Текст книги "Ничья земля (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Машину ждут?

– Эту ждут.

– Во сколько?

– К восьми.

Я посмотрел на часы. До восьми оставалось немногим больше двух часов.

– Почему груз разделили?

– Всё не помещалось. Вчера одну машину отправили. Сегодня вторую.

– Куда повезут дальше?

– Не знаю. Говорили, в Куляб.

На этот раз он, похоже, действительно не знал. Громов отвёл меня в сторону.

– Шесть человек – немного.

– Может, не шесть.

– Даже если десять. Нас пока не ждут, можем отработать по-тихому.

– Сначала надо встретиться с остальными и доложить.

– А склад?

– Никуда не денется за два часа.

– Если в восемь не выйдут на связь, денется. Усилят охрану или перевезут документы.

Он был прав. Но продолжать операцию половиной группы без связи с командованием не хотелось. Особенно после того, как я уже дважды изменил план.

– Уходим на точку сбора, – решил я. – Там ловим связь. Если прикажут брать склад, вернёмся.

– За два часа?

– Быстрее, если оставим этот груз и пойдём на УАЗах.

– А если прикажут немедленно?

– Тогда поедем немедленно.

Пленного забирать не стали. Рахмонов решил вопрос одним выстрелом. УАЗ столкнули глубже в сад. Тела перенесли туда же и прикрыли ветками. Надёжно спрятать их не получилось, но с дороги ничего не было видно.

Водителя ЗИЛа заменил Рахмонов. Юлдашев сел рядом. Я с Громовым и Колесниковым разместился в кузове среди аппаратуры. Левченко повёл трофейный грузовик. Чернов сидел в кабине.

До насосной станции добрались без происшествий. Дорога огибала окраины Душанбе и выходила к каналу. Несколько раз приходилось останавливаться и проверять мосты. Один оказался настолько старым, что через него перегоняли машины по очереди. ЗИЛ прошёл, хотя доски под колёсами трещали.

Насосная станция не работала уже несколько лет. Кирпичное здание стояло с выбитыми окнами, трубы разобрали, ворота валялись в траве. Машины загнали за стену. С дороги их почти не было видно. Калинин появился через двадцать минут. Первым въехал УАЗ, за ним второй, потом наш грузовик с радиостанцией. Беляев сидел в кабине.

– Все? – спросил я.

– Все, – ответил Калинин. – С автобазы ушли нормально. Два поста объехали.

Беляев подошёл следом.

– После вашего ухода из узла выехали ещё две машины, – сообщил он. – УАЗ и легковая. Пошли на север. Потом начали закрывать ворота. Погрузка больше не велась.

– За тобой не шли?

– Не заметил.

– Молодец.

Мы проверили груз ещё раз. Самохин вместе с Колесниковым перебрал документы. Даже поверхностного осмотра хватило, чтобы понять: значение у них серьёзное. Помимо схем и таблиц, в контейнерах находились журналы радиообмена, копии приказов и несколько запечатанных пакетов.

Развернули основную радиостанцию. Связист установил антенну за зданием, проверил питание и пять минут пытался поймать нужную частоту. Помехи стояли сильные. Голоса появлялись и исчезали, кто-то говорил на таджикском, в эфире работали несколько посторонних станций. Наконец Самохин поднял руку.

– Готово.

Он передал условный вызов. Ответ пришёл не сразу. Я надел гарнитуру.

– Приём.

– Слышу удовлетворительно. Докладывайте.

Голос принадлежал Гуревичу.

– Объект осмотрен. Подтверждено наличие аппаратуры и документов. Во время наблюдения началась эвакуация. Один транспорт перехвачен за городом. Груз у нас.

В эфире несколько секунд стояла тишина.

– Повторите.

Я повторил.

– Потери?

– Нет.

– Противник?

– Шесть человек сопровождения и экипаж. Уничтожены.

Гуревич снова замолчал. Я почти видел, как он пытается подобрать слова, которые разрешено произносить по радио.

