синем халате.

– Есть бензин, – сказал он. – Дорого.

– Насколько?

Он назвал цену.

– Это же грабёж.

– Нет, – ответил мужчина в халате. – Грабёж – это когда бесплатно забирают.

Логика была безупречной. Пришлось платить. Машины по очереди загнали за склад. Бензин заливали через воронку из металлической бочки. По запаху в нём присутствовало всё, кроме, возможно, самого бензина. Нурматов плеснул немного в жестяную банку, поджёг. Жидкость горела ровно.

– Поедет, – решил он. – Только потом карбюраторы чистить.

– Главное, чтобы сейчас поехала.

Пока заправлялись, я отошёл с Рахмоновым в сторону.

– До адреса сколько?

– Километров сорок пять. Может, пятьдесят. Смотря как войдём.

– В городе кто-нибудь из твоих есть?

– Есть двоюродная сестра. Живёт с мужем на юго-восточной окраине.

– Муж кто?

– Инженер на заводе.

– Сторона?

Рахмонов вздохнул.

– Вы опять?

– Я не из любопытства спрашиваю.

– Родня у него из Гиссара. Брат служил в милиции. Сам никуда не вступал.

– Нас примет?

– Меня – да. Одиннадцать человек и три машины – не знаю.

– Узнай.

– Как?

– Телефон есть?

– У них дома был.

На заправке обнаружился работающий аппарат. Связь появилась с третьей попытки. Рахмонов говорил недолго. По выражению его лица понять ничего не удалось.

– Что?

– Сестра дома. Муж тоже. Принять могут, но соседи увидят машины.

– Район объекта далеко?

– Километров пятнадцать.

– Подойдёт. Машины во дворе поместятся?

– Один УАЗ. Остальные нет.

– Тогда смысла мало. Спроси, может они знают место, где мы можем временно разместиться?

Рахмонов снова взял трубку. На этот раз разговор продолжался дольше.

– У мужа сестры есть знакомый. Работает на автобазе. Там сейчас почти никого нет. Можно поставить машины в ремонтном боксе.

– Почему почти никого?

– Директора убили неделю назад. Рабочие разбежались.

– Всё лучше и лучше. Едем туда.

На въезде в город нас остановили ещё раз. Пост был настоящий, с милиционерами, шлагбаумом и журналом. Возле дороги стояли два автобуса, которые тщательно досматривали. Мужчин выводили наружу, у некоторых проверяли руки и плечи. Искали следы оружия.

– Здесь деньгами не отделаемся, – сказал Громов.

– Посмотрим.

Мы заранее убрали автоматы под лежащие в салоне вещи, но спрятать одиннадцать стволов нормально было невозможно. Пулемёт и винтовка оставались в кузове. Если начнут досматривать груз, всё закончится быстро. К нам подошёл милиционер с сержантскими погонами.

– Старший?

– Я.

– Документы на машину.

– У водителя.

Нурматов полез в бардачок и протянул техпаспорт. Документы на машины нам всё-таки выдали. В них значилось какое-то транспортное предприятие, которого, возможно, никогда не существовало. Сержант долго сверял номер кузова, потом заглянул в салон.

– Паспорта.

– На автобазе оставили, – сказал Нурматов.

– На какой?

Он назвал первую пришедшую в голову автобазу. Сержант посмотрел на меня.

– Выходите все.

Я стиснул зубы. Похоже по хорошему договориться не получиться… Я взял в руки автомат и открыл дверь. В этот момент Рахмонов наклонился вперёд и быстро заговорил по-таджикски. Сержант выслушал, уточнил что-то и позвал лейтенанта. Лейтенант оказался старше меня лет на пятнадцать. Он окинул взглядом машины.

– Что везёте?

– Снабжение для автобазы, – ответил я.

– Какой?

Нурматов снова назвал предприятие.

– Там вчера был пожар.

– Поэтому и везём.

– Что сгорело?

Я посмотрел на Нурматова. Тот даже глазом не моргнул.

– Склад горюче-смазочных материалов.

Лейтенант усмехнулся.

– Не угадал. Горела диспетчерская.

– Нам сказали склад.

– Кто сказал?

– Начальник.

– Как фамилия?

Вот на этом наша легенда начала окончательно разваливаться. Сзади послышался шум. К посту подъехал грузовик, набитый вооружёнными людьми. Красные повязки, советская форма, два пулемёта на бортах. Машина даже не остановилась. Шлагбаум подняли, милиционеры отошли в сторону. Лейтенант проводил грузовик взглядом. Лицо у него стало мрачным.

– Оружие у вас есть? – спросил он.

– Есть.

– Сколько?

– Достаточно.

– Чьи люди?

– Вы только что таких пропустили.

– У них командир известный.

– Наш тоже.

– Кто?

– Саид Сапаров.

Имя сработало. Не так, чтобы лейтенант сразу вытянулся, но вопросов у него похоже к нам больше не было. Он помолчал, затем вернул документы Нурматову.

– В городе стрельбу не открывать. После комендантского часа машины не ходят. На центральные улицы лучше не соваться. В районе вокзала сегодня неспокойно.

– Кто там?

– Если узнаете, нам сообщите.

Шлагбаум подняли. Мы проехали метров пятьсот, свернули на боковую улицу и остановились.

– Что ты ему сказал? – спросил я Рахмонова.

– Что мы из Куляба, везём продукты людям Сапарова.

– А почему Нурматов назвал автобазу?

– Потому что вы не предупредили его, что теперь мы из Куляба.

– Ты что, совсем охринел молодой? Я сам узнал об этом от тебя минуту назад.

– Некогда было договариваться. – Пожал плечами Рахмонов – Вы вообще этих милиционеров мордой в асфальт собирались положить. Я же видел. Я просто их спас. Зато въехали.

– Выехали… А если бы не выехали? Остановимся на автобазе – заново придумываем легенду. Одну на всех. Ладно. главное, что до Душанбе мы всё же добрались. Теперь осталось совсем чуть-чуть. Выполнить задачу и салить отсюда без потерь.

Глава 15

Душанбе начинался постепенно. Сначала одноэтажные дома, сады и пыльные улицы, потом появились пятиэтажки, троллейбусные провода и широкие проспекты. Город жил. Работали магазины, возле рынков толпились люди, ходили автобусы. Только почти на каждом перекрёстке стояли вооружённые мужчины, а окна первых этажей кое-где были заложены мешками с песком.

На стенах висели портреты политиков, лозунги и листовки. Одни срывали, поверх клеили другие. Возле административного здания стоял бронетранспортёр. Пулемёт был направлен вдоль улицы. На площади собралась толпа, над ней поднимались флаги и плакаты.

– Объезжай, – сказал я.

Нурматов свернул в переулок. Через квартал дорогу перекрывала баррикада из автобуса, бетонных урн и перевёрнутого киоска. Пришлось возвращаться.

– Так мы до автобазы к ночи не доберёмся, – проворчал он.

– Лучше к ночи, чем через площадь.

– Почему?

– Потому что там как минимум три тысячи человек и половина чего-то требует. А вторая половина требует противоположного. Можем попасть в замес на ровном месте. А среди толпы нам ни какая подготовка не поможет. Затопчут.

Рахмонов показывал дорогу. Дважды он ошибся: одна улица оказалась перекрыта, на второй шла стрельба. Мы услышали короткую очередь, потом несколько одиночных выстрелов. Люди на тротуаре даже не побежали. Только прижались к стенам и подождали. Через минуту движение возобновилось. Автобазу нашли ближе к вечеру. За высоким бетонным забором стояли несколько грузовиков, разобранный автобус и ржавый топливозаправщик. На стук ворота открыла женщина лет пятидесяти. Она увидела машины и тут же попыталась закрыть их обратно. Рахмонов успел выйти и назвал имя мужа сестры. Женщина подозрительно осмотрела его, потом нас.

– Быстро, – сказала она по-русски. – Пока не увидели.

Машины загнали во двор. Ворота закрыли и подперли металлической трубой. Из ремонтного бокса вышел худой мужчина в промасленной спецовке. В руке у него был разводной ключ, за поясом торчал пистолет.

– Сафар, – представился он.

– Серёгин.

Руку он не подал.

– Мне сказали, три машины. Не сказали, что все с оружием.

– Тогда бы не согласился?

– Нет.

– Поэтому и не сказали. Извини, но мы отсюда не уедем, пока свои дела не закончим.

Он едва не прожег меня взглядом, но возразить не решился, просто посмотрел на Рахмонова.

– Это твой командир?

– Да.

– Он плохой человек.

– Бывает хуже. Ты его просто не знаешь.

– Вы надолго?

– Мы всего на один день. Если всё успеем сделать раньше – уедем раньше.

– Ладно… – Было видно, что это решение далось ему с трудом, он просто понимал, что одиннадцати вооруженным мужикам ничего сделать не сможет – Ночью ворота не открывать. Свет в боксе не включать. По двору не ходить. Рабочих нет, но сторожа соседней базы смотрят сюда. У одного из них сын в одном из отрядов.

– В каком?

– Они сами не знают. Каждый день в другом.

В боксе пахло маслом, соляркой и старой резиной. На яме стоял автобус без колёс. Места хватило на две машины. Грузовик загнали под навес и прикрыли брезентом. С улицы его не было видно. Первым делом выставили наблюдение. Беляев поднялся на второй этаж административного здания. Громов осмотрел двор и запасной выход. Колесников нашёл пролом в задней стене, закрытый листом железа.

– Если прижмут, выйдем сюда, – сказал я.

– А машины?

– Машины останутся. Всё что необходимо мы сможем унести на себе. Машины раздобудем другие.

– Мне нравится твой подход. Всё, что тяжелее рюкзака, ты заранее списал. А ещё предлагаешь машины у кого-то отобрать.

– Не отобрать, а поменять или купить. – Возразил я, а потом усмехнулся – Ну или отобрать, но только у плохих парней.

– Да тут хрен разберешь, кто плохой, а кто хороший…

В шесть вечера Рахмонов ушёл к сестре. Я отправил с ним Юлдашева. Им предстояло пройти пешком до адреса и посмотреть подходы, не приближаясь к самому узлу связи. Остальным приказал отдыхать. Связь с Чирчиком была только в двадцать два часа. До этого времени нужно было хотя бы понять, куда нас отправили. Я разложил карту на верстаке. Сафар подошёл сам.

– Куда вам нужно?

– В пригород.

– Душанбе большой.

Я назвал посёлок. Он перестал смотреть на карту и посмотрел на меня.

– Там сейчас лучше не появляться.

– Почему?

– Три дня назад туда пришли люди Назарова.

– Махмуда?

– Другого Назарова я не знаю. Бывший военный.

– Сколько их?

– Много.

– Это не число.

– Сначала было человек двадцать. Потом приехали ещё машины. Они заняли телефонную станцию и военный городок.

– Узел связи?

Сафар медленно кивнул.

– Значит, знаете.

– Слышал.

– От кого?

– От людей.

– От каких людей?

– Которые хотят жить.

Он явно пожалел, что вообще начал разговор.

– Мне не нужны их имена, – сказал я. – Сколько машин приехало?

– Пять или шесть. Два грузовика, автобусы, легковые.

– Тяжёлое оружие?

– Видели пулемёт. Ещё что-то на грузовике под брезентом.

– Бронетехника?

– Нет.

– Вывозили что-нибудь?

– Вчера ночью был грузовик.

– Откуда? Куда ушёл?

– В город. К вокзалу. Потом не знаю.

– Что вёз?

– Ящики. – Сафар показал руками. – Вот такие. Деревянные. Четыре человека несли.

Это уже было больше, чем мы получили от Чирчика за двое суток.

– Почему их везли ночью?

– Спросите у Назарова.

– Обязательно. И спросим, и получим.

Сафар снова посмотрел на меня с неприязнью.

– Кто вы? Русские? Вы военные? Разведка?

– Зачем тебе? – Я посмотрел на механика внимательным взглядом – Знаешь пословицу? Меньше знаешь, крепче спишь. Я тебе благодарен за помощь, и обязательно отблагодарю, но лучше не лезь туда, куда тебе не надо.

Рахмонов и Юлдашев вернулись после девяти. Оба вспотели и были покрыты пылью.

– К адресу не подошли, – сообщил Рахмонов. – Посёлок перекрыт с двух сторон. На главной дороге пост, восемь человек. Есть пулемёт. Второй пост у поворота к военному городку, там человек десять.

– Форма?

– Разная. У двоих милицейская, остальные в камуфляже и гражданском.

– Дом?

– Видели с расстояния. Света нет. Во дворе никого. Но улица просматривается с поста.

– Узел?

Юлдашев развернул лист и быстро набросал схему.

– За бетонным забором. Главный въезд здесь. Караульное помещение, двухэтажное здание, антенны. Возле ворот грузовик и УАЗ. На крыше человек.

– С оружием?

– Бинокль точно был. Оружие не разглядели.

– Обходили с юга?

– Там арык и частные дома. Можно пройти пешком, но местные сразу заметят. С северной стороны пустырь, дальше склады. На одном складе тоже люди Назарова.

– Сколько всего увидели?

– Двадцать два, – ответил Рахмонов. – Но это только снаружи. В зданиях не знаем.

Численность действительно увеличилась. Вопрос – насколько. В двадцать два часа Самохин развернул станцию в ремонтной яме. Антенну протянули под крышей, чтобы не выставлять наружу. Связь появилась не сразу. Эфир трещал, кто-то работал на соседней частоте.

– «Первый», я «Десятый». Прибыли в район. Потерь нет. Начали наблюдение.

– «Десятый», обстановка?

Я взял трубку.

– Два наружных поста. На объекте не менее двадцати двух человек, фактически больше. Есть пулемёт. Возможно тяжёлое оружие. Вчера ночью вывезли ящики в направлении вокзала.

– Источник?

– Местный.

– Надёжность?

– Выше вашей.

Морозов пропустил замечание.

– Документы подтверждены?

– Пока нет. Объект занят. Подойти незаметно не получилось.

– Задачу продолжать.

– Есть новые сведения?

– Нет.

– Тогда слушай наши. Рядом с узлом заняты военный городок и склад. Численность может быть до семидесяти. Подходы перекрыты. Для нормальной разведки потребуется время.

– Время есть.

– У нас оставалось трое суток. Полтора уже прошло.

– Срок продлевается.

Я посмотрел на Самохина. Он сделал вид, что занят настройкой.

– До какого времени?

– До выполнения задачи.

– Продукты и топливо?

– Решайте на месте. – В эфире снова появился треск. Потом Морозов сказал – Серый, объект важен. Нужно точно установить, что там осталось и куда вывозят аппаратуру. Без этого решение не примут.

– Какое решение?

– Тебе пока знать не нужно.

– Захват? Нам готовиться только смотреть или ещё и заходить?

Пауза затянулась.

– Будь готов к обоим вариантам. Следующая связь в шесть, – сказал Морозов. – Постарайся к этому времени дать подтверждение.

– За восемь часов? Предлагаешь добыть подтверждение ночью в незнакомом городе?

– Именно. Работайте.

Связь закончилась. Я выбрался из ямы. В боксе ждали все, кроме наблюдателей. На верстаке лежала схема Юлдашева. Два поста, главный въезд, ограда, дом технического заместителя, склады и пустырь.

– Отдых отменяется, – сказал я. – До шести утра нам нужно подтвердить наличие аппаратуры и документов.

– Как? – спросил Калинин.

– Пока не знаю.

Колесников указал на южную сторону объекта.

– Через арык.

– Там жилые дома.

– Ночью люди спят.

– В Душанбе? – спросил Громов. – Здесь ночью как раз все вооружаются и выходят выяснять отношения.

– Тогда через склады, – предложил Беляев. – С севера обзор хуже.

– На одном складе сидят люди Назарова.

– Значит, через другой. – Я посмотрел на Рахмонова и провёл пальцем по схеме от пустыря к северной ограде. – Рахмонов, Юлдашев, Беляев и я. Подходим со стороны складов. Все кроме Беляева берем только короткое оружие, под одеждой. Пойдем в гражданке, попробуем закосить под местных. Беляев остаётся снаружи. На шухере. Расчехляешь свою машинку, и берешь под наблюдение посты противника. Мы втроём ищем точку, откуда видно двор или окна технического здания. Если получится – перелезем.

Я посмотрел на Громова.

– Ты поведёшь вторую группу. Будете прикрывать. Скрытно подойдёте к дому со стороны арыка. Если начнётся шум, ты знаешь, что делать. Даш нам уйти и сам отходи. Калинин остаётся старшим здесь. Машины держать готовыми. Самохин на связи. Если к рассвету не вернёмся, ждать до восьми. Потом уходить к границе.

– А вы?

– А мы постараемся вернуться.

Чернов поднял медицинскую сумку.

– Я с группой прикрытия.

– Останешься здесь.

– Если вас ранят у объекта, здесь я вам ничем не помогу.

– Если нас ранят у объекта, к нам всё равно сразу не подойдёшь. Окажем на месте первую помощь и будем выносить

– Вот поэтому я и должен быть ближе. Сюда вы можете и не вернуться, а после первой помощи нужно будет оказать нормальную.

– Хорошо. Идёшь с Громовым. Но без своего чемодана. Возьми одну сумку и всё необходимое.

– В ней всё необходимое.

– Она весит пятнадцать килограммов.

– Там всё необходимое на пятнадцать килограммов. Не переживай командир, я спокойно всё унесу и обузой не буду.

Через час всё было готово. Я взял бесшумный пистолет, два запасных магазина и нож. Рахмонов вооружился так же. Юлдашев получил укороченный автомат со складным прикладом и спрятал его под ватником. Беляев нёс винтовку в чехле, похожем на свёрток брезента. Перед выходом я ещё раз осмотрел людей.

– Если остановят, говоришь только ты, – сказал я Рахмонову. – Мы с Юлдашевым плохо понимаем таджикский.

– Вы вообще его не понимаете.

– Тем более. Короче, пытаешься договориться, если не получается, даешь нам знак и дальше действуем по обстановке. Если будет возможно, работаем тихо и без оружия, если не получится, валим всех наглухо. Оружие держать под рукой.

Нурматов открыл калитку. На улице было темно. В городе стреляли. Далеко, в центре, прошла длинная автоматная очередь, ей ответили одиночными выстрелами. Потом всё снова стихло.

Мы вышли на улицу. До объекта оставалось около пятнадцати километров, которые ещё предстояло пройти. Ехать на машинах было нельзя. План был плохой, но других у нас не осталось. Название посёлка, улица, номер дома. За двое суток – это так и осталось единственным точным сведением, полученным от командования. Впрочем, теперь у нас появились свои. Около семидесяти вооружённых людей, два поста, занятый военный городок, грузовик с ящиками и бывший капитан Советской армии, который почему-то собирал аппаратуру связи и документы в пригороде Душанбе. Этого было уже достаточно, чтобы понять главное. Нас отправили не на разведку. Разведка была только первой частью задачи. Просто вторую нам пока не сообщили.

Первые два километра прошли без приключений. Для Душанбе той ночи это уже было неплохо. Мы двигались двумя группами с разрывом метров в двести. Впереди шли я, Рахмонов, Юлдашев и Беляев. Громов вёл остальных следом, держась другой стороны улицы. Радиостанции работали только на приём. В эфир не выходили, вместо этого заранее договорились о простых сигналах фонарём и коротких щелчках кнопки передачи.

Центр города остался в стороне. Рахмонов вёл нас окраинами, через частный сектор, промышленные территории и старые сады. Иногда приходилось пересекать широкие улицы. Тогда Рахимов уходил вперёд, проверял перекрёсток и подавал знак.

Ночью город выглядел иначе. Свет горел только в отдельных окнах. Фонари не работали, магазины закрылись, на остановках никого не было. Зато из-за заборов доносились голоса, лаяли собаки, время от времени хлопали двери. Люди не спали. Они сидели по домам и ждали, кто придёт к ним этой ночью.

На третьем километре пришлось спрятаться во дворе недостроенного дома. По улице прошли два грузовика. В кузовах сидели вооружённые люди. Фары они не включали, двигались медленно, ориентируясь по луне и редким огням в окнах. Один грузовик тащил на буксире легковую машину с разбитым стеклом. Грузовики скрылись. Мы выждали ещё пять минут и продолжили путь.

Чем ближе подходили к посёлку, тем хуже становились улицы. Асфальт закончился. Под ногами попадались камни, мусор и ветки. Мы уже прошли больше половины пути, когда впереди послышался крик. Сначала один. Мужской. Потом второй, женский. Почти сразу хлопнули два выстрела. Я поднял кулак. Группа остановилась.

– Откуда? – шепнул Беляев.

Рахмонов указал вправо. За перекрёстком начиналась узкая улица с одноэтажными домами. Света нигде не было, но в глубине виднелось красноватое зарево. То ли костёр, то ли горела машина. Я нажал кнопку радиостанции два раза. Сигнал остановки. Через несколько секунд Громов ответил одним коротким щелчком. Я дал сигнал «к бою». Мы отошли к стене. Беляев опустился на колено, расстегнул чехол и достал винтовку. Снова закричала женщина. Теперь ближе. Послышался мужской смех.

– Не наше дело, – тихо сказал я, с трудом сохраняя хладнокровие.

Никто не ответил. Мы шли к узлу связи. У нас была задача, ограниченное время и слишком мало людей. Лезть в каждую перестрелку в Душанбе означало не добраться до объекта вообще. Я подал знак двигаться назад. Рахмонов остался на месте.

– Что?

Он прислушивался. Из-за домов донёсся новый выстрел. Потом несколько человек заговорили по-таджикски. Один голос звучал громче остальных, отдавал приказы. Рахмонов побледнел.

– Что они говорят?

– Ищут мужчин. Проверяют дома.

– Кто?

– Не знаю.

– Что ещё?

Он не ответил сразу. За стеной снова закричала женщина. Крик оборвался после удара.

– Они спрашивают, где остальные узбеки, – сказал Рахмонов.

Юлдашев поднял голову.

– Что⁈

– Тихо, – приказал я.

Но было поздно. Юлдашев уже всё понял.

– Там узбеки?

– Возможно.

– Тогда надо посмотреть.

– Нам надо к узлу.

– Товарищ командир…

Я схватил его за ватник и притянул к стене.

– Ещё одно слово громким голосом, и я тебя сам тут пристрелю. Понял?

Он кивнул, но взгляд не отвёл. Я выглянул из-за угла. До перекрёстка метров тридцать. За ним стоял грузовик, рядом горела куча мебели. Возле огня ходили люди с автоматами. Я насчитал семерых. Ещё несколько находились во дворах. На дорогу вывели мужчину в нижней рубашке. Он держал руки на голове. Следом вытолкнули пожилую женщину и мальчика лет десяти. Один из вооружённых ударил мужчину прикладом под колени. Тот упал. Его о чём-то спросили. Мужчина ответил. Ударили снова. Рахмонов подполз ближе.

– О чём говорят?

– Спрашивают, где его сыновья. Он говорит, что уехали.

– Кто эти люди?

– Говорят, что они из оппозиции. Называют его кулябцем и коммунистом.

Из соседнего дома вывели ещё двоих мужчин. Один был совсем молодой, второй лет пятидесяти. Молодой попытался вырваться. Его застрелили сразу, почти в упор. Отец или родственник бросился к нему. Получил очередь в грудь. Юлдашев рядом шумно вдохнул.

– Спокойно, – сказал я.

Я сам при этом уже понимал, что мимо мы не пройдём. Мы не были хорошими людьми, нам не приказывали защищать мирных жителей. Просто после двух убитых мужчин стало ясно: это не обыск и не обычное ограбление. Отряд шёл по улице дом за домом, вытаскивая людей наружу. Если оставить их, к утру здесь будет несколько десятков трупов.

А ещё они перекрывали нам дорогу. Это объяснение нравилось мне больше. Точнее я сам себя заставил думать, что это именно так. Обходить квартал долго, а тут всё равно уже стреляют…

Я дал Беляеву знак отходить. Мы вернулись за угол. Через минуту подошёл Громов. С ним были Чернов, Колесников и Левченко. Остальные остались дальше, прикрывая тыл.

– Там не меньше семи снаружи, – сказал я. – Ещё люди во дворах. Грузовик на перекрёстке. Ходят по домам. Убивают мужчин.

– Кто такие? Назаров?

– Не похоже.

Рахмонов присел возле стены и палочкой начертил на земле улицу.

– Видел двенадцать. Семь здесь. Двое вошли в крайний дом. Ещё трое во дворе, напротив. Но могут быть дальше. Один грузовик. Возможно, за домами есть ещё. Тяжёлого оружия не видел.

Громов посмотрел на меня.

– Обходим?

За перекрёстком снова закричали. На этот раз детским голосом.

– Уже нет, – ответил я, посмотрев Громову в глаза. – Беляев остаётся здесь. Контролирует перекрёсток и грузовик. Левченко с пулемётом туда.

– Пулемёт на автобазе, – напомнил он.

Я посмотрел на него.

– Тогда зачем ты здесь?

– Громов сказал идти.

– В следующий раз бери пулемёт, даже если идёшь в туалет.

– Учту.

– Возвращаться поздно. Берёшь автомат и работаешь с Беляевым. Громов, обходишь справа. С тобой Колесников и Чернов. Рахмонов ведёт. Мы с Юлдашевым слева, через дворы. Начинаем по моему выстрелу. Сначала снимаем тех, кто у грузовика. Остальных прижимаем к домам. Гранаты без команды не бросать. Подствольники не использовать. Стрелять только по тем, кого видите. Тут гражданских много.

– Ты уверен командир? – Громов не отрывал от меня взгляд – У нас другая задача.

– Ты потом спать спокойно сможешь? – Ответил я вопросом на вопрос, и Громов отвел глаза.

План занял меньше минуты. Он был ещё хуже предыдущего. Мы не знали количества противника, расположения домов, возможных выходов и того, кто жил на улице. Даже принадлежность отряда установить не смогли. Зато ждать было нельзя. Сейчас на наших глазах происходила одна из тех самых этнических чисток, про которые я только читал когда-то в интернете. «Вовчики» убивают кулябцев, ленинобадцев, партийных, сторонников правительства, узбеков, русскоязычных и просто всех тех, у кого оказался дом богаче, чем у других. Когда в декабре Душанбе займут «юрчики» под руководством Сапарова, уже они начнут мстить, и всё повториться вновь, только теперь будут резать сторонников оппозиции, каратагинцев, памирцев, гармцев и снова всех тех, кто подвернётся под руку. Всех мы конечно не сможем защитить, но вот сейчас, в данный момент, я просто не смог пройти мимо. И пусть секретные документы и блоки связи, которые так нужны Морозову горят синим пламенем, ни один из них не стоит даже слезинки ребенка.