Текст книги "Хронос Изгоев (СИ)"

Автор книги: Анатолий Бочаров

Соавторы: Тихон Карнов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

– Катрионы много не бывает, – авторитетно заявил Ливерий, пройдя к столику с электрическим чайником. – К тому же, тебе самой понравилась «Царица Оперы».

– Ну, для немого кино это было неплохо, – согласилась Нина и села на застеленный покрывалом топчан.

– Ну будет тебе. С возрастом, я более чем уверен, ты сможешь оценить кино двадцатых годов, – с надеждой высказался капитан. – Ладно, не будем уж о мёртвых. Лучше расскажи, с чего вдруг написала? Я привык, что вы обычно сами приходите.

Нина, поправляя на руках предусмотрительно надетые перчатки, замешкалась.

– Я, в общем-то, на некоторое время уеду из Градемина, – наконец заговорила она, – и, наверное, даже не знаю, когда вернусь. И вернусь ли вообще… Так что, в общем, всё не очень радужно.

Ливерий, разлив меж тем чай по гранённым стаканам с железными подстаканниками, качнул головой.

– А Рик об этом знает?

– Он со мной. Он, в общем, это и предложил.

– Что же такое с тобой приключилось, Нина? – озабоченно спросил мужчина, скользнув по Нойр встревоженным взглядом. – Неужели ты кому-то перешла дорогу?

– Да… В смысле, нет, но кто-то считает, что да, – выпалила она. – В общем, это прозвучит максимально тупо, но за мной охотятся сектанты, а я даже не знаю, почему, потому что ничего не делала… Причём буквально.

Выслушав её, Евгений поставил на стол перед ней стакан с чаем и пиалу с сахарным печеньем. Нина, только завидев его, сразу протянула за ним руку и надкусила.

– От сектантов можно ожидать чего угодно, к сожалению. Непредсказуемый люд и, паче того, весьма агрессивный. Твоя удача, что самоуверенность у них идёт впереди навыков по избавлению от целей, – рассудил Ливерий, отпивая чай из своего стакана.

– Ну типа… Хотя мне отчасти неловко, что я припёрлась к тебе, ни о чём не предупредив.

– Нина, – мужчина понизил голос, – я выпускник Московской Академии при Красмор. Неужели ты правда считаешь, что меня могут напугать какие-то сектанты? Да и, к тому же, завтра мы отплываем. На воде эти придурки точно обречены.

– Мне бы твою уверенность, – жалобно проговорила Нойр и пригубила чай. Отпив, она нерешительно добавила: – Я вроде чему-то и училась в ВАД, а всё равно постоянно какой-то ступор, когда происходит такая [жесть].

– А что Рик? Разве не его дед златоклюв в Красмор?

– Да, но что толку? – Нина развела руками. – Им насрать на всё, кроме сектантов и психокинетиков, а ни тем, ни другим я не являюсь.

– Они могли бы использовать тебя как приманку…

– Отвратительная идея! Надеюсь, ты не станешь к ним обращаться с такими предложениями, – воспротивилась девушка, на что Ливерий в ответ засмеялся.

Потом он сказал:

– Прости, не хотел тебя обидеть. Просто поведение ваших пернатых точно такое, как из анекдотов с моей родины, – объяснился Евгений, проходясь по каюте. – Однако, если проблема настолько серьёзная, почему ты ходишь по полису одна?

– Не хочу, чтобы Рику ещё раз пришлось рисковать собой ради меня. Да и не хочу его ещё как-то напрягать, – Нина понурила голову. – Не думаю, что он вообще сможет меня защитить. Особенно там, где мы будем предоставлены сами себе.

– Ты как всегда весьма пессимистична, – заметил Ливерий и опустил руку на девичье плечо. – Я уверен, что мы ещё увидимся, и Рик тебя не подведёт. Не бойся дороги, Нин, – он непривычным для местного слуха образа сократил её имя, – бойся, если всю жизнь проведёшь без движения.

Приободрившись, Нина улыбнулась уголком рта и глянула на угловую полку, где стояла бутылка с заточённым вовнутрь военным кораблём. Издали рассмотреть его не представлялось возможным, однако девушка знала, что носил тот название «Блутстил». Сливающийся с морской гладью фрегат, легенда прусского флота.

– Ты прав, – произнесла девушка, подняв на приятеля взгляд. – Я… я постараюсь не бояться. Или бояться хотя бы поменьше.

– Вот это уже правильный настрой, – Ливерий кивнул, наливая ей ещё чая.

Вскоре, оставив теплоход, Нина направилась в сторону дома. Меланхоличный настрой и впрямь оставил её, но не ушла тревога. В какой-то момент девушке даже почудилось, что за неё вновь цепляется чей-то неотрывный взгляд. Обернувшись, она увидела фигуру в чёрном плаще, чьи полы разметал сентябрьский ветер. Вместе со следующим дуновением она исчезла, рассыпавшись прахом.

Эпизод десятый

Карпейское Каэльтство: Градемин

Новоград, деловой центр «Апперлейс-граде»

9-14/999

Студия, в которой работал Аматрис, располагалась на четвёртом этаже офисного здания неподалёку от площади Чековка. Двести квадратных метров, разделённых на отдельные секции. Контрольная комната с мониторами и микшерными пультами, рабочее место звукорежиссёра, господина Варлони. Тон-зал, в котором Кеган записывался – с микрофонами, стойками, гитарами и барабанными установками. Центральное помещение – зона отдыха с диванами и компьютерными столами.

На здешних диванчиках Кеган нередко спал – когда не хотелось возвращаться домой, а в последнее время это случалось всё чаще. До своего отъезда на малую родину компанию ему составляла Сильвия Ландони, бывшая жена Патрика и мать Эммериха. В штате она значилась специалисткой по связям с общественностью и до ухода на удалёнку регулярно засиживалась здесь допоздна, модерируя официальное сообщество в «Ментаксион» и канал на «Videre».

Вне рабочих вопросов Кеган почти не разговаривал с Сильвией, но в её обществе ему было комфортно как набрасывать тексты, так и в перерывы играть в компьютерные игры. Сейчас, правда, перерывы стали чаще. Запустив на ноутбуке «Душерождённых», Аматрис бросил скучающий взгляд на блокнот, закрыл его и вздохнул.

На экране меж тем появился его игровой аватар – жнец, вооружённый винтовкой Dis-UT с выкидным лезвием косы из приклада. Высветилось название локации: «Руины Стагетского Предела». Когда карта прогрузилась, в противоположном от точки возрождения конце коридора показалась группа источающих скверну сектантов. Мантии их дышали чёрным дымом. В наушниках захрипело.

– Приступим, – открыв банку ванильного «Бустидюпа», Кеган сделал несколько глотков и, поправив гарнитуру, взялся за компьютерную мышку.

Выстрелы перемежались со взмахами выброшенной из приклада косы, рассекая воздух и высокополигональные тела противников.

Дверь открылась внезапно, и Кеган автоматически нажал на клавишу выхода. Открылось игровое меню. Однако, вопреки ожиданию, игра на том не остановилась: на жнеца разом набросились пятеро сектантов, а шестой начал палить издалека гвоздемётом. Кеган дёрнулся вновь за экран, но его персонажа уже отбросило к началу локации, а счётчик с собранными очками опыта обнулился.

– Судя по твоему лицу, Кегги, тебя опять убили, – сообщил Патрик. В руках он держал саквояж, пока за спиной маячил Эммерих.

– В этом суть «Душерождённых»… – проворчал Аматрис, выходя из игры. – Я забыл, что выход в меню не равносилен паузе… Так что да, меня снова отбросило к точке возрождения.

Эммерих, глянув на музыканта, скривился и повернулся к отцу.

– Какого [лира], пап? Этот чел нас ещё в кафе чуть до смерти не задушил, – шумно возмутился Ландони. – Когда ты сказал, что мы затусим у тебя и выпьем солода, как-то ты упустил очень, кхм, важную деталь: ты не предупредил, что здесь будет Аматратис.

Кеган, прикрыв глаза, нахмурился.

– Аматрис – это раз, – вместо него поправил Телфрин, – а два – ты бы тогда точно не пришёл, правильно? А так получилось организовать встречу. Тем более, что солод мы действительно выпьем. – Менеджер музыканта поставил саквояж возле столика, извлёк оттуда несколько увесистых свёртков и пакетов. Кеган заинтересованно проследил за ними взглядом. – Как только разберёмся с делом, впрочем.

– Спасибо, что согласился помочь, – сказал меж тем Аматрис. – Понимаю, моя затея кажется тебе полной ерундой…

– Это ещё достаточно мягкая формулировка, – кисло подтвердил Патрик. – Однако иначе ты просто не успокоишься. Ты и так уже забросил новый альбом, и целыми днями рубишься в свои игры. Тем более, подобная авантюра всё равно не продлится долго, и ты вернёшься в Градемин с первым же поездом.

– Папа, – напряжённо протянул Эммерих, – вот только не говори, что идёшь у него на поводу.

– Всего лишь стараюсь разрулить ситуацию. Кегги достал ныть, как хочет побывать на Нулевой. Похоже, игрушек ему не хватает, так что ладно, пусть съездит с вами до Заповедника. Через месяц снова окажется здесь, напуганный и без всякого желания повторять подобные глупости.

– Да мы как бы не факт, что через месяц вернёмся.

– Значит, прибьётся к какому-нибудь каравану. Просто сопроводите его до Заповедника, а дальше уже не ваша забота. Держи, – Патрик развернул один из пакетов, протянул Кегану кобуру с прусским пистолетом ХРП на двенадцать патронов и с открытым прицелом. К нему прилагалось несколько коробок патронов, – пригодится. Жаль, нет времени заняться твоими тренировками.

– Я ходил на стрельбище в ВАД. И порой уже после выпуска посещал тир.

– И всё же, полагаю, ты делал это куда реже, нежели зависал в клубах. Когда окажетесь на Нулевой, первым же делом займись восстановлением на привалах навыков, иначе долго не проживёшь. Также, памятуя твои сны… – Патрик развернул свёрток, обнажая два коротких чуть изогнутых меча, вложенных в ножны. Менеджер извлёк один из них – блеснула хорошо заточенная сталь. – Достал в мурмурации. Ты, помнится, любил фехтование.

Телфрин передал Кегану оружие. Тот коснулся пальцами рукояти и развернулся, делая быстрый взмах. Сталь сверкнула, прочертив сияющую дугу.

– Ну-ну, полегче, – снисходительно сказал Патрик. – На Нулевой с патронами нелегко, так что мечи тебе точно понадобятся. Ты плохо представляешь, что тебе предстоит. Рик, – Патрик чуть отрешённо посмотрел на сына, – я очень рассчитываю на тебя. Присмотри за ним, будь так добр.

– Ля, пап, да ты серьёзно?! – Эммерих всплеснул руками. – Я ж не нянька, чтобы присматривать за взрослым мужиком. Со мной идёт Нина: как минимум, на пирокинетиков у неё красный цвет, как максимум – [к лиру] такую ответственность. Ещё б таскаться с бывшей звездой.

При последних словах Кеган странно дёрнулся. Прищурившись, он посмотрел прямо на Патрика и, не обращая внимания на странника, твёрдо заявил:

– В этом нет необходимости, я и сам могу за себя постоять.

– Как встанешь, так и ляжешь. – Телфрин, махнув рукой, подошёл к бару. Менеджер достал несколько стаканов и наполнил их из графина золотистым солодом. – Нет, так дело пойдёт, и это не обсуждается. Я могу запросто аннулировать твою визу, и даже в порт тебя не запустят. Либо с ними, либо никак.

– Кейро, – Кеган сделал глубокий вздох и с вежливой улыбкой повернулся к Ландони. – Рад путешествовать в приятной компании. – На секунду в его голосе послышалась ирония: – К тому же, всегда хорошо иметь в спутниках человека, который знает столько пошлых баек и анекдотов про дерьмо.

– Не вариант, пташка, – воспротивился тот. – Ты ж ничего тяжелее микрофона и чл… В общем, давно ты не тренировался, плюс хранители – маленько беспонтовый класс, а Нина хоть на пилота училась да тренировалась со мной. Хочешь разнообразия – свали из столицы, зависни в Лютеции какой-нибудь или возьми тур в Наргонд.

– Боюсь, ты несколько меня недооцениваешь, – Аматрис слегка качнул головой. – Проверь меня, и окажешься приятно удивлён.

– Да ладно? – на лице Ландони мелькнул азарт. – Тогда давай так: одолеешь меня в дуэли, сможешь пойти с нами.

Кеган кивнул и взялся за оба меча.

– Давай попробуем. – Он вышел на середину студии, ожидая Эммериха, и замер, держа клинки остриём вниз. – Атакуй.

Странник, нарочито лениво размявшись, достал из ножен саблю.

– Обещаю не поддаваться, – бросил Эммерих с ухмылкой.

Он вступил в бой немедленно, не дав Кегану даже ответить. Быстрым шагом странник сократил расстояние и сделал финт – обозначил рубящий удар в корпус, однако в последнее мгновение изменил наклон кисти, делая укол в бедро. Кеган отреагировал мгновенно, заблокировав саблю правым мечом. Эммерих надавил, но клинок музыканта лишь незначительно сдвинулся с места. Левым мечом Аматрис попытался уколоть странника в ногу.

На лице Эммериха проступило лёгкое удивление. Он отклонился назад, поспешно разрывая дистанцию. Кеган немедленно двинулся следом, ступая по паркету текуче и плавно. Его движения казались уверенными и лёгкими.

Аматрис взмахнул правым мечом, нанося режущий удар в шею, но натолкнулся на саблю Эммериха, который попытался сбить выставленный музыкантом клинок. В ту же секунду Кеган выбросил вперёд левое плечо, меняя стойку, и приставил второй меч к груди Эммериха – напротив сердца, не доводя на несколько сантиметров.

– Неплохо, – отметил Кеган, – но тебе повредила самонадеянность. Тебе следовало взять в левую руку кинжал или дагу сразу же, как увидел у меня два меча. Хранители, как видишь, тоже неплохо фехтуют.

– Лады, – примирительно бросил Ландони, подавив оторопь, и добавил, когда Кеган отвёл меч, – твоя взяла. Можешь пойти с нами. Надеюсь, Нина будет не против.

– Я впечатлён, – между тем сказал Телфрин. – Впрочем, Кегги, тебе повезло. Рик – так себе фехтовальщик… К тому же, изначально не воспринял тебя всерьёз. Но советую тебе не проверять его навыки стрельбы.

– Что ж, – на лице Кегана возникла улыбка, – значит, я принят в команду.

– Ну типа, – Эммерих вздохнул. – Только постарайся не отсохнуть на первых километрах.

Аматрис встал у окна, глядя на встающий впереди черепичными крышами город и на запруженный высокобалльной пробкой проспект. Музыкант посмотрел на соседние офисные здания, выстроенные из стекла и бетона, и достал сигареты, протянув Эммериху и Патрику:

– Я хорошо сознаю риски, – сказал он спокойно. – Если со мной что-то случится – значит, сам виноват. Мне нужно разобраться в себе, прежде чем продолжить карьеру. Новый опыт – чтобы выйти из творческого кризиса. Без этого у меня ничего не получится.

– Надеюсь, поездка и правда пройдёт без проблем, – проговорил Патрик. – Не забывай, нам ещё над твоим альбомом работать.

– Да всё с ним будет в порядке. – Эммерих фыркнул и, не глядя на отца, коснулся рукой стекла. – Давайте не нагнетать… И не скучай. Я тоже вернусь.

Глава пятая. Асфриксия

В свою бытность охотницей на еретиков мне довелось уничтожать многие нечестивые культы, смущающие умы простого народа. Находились среди них и безумные приверженцы Немока, распространяющие вокруг себя болезни, и лживые служители Лира, поджогами и убийствами вселяющие поселянам ужас, и последователи Раге, известные своей кровавой жестокостью.

Однако среди прочих еретиков особенно вредным показалось мне одно из тёмных учений. Его адепты изложили мне постулаты своей ложной веры, надеясь склонить на свою сторону.

Согласно их ереси, наш мир погибал и возрождался бессчётное число раз. Они пытались уверить меня, что прежде наша земля была иной. Больной и старой, иссушенной болезнями, прорезанной глубокими ущельями, превращённой в пустынную равнину. Якобы в те дни существовали машины, способные делать невозможные вещи, и лекарства, дарующие скорое исцеление. Эти безумцы показали мне ржавые куски металла, что должны были подтвердить их слова.

Они верят, что, когда мир умирал, свершилось некое преображение, и время обернулось вспять, а земля, распадающаяся и древняя, разом возвратилась в свою давнюю юность. Покинутые города рассыпались прахом, исчезли постройки и механизмы, на месте пустошей явились леса и вся ведомая людям история началась заново.

Сторонники подобного учения не ценят нынешней жизни, так как верят, что Воплотятся на земле ещё множество раз. По этой причине они пренебрегают моралью и ставят свои потребности с желаниями выше законов. Воззрения такого рода делают еретиков беспечными и легко идущими на любые преступления ради своих целей. Мне они показались последователями Араханты, хотя сами и отрицали это.

Сознавая опасность подобных иллюзий, я приказала казнить всех пойманных мной сектантов, а найденные у них книги с реликтами сжечь,

– Каори из Белонебыли, «Демиборцы первой Ночи».

Эпизод одиннадцатый

Карпейское Каэльтство: Градемин

Староград, ночной клуб «Клюква»

9-15/999

«Клюква» оглушила Кегана музыкой и шумом. Извивались одурманенные алкогольными парами тела на танцполе, пока на угловых диванчиках обжимались парочки. Из приватных кабинок доносились стоны. Дуэт двух молодых дебютанток воспевал со сцены о любви человека к машине – перепевка одной из песен «Вируса», о котором здесь хорошо наслышаны.

Кеган, протолкнувшись через толпу, поднялся в зону отдыха на втором этаже. Там его встретила раскинувшаяся на кушетке женщина. Молодящаяся силой хирургии, со строгим макияжем и неприличным декольте. Меж её пальцев дымился мундштук с папиросой.

– Кегги, зайка, – едва Аматрис подошёл, заговорила женщина, – давно ты не заглядывал… вне работы. Что-то случилось?

– Госпожа Катари… – выдохнув, обратился тот. – Мне нужно поговорить с отцом. Не знаете, где он?

– В своём кабинете, как всегда. Кажется, у него снова обострилась ностальгия о временах молодости: его, моей… и «Клюквы». Так что подготовься к тому, что у него меланхоличный настрой.

– Обычное дело, – вздохнул Кеган и оглянулся на лестницу. – Я сам немного на нервах, как видите.

– Да, вижу… – Катари устроилась на кушетке поудобнее. – Он будет тебе рад, Кеган.

Отвернувшись, он бесцветно проговорил:

– Что-то я в этом сомневаюсь… – и двинулся к лестнице, поднимающейся к директорскому кабинету.

Кипер, как и сказала Анри, обнаружился там. Он сидел за столом, обложившись стопкой выцветших журналов из тех лет, когда сам выступал на сцене. С обложки октябрьского «Gerejto» семьдесят третьего года на Кегана смотрел молодой мужчина в чёрной рубашке, с небрежно уложенными русыми волосами и глазами, закрытыми солнцезащитными очками. Тёмные линзы, впрочем, и сейчас скрывали глаза Кипера.

– Здравствуй, – переступив порог, Аматрис постучал о дверной косяк, – господин Кипер.

– Ах, Кеган… Неизменная привычка следовать этикету там, где этого не требуется, – вместо приветствия произнёс тот, кто породил карпейский музыкальный Олимп. Облизнув палец, мужчина перелистнул страницу журнала и вздохнул. – Чем могу помочь?

– Просто решил тебя проведать.

Кеган прошёлся к окнам отцовского кабинета, выходящим точно на главную сцену клуба – музыкант с высоты пары этажей смог увидеть девушек в откровенных нарядах и канекалоновых париках. Разноцветных, пёстрых до ряби в глазах. Светомузыка и дымное марево обволакивали весь танцпол, делая его… неземным.

Затем, отвернувшись, Аматрис посмотрел на противоположную стену: на ней висели диски тех знаменитостей, что выступали здесь со времён открытия. «Vesta ker Mojdo», «Пограничный патруль» и даже проекты с участием жены Кипера, «Вирус» и «Ventegromo» – хотя последний так особой славы и не сыскал. Рядом, с самого края, было свободное место. Когда-то Кеган верил, что для него… или хотел в это верить.

– Знаешь, у меня порой чувство, что «Клюква» угасает, – поделился он. – Золотые деньки остались в семидесятых. Вот тогда тут творилось неистовство. Если верить журналам, которые ты читаешь. А сейчас… Это просто ещё один клуб.

– Предлагаешь мне и сейчас выходить на балкон и прославлять Манихайта, поливая толпу свиной кровью? – Кипер квёло ухмыльнулся. – Это и есть очередной клуб, Кеган. Золотым его делают люди, которые творят историю. Лично я для таких шоу уже староват.

– Да… Госпожа Катари рассказывала, когда-то ты и правда славил Отца Желания прямо на вечеринках… Сама она тоже нехило так отжигала. Правда, что однажды вы чуть не убили друг друга? Что она пыталась украсть какую-то твою песню, а потом вы сражались?

– Пустая болтовня, – бесстрастно возразил Кипер. – Старые сплетни.

– Сложно поверить. Раньше в этих стенах творились легенды. Мне жалко, что я не родился тогда. Не ощутил того драйва. Кай Кипер больше не эпатирует общество. «Клюква» сделалась респектабельной.

– Ты родился тогда, когда должен был, Кеган, – сказав это, Кипер достал из внутреннего кармана пиджака портсигар и закурил. – Тебя не тронула грязь тех лет, и сейчас, даже поклоняясь софитам, тебе не нужно быть кем-то, кем ты не являешься. Ты можешь быть собой, а такой роскоши у меня тогда не было.

– Разве? На сцене я чувствую себя твоей копией – более рафинированной и… скучной, будто созданной по методичке Красмор. Мне хочется быть чем-то новым. Но публика алкает твоего дубликата.

– А не был ли я сам чьей-то копией?.. Знаешь, чем дольше я живу, тем чаще меня посещает мысль, что я живу ту жизнь, которую не заслужил, – Кипер, выдохнув дым, вышел из-за стола. Директор прошёлся немного, мельком глянул на панорамные окна и отвернулся. – Будто я сам – лишь отголосок кого-то, кто мог бы творить историю… Когда я впервые это понял – я ушёл из музыки. Но это не сделало меня счастливей, не дало ответы на вопросы. Как и мне тогда, тебе не хватает жизненного опыта вне этих коробок из камня и стекла.

– Кейро. Поэтому я пришёл тебе сказать, что отправляюсь на Нулевую. Я должен понять значение своих снов.

– Сны, ха-х? – Кипер достал из ящика стола перетянутый кожей пенал и протянул Кегану. – Больше похоже на кризис тридцати лет.

– Двадцать девять, – угрюмо проговорил музыкант, – мне ещё двадцать девять.

– Как скажешь. Знаю, я был тебе скверным отцом, но возьми с собой это – в юности он сослужил мне неплохую службу, пусть поможет и тебе.

Кеган принял пенал и повертел в руках.

– Что здесь?

– Набор отмычек, чтобы перед тобой не было закрытых дверей – и не оставалось открытых после тебя.

– Спасибо, – Кеган спрятал подарок в карман пальто. Поколебавшись, музыкант затем шагнул вперёд и протянул руку. – Возможно, ты не был хорошим отцом, но за многое я тебе благодарен. Ты вдохновлял меня своим примером. Ты не так часто помогал мне делами. Того, что у меня есть, я добился по большей части сам. Но ты сделал меня человеком, который смог чего-то добиться. Спасибо… папа.

Директор несколько мгновений смотрел на протянутую руку, а после пожал. В какой-то момент Аматрису показалось, что отец собирается его обнять, но тот в итоге отстранился и слабо кивнул.

– Рад, если чем-то оказался полезен, сын, – рот дёрнулся в слабой усмешке, – и пусть даже смерть не остановит тебя.

Когда Кеган вышел, Кипер ещё несколько мгновений сверлил взглядом дверь, а после прошептал:

– Прощай, Кег, – и, сняв очки, потёр глаза.

Эпизод двенадцатый

Карпейское Каэльтство: Градемин

Новоград, Доннагартен

9-15/999

Железнодорожный порт Доннагартен находился в центре Нового Города, в десяти километрах от Дунари с Мостом Вечности. Нина, собрав большую часть своих вещей в небольшой рюкзак, прибыла на место за полтора часа до выезда. Эммерих задерживался – ещё утром он поехал в мурмураций, чтобы написать заявление на внеочередную командировку на Нулевую Высоту. Междугородние рейсы не требовали паспортного контроля, как то было на международных, поэтому, достаточно быстро пройдя таможню, девушка в ожидании друга бродила по станции.

На станции горел тусклый свет, мигали цифры на электронном табло, а синтетический голос диспетчера называл рейсы прибывающих и отбывающих поездов. Железнодорожные пути, уводящие на восток, в Российскую Империю, и на запад, в прусские полисы, ещё действовали исправно, в то время как северная ветка, по направлению к балтийскому Родополису, была повреждена сразу в нескольких местах и не функционировала уже несколько лет.

И именно этот путь интересовал Ландони. Дескать, и укрыться проще всего, и Заповедник как раз в той стороне – через Прусское Королевство было бы быстрее, да сделать визу времени не нашлось.

Нина шумно вздохнула и огляделась. Людей собралось немного. Даже в кафетерии, что находился у станции, почти никого не было. Девушка, глянув на часы, только собралась позвонить Эммериху, как тот, подбежав к ней со спины, резко подхватил её на руки и покрутил над землёй.

– Прости, что задержался, – проговорил он и, опустив подругу на ноги, поправил лямки рюкзака. – Давно ждёшь?

Только Нина вознамерилась ответить, как заметила стоящего позади Ландони Кегана. Перехватив её взгляд, музыкант махнул рукой.

– О… – Нойр изумлённо перевела взгляд на Эммериха. – А почему он здесь?

Аматрис, будто предчувствовав, что речь зайдёт о нём, продолжал держаться чуть позади. Выдохнув, Ландони приобнял подругу и, повернув голову, виновато сказал:

– Отец заставил. Хочет, чтобы мы… Ну, то есть, чтобы я взял его с собой. – Нина озадаченно кивнула. – Но я сказал, что этому не бывать, если ты откажешься.

– Так… А почему я должна отказаться? Слушай, уж если ему так припёрло, то и лир бы с ним.

– Ты должна кое-что узнать, – с непривычно серьёзным видом сообщил странник. – Аматрис только кажется безобидным, Нани. Вернее, он безобидный, но не без углей в шкафу: он спалил собственный дом, чуть не сжёг свою мать, прикончил парочку слуг и… младшего брата.

Перед глазами воспрял образ пылающего гостиничного номера. В ушах зазвучал оглушительный женский крик, а удушающий дым заслонил обзор. Нина сморгнула и, совладав с собой, сухо поинтересовалась:

– Психокинетический дебют?

– Ага, – Эммерих кивнул. – Пубертат, сама понимаешь. Так-то ты сама видела, что его больше всякая эзотерика прёт, а огонь типа его вайфу, но…

– Да я поняла, не тупая, – девушка страдальчески вздохнула и рукой накрыла лоб, – то, что он пирокинетик и [обожает] огонь, ещё не значит, что он сделает мне плохо.

– Ну, типа того, – не так уверенно подтвердил Ландони, – но ты знай: если он сделает тебе плохо, я не посмотрю, что он подопечный отца.

Отведя взгляд, Нина глянула на Кегана и вздрогнула, когда тот посмотрел на неё в ответ. Затем, снова повернувшись к другу, она вполголоса спросила:

– А ты сам как думаешь, мы можем ему доверять?

– Вообще [без понятия], – тот пожал плечами. – Не сдохнет – уже молодец. А если он сейчас и спалит что, так это свои патлы. Те вспышки, которые он выдаёт на концертах, даже огнём сложно назвать – я с парой зажигалок сделаю не хуже.

– И то правда. Ладно, лир с ним. Погнали.

Когда они вернулись, Кеган с сосредоточенным лицом копался в протофоне. Пальцы его быстро скользили по стеклянному экрану, и подошедших компаньонов мужчина заметил не сразу. Кашлянув, Эммерих сказал:

– Нам надо тогда ещё взять билет.

– В этом нет необходимости, – флегматично проговорил Аматрис, – я уже взял нам три билета в первый класс, – и приспустил очки. – Я предпочитаю путешествовать с комфортом.

– Щедро, – протянула Нина.

– На НуВе, учти, не будет никаких кондеев и удобных кресел, – уточнил Эммерих.

– Да, я посмотрел в интернете. Именно поэтому, – Кеган хрустнул шеей и повёл плечами, – хочу насладиться ими в последний раз.

Из тоннеля протянулся монструозный гул паровой трубы. Нина, услышав его, отошла от демаркационной линии. Во тьме зарябил сизый свет. Ещё мгновение – и он в полную силу пролился на платформу, и раздался свист. У перрона протянулась «Оскола». То был поезд, сложенный из белокаменных обломков древних храмов. Скоростной – и, как ведомо гражданам Единой Высоты – один из немногих, чьё тело способно выдержать многие типы Воздействия, в том числе и элегическое.

На мгновение зал вокруг точно вымер, и потолок над головой исчез, сменившись рваной дырой в облицованном гипсовыми панелями бетоне. Паутиной сплелись обесточенные провода, а солнце, затянутое мороком сизых облаков, светило болезненно тускло, отчего платформа пребывала в дымке. Замершая на путях «Оскола» немногим отличалась от той, что только въехала в пределы Доннагартен, однако власть времени в виде трещин и элегической коррозии распространилась по всему составу. У демаркационной линии виднелись изъеденные субстратом угольные останки. На табло, периодически вспыхивающем, высветилось: «ЛИНЕЙНАЯ – РОДОПОЛИС».

– Прокатимся с ветерком, – рядом прозвучал возвращающий к реальности голос Эммериха. Нина взволнованно посмотрела по сторонам, но не увидела друга, и заметалась из стороны в сторону. Вдруг кто-то схватил её за плечи, и видение рассеялось. – Нани?

Аматрис обернулся. От него не укрылось, что Эммерих, ещё с минуту назад болтавший о чём-то с широкой улыбкой, вдруг встревожился. Что юная спутница словно окаменела в его руках, а затем резко замотала головой. Девушка испуганными глазами пожирала поезд так, будто на платформу заехала колесница со смертью у поводий.

– Вы что-то видели, госпожа Нойр? – вежливо осведомился Кеган.

– Нет, – соврала Нина, рукой прикрыв глаза и потерев их. – Ничего, что… Пойдём уже.

Эпизод тринадцатый

Карпейское Каэльтство: Градемин

Староград, ночной клуб «Клюква»

9-16/999

Кай Кипер нередко возвращался домой лишь к утру, а иногда и вовсе в часы, когда его супруга просыпалась. За мужчиной давно не замечали ни употребления спиртных напитков, ни пребывания в неадекватном состоянии. Казалось, почти всё заместила собой ностальгия.

Впрочем, в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое Кипер даже ни разу не притронулся ни к одному из старых журналов. Мужчина выглядел подавленным, ушедшим глубоко в себя. Несколько раз он прошёлся по кабинету, а в остальное время курил – однако затяжки практически не делал, и папироса за папиросой истлевали в его руках.

Ближе к трём часам ночи директор вновь подошёл к панорамным окнам – людей на танцполе было уже немного, и клуб готовился к закрытию. Вновь погрузившись в мысли, Кипер завёл руки за спину и опустил голову, не заметив, как в его кабинет пробралась тень.

– Никогда бы не подумал, что однажды увижу тебя старым, – вдруг прозвучал искажённый модулятором голос. – Самое время поверить в чудеса.

– Значит, мальчишка всё-таки позвал своих друзей?.. – отвлечённо вопросил Кипер, медленно поворачиваясь. – У меня нет никаких дел с Красмор.

Однако оказавшийся позади него человек не носил клюва, а вместо форменной крылатки на нём была чёрная шинель с серебристыми эполетами. Впрочем, примечательнее всего оказалась надетая чужаком маска: она выдерживала контуры человеческого лица, являя собой белый сегментированный пластик с горящими синевой линзами.

– Разве я похож на пернатого? – незнакомец, наклонившись, комично развёл руками. – Или, по-твоему, только они синтезируют свою речь?

– Нет.

Кипер с невозмутимым видом прошёл к своему столу и устало опустился в кресло.

– Ты не выглядишь напуганным.

– Потому что я не напуган, – ровно произнёс он и снова закурил. – У тебя была прекрасная возможность убить меня ранее, но диалог тебя явно интересует больше.

– Фон, – согласился вторженец, выпрямляясь. – Помнится, ты и раньше был горазд поговорить.

– Так что же тебя интересует? – Кипер посмотрел на него прямо. – Я весь во внимании.