– Вам ставилась задача наблюдения.

– Груз уходил. Команды запросить не успевали.

– Понятно. Что получили?

Я перечислил содержимое контейнеров и основные блоки аппаратуры. Голос в эфире сменился. Теперь говорил Морозов.

– Серый, слушай внимательно. Полученный груз доставить на военный аэродром Гиссар, западнее Душанбе. Координаты у тебя есть. Вас встретят сотрудники особого отдела двести первой мотострелковой дивизии.

– Понял. Передать особистам двести первой.

– Передаёшь по описи. Получишь расписку с номером машины и фамилией принявшего. Никаких подробностей операции не сообщать.

– Понял.

– Теперь второе. Что ещё удалось выяснить?

– Часть груза вывезли вчера. Склад гражданской обороны в посёлке южнее Душанбе. Охрана шесть человек, возможно больше. Туда ждали нашу машину к восьми. Думаю что если немного опоздают волноваться не будут, но к девяти точно поднимется кипеж.

– Название посёлка?

Я передал. Снова наступила пауза. На этот раз она продолжалась почти минуту. Видимо, на другом конце сверялись с картой или советовались.

– Серый, оставшуюся часть груза необходимо захватить.

Я посмотрел на часы.

– Контрольный срок меньше чем через час.

– Поэтому работайте быстро. Захваченный груз немедленно отправляй в Гиссар. Выдели людей для сопровождения. Сам с основной группой идёшь на склад. Какими силами решай на месте. Связь держать через Самохина. После выполнения отход туда же, на аэродром.

– Если груз уже начали вывозить?

– Действуй по обстановке.

– А если сведения пленного ложные?

– Тогда проверишь и доложишь.

Похоже мне заранее разрешили действовать по обстановке.

– Принял.

– Выполняй.

Связь оборвалась. Громов ждал возле двери.

– Что сказали?

– Поздравили с выполнением задачи и пожелали хорошего отдыха.

– Значит, едем на склад.

– Едем.

Я собрал бойцов возле карты. Захваченный ЗИЛ должен был уйти в Гиссар. С ним отправлялись Калинин, Самохин и Чернов. Самохин отвечал за документы и связь. Калинин – за доставку и передачу груза особистам.

– Если на аэродроме начнут задавать лишние вопросы, ничего не рассказываешь, – предупредил я. – Говоришь только то, что груз нужно передать особистам. Передача по описи, расписку обязательно взять.

– Если откажутся принимать?

– Не откажутся. Но если вдруг – выходишь на связь.

– А если связи не будет?

– Сидишь у них возле ворот вместе с грузом и ждёшь. Никому другому не отдавать.

Калинин кивнул. Вскоре трофейный ЗИЛ и один из УАЗов уже катились к Гиссару. Мы дождались, пока он исчезнет за поворотом. На площадке стало заметно пусто. Я посмотрел на карту. От насосной станции до посёлка было около тридцати километров. Если дорога окажется свободной, успеем до контрольного срока. Если нет, охрана склада поймёт, что колонна пропала, и начнёт готовиться.

– Выдвигаемся, – сказал я. – Доберемся до поселка, осмотримся и на месте решим, что делать.

Громов покачал головой.

– Прекрасно. Наконец-то у нас снова появился нормальный план.

Глава 18

От насосной станции вышли на двух машинах. Впереди шёл УАЗ, за рулём которого сидел Рахмонов, следом – грузовик под управлением Левченко. После того как Калинин, Чернов и Самохин отправились с захваченным ЗИЛом в Гиссар, нас осталось семеро: я, Громов, Рахмонов, Колесников, Левченко, Юлдашев и Беляев.

По карте до посёлка было около тридцати километров. На деле дорога заняла почти час. Дважды пришлось объезжать блокпосты, один раз сворачивать прямо в поле, а последние пять километров мы проехали по разбитой бетонке, на которой плиты давно разошлись и торчали из земли под разными углами.

Сам посёлок оказался небольшим. Два десятка улиц, школа, Дом культуры, чайхана возле остановки и несколько административных зданий в центре. За глиняными заборами росли виноград и абрикосы. На площади перед сельсоветом стоял Ленин с отбитой рукой. На постаменте кто-то написал краской фамилию местного политика, но потом её перечеркнули и поверх вывели другую. Вооружённых людей не было. Возле чайханы сидели мужчины, дети гоняли по дороге старую покрышку. Наши машины проводили взглядами, но останавливать не стали.

Рахмонов дважды спрашивал дорогу. Первый местный утверждал, что склад давно закрыт. Второй долго делал вид, что не понимает, о чём идёт речь, а потом показал на восточную окраину.

За посёлком находился хлопкоочистительный завод. Длинные корпуса стояли пустыми, окна в них были выбиты, возле проходной ржавел прицеп. За заводом бетонная дорога сворачивала между тополями и уходила к невысокому холму.

Остановились, не доезжая до склада около километра. Машины спрятали в заброшенном саду. Радиостанции большой мощности у нас больше не было. Связь с Гиссаром теперь мог обеспечить только Самохин, а нам оставались переносные станции, которых в здешней местности хватало в лучшем случае на пару километров.

На разведку пошли я, Рахмонов и Беляев. Остальные остались у машин. Склад обнаружили через десять минут. Территорию окружал бетонный забор высотой метра два с половиной. Плиты местами накренились, на ржавых кронштейнах ещё держались остатки колючей проволоки. Главные ворота находились с западной стороны. Рядом стояла небольшая проходная, над которой висела выцветшая табличка с эмблемой гражданской обороны. Мы обошли объект с юга и залегли у сухого арыка.

За забором стояли два длинных кирпичных хранилища. Окон в них не было, только широкие двустворчатые ворота и погрузочные площадки вдоль стен. Между зданиями оставили проезд, достаточный для двух грузовиков. Возле первого склада находился металлический навес с тельферной балкой, возле второго – несколько штабелей деревянных ящиков. В глубине территории располагались административный домик, гараж на три бокса и полузаглублённое бетонное сооружение. Из земли рядом с ним торчали две вентиляционные трубы. Скорее всего, там находилось небольшое убежище для работников склада.

На ящиках под навесом ещё читались надписи: «ГП-5», «Л-1», «ДП-5А». Возле стены лежали санитарные носилки, пожарные рукава, свёрнутые брезентовые палатки и ручные сирены на металлических треногах. Часть ящиков была вскрыта. Из одного торчали серые противогазные сумки.

Склад выглядел старым, но не заброшенным. Возле гаража стояла белая «Нива», из трубы административного здания шёл дым. У ворот сидел охранник. Автомат лежал рядом, прислонённый к стене, а сам он чистил яблоко ножом. Второй мужчина вышел из административного домика, поговорил с охранником и направился к дальнему складу.

Мы наблюдали пятнадцать минут. За это время увидели всех шестерых. Один находился в проходной, двое – в административном здании, ещё один возился в гараже. Двое ходили между складами. Один из них несколько раз выходил к воротам и смотрел на дорогу. Нашу машину уже ждали. На противоположной стороне территории обнаружилась калитка. Она выходила в старый сад и была заперта изнутри на цепь.

– Пленный не соврал, – прошептал Громов, когда мы вернулись к машинам и доложили увиденное. – Шесть человек.

– Или пока видим только шестерых, – поправил я.

Колесников разложил на капоте карту и рядом нарисовал примерную схему объекта.

– Через калитку войти можно?

– Замок старый навесной.

– Значит, можно.

– Работаем тихо, – решил я. – Беляев остаётся снаружи и контролирует дорогу. Колесников открывает калитку. Громов и Юлдашев берут ворота. Мы с Рахмоновым – административное здание. Левченко контролирует склады и гараж.

– А если внутри ещё люди? – спросил Левченко.

– Тогда узнаем об этом на месте.

К калитке вышли по сухому арыку. Колесников просунул руку в щель между створками, ощупал цепь и замок.

– Обычный, – прошептал он. – Подержите калитку, чтобы не звенела.

Возился он меньше минуты. Замок тихо щёлкнул, цепь ослабла. Колесников снял её с проушины, придерживая каждое звено рукой. Первым прошёл Громов. За ним Юлдашев. Потом Рахмонов, я и Левченко. Колесников закрыл калитку и остался возле неё. Между зданиями гуляло эхо, поэтому двигались медленно, стараясь не задевать валявшиеся на бетоне куски железа.

Первый охранник появился из-за угла склада неожиданно. Он шёл, застёгивая ремень, и сначала увидел Рахмонова. На лице появилось удивление. До автомата он дотронуться не успел. Рахмонов выстрелил дважды. Охранник осел возле стены. Почти сразу скрипнула дверь гаража. Второй мужчина вышел во двор с кружкой в руке. Левченко находился от него метрах в десяти. Хлопнул один выстрел. Кружка разбилась о бетон, мужчина ударился спиной о дверь и сполз на землю.

Возле ворот тоже раздались два коротких хлопка. Через несколько секунд в рации щёлкнул Громов. Проходная была взята.

Мы вошли в административное здание. Внутри работал радиоприёмник. Из комнаты дежурного слышался разговор. Один мужчина ругал водителя, который опять опаздывает, второй отвечал, что раньше девяти беспокоиться не стоит. Автоматы стояли у стены. Оба охранника даже не успели до них добраться. Последнего снял Юлдашев возле дальнего склада. От первого выстрела до полной тишины прошло меньше трёх минут.

Тела убрали внутрь административного здания. Ворота остались закрытыми. Со стороны дороги склад выглядел так же, как и раньше. Беляев продолжал наблюдать снаружи, а мы проверили территорию.

В гараже стояли ещё одна «Нива», ГАЗ-66 без переднего колеса и старый автопогрузчик. Погрузчик завёлся после нескольких попыток, но гидравлика работала плохо: вилы поднимались рывками и постепенно опускались под собственным весом.

Полузаглублённое сооружение оказалось небольшим убежищем. За герметической дверью находились тамбур, помещение с двухъярусными нарами, фильтровентиляционная установка с ручным приводом, дизель-генератор и баки для воды. Всё покрылось пылью, однако имущество оставалось на месте.

Первое хранилище занимали запасы гражданской обороны. Ящики с противогазами стояли в четыре яруса. Отдельно хранились защитные костюмы, резиновые сапоги, дозиметры, санитарные сумки, носилки, палатки, мотопомпы, перевязочные пакеты и комплекты для обеззараживания техники. Часть имущества растащили. Несколько стеллажей пустовали, ящики с медицинскими комплектами были вскрыты. Но противогазы и защитная одежда никому видимо особенно не требовались.

Возле дальней стены мы нашли несколько металлических коробок с дымовыми шашками. Колесников открыл одну и достал цилиндрическую шашку, завёрнутую в промасленную бумагу.

– Старые, – сказал он. – Могли отсыреть.

– Проверь одну.

– Здесь?

– Во дворе не надо. Задымим склад раньше времени. Отнеси к убежищу.

Через несколько минут старое бомбоубежище заполнил густой белый дым. Колесников поспешно закрыл герметичную дверь, чтобы дым не вырвался наружу. Шашка работала исправно. Сапер выглядел довольным.

– Не отсырели. Дымят хорошо.

– Возьмём.

– Зачем?

– Мы на чужой территории, связи с командованием нет, а грузовик уже опаздывает. Если сюда кто-то приедет, людей у них, скорее всего, будет больше.

Каждый получил по шашке и противогазной сумки. Колесников показал, как приводить их в действие. Ещё несколько положили в кабину грузовика и возле ворот.

– Если появятся машины, – объяснил я, – сначала закрываем территорию дымом. Не бросать всё в одну точку. Одну к воротам, две в центр двора, остальные по команде. В дыму работаем парами. Повязки не помогут, поэтому берём противогазы.

Громов осмотрел выданную ему маску.

– Надеюсь, она работает.

– Защитные колпачки и заглушки с фильтров не забудьте снять – Напомнил я всем, вспоминая как на учениях в Черчике сам так «попал». Тогда мне в дыму и на ощупь пришлось искать эти защитные элементы, и я наглотался дыма.

Во втором хранилище нашли то, ради чего приехали. Документы и оборудование стояли возле дальней стены отдельно от имущества гражданской обороны. Семь металлических контейнеров, десять деревянных ящиков, аппаратные стойки, катушки кабеля и два невысоких сейфа. На ящиках имелись те же отметки красной краской, что и на грузе в перехваченном ЗИЛе. Внутри лежали папки. Схемы, таблицы частот, журналы радиообмена, списки позывных. В другом контейнере находились блоки аппаратуры, упакованные в промасленную бумагу. Судя по инвентарным номерам, всё это вывезли с узла связи накануне.

– Оно? – спросил Громов.

– Оно. Грузим.

Левченко подогнал грузовик к рампе. Автопогрузчик попробовали использовать один раз. Он поднял первый ящик сантиметров на двадцать, постоял несколько секунд и медленно опустил его обратно. Колесников выключил двигатель.

– На нем быстрее до Москвы доехать, чем хотя бы один ящик погрузить. Придётся руками.

Работали все, кроме Беляева. Он оставался у дороги и докладывал каждые пять минут. Сначала грузили документы, затем отдельные блоки и аппаратуру. Деревянные ящики весили по пятьдесят-шестьдесят килограммов, стойки – значительно больше. Их приходилось снимать с оснований, освобождать от кабелей и переносить вчетвером. Первые двадцать минут всё шло спокойно. Затем Беляев сообщил, что со стороны посёлка прошёл трактор. Ещё через десять минут – грузовая машина, но она свернула к хлопковому заводу. Время приближалось к девяти.

– Они уже должны были понять, что ЗИЛ пропал, – сказал Громов, затягивая ремень вокруг аппаратного блока.

– Не обязательно. Связи между складом и узлом могло не быть.

– А если была?

– Тогда скоро узнаем.

Груз постепенно заполнял машину. Пришлось снять запасное колесо с крепления и выкинуть его. Кабельные катушки разместили вдоль бортов, аппаратные стойки поставили в центре, пустоты забили папками, ящиками и разобранными креплениями.

– Всё не войдёт, – предупредил Левченко.

– Войдёт.

– Если поставить ещё одну стойку, борт не закроется.

– Положим.

– Она пару центнеров весит.

– Значит, положим медленно.

Мы не собирались оставлять ничего, что относилось к узлу связи. Даже обрезки кабелей и монтажные журналы отправляли в кузов. Лишнее имущество гражданской обороны выбросили наружу, чтобы освободить проход. До окончания погрузки оставалось три большие стойки и два ящика, когда ожила рация.

– Серый, я Белый. Машины на дороге.

Я опустил край аппаратного блока на рампу.

– Сколько?

– Три. Два УАЗа и грузовик. Идут со стороны посёлка. Около километра.

– Нас заметили?

– Пока нет.

– Отходи к складу. Через калитку.

– Понял.

Я посмотрел на часы. Без задержки закончить погрузку мы не успевали.

– Делаем как договаривались, – сказал я. – Левченко и Колесников продолжают грузить. Рахмонов встречает Беляева у калитки. Громов и Юлдашев – к воротам.

У ворот стояла оставленная охраной «Нива». Мы откатили её поперёк проезда и поставили за створками. Если ворота попробуют протаранить, машина примет первый удар и даст нам несколько лишних секунд. Противогазы разложили рядом с позициями. Шашки приготовили заранее. Одну оставили в проходной, две положили возле штабелей, остальные бойцы держали при себе. Беляев вошёл через калитку за минуту до появления машин.

– Людей много, – сообщил он. – В кузове грузовика не меньше десятка.

– Почему сразу не сказал?

– Из-за борта не видел.

За воротами послышались звуки двигателей. Колонна остановилась метрах в пятнадцати от склада. Кто-то дважды посигналил. Мы не отвечали. Сигнал повторился. Потом хлопнула дверца.

– Хасан! – крикнул мужчина. – Ворота открывай!

Громов наблюдал через щель между створкой и стеной.

– Трое идут сюда. Остальные возле машин.

– Ждём.

Один из приехавших постучал прикладом в ворота.

– Эй! Вы оглохли?

Он заглянул в проходную, несколько секунд смотрел внутрь, затем резко отступил. Наверное, заметил кровь на стене. Убрать тела мы успели, а вытереть всё – нет.

– Здесь чужие! – закричал он.

Первую очередь дали по проходной. Стекло разлетелось, пули застучали по кирпичам. Громов выстрелил через щель. Мужчина возле ворот упал. Его товарищи бросились к обочине. Почти сразу загрохотали автоматы. Одна очередь пробила створку и ударила в стену склада. Вторая выбила кусок бетона возле головы Юлдашева.

– Дым! – приказал я.

Громов привёл в действие первую шашку и бросил через щель за ворота. Юлдашев закатил вторую под «Ниву». Мы с Рахмоновым бросили ещё две вдоль стены. Беляев отнёс свою к дальнему углу и перекинул через забор. Белый дым появился не сразу. Сначала из шашек потянулись тонкие струи, потом они быстро загустели и начали заполнять пространство перед воротами. Через полминуты дорога исчезла. Сквозь дым продолжали стрелять, но теперь пули ложились беспорядочно. Мы надели противогазы.

– У них не должно быть средств защиты, – глухо сказал я Громову.

– Зато их больше.

– Значит, у каждого будет богатого выбора, в кого стрелять.

Снаружи взревел двигатель. Один из УАЗов пошёл на ворота. Первый удар пришёлся в створки, за ними заскрежетала «Нива». Машина выдержала. УАЗ отъехал и ударил снова. Верхняя петля на правой створке лопнула.

– Ещё раз – и войдут, – предупредил Юлдашев.

– Пусть входят.

Дым уже протянулся во двор. Мы добавили две шашки возле административного здания, оставив чистым пространство у погрузочной рампы. Левченко и Колесников продолжали грузить аппаратуру. Сквозь противогазы они почти ничего не слышали и просто делали то, что им приказали.

Третий удар сорвал створку. Она упала на капот «Нивы». УАЗ, потеряв скорость, уткнулся в препятствие и заглох. Через пролом начали заходить боевики.

Первого снял Громов. Второй успел сделать несколько шагов, но попал под огонь Юлдашева. Остальные залегли за УАЗом и открыли стрельбу. Пули прошили кузов машины, разбили окна проходной и выбили кирпичи из угла административного здания.

– Отходим, – приказал я. – Пускаем их во двор.

Мы отступили к складам. Дым скрывал движение. Боевики продолжали стрелять по старым позициям, не понимая, что там уже никого нет. Через ворота вошла первая группа – человек восемь. Они двигались вдоль стен, стараясь держаться подальше друг от друга. Двое остались возле машин, остальные начали обходить проходную.

Рахмонов лежал за штабелем противогазных ящиков. Он пропустил передних и выстрелил по тем, кто шёл следом. Беляев ударил с противоположной стороны. Группа оказалась под перекрёстным огнём. В дыму началась путаница. Боевики стреляли на голоса и вспышки. Несколько очередей прошли совсем рядом, но попаданий не было. Мы постоянно меняли позиции. После двух-трёх коротких очередей отходили в сторону, пока противник продолжал бить по месту, откуда стреляли.

Ещё одна группа вошла через ворота. Среди них был пулемётчик. Он лёг за бампером УАЗа и дал длинную очередь по складам. Пули застучали по металлическим дверям. Одна попала в аппаратный блок, оставленный на рампе. Беляев снял пулемётчика первым же выстрелом. Вторым ранил человека, который попытался подобрать оружие.

Дым стал настолько плотным, что с десяти шагов уже ничего нельзя было различить. Через стёкла противогаза мир выглядел мутным и серым. Ориентироваться приходилось по стенам, знакомым предметам и голосам.

Мы с Громовым обошли административное здание. Возле гаража обнаружили троих боевиков. Они стояли почти вплотную друг к другу, кашляли и пытались понять, откуда ведут огонь. Один натянул на лицо платок, но это не помогало. Мы открыли огонь одновременно. Двое упали сразу. Третий бросился к воротам и столкнулся с Юлдашевым. Тот ударил его прикладом, затем выстрелил.

– Вход в гараж чист, – сообщил Юлдашев.

– Проверить внутри.

Он исчез в дыму. Через несколько секунд оттуда донеслись два выстрела.

– Готово.

Со стороны склада стреляли Рахмонов и Беляев. Противник пытался прижать их к штабелям. Я обошёл стрелявших вдоль стены. В дыму различил тёмные фигуры. Четверо. Один сидел на колене, двое стреляли стоя, четвёртый менял магазин. Я дал короткую очередь и сразу лёг. Ответный огонь прошёл над головой. Громов ударил с другой стороны. Выжившие бросились к центру двора, где их встретил Рахмонов.

– Левая сторона чиста, – передал он.

– Не торопись. Проверить проходную и ворота.

Боевики за забором начали отходить к машинам. Кто-то кричал, что склад заминирован. Другой требовал вытащить раненых. Дым расползался вдоль дороги, закрывая оба УАЗа и грузовик.

– Громов, со мной. Остальные зачищают двор. Беляев контролирует ворота.

Мы вышли наружу через пролом. За дорогой лежала неглубокая оросительная канава. В ней прятались пять человек. Один высунулся, увидел нас в противогазах и на секунду замер. Видимо, решил, что со склада вышли химические войска в полном составе. Этой секунды хватило.

Мы ударили с двух сторон. Двое остались в канаве, ещё трое побежали к грузовику. Один успел забраться в кабину и попытался завести двигатель. Громов прострелил боковое стекло. Машина дёрнулась, скатилась с обочины и заглохла.

У второго УАЗа находились ещё несколько боевиков. Они открыли огонь, но стреляли почти вслепую. Мы залегли за первой машиной. Пули били по кузову и дверям.

– Слева обойти можно? – спросил Громов.

– Там Беляев.

Будто услышав своё имя, Беляев выстрелил из сада. Один из боевиков возле УАЗа упал. Остальные развернулись в его сторону. Мы поднялись одновременно. Расстояние было небольшим. Бой закончился за несколько секунд. Последний выживший бросил автомат и побежал вдоль дороги. Юлдашев вышел из дыма у ворот и снял его короткой очередью. После этого стрельба прекратилась.

Мы не спешили снимать противогазы. Сначала проверили дорогу, машины и канаву. Потом вернулись во двор и прошли его от ворот до дальней калитки. Раненых противников не оставляли. Их оказалось трое. Ещё двое пытались спрятаться в проходной.

Всего к складу приехало двадцать четыре человека. Шестнадцать находились в грузовике, остальные – в УАЗах. Кто они и откуда, выяснять было некогда. У нас потерь не было. Рахмонов получил царапину на щеке от осколка кирпича, а у Юлдашева пуля пробила рукав, не задев руку. Самым серьёзным ущербом оказался разбитый аппаратный блок.

– Работать будет? – спросил я у Колесникова.

Он осмотрел отверстие.

– Не знаю. Пуля прошла через корпус. Внутри что-то задела.

– Всё равно грузим. Спецы разберутся.

– Я и не собирался оставлять. Может на запчасти пригодятся.

Ветер начал уносить дым в сторону полей. Двор постепенно становился виден. Возле ворот лежала разбитая «Нива», поверх её капота – створка. Трофейный УАЗ застрял между воротами и машиной. Пришлось освобождать проезд. Исправный УАЗ боевиков отогнали в сторону. Разбитую «Ниву» прицепили тросом к грузовику и вытащили во двор. Створку сняли с петли окончательно и оттащили к проходной.

– Теперь всё поместится, – сказал Левченко, оглядывая трофейный грузовик. – То, что не входит в наш.

Решение было очевидным. Боевики сами привезли нам дополнительную машину. Их грузовик почти не пострадал, только боковое стекло в кабине разбито и переднее колесо спустило. Колесников заменил его запасным. Погрузка возобновилась.

Теперь мы забирали всё. В наш грузовик отправили документы, сейфы, блоки аппаратуры и наиболее важные стойки. В трофейный – оставшееся оборудование, кабели, крепления, инструменты и ящики, содержимое которых не успели проверить. Чтобы груз не болтался в кузове, пустоты заполнили брезентом, противогазными сумками и свёрнутыми палатками. Заодно взяли запас дымовых шашек, несколько ящиков противогазов, медицинские комплекты и два исправных дозиметра.

К одиннадцати часам оба грузовика были загружены. Борта закрыли, груз закрепили тросами. Наш УАЗ решили оставить: вести три машины семью людьми было рискованно. Кроме того, трофейный УАЗ боевиков выглядел лучше и имел полный бак. На нём должен был идти Громов с Беляевым и Юлдашевым. Нашим грузовиком управлял Левченко. Рядом сел Колесников. За руль трофейного грузовика устроился Рахмонов. Я разместился в его кабине.

Перед выездом ещё раз проверили склад. Документов и аппаратуры узла связи не осталось. Только пустые крепления, обрезанные кабели и разбитые упаковки. Тела охраны лежали в административном здании. Тела приехавших боевиков убирать не стали. На это не было ни времени, ни необходимости.

– Через посёлок не пойдём, – сказал Рахмонов. – После стрельбы там уже знают, что что-то случилось.

– Есть другая дорога?

– За складом проходит полевая. Выходит к каналу, потом можно уйти на запад.

– Проедут грузовики?

– Если не будет дождя.

Я посмотрел на совершенно чистое небо.

– Тогда сегодня нам везёт.

Вскоре мы покинули склад гражданской обороны, который теперь больше походил на скотобойню. Впереди пошёл УАЗ с Громовым, за ним трофейный грузовик, колонну замыкал Левченко.

Полевая дорога оказалась узкой, но сухой. Машины поднимали за собой длинные хвосты пыли. Склад быстро скрылся за деревьями. Через несколько километров Громов остановился возле развилки. Рахмонов вышел из кабины и долго смотрел по сторонам.

– Что? – спросил я.

– Здесь должна быть дорога к каналу.

– А это что?

– Эта идёт к каналу.

– Тогда почему стоим?

– Она раньше в другую сторону шла.

Колесников высунулся из кабины заднего грузовика.

– Может, канал переложили?

– Канал нельзя переложить.

– В этой стране сейчас всё можно.

Рахмонов выбрал левую дорогу. Через двадцать минут она действительно вывела нас к каналу, хотя и на пять километров южнее, чем он рассчитывал.

Связаться с Калининым удалось только ближе к Гиссару. Переносная радиостанция долго ловила одни помехи, затем в эфире появился голос Самохина.

– Серый, я Ветер. Приём.

– Ветер, слышу плохо. Груз передали?

– Передали. Где вы?

– Идём к вам. Три машины. Два грузовика, один УАЗ.

– Потери?

– Нет.

– Задача выполнена?

Я посмотрел в зеркало. За нами по пыльной дороге шел набитый под завязку грузовик, впереди пылил трофейный УАЗ.

– Выполнена полностью. Готовьте людей на разгрузку.

– Понял. На въезде вас встретят.

Связь снова пропала. Рахмонов переключил передачу. Трофейный грузовик тяжело взобрался на подъём. До военного аэродрома, где стояли российские военные оставалось всего несколько километров